Апогей. Шаг в бездну

Я дал вам веру, теперь молитесь. Я дал вам голод, теперь смиритесь.

      Я проснулся от терпкого запаха перегара и безжизненной тревожности.       Будто кто-то очень боялся неизбежного, ибо знал истинную его концовку. И она его не радовала. Комната выглядела пустой, но осознания этого не приходило. Ровном счётом как и контроля над собственным телом. Взгляд улавливал пятна, а не границы. Можно даже сказать, что я в какой-то мере испугался. Хотя это будет сильное слово.       Ибо мне было плевать.       Плевать настолько, что я вновь закрыл глаза, не обращая внимания на то, что пятна, хоть они и пятна — не были знакомыми. Абсолютно. Это уже явно не каморка Майка.       Печально это.       Второй раз я проснулся в кромешной тьме. Меня тошнило. И если в первый я мог словить тревогу от размытых пятен, то сейчас меня пугал факт удушья — тело не двигалось.       От слова совсем. Я мог лишь бездумно моргать, давиться кашлем и ядовитым привкусом желчи, морщась. Голова отказывалась поворачиваться в сторону. Желудок скрутило спазмом, и я громче засопел. В темноте даже не было видно потолка. Но я точно знал — ещё немного и он меня раздавит. Увы, это немыслимо и неизбежно. Даже попытался усмехнуться собственным мыслям, но мне не дали.       Чьи-то холодные руки внезапно накрыли рот, заставив продрогнуть то ли от контраста температур, то ли от неожиданности, и повернули на бок. Видимо, я передумал блевать — тошнота постепенно отступала. А тьма подкралась незаметно.       Кажется, вновь отключился.       Последующие разы пробуждения я помню смутно. Лишь обрывки фраз, запаха, да силуэты. Не знаю, как много времени прошло, но тело постепенно пришло в движение, а зрение выстраивало чёткую картинку.       Запах тоже менялся, но здесь была своя изюминка — спадающий перегар. Будто кто-то постепенно стал сбавлять обороты в количестве выпитого и курить уже не всю пачку за раз, а по одной. Что удивительно — к концу этой карусели у меня началась ломка. И дикая неприязнь к той вони. Кажется, даже проснулось желание въебать тому, кто такой пир тут устраивал.       Одно из пробуждений было самым странным.       Я очухался в середине дня — оживлённое движение в коридоре и ярко освещённая камера. Затылок пульсировал болью, а конечности едва двигались, но перекатиться на бок мне удалось. Взор ещё с секунду затягивала пелена дыма, а однотонные пятна камеры тянулись в стороны, образуя незнакомые очертания мебели и вещей. И людей. Двоих людей. Я прищурился, косясь в сторону силуэтов, кои хаотично двигались, не замечая моего пробуждения, и вздохнул. Я ничего не слышал. Абсолютно. Даже собственного дыхания. Лишь сердцебиение набатом отдавалось в ушах.       Кажется, замерли.       Я пару секунд тупо пялился на людей, а после вновь закрыл глаза. Собственные пальцы, что покоились возле лица, бессознательно дёрнулись. Я ещё жив, а это лучше, чем ничего. Хотя в прошлый раз хоть как-то ориентировался в пространстве и различал голоса. Сейчас же запах табака смешанный с жареным мясом усилился. Усилился настолько, что я невольно вспомнил про тот злосчастный шмат человеческого мяса. Желудок скрутило.       Нет, не от отвращения и тошноты. Я хотел есть. Очень сильно хотел есть.       Я даже не заметил, как ко мне приблизились — стоило только взору потемнеть, и я инстинктивно дрогнул. Арестант. Он возвышался надо мной, прикладывая холодную руку ко лбу. На секунду мне показалось, что тело окатили ледяной водой.       Мышцы сократились, и я резко согнулся пополам. Ток разрядами прошиб тело, моментально заставляя заработать все конечности разом. Веки раскрылись. Слепые зрачки закатились медленно вверх, и я застыл.       Я видел.       Я видел спокойное, такое усталое лицо Девы. Оно было чётким. Медная кожа со светлым отливом зелени в глазах. Тёмные волосы небрежно лезли в них, а усталость отражалась явным бликом. Усталость дикая. Вздох.       