Я хочу быть верной собакой,
Чтобы каждый в доме любил том.
Чтