Апогей. Шаг в бездну

Мои демоны вспомнили вдруг, Что им можно гулять вокруг Милого дома под боком, Без ошейников и плёток строго…

      Ну вот ты сделаешь вдох. Медленно, затягиваясь, никуда не спеша. Чувствуешь вишнёвый привкус, он быстро сменяется горечью. Приоткроешь тяжёлые веки… И что?       Что ты увидишь?       Труп на снегу?       Пустую пачку от сигарет?       Собственные окоченелые конечности?       Ты настолько замёрз, что не чувствуешь рук, а кожа приобрела багровый оттенок. Отдает даже синевой. А труп уже давно лежит белый и сливается с сугробом, и единственное, что портит эту прекрасную картину — алые пятна на одежде и брызги рядом.       Убийца?       Нет.       Жертва?       Да.       Хмуришься, запускаешь окурок в снег и встаёшь. Холод пришёл, трезвость — нет.       — Ублюдок.       Срывается с сухих губ, и ты пинаешь с силой труп. Тело переворачивается и теперь уже показывает спину с разорванной кожанкой в области лопаток. Хотел всё тихо и мирно, но не получилось. Одежду тебе больше всего жалко. Ты даже как-то горько усмехаешься, зализывая чёрные пряди назад. Быстро достаёшь мобильник и дрожащими руками — ты этого не замечаешь — набираешь нужный номер. В трубке гудки. Вязкие, цепкие, долгие.       Кажется, будто время как густой мёд, тянется слишком медленно. И так сладко. Ты явно не хочешь, чтобы на звонок отвечали. Но выбора у тебя нет. И никогда не было. И сейчас ты стоишь над трупом собственного брата, ждёшь ответа свыше и смакуешь убийство.       Да, он пал от твоих рук. Красивая история мести, не правда ли?       Только ты теперь один.       — Слушаю.       Совсем один.       — Седой? Можешь звякнуть Касатке, тут труп, нужно вывезти.       Они не заменят тебе тех, кто был потерян в пучине смерти. Они не заменят тебе голоса и взгляды тех трупов, что теперь покоятся в земле.       Смирись.

…Их клыки оказались остры, Их глаза оказались точны. В крови погрязли их морды И лапы ушли под воду…

      Сознание возвращалось медленно, нехотя и колко. Виски ныли, и от этой боли тело лишь сильнее взбесилось, вырываясь из дрёмы. Веки отяжелели. Со стоном пришёл и полумрак. Холодный бетонный пол. Решётка. Карцер.       Я медленно выдохнул. Горячее дыхание коснулось губ и заставило поморщиться. Здесь было раз в десять холоднее, чем наверху. Даже какой-то тяжёлый огрызок ткани не спасал. А меня ведь так заботливо укрыли.       — Блядство, — прохрипел, щурясь и инстинктивно поджимая ноги к груди. Рука нашарила край тряпки и натянула выше, до самого носа. Колючая и бесполезная. Прям как моя жизнь.       Я вновь попытался провалиться в дрёму, но безуспешно. Коридор, хоть и радовал тишиной, однако из-за холода и жуткой боли, тело отказывалось отключаться. Хотя, по идее, должно было. Для сохранения тепла. Вот почему не стоит спать на морозе.       — Кракен?       Я вздрогнул, разлепляя веки, и покосился с прищуром на решётку. Невысокая фигура медленно приблизилась и опустилась рядом с камерой. Только спустя пару мгновений я смог разглядеть лицо.       — Чё ты тут делаешь? — отчуждённо, но беззлобно бросил, сильнее вжимаясь в пол.       Майк грустно усмехнулся. Рука потянулась к прутьям и сжала в тонких пальцах.       — Проведать решил. Ты только проснулся? Я поесть принёс, вставай.       — Лучше бы что-нибудь тёплое притащил, — тихо огрызнулся и отвернулся к стене. Нагретое место дало о себе знать. Сразу стало теплее.       — Кракен, не язви. Я помочь хочу, вставай, пожалуйста. Ты трое суток без сознания лежал. Я принесу тёплые вещи, хорошо? — послышался взволнованный шорох и звон. Как если бы кто-то опустил посуду на холодный бетон. Он реально пожрать принёс?       А, стоп.       Трое суток?       Как ещё не откинулся…       Пришлось нехотя медленно сесть. Голова вновь отозвалась болью, и от этого я лишь несдержанно зарычал. Всё тело было одной сплошной проблемой. Что голова, что конечности. Первая слишком много думала и принимала на себя все удары. Вторые же прикладывали столько сил, сколько не способны были выдержать. Но, по крайней мере, не болели. Особенно после такого мощного удара лезвием по кости. Спасибо Касатке… У него золотые руки.       — Интересно, как он там…       — Кто? — Майк удивлённо хлопнул ресницами, присаживаясь возле камеры.       Я поднял голову, вырываясь из раздумий. Кажется, сказал это вслух…       Но действительно, кто? Разве жизнь амбициозного приятеля, в самых отдалённых землях, должна меня волновать? Почему я вообще его вспомнил. Пора бы уже забыть те глухие десять лет своей жизни. Теперь мой дом — холодные стены. И горькая тоска. А не вечера в компании парня-травника и гениального врача.       Прекрасное было время. Жаль, что оно так быстро прошло.       — Забудь. Принеси пока тряпьё, я поем.       Медленно поднялся и, шаркая босыми ногами, приблизился к заветной тарелке. Майк тут же подорвался с места, но резко замер, как-то ошалело глядя на меня. Взор с секунду внимательно изучал лицо. Я молча смотрел в ответ. Набрав в лёгкие побольше воздуха, юноша резко выдохнул, поджимая губы.       — Новенькие приехали.       — И?       — Скорпион сейчас ими занят. Вместе с Девой. Последний попросил тебя принимать лекарства, которые он передаст. А Скорп… Он…       Майк замялся, задумчиво кусая губы, а после очень тихо ругнулся.       — Серьёзно, чувак… — продолжил уже громче. — Он тоже за тебя переживает. Просил приглядывать, пока ты здесь.       — Меня это должно обрадовать?       Кажется, я ввёл его в ступор. Даже сам немного выпал со своей агрессии. Видимо, усталость начала накапливаться. И давить сверху. А эмоции просто текли наружу под этим нехилым весом. Я виновато вздохнул.       То, что Скорпион больше не в обиде — действительно обрадовало.       Но я с ним не закончил.       — Спасибо за информацию. Держи меня тогда в курсе со… — запнулся, резко сводя брови на переносице. Настороженно сжался. — Как долго мне тут торчать?       Майк вновь пришёл в себя и если сначала довольно усмехнулся, то под конец вновь впал в ступор. Его взгляд замер на полу, но не фокусировался. Руки лихорадочно сжали решётку. Я поморщился.       — Майк…       — Месяц, — арестант резко задрал голову. Видя непонимание в моих глазах, продолжил. — Дил сказал, что ты ещё легко отделался, по идее, должен был быть уже инвалидом. Ты всё-таки прикончил правую руку Верха. А сам ещё только на первой ступени. Но я поговорю с Зодиаками, может…!       — Нет.       — Кракен, — твёрдо бросил Майк, ибо ему не дали договорить.       — Я не убивал его.       Это звучало максимально странно. И я понимал, что мои слова бессмысленны. И это могут подтвердить десятки глаз, наблюдавших тогда. Но у меня не было мотивов убивать.       И желания тоже.       Нет, мысли, конечно, были, но разве я настолько идиот, чтобы кокнуть важную шишку? Мне так же не давал покоя Иуда. Зачем он выстрелил в глаз трупу, если изначально направлял пушку на меня.       Напугать?       Тогда бы стал стрелять в воздух или куда-то в пол.       Или… чтоб наверняка?       — Майк, ты же знаешь о моей перепалке с Кельчем?       — Причём тут это? — стушевался, заметив мой грозный взгляд. — Знаю.       — А знаешь, что произошло с Зодиаком после стычки со мной?       — Он вроде отключился дня на два… А по пробуждению проклинал кого-то. Зачем ты это вспомнил?       — У меня есть… подозрения. О дарах ты знаешь? — я сгорбился и медленно опустился на пол, поднимая посуду в трясущихся руках. Майк медленно кивнул, не отрывая взгляда от пальцев. — А о том, чем обладает Иуда?       — Жажда крови… Вроде. Она забирает энергию у объекта, который попал под её влияние. И Кельч тогда отру…       Мальчишка вздрогнул и сделал шаг вперёд. До него дошла та единственная вещь, которая могла меня оправдать. Оправдать бессознательные действия затравленного разума. То, что тогда случилось, действительно не в моей власти. И он это понял. Меня подставили.       А его тело прильнуло к прутьям, цепляясь, как за спасательный круг. Он смотрел в лицо, пытаясь отыскать ответ на немой вопрос. Я же, до боли сжимающий керамику в руках, утвердительно кивнул. Вот мы и поставили окончательную точку. Но Майк решил озвучить. Достаточно тихо.       — Иуда тобой управлял.       — Не управлял, скорее усилил эмоции и заставил убить, — как-то грустно усмехнулся.       — Как всё легко, оказывается, — парень невесело и немного нервно засмеялся. Да, до нас дошло осознание.       Я столько бессильно провалялся, потому что кое-кто решил воспользоваться моими, и без того кровавыми, руками. Мне действительно стало интересно, для чего. Что он задумал? Хотел подставить и избавиться от лишнего балласта? Или незаметно подчистить верхушку? Но тогда нашёл бы кого получше…       Хотя я удобный.       Ведь взор Верха обращён сейчас ко мне.       Ремонд обещал мне весёлое времяпрепровождение в компании отбитого старика. И пытки. Жёсткие. Возможно, смертельные. Ему страшно, но своими расспросами он ничего не смог добиться. А по закону не положено было использовать насилие. Да и меня им не проймёшь. Я слишком много в жизни повидал, чтобы испугаться пыток.       И тут он решил убить одним выстрелом двух зайцев: упечь меня подальше от людей для их безопасности и выяснить, каким образом я оказался единственным выжившим в кровавом месиве.       — Сообщи об этом Скорпиону. И только ему, понял? — я тихо процедил сквозь зубы и шумно выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках.       — Понял. Но, может, ещё Деве? — тот закусил нижнюю губу и вскинул брови.       — Ему зачем? Он лекарь, с главами не контачит. Точнее, не занимает руководящей должности, — скептично покосился и опустил тарелку обратно на пол. И зачем поднимал…       — Ну, я думал, ты как другу ему… Рассказать хочешь, — его беззаботность меня поразила.       Здесь есть союзники. Приятели. Любовники. Братья. Возможно, возлюбленные.       Но не друзья.       Никогда и не при каких обстоятельствах. Перигей не то место, где тебе могут подставить плечо в трудную минуту. Где вы проводите время вместе в спокойствии, гармонии и утешении. Где бескорыстность — одна из важных составляющих. Это не то место. Не то время. И не те обстоятельства.       — Нет. Уходи.       Ответ прозвучал как-то слишком холодно. Даже холоднее, чем пол в этой ебучей дыре. Я не слышал ответа рыжего — только шаркающий шаг. Послушный и слегка недовольный. Я стоял неподвижно, боясь упустить ту нагретую площадку из-под ступней. Да и тело, бессильное, не хотело двигаться. Коридор погрузился в полную тишину.       В тарелке уже леденела каша.

* * *

      Времени прошло достаточно. Сколько точно, я не имел понятия. Часов нет, и ощущение его уже давно затерялось в стенах. А дыхание сбивчивое, прерывистое. Настолько тихое, что даже страшно становится. Ногу свело судорогой, и я поморщился, переворачиваясь на другой бок. Конечности были ледяными. Желудок пустой. Нет, каша не спасла. Я будто вообще не ел.       — Где тебя черти носят, уёбок.       Глаза невольно слезились от боли.       Я знал, на что шёл, когда поделился с Майком своими догадками — если всё же слова Девы подтвердятся, то стоит прибить эту мелкую сошку. Главное, самому раньше не сдохнуть.       Предатель он или нет, выяснить легко. Но у него на руках лишь мои догадки. А значит, и наступать сейчас, у него нет смысла. Расскажет Иуде — подставит себя. Со слов Скорпиона, меня при любом исходе оставят в живых.       Но…       — Почему он сам не пришёл.       Пробормотав, принялся грызть собственные ногти, нервно выдыхая. Зодиак действительно мог сам явиться, а не посылать кого-то левого за мной. У них же не может быть так плотно забит график.       Или может?       Я медленно поднял голову и покосился в сторону соседней решётки. Тишина. И движений нет — в полумраке не видно дальние углы. Новичков всех свозили сначала сюда. Не могли же они меня просто игнорировать. Или Зодиаки изначально не были на моей стороне?       Свёл светлые брови на переносице и медленно сел. Под ложечкой засосало. Холод с головой накрыл липкой тревожностью и смятением.       Я не доверял Майку.       Но где именно он напиздел — понять так и не смог.       Слишком много всего не сходится в его истории и встревоженном виде.       Не могли же и Джека со Скорпионом запереть. Ладно, второго, но Дева то, чем мог насолить. Единственное оправдание — сидеть и молча пялить, а не пытаться меня остановить.       — Охрана! — голос осип. С места я не сдвинулся, но взглядом упёрся в решётку. Как там этих остолопов звали… — Кто-нибудь! — не помню.       Свёл темные брови на переносице и насупился. На все мои потуги в ответ лишь тишина и эхом разносящийся голос. Мой голос. Слегка подрагивающий от болезненного холода и слабости. Больше всего сейчас хотелось вернуться в камеру. На твёрдую койку и отоспаться. Хорошенько так.       — Ублюдки, сраные, сука, где вы, блять?! — я разгорячённо прикрикнул, прислушиваясь к эху в коридоре.       Один.       Два.       Три.       Четыре…       — Ты чё орёшь?       Справа показался высокий, напыщенный силуэт. Я нахмурился, дрогнув, и аккуратно поднялся с койки. Шаркающий шаг, и достиг решётки, цепляясь рукой за холодные прутья. Мужчина завёл плечи назад, вскидывая голову.       В губах тлела сигарета.       Ёжик из волос топорщился небрежно в разные стороны. Взгляд хмуро впивался в моё лицо. Презрительно скривился. Тлеющий кончик подсвечивал зрачки — те отливали чем-то тёмным. Это тот охранник, который встречал меня в первый день. Странно, что я до сих пор помню его жизнерадостное ебало. Неужели мои крики его так подпортили?       — А хули ты не отзываешься.       Тот сильнее свёл брови на переносице и невесело хмыкнул. Вынул сигарету из губ и выдохнул дым. Прямо в мою сторону. Не сдвинувшись с места, я лишь поморщился в ответ. И где же то дружелюбие и страх? Всё, испарился, стоило увидеть мою заёбанную рожу? Вот же двуличная мразь.       — Чё ты хотел-то?       — Можешь позвать кого-то из Зодиаков? — я выдохнул, на секунду скосив взор ниже. Он явно был на отдыхе — свободная майка и штаны. Значит, охрана находилась здесь постоянно.       Интересно, для них это как командировка или второй дом?       — Нет. И опережая всё вопросы… — тот стряхнул пепел прямо у меня под носом, призывая не открывать рта, — …к тебе велено никого не пускать.       — А что-нибудь ещё, по поводу моего нахождения здесь? — я впёрся в того взглядом, стискивая зубы и стараясь не показывать злость. Возник первый вопрос к Майку.       — Ну, — тот задумчиво поскрёб пальцами подбородок и сощурился. — Тебе здесь неделю тусоваться. Еда раз в сутки, примерно в час дня. Пропустишь, значит, останешься голодным.       — …и кто приказ отдал? — я буквально слышал, как скрипели мои зубы, стёсываясь друг о друга.       В голове медленно кипела мысль что-нибудь разъебать. Она тлела, проходясь мурашками по рукам, но застывала, стоило достичь мышц. Разум ещё сдерживал тело от необратимого. Но разъярённый голод буквально сдавливал мозг. Я не выдержал. Раздалось утробное рычание, а голова ухнула к груди.       Я краем глаза уловил движение тела. Охранник дрогнул, отступая.       Второй вопрос.       — Дил.       — …я могу что-то передать Скорпиону? — резко выдохнул и с этим же выпрямился. Виски болезненно заныли. Мужчина помедлил, но утвердительно кивнул. — Пусть следит за стрелявшим.       Охранник ушёл. Мне лишь оставалось надеяться, что тот не проебётся. А Зодиак… Он умный. Догадается, о чём я. По крайней мере, у меня есть маленькая надежда на спасение. Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт. Никто ведь не гарантировал мне чистую защиту от смерти.       В какой по счёту день меня приложили затылком об пол? Не помню.       А ведь тогда это сделал Иуда. Он мог спокойно убить меня, но не стал. И, видимо, не станет. Даже если подорву его планы. Даже если подставлю кого-то из его свиты. Даже если…       — Ты сдохнешь.       Я буквально подскочил на месте, резко оборачиваясь. Сгорбленный мешок с костями восседал в углу и заманчиво скрёб ногтями пол. Я реально чуть на тот свет не отправился.       — Ты чё… — голос просел, а брови сошлись на переносице. Я сглотнул, пытаясь привести мысли в порядок и отчаянно щурясь. Фрик.       — Сдохнешь. Никто о тебе не вспомнит. Ни друзья, ни родные. Ты своего отца-то в лицо помнишь? А он тебя? Ты хоть раз вспоминал о матери? А она о тебе? — из его уст раздался скрипучий, монотонный шёпот.       Я не мог выдержать. Моментально приблизился, зажимая рот ладонью и резко оборачиваясь. Голова отозвалась нещадной болью и, к счастью, была единственной платой за столь резкие движения. Иначе бы я давно валялся обморочным калачиком на полу.       — Какого чёрта ты тут делаешь? — зашипел на него я, убирая руку и морщась, вытирая об стену рядом. Ладонь оказалась мокрой.       — Помочь хочу. Ты славный, но живой. Живым нужно помогать, — арестант беззубо оскалился, пытаясь, видимо, улыбнуться, а я лишь сильнее напрягся.       — Хочешь сказать, ты мёртвый? — скептично выгнул бровь. Раздался рокот.       — Мне ничего не нужно. Я просто помогу. А ты беги.