Я слышал.       — Я…       Джек резко накрыл мой рот ладонью и отрицательно мотнул головой, тихо вопрошая.       — Есть хочешь?       Удивительно, но мне хватило сил на кивок.       Арестант помог мне сесть на кровати, пока я всё косил на соседнюю койку.       Там сидел Скорпион.       Он молча наблюдал за действиями своего напарника, порой переводя взгляд на меня. Его и без того бледная кожа казалась ещё белее, а кое-где на руках всё сильнее проступали синие паутины вен. На костяшках багровели раны.       Джек суетился вокруг меня, окликнув кого-то в коридоре, и через пару минут притащили поднос с едой. Мяса там не было.       — Джек, сколько?       Меня не успели прервать. Парень на секунду застыл, после вновь принимаясь за сортировку еды и заваривания чая. Зелёного. С тонким запахом цитруса.       Он прекрасно знал, что я имел в виду. Но почему молчал? Скорпион и вовсе сделал вид, будто нас не существовало. Отрешённо достав пачку сигарет, подумал было закурить, но лишь цокнул язык и убрал обратно, откидываясь на кровать. Кажется, в этой камере именно он хозяин.       — Неделю. Через пять дней приезжают новенькие.       Я задумчиво уставился на кашу в принятой тарелке и постучал ложкой по ровной кромке. Звук был довольно пронзительным, но тут же растворился в шуме коридора. Я поднял взор на решётку.       Ничего.       Железная дверь была приоткрыта, а чуть выше середины зияло окошко. Тоже с решёткой. Но тут можно было бы спокойно заниматься своими делами, не опасаясь, что тебя спалят за расчленением трупа. Ну или за дрочкой. Почти.       — Третий этаж, значит… — едва слышно слетело с моих губ, а Дева выпрямился.       — Ты у Зодиаков. До полного выздоровления будешь тут.       — А Майк? — перебил я того и аккурат принялся за еду. Руки уже полностью функционировали, но иногда их всё же прошибала крупная дрожь. Именно в периоды между судорогами я запихивал в себя еду. Ну или пытался запихнуть.       — Он не спас тебя. Даже не пытался. Иуда сам остановился, когда понял, что от твоего трупа будут проблемы. Даже Дил считает, что Майк хотел тебя прикончить, — Джек задумчиво почесал подбородок и, вздохнув, отошёл к двери, плотно закрывая её, а после возвращаясь на место рядом со Скорпионом. Тот продолжал молчать.       — Какой толк в моём убийстве? И аналогично, жизни?       Ложка вновь с неприятным звуком встретилась с керамической тарелкой и я поморщился. В этой ситуации меня больше волновал факт моей жизни. Они ели людей направо и налево. Спокойно убивали, прикрываясь самообороной. Рвали грудь о том, что если ты слаб, то в живых ты точно не останешься. И при этом спасали левого арестанта, который от силы с ними несколько часов знаком.       Но даже с таким раскладом, подсознательно я знал ответ. Ответ на все вопросы.       — Он боится. Для человека, у которого пожизненное, ты выглядишь достаточно грозным, поэтому он и подумал, что просто так тебя прикончить не удастся.       — Ложь.       Железный прибор коснулся подноса с тихим звуком и я задрал голову, поворачиваясь в сторону тех двоих, продолжая.       — Не могут так гореть глаза у человека, что тобой восхищается, а потом хочет уничтожить.       Скорпион скосил на меня свой алый взор, а Джек промолчал. Он как-то странно повёл головой из стороны в сторону и потёр переносицу.       — Кракен, глаза…       — Кракен? — я вопросительно дёрнул бровью, перебивая.       — Твоё новое погоняло, раз имя не назвал, — отмахнулся арестант, всё сохраняя безжизненно спокойствие, а после вернулся к тому, с чего начал. — Глаза не всегда могут говорить правду. Он хороший актёр, не бери в счёт его эмоции.       — Джек, ты любишь Скорпиона? — я резко ткнул пальцем в сторону мужчины.       