Шаг пятый.
13 мая 2021 г., 22:23
Хочешь, я ради тебя всех их убью.
Я бы сделал что-то ещё, но я не умею.
Он сидел, сгорбившись, напротив, на коленях. Будь я хоть немного токсичнее, может, и поиздевался, но его сосредоточенный взор мне не давал покоя. Старательно бинтуя руку, Скорпион не отрывал взгляда от шершавых пальцев. Я впервые видел что-то ещё на его вечно спокойном лице. Что-то, кроме презрения, интереса, и злости. — Ну так? Парень поднял голову и хлопнул по руке, оставляя кисть в покое, но не поднимаясь с места. А я был настолько увлечён идиллией, что забыл, зачем вообще сюда пришел, ведя бровью. — Достаточно, чтобы открыто спросить, сколько тут таких одарённых, как Иуда, — я прищурился. Арестант мотнул головой. — Я серьёзно. Ты же слышал об Апогее, так? Парень замер, а после медленно поднялся с жёсткого пола, хлопками расправляя штаны. Даже очень внимательно наблюдая за ним, сложно было сказать, как много сейчас мыслей таилось в этой голове. Он казался бездонным чёрным морем. Как много он знал? — Город-смерть для этого мира. Чистая погибель для всего человечества, — парень сунул руки в карманы и покосился на решётку. — Уникальные дары, их не так много, но Апогей таит их в себе, прячет, укрывает. В нём свои законы. Таковы слухи? Зодиак повёл бровью, переводя кровавый взор на меня, и я вновь почувствовал холодную дрожь. — Не слухи ведь. Весь мир знает, что есть определённый процент людей, владеющих способностями. — И все они преступники, — мне показалось, или он фыркнул? — Значит, Апогей не держит всех их там, раз часть сидит здесь. Как много даров здесь гуляет? — я играл с собственными пальцами, продолжая исподлобья наблюдать за чужими телодвижениями. Скорпион думал. — Процентов… Сорок от общей массы. Но никто не показывается явно и не открывает силу. Все опасаются, что их ликвидируют. Такие люди за стенами Апогея не нужны. — Тогда зачем создана эта тюрьма? Слишком символично называть её Перигеем. — Я думал, ты всё знаешь, — сухо отсёк парень и приблизился к своей койке, натягивая майку. — Тоже дарованный? А я и не знал, что ответить. С одной стороны, это было очевидно, просто так человека не посадят на пожизненное, но, с другой… Я ведь мог совершать преступления и не имея даров в кармане, так? Зачем им что-то знать.— Пока они не ведают, я остаюсь в живых.
— Ты что, боишься смерти?
— Нет. Если бы был им, об Апогее знал бы намного больше, — я отрицательно мотнул головой и выпрямился, смотря куда-то справа от парня. В пустоту.— Боишься, значит.
— Нет.
— Соврал тогда зачем?
— Ставлю под сомнение всё сказанное мной ранее. Если я хочу их запутать, я это сделаю.
— Не тому ты врать собрался…
Я слышал лишь скрежет зубов, а после в нос ударил едкий запах яда и желчи. Воздуха стало не хватать — сильная ладонь легла на шею, крепко сжимая ту. Я раскрыл веки и по инерции вцепился в руку арестанта, судорожно открывая рот, мелкими глотками пытаясь восстановить недостаток кислорода. Скорпион хотел сломать мне шею. В вечно безжизненных глазах отразилась неподдельная ярость, но мышцы на лице даже не дрогнули. Глаза же напротив, превратились в кровавое болото. Но я не чувствовал страха. Даже паники не было. Я просто пытался вдохнуть, ощущая, как всё внутри скрутило тугим узлом. Он меня не убьёт. Не в его интересах. — Скорпио… Ой, я не вовремя. Мы одновременно повернули головы в сторону двери и хватка ослабла. Буквально на секунду в решётке показалась голова Девы, но тот быстро развернулся спиной. Горячая ладонь ушла с шеи, а я, судорожно кашляя, согнулся пополам, ибо мир резко помутнел и превратился в чёрное пятно. Шаги. Грубые пальцы зарылись в мои волосы на затылке и какое-то время, очень короткое, цедили, лишь после грубо сжав и заставив поднять голову. Я вновь увидел лицо Зодиака. — Скор, нам твоя помощь нужна. Срочно. Или наши ряды будут сильно скошены. Тяжкий вздох. Парень таки оставил меня в покое и широкими шагами покинул помещение. Дверь захлопнулась с характерным грохотом, а потом неожиданно щёлкнул замок. Я оцепенел и обратил внимание на выход. Пробило на смешок. В этих камерах были замки с внешней стороны? — Уёбок! — прикрикнул я в сторону выхода и, скрипнув зубами, сполз с койки. Кашель всё ещё драл лёгкие, пусть уже и не так сильно. Но этого хватало, чтобы вызвать раздражение. Дверь не поддалась. Сколько бы я её не толкал и не дёргал ручку. Запер. Он запер меня в своей комнате. Меня пробило на едкую дрожь, а внутри неприятно тянуло. Может, идея с его убийством не такая уж плохая… Но он явно знал больше остальных. Да и как отреагируют зодиаки? Он не их лидер. Но и не простая пешка. Забавно будет узнать, что он вёл свою игру в этих стенах. Монета звякнула в моих пальцах и со свистом полетела в воздух. Я прислонился спиной к холодной стене и прикрыл глаза. Затылок легко и приятно жгло, вызывая расслабление в мышцах, а слух радовал тихой звон металла. Монета подскакивала в воздух, после вновь оседая в ладони. Горячая. Раскалённая до красна. Но не обжигающая кожу. — Как много ты знаешь об этой тюрьме? — свет мигал, раздражая глаз, но взывал к трезвому уму. Вместе с протекающим краном. — Ну… — Майк задумчиво потёр кончик носа. С ним мы виделись впервые, как я оказался побит одной из здешних псин. Он извинился, ибо тогда «просто перепугался». Я не поверил, но принял. — Много… Несмотря на то, что здесь относительно недавно. Главное не копать. Всё лежит на поверхности, а в земле лишь кости, не имеющие смысла. — Но мертвецы же могут восстать, — возразил, протягивая тому сигарету. — Могут, но их владельцы до сих пор тут. Вряд ли позволят, а прошлое не имеет власти, — мальчишка принял и закурил, выдыхая облако ядовитого дыма под потолок. Я задумчиво сплёл пальцы и нервно покосился на лампу. На какое-то время она перестала мигать. — А давай представим, что ты ошибаешься. Что там, в земле? Я откинулся назад и прижался спиной к изголовью. Майк задумался. Кончик сигареты тлел в его руках, источая тонкий аромат вишни. Не знаю, где Скорпиону удалось достать такую дорогую марку, но я был даже благодарен. Однако вслед за печенью, которую я ему должен ещё с первой нашей встречи, последовали лёгкие. И где я это всё достану? И какой срок? Странные у него запросы. — …Земля сырая. Я не хочу опять возиться в грязи, — арестант поджал губы и отдал обратно сигарету. Я тихо вздохнул, закуривая, а после потушил окурок о край койки и закинул в жестяную банку. Мне нужна информация. Вся