…Мои демоны вспомнили вдруг, Что могут оставить свой «труд», В виде разрухи и мора. В их зрачках отражался лишь голод…

Полоса белая. Полоса серая. Полоса чёрная. Чёрная. Чёрная?

      Холодная рука коснулась моего лба и с нажимом провела вниз. Весь мир на секунду поблек, а после и вовсе превратился в чёрное полотно. Дыхание перехватило. Давление увеличилось, а до ушей донёсся тонкий писк. Писк нарастающий, противный, будто по стеклу водили металлом. Всё тело моментально покрылось мурашками. А разум… А разум сдавило в маленькую лепёшку, не давая даже заорать, а что и вовсе — отстраниться.       Но длилось это секунды.       Холод сменился горячей влагой. А карцер — душем.       Мутный взор упёрся в удивлённое лицо у раковин. Тот мужчина, что повесил Деву недавно. Даже размазанным портретом я смог узнать противные черты арестанта. Он смотрел в шоке и полном смятении. Складки на его лице то появлялись, то растворялись — сначала тот чуть не подавился водой от моего внезапного визита. А после, в каком-то смятении и тревоге, сделал шаг в сторону.       Я не успел что-либо сказать. Опять холодные пальцы. Костлявые и бледные, как у трупа. И опять темнота. Но на этот раз ледяная.       Настолько холодная, что я беззвучно раскрыл рот — пришлось застыть на месте. Шаг в сторону и колючая боль в ступнях усиливалась.       Мир меня ослепил.       Горячо выдыхая через раз, пришлось безмолвно оставаться на месте, вслушиваясь в гул в округе. Губы с каждым вдохом обжигало собственное дыхание, отчего те сохли. Трескаясь, расходясь паутиной и синея. Ноги дрожали, подогнувшись в коленях, а руки лихорадочно сжимали плечи. Фрика рядом не было.       Зато смертельный холод приветствовал, как родного.       Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я оклемался. Щурясь, медленно опустил голову и упёрся взором в сугроб. Под ложечкой засосало.       Снег. Лес. И высокий забор.       Меня выкинули на улицу.       И это он назвал спасением?       — Я вырву тебе глотку, — рычал, сходясь на хрип.       Тело уже трясло крупной дрожью от холода. Я лихорадочно крутил головой и пытался найти ворота. Я на свободе. Но такая свобода меня не устраивала. Быстрее сдохну, чем окажусь хотя бы у леса. Нужно назад…       Разум отрезвел. Но мысли сейчас скопились вокруг спасения. Мне уже было плевать на Майка. И на способности Фрика. Лишь бы назад, в здание. Даже карцер казался теплее. Босиком стоять в снегу не было хорошей идеей, а особенно передвигаться, сильнее травмируя ноги.       А был ли у меня выбор?       Тело сотряслось в очередной раз. Я чувствовал лишь горячее тепло и давно уже не ощущал ступней. Раздирая снег, плёлся вдоль высокого забора и щурился от ветра. Лёгкие драло когтями, но я орал. Вновь звал охрану.       Жалкий?       Плевать.       Хочу назад. Я обещал Седому, что вернусь в Апогей…

…Я не верил их сладким речам, Однако всегда отпускал. Мои демоны вспомнили вдруг, Что я им хозяин и вечный их друг.