Тот опешил, раскрывая веки, и вопросительно взглянул в ответ, пытаясь подобрать слова. Сбитый с толку, он мог лишь пожать плечами.       — Вот видишь. Чистое замешательство. И это отражалось на чужом лице и читалось в зрачках, — я всплеснул руками, непонятно на что обозлившись. Или после удара затылком об пол все эмоции смешались в кучу? — Эмоция внезапная. Доля секунды, пока мозг выстраивает картинку, а взгляд полностью отражает мышление. У Майка не было времени подумать. Он не знал, какой у меня срок. А даже если и знал, толку от этого никакого. Мне продолжать?       — Нет, — сдался Скорпион.       — Значит, есть другая причина, почему он меня не спас, — я сбавил пыл, вновь горбясь и поглядывая на остывающий чай.       — Тебя только это сейчас волнует? — неосторожно вмешался Дева и сцепил пальцы в замок на своих коленях. Он продолжал украдкой коситься то на закрытую дверь, то мне в тарелку. Что у него было на уме, не ясно.       — Что с тем парнем… Иудой? Он вроде у вас заправляет распределением работы между арестантами, — я бессильно постучал по подносу и пригубил чай. Сладкий.       — Он в карцере. Завтра выходит, — бросил Скор и покосился на Джека. Арестант ответил ему тем же и добродушно улыбнулся, отрицательно мотнув головой. — Не спрашивай у него про работу. И не задавай больше вопросов, ты ещё не восстановился. Отдыхай.       Парень поднялся и направился к выходу. На секунду мой мозг, до этого ещё имеющий целый рой вопросов, внезапно опустел. Стал клеткой с мёртвыми птицами, подвешенной под потолком. Я схватил нож со столика рядом и метнул в уходящего.       Лязг металла о металл.       Звонкий стук.       Джек уставился на меня. Скорпион замер. Я смотрел на широкую спину, как-то нервно дрогнувшую, и думал не о рваной робе на плече. Я думал лишь о том, что тогда умерли двое. И что Скорпион просто сваливал в тихую. Бежал от чего-то.       — Майк жив?       — Кракен, отдыхай. Ты не понимаешь, что несёшь. Как связана твоя первая встреча с Майком и его уже нынешнее желание тебя убить? — парень повёл бровью, чуть разворачиваясь корпусом ко мне. Я начал закипать.       — Скажи, что вы ничего не сделали с ним.       — И не собирались. Думаешь, ты кому-то здесь сделался? Тут никто нико…       — Иуда отомстил за своего напарника, — вновь перебил, сильнее сжимая пальцами поднос на коленях. Чай в кружке дрогнул.       — Не сравнивай, — холодно осёк арестант. Джек не вмешивался.       — Тогда почему я жив?       — Потому что так приказал Верх. Ремонд в любом случае выяснит, что ты такое.       Я хотел было возразить, опешив, ибо знал, о чём шла речь, но не тут-то было.       Раздался громкий треск. Я резко опустил голову и вовремя отодвинул поднос подальше. Чай в сосуде приобрел кроваво-красный оттенок, и дымясь, разъел фарфор. Пожирая, будто раскалённый нож масло, сгусток образовал дыру в пластике и стёк на пол.       Хлопнула дверь.       Скорпион ушёл.       — Вот блядь, — прошипел я от едкой боли в области бедра и выдохнул, не зная, что с этим делать. Джек резко подскочил и забрал у меня всё, оставляя на тумбочке.       Ремонд.

      — Что ты такое.       — Я не знаю.       — Нет, знаешь. Тебя вырастил Седой.       — Меня не отпустят.       — Ты должен радоваться. Пока они не выяснят, как ты провернул то преступление, будешь жить. Как думаешь, почему Джек тебе помогает? И почему Иуда тебя не добил.       — Это не особо радует. Они могут меня просто пытать. — Они боятся, что ты себя ********.

      Я шумно сглотнул, бесцельно пялясь в пол возле ног Девы и наблюдая, как жижа начала приобретать привычный оттенок зелёного чая.       — Не Майк меня боится, а вы.       Парень промолчал на высказывание и, убедившись, что у меня ничего не осталось на койке, вновь коснулся лба. Я в очередной раз провалился во тьму.       Они меня боятся.       Это факт.