информация. — Ну направь меня. Сам буду копать… — Ты увязнешь там. Не ройся в могилах, Кракен. Тебе это не по зубам, — тот совсем стушевался, приковывая к себе взор. Я нахмурился. — Майк. Единственное, чего мне стоит бояться и что мне действительно не по зубам… Свет обильно замигал, и я раздражённо цыкнул, ибо замок на решётке щёлкнул. — Это… — Скорпион! — громкий рёв вырвал меня из мимолётного транса, а тело дёрнулось от неожиданности. Громкий грохот. Кто-то отчаянно долбился в дверь ногами. Ручка ходила ходуном. Раздражённые хлопки ладонью. — Тварь, не прячься. Я всех твоих порежу, слышишь? Я от них живого места не оставлю. Утробное рычание усилилось, а дыхание коснулось маленькой решётки. Я тихо выдохнул, сводя брови на переносице, и поднял взгляд. Изумрудный взор впивался в мою фигуру. В буквальном смысле. Дикий, кровожадный. Не будь решётки, возможно, он бы накинулся. Как цепная псина. Я недовольно скрипнул зубами и отполз немного дальше по стене. Может, он догадается выломить. По крайней мере, надежда была. Хоть и маленькая. — А ты пойдёшь под нож первым, — голос просел на несколько октав ниже, и незнакомец перешёл на шёпот. Но буквально тут же арестант исчез в проёме. Послышались тяжёлые шаги и вскоре всё вновь стихло. Я сглотнул. Как-то нервно и с опаской. И что это было? Приспешник Кельча? Но если кто-то и видел перепалку в столовой, так это Зодиаки и повара. И Иуда. Неужели он послал? — Трусливая тва… — Зависть. Я уже даже не дрогнул. Просто повернул голову в сторону коек и прищурился. Даже при дневном, нормальном освещении, угол оставался в полумраке, источая тошнотворный аромат гнили и сырости. И в этом сгустке тьмы устроилась фигура. Фрик. Я узнал того по угловатым острым плечам и тонким рукам. Его глаза буквально горели. Но в них не было эмоций. Совершенно пустые светящиеся точки. Но на удивление, тот источал спокойствие. Полное и мёртвое. — Из-за прошлого. Он знает, что ты ему соврал. Скрипучий, слегка приглушённый голос. Он будто находился везде и одновременно нигде. Эхом отразившись от стен, отдался гудением в ушах. Веки отяжелели. Я судорожно вздохнул и отполз обратно к решётке. Теперь тот подошедший бугай пугал не так сильно. Не так сильно, как спокойствие этого заключённого. Дверь скрипнула. Я резко обернулся. От моей тяжести та приоткрылась, и я вовремя подставил руку, чтобы не вывалиться в коридор. Брови удивлённо поползли вверх. Когда я обернулся назад на Фрика, койка уже пустовала. Дарованный. Джек иногда лишь колко смеялся на мои вопросы о жизни здесь. Кто-то сидел очень долго и столько же, а то и больше, оставалось торчать. Кто-то мало и уже через пару месяцев собирался выходить. Но мне не давало покоя то, что тут не было охраны. Несмотря на срок, никто и не думал о побеге. И это казалось мне странным. Ровно как и наличие неработающих камер. Будто люди сами хотели остаться здесь. Проводить всё своё время в четырёх серых стенах. Дева не смог ответить, почему он оставался здесь. Лишь коротко упомянул, что прислуживал Скорпиону. Что тот обязан жизнью. — Да и на воле я не смогу вот так спокойно убивать людей и делать из них стейки. К факту каннибализма я привык, на удивление, быстро. Даже отвращение постепенно сошло на нет. В какой-то момент захотелось вновь вкусить жареного, человеческого мяса. Арестант готовил прекрасно. Он даже из совсем отвратных продуктов, к примеру тыквы, смог сделать шедевр. Приправил ею мясо, совсем стерев вкус. Оставил только полезную консистенцию, так сказать — витамины. А соусом убрал остатки вкуса. Неплохо. И всё же я всё чаще стал задумываться о том, что людям просто промывали мозги. Или Перигей. Он держал их в холодных лапах решёток, не желая отпускать. Воздух становился всё тяжелее, когда я пытался погрузиться в себя, и заставлял чувствовать, а не видеть. Что-то было здесь не так. Или просто бетон пропитался смертью настолько, что дышать буквально становилось тяжело. — Это же кладбище, по сути, — я тихо вздохнул и поднял голову к потолку. Всё больше веяло сыростью и прохладой. После того, как я покинул камеру Скорпиона, я больше не видел его за ближайшие часы. И даже не пытался найти. Лишь заметил кого-то из Зодиаков в коридоре и те махнули в знак приветствия. Может, оно и к лучшему. Дать ему остыть — самое правильное решение. Ну, я так думал. Ближе к ночи я направился в душевую. Меня ещё не перевели из разряда только пришедших на более высшую ступень, и других новеньких пока видно не было, так что его я мог принять спокойно. В одиночестве. Пройдя в помещение, плотно закрыл за собой дверь. После случая с тем арестантом с топором, я более настороженно относился к посторонним. Мало ли вновь убить захотят. Тут же это обычное дело. Неспешно разделся, собирая волосы резинкой в маленький хвостик. Да уж — те ещё сильнее отросли, и стоило бы подстричь, да все ножницы, которые я заимствовал, оказались относительно тупые. А кромсать волосы в труху было жаль. Уж лучше с длинными похожу. Пройдя в одну из более дальних кабинок, настроил воду. Холодная, остаточная жидкость на полу тихо хлюпала, стоило ступить босыми ступнями в лужи. Мурашки прошлись по спине. Этот контраст горячей кожи и ледяной воды будоражил и отрезвлял разум. Блаженно вздохнул. Этого мне как раз не хватало. Я наконец смог расслабиться, подставляя голову под тёплые струи душевого шланга. Пар постепенно лёгкими клубами собирался у ног и поднимался вверх. Впервые бетонные перегородки казались приятными на ощупь. — Чёрт… — пробормотал, смотря на пустую стойку с мылом. Стоило сразу догадаться, что то быстро закончится. Фыркнул, выглянул из кабинки и замер. Вот тебе и расслабился. У самого входа красовалась спина, накрытая чёрной, грубой тканью. Не роба арестантов, это точно. Узкие штаны такого же кроя и цвета. Движения резкие и тяжёлые. Неизвестный медленно входил в помещение, что-то волоча за собой, и оглядывался лишь для того, чтобы не врезаться в предметы. Я нахмурился. Я же оставил одежду на скамейке. Вот чёрт. Пришлось отойти к дальней стороне и, осторожно присев возле стены, лишь молча наблюдать. Холод поверхности пронзил кожу колючими иглами. Я продрог. Меня не было видно — если специально сюда не смотреть. Неизвестный наконец зашёл в душевую и закрыл дверь за собой. А втащил он связанное тело в белой робе. То крупно подрагивало и, дёргаясь, пыталось отползти подальше. Мужчина не дал. Он наконец повернулся боком. Небрежный и грубый профиль. Я бы даже сказал, некрасивый. Коротко стриженные чёрные волосы топорщились в разные стороны, будто того хорошо потрепали. Большой орлиный нос и маленькие щели глаз. Белых глаз. Слепой? Я тихо выдохнул и покосился на тушу в ногах того. Мальчишка, а иначе назвать нельзя, с ужасом пялился вверх, тихо мыча в тряпку, которой ему заткнули рот. Русые волосы растрепались по полу и мокли в холодных лужах, принимая более тёмный оттенок. Лицо побитое, кое-где красовались красные полосы, и из тех всё ещё сочилась алая дрянь. Мужчина бесцеремонно поволок его чуть дальше, ближе к раковинам. Усадив на холодный пол, слегка встряхнул. Скулёж и тихий стук — тот долбил ботинком по поверхности в знак протеста. Но это его мало спасало. Незнакомец выудил верёвку из костюма и принялся вязать узлы вокруг шеи парнишки. Тот брыкался, подавая голос всё громче. Что-то в груди просело, когда мужчина навалился сверху, придавливая весом тушу под собой и выжидая. Выжидая, когда тот хоть немного успокоится. И ведь несчастный затих. Но у меня даже не ёкнуло ничего, пока тот продолжал вязать узлы. И нет, не для ролевых игр. Он собирался его повесить тут. Правда, каким