* * *

      Шум столовой сбивал мысли. Запах жареных овощей с рисом тонкой струйкой вбивался в нос, заставляя желудок отдаться голодным урчанием. Но тарелка была пуста. По крайней мере, моя. Напротив сидел Кельч и мерно постукивал столовыми приборами по краю посуды. Он уже доел свою порцию, с долей периодичности поглядывая в мою сторону. Ужин.       Я проснулся под вечер и чувствовал себя намного лучше, чем ожидалось. Единственное — неприятная тянущая боль в области затылка не давала покоя. Совсем. Перебивал её лишь гул в висках. Но самостоятельно двигаться я уже мог. Относительно. Ноги всё ещё были немного ватными, и пришлось позаимствовать трость у одного из арестантов высшей ступени. На удивление — мне не отказали.       Зодиак оставил тарелку в покое и выпрямился, сцепляя руки в замок на столе. Его надменная манера приняла ещё более нелепый вид. Я поднял взгляд.       — Почему ты опять тут?       Кажется, Кельч ждал, когда на него обратят внимание. Забавно.       — Остальные столики забиты. Потерпишь, — отмахнулся, упираясь локтями в стол после и крестом свешивая через край.       Кажется, парня это задело, но словесной перепалки не последовало. Кельч сменил тему.       — Жаль, что ты не сдох. Эта прекрасная неделя без твоей наглой морды как бальзам на душу, — фыркнул тот и покосился на повара.       — В следующий раз исправлюсь, — усмехнулся краем губ.       Арестант оживился.       — О, позволишь Деве сделать из тебя жаркое?       — Скорее, тебя избавлю от страданий, и будешь на том свете без меня плясать, — я довольно прищурился, а парень, наоборот, сильнее нахмурился и уже было открыл рот, но тут же захлопнул. Сбоку от меня приземлился Дил с двумя тарелками, взглядом осекая своего «друга».       — Кельч, ты вроде как уже поел, чего до сих пор здесь?       Зодиак поморщился и вскинул подбородок, обводя нас взглядом. Я не сдержался.       — Бедняга, отовсюду гонят.       — Кельч! — за каким-то хуем басом прикрикнул Дил, почему-то взывая к парню, хотя яд сочился из моих уст.       Резкая боль в руке и треск кости заставил сползти с лица едкую ухмылку. Я не сразу осознал, что произошло. Но доли секунды хватило, чтобы сообразить не опускать взгляд и, резко встав, с размаху ладонью приложить голову арестанта к столу. Тот протяжно взвыл, морщась и упираясь руками в поверхность. Бессмысленно. Я сильнее вдавил череп в дерево, впиваясь ногтями в чистую плоть. Кельч затрепыхался, пытаясь кулаками пройтись мне по локтю. Отлепив голову того от стола, вновь ударил с силой, едва слышно рыкнув. Громкое сопение и кашель.       — Кракен. Отпусти его, — уловил краем уха и тут же отпрянул.       Дил пребывая в тихом шоке, просто наблюдал, видимо, не в силах вмешаться. Я всё ещё чувствовал, как по руке стекало что-то тёплое и медленно оседало на пол. Ладонь жгло неимоверным огнём. Нож прошёл насквозь, к счастью, не задевая связок и сухожилий.       Нутро разрывало. В прямом смысле. И это не было похоже на обычную злость. Скорее на то, что я впервые почувствовал дикую тягу к насилию. Насилию как таковому, а не убийству.       В голове уже плясали яркие картинки расчленения. Нож, воткнутый в чужую барабанную перепонку. Дикий ужас и немые крики от боли. Хруст костей, разрыв плоти и кровь во все стороны. Органы. Кишки, намотанные на руку и медленно выползающие из нутра. Грудная клетка, как шкатулка, и всё это…       Оглушающий грохот в голове.       Я резко очухался, слыша лишь пронзительный звон, от которого осколками оседала боль в ушах. Глаза раскрылись, а взор забегал по помещению.       Дил стоял уже поодаль от скамейки и хмуро смотрел в сторону стола. Кто-то пронзительно орал. Орал так, что заставил поморщиться, обращая взор всё к той же деревянной поверхности. Кельч.       