образом, ибо потолок был гладкий, я ещё не знал. И, может, именно это останавливало. От того, чтобы предотвратить убийство. Или мне просто плевать? Да уж. — Любишь птиц? — тот выгнул бровь и задумчиво поковырял носком ботинка землю. Холодную землю. — Ну, есть пару любимых вид… Джек громко рассмеялся. Я смущённо обернулся на того и прищурился. Да, не часто меня вот так сбивают смехом с мысли. И я ведь ничего такого не сказал. Поняв, что я не догоняю, Дева беззаботно пожал плечами и вновь отвернулся в сторону улицы. С каждым днём становилось всё заметно холоднее. Зима вот-вот и, казалось, окончательно ступит босыми ногами здесь. И всё закроет белая, ещё более ослепляющая пелена. — У людей ведь этого различия нет, я прав? Вот эти вот виды, их повадки и прочее? — наконец успокоившись, тот вновь обернулся на меня. — У людей не то что виды… У них ведь характер. Они не могут быть одинаковыми, да и расовая принадлежность, — я чуть стушевался, но всё так же настороженно смотрел на арестанта. Мы сидели возле тюрьмы, на дряхлой скамейке, и наблюдали, как хлопья медленно оседали на дорогу. Я вновь вдыхал лёгкими острый, промозглый воздух и вспоминал первый день, когда меня везли сюда. Было лишь чуть теплее, едва ли заметно. Ехал-то я в довольно тонкой одежке. Не под стать нынешним морозам. И о чём я только думал, когда напяливал тогда тонкие джинсы… В такие моменты я действительно не понимал, что мною движет. Запрокинув чуть голову, удобнее устроился на полу и продолжил наблюдать за арестантами. Мальчишка на полу кого-то мне напоминал смутно. Кого-то, кого я видел лишь мельком и всего лишь один раз. Один-единственный раз… Скорпион? До меня дошло, где я лицезрел эти светлые лохмотья волос. Парнишка, что выбегал из камеры. Из камеры Зодиака. Он ему тогда отсасывал? — Не дёргайся, — голос едва ли знакомый, отдавал басами. Убийца выпрямился и задрал голову, оглядывая потолок. Я усмехнулся. Ну и как он убить его собрался? План явно не проработанный, раз мужчина не учёл этот нюанс. Кожа на его носу собралась в мелкие складки, а после, тот лишь цокнул. И невзначай глянул в сторону кабинок. Сердце пропустило удар. Пришлось двинуться в сторону, чтобы тот не заметил. И, кажется, пронесло. Вновь проседающие басы. — Серьёзно, чувак. Будешь тише, быстрее сдохнешь. — Вот именно. Мне не нравятся люди. Но у них вкусное мясо. Мне нравятся птицы, но я никогда их не ел. Человечеству дан ум. И язык. Они продолжают друг друга ненавидеть и пытаются сломать иерархию, которую сами же и построили. Они угнетают друг друга. Они портят жизнь себе и другим. Не пытаются решить проблемы, которые сами же создали и постоянно бегут от чего-то, — Джек выдохнул и достал из кармана пару конфет, одну протягивая мне. — Люди действуют по уму. Животные — на инстинктах. Они лучше. — И поэтому ты перешёл на человеческое мясо… — я медленно кивнул в понимании и принял из рук того блестящую обёртку. — Люди бесполезны в своём существовании. Они существуют не для земли, по которой ходят. Они существуют для самих же себя. Мне не нравится это, — парень невесело улыбнулся и раскрыл обёртку, закидывая сладость в рот. — А вот представь птиц… Я вновь осторожно выглянул из своего угла и прищурился. Незнакомец каким-то образом прикрепил верёвку к гладкой поверхности. Она просто будто приклеилась. Словно там всю свою жизнь и висела. Как он это… Брови сошлись на переносице. Я продолжал молча наблюдать за чужими действиями. Неосторожными, грубыми и вялыми. Будто тот вовсе-то и убивать не хотел, и его просто заставили. Мужчина выдернул тряпку из зубов. Зарёванное лицо мальчугана мелькнуло над его плечом. А затем и бледная шея в петле. Я резко опустил взор на пол. В груди что-то медленно осело, а после и вовсе придавило к полу. Ещё одна Дева. Дил же говорил, что их трое. Но даже с этим фактом — их никто и трогать не смел. Они же вместо врачей здесь. С чего вдруг тогда этому бугаю убивать одного из Зодиаков? Если бы он прикончил Кельча, я вряд ли бы удивился. Неужто хочет сократить численность тюрьмы? Когда я поднял вновь взор, парень смотрел прямо на меня. В его тёмных глазах читался отменный ужас и паника. Он не хотел умирать. Это было видно буквально в каждом его вздохе, ведь плечи крупно дрожали. Вновь громкий всхлип. Пытался вызвать сострадание и привлечь внимание. Но почему не заорёт? — …Идёшь как-то себе по дороге. Справа кусты, за ними скрывается шум машин и сигналы заправки. Слева небольшой участок травы, а за той железные коробки. Какое-то время не смотришь под ноги, но слышишь щебетание. В определённый момент даже слишком громкое, — Джек довольно хмыкнул, щурясь. Ему явно нравились эти воспоминания, ибо уголки губ ползли вверх. — Опускаешь голову, а там прыгают пушистые коричневые комочки. Я не могу воспринимать перья иначе. Они же очень мягкие. А воробьи возмущённо задирают голову и прыгают вокруг тебя. А затем в кусты, ибо не дал поесть… Я никогда не понимал смерть. Я не мог понять ни её ужаса. Ни холодных рук забвения. Я не испытывал страх. Может, именно поэтому меня считали отбитым и говорили, что по мне психушка плачет? Но я ведь и сам не знаю, почему так. Может, мозг заблокировал все мои ощущения. Для меня был действительно печальным скорее уж факт того, что я не имею возможности закурить, нежели вид трупа перед глазами. Мужчина дёрнул верёвку вниз и отпустил, делая шаг назад. Тело оказалось под потолком, а Зодиак отчаянно громко засопел, вытягивая руки и хватаясь скованными пальцами за удушающую верёвку. Я тяжело сглотнул. Его попытки вырваться из петли заканчивались лишь беспорядочными ударами туши о стену. Довольно громкими, покрывающими его затихающие всхлипы. Глаза закатились к потолку, рот плотно закрылся, отчего был слышен скрежет зубов, а шея всё сильнее белела под натяжением верёвки. Я не знаю, сколько это продолжалось, но только спустя время до меня дошло. Ему отрезали язык, перед тем как привести сюда. — У меня вообще много историй есть с птицами связанных. Может, когда-нибудь расскажу, — арестант подмигнул мне и поднялся с лавочки. Моча всё ещё капала в лужу под тем. Я медленно повернул голову в сторону незнакомца. Мы встретились взглядом. — Ты думал, я тебя не заметил? — тот выгнул бровь и сделал шаг в сторону моей кабинки. — Одежда и шум воды… Ты не настолько идиот, если не слеп и глух, — я лишь невозмутимо пожал плечами и медленно поднялся с холодного пола. Вода уже давно остыла в том месте, где сидел. — Верно. И всё-таки мне интересно, почему ты не остановил меня. Неужто тебе этот парнишка чем-то насолил? — я не видел, но слышал, как подошва чужих ботинок ударила по кафелю где-то совсем рядом. Я стоял практически спиной, но не чувствовал ту безопасность, которая была со Скорпионом. Веяло лишь холодом, смрадом и отходами. Говно цветами не пахнет. — Нет, с чего ты взял? Просто интерес, — я пожал плечами. — А если бы ты знал, что он мог спасти тысячи жизней? Что тогда? Я издал смешок. Такой едкий и неприятный, что, кажется, тому не понравилось. Нервное сопение, а я всё же ответил. — Тебе бы не мешал, и спал бы спокойно. Мужчина завис. В прямом смысле этого слова. Наступила тишина, из-за коей даже я обернулся. Тот хмурился, оглядывая меня сквозь прищур светлых глаз. — А если бы это был твой возлюбленный или возлюбленная? — К чему эти вопросы? — я выпрямился, слепо протягивая руку и отключая воду. Теперь в помещении стоял лишь звонкий стук капель и тяжёлое дыхание. — Всё ещё пытаюсь понять, почему ты меня не остановил. — Я же уже сказал, это чистый интерес, — я закатил глаза. Даже не в силах признать, что самЯ прав?