Тот бился в конвульсиях, резко выдёргивая из уха нож и вонзая лезвие себе в руку. Его бешеный взор помутнел, а пальцы машинально двигали столовым прибором, создавая всё новые и новые отверстия в руке. Уже весь стол был залит кровью.       В столовой было тихо. Очень тихо. Все просто наблюдали за шоу. Тонкий высокомерный мальчишка дробил себе руку в мясо. И в этой мёртвой церемонии был лишь один-единственный довольный человек.       Иуда стоял возле стойки повара и с ехидством наблюдал. Наблюдал за тем, как арестант будто не по своей воле растрачивал ценный ресурс. Слишком мутный взгляд у того, кто должен был делать это осознанно. И я уже наблюдал подобное. Способность, за которую даже тот, кто меня взрастил, не ручался. Не ручался, потому что был одним из немногих, кто знал истинную природу этого дерьма. И то, что его нельзя остановить.       — Жажда крови, — подытожил вслух, отворачиваясь.       Гнилая способность. Это отвратное чувство голода, когда внутри тебя просыпался хищник. Ты хочешь уничтожать всё и вся и тебя вряд ли что-то может остановить.       Хотя, возможно, это и не он. Тут много людей. Достаточно, чтобы свесить на кого-то этот «дар».       Я молча приблизился к Зодиаку, пока ноги вязли в крови, и резко перехватил чужое запястье. Парень никак не отреагировал, но орать перестал. Даже кисть, удерживающая нож, ослабла. Настолько, что отпусти я сейчас, Кельч рухнул бы в собственную кровь.       — Дил, позови Дже…       — Ты посмотри, что творит, а, — меня перебили звонкие хлопки в ладони и надменный смех. Иуда навеселе разглядывал этот цирк, приближаясь с тем же ехидством. Зодиак в моих руках что-то пробормотал, очухиваясь, но вылазить из хватки не спешил. Я забрал нож и откинул в сторону, пережимая руку в нужном месте. Но этого мало. Мало, чтобы остановить дрянь, покидающую тело парня. Дил даже не двинулся.       — Сначала ты воткнул ему нож в ухо, теперь останавливаешь от потери руки. С головой вообще не дружишь? Добил бы парнишу, чтоб не мучился, — Иуда остановился в паре метров и сунул руки в карманы. — Тебе светит в лучшем случае карцер, а в худшем отсечение каких-нибудь частей тела.       — Потом пищать тут будешь. Мне нужна Дева, — процедил я сквозь зубы и заставил Зодиака пережать собственную руку. Помощи я точно не дождусь.       — Писк здесь исходит только из твоей пасти. Не думай, что своими угрозами ты чего-то добьёшься. Статус не позволяет, — тот качнулся, уже хмуро поглядывая на нашу компанию.       — Иуда, у вас молитва через пару минут. Опоздаешь.       Я охуел.       Серьёзно — меня будто кипятком облили. Это было единственное, что пробормотал Дил за это время. Всё-таки я не ошибся. Дар действительно принадлежал Иуде. Ибо того в меру гордого, сильного и властного льва и в помине не было. Стушёванный, равнодушный взгляд и защитная мощь в движениях. Нет, он был всё тем же львом. Большим, добрым, лохматым. Но бессильным.       Способность, позволяющая блокировать в постороннем человеке «нужные» эмоции. Те, которые, нажав на определённые точки в голове, заставляли задуматься о содеянном. Видимо, Дил не из тех, кто хотел марать руки по чужой прихоти. Иначе бы не боялся.       Я не стал дожидаться исхода этой словесной перепалки и направился к камерам. За мной дорожкой тянулись отпечатки крови. Столовая так и осталась безмолвна.       Уже возле лестницы я столкнулся с Девой. Тот неспешным шагом покидал второй этаж камер, а завидев меня, махнул рукой. Я лишь кивнул в сторону столовой.       — Кельч кровью истекает. Там Иуда. Мне нужен Скорпион, — отрапортовал я и перелетел через пару ступенек.       — Понял, принял. Скорп у себя. Но не стоит его тревожить в ближайший час, — Джек прищурился, заметив, что мой корпус уже повёрнут в сторону нужной двери, и вздохнул. — Я серьёзно, Кракен. Хоть постучись для приличия.       Я ехидно хмыкнул и подставил окровавленную руку к виску, отдавая честь. Арестант отвернулся и рысцой направился прочь. В какой-то момент я даже задумался, успеют ли они спасти руку того несчастного.       Я не был зол на Зодиака. Острый язык являлся, по всей видимости, единственным для него оружием в Перигее. Хотя кухонный нож можно было приписать вторым в списке. Или нет. По крайней мере, он оставался живым. А вот за ухо парнишки мне может перепасть. Хотя в таком случае можно воспользоваться крысой и скинуть всё на Иуду и его способность. Но вопрос тут спорный. Моя репутация оставляет желать лучшего. А я ещё даже и не знаю, кто повышение даёт. Да и каким образом.       Я встал напротив знакомой двери и прищурился. На этаже было достаточно тихо, чтобы разобрать шуршащие и хлюпающие звуки. Всё-таки окно с решёткой находилось на уровне груди или даже чуть ниже. Челюсть свело.       — Скорпион, — громко проговорил, пару раз ударяя кулаком в дверь. Раздался тяжёлый гул. Звуки чуть стихли. — Мне поговорить нужно. Дело срочное.       Молчание. Кто-то протяжно замычал, сбиваясь в дыхании, явно недовольный сложившейся ситуацией, но никаких-либо телодвижений не последовало. Я поморщился и всё-таки заглянул в камеру.       Кожа.       Рельефная спина с выступающими мышцами.       Белая, оттенённая несколькими красными толстыми полосами решётки.       Я повёл головой и сделал шаг назад. Мысли на секунду загромыхали в голове и всё же направились в сторону здравой — оставить пока Зодиака в покое и позже вернуться со «срочным» делом. Но ехидство породило азарт.       — Это Кракен. И дверь сам открой, у меня руки в крови. Не хотелось бы запачкать.       Резкий кашель со стороны и всё затихло. Приглушённый голос что-то неразборчиво пробормотал, но понять, что именно, было невозможно. Шуршание одежды и через пару секунд дверь скрипнула. Я отшатнулся.       Из камеры вылетел взлохмаченный парень, отчаянно подставляющий ладонь к губам и направился к лестнице. Помятая и скошенная набок одежда говорила о многом. Например, о том, насколько я наглый.       — Заходи, что встал, — я дёрнулся вновь, никак не ожидая баса под самым ухом, и, даже не смотря на Скорпиона, прошмыгнул в камеру. Я ведь тут уже лежал, пока был в отключке.       Арестант захлопнул дверь и повернул замок. Я успел беглым взглядом окинуть помещение и, подойдя к раковине в ногах одной из коек, принялся крутить краник. Шум воды перебил тишину.       Зодиак молча пялился мне в спину, неспешно подходя и вставая справа от раковины. Всем своим видом показывая, что недоволен моим визитом и сложившейся ситуацией, подобрал плечом стену и скрестил руки на груди. Я краем глаза заметил, что тот был в одних штанах. Действительно не вовремя.       — Кто ещё обладает даром? — я наконец нормально взглянул на того, продолжая попутно отмывать руки от крови. Скорпион повёл бровью и равнодушно покосился. Его торс был полностью испещрён шрамами.       — Откуда кровь?       — Иуда воспользовался способностью и заставил Кельча себе руку расхуярить, — я пожал плечами. Парень двинулся.

Бесчисленное множество, Отныне голый дом. И числовое торжество — Торчащий в теле лом.

      — Ты помог добить?       — Я пытался остановить. И кстати, да, лишил твоего дорогого знакомого слуха, — я усмехнулся с издёвкой. Но с тем же и напрягся. Совсем ведь забыл о проткнутой руке. А стоило горячей воде попасть на рану, так тут же сморщил нос от боли. Противной, едкой. Прям как надменность Кельча.       — Тебе разве не говорили, что таким образом ты повышения не добьёшься? — арестант резко двинулся и перехватил мою кисть, сжимая в ладони. Его рука показалась ледяной по сравнению с жидкостью. Я подавил мурашки. — Я… Дил не будет постоянно тебя с того света вытаскивать. Как много известно о «дарах»?

Без выходных потеха И голод до весны. Мы оказались вместе И вместе рухнем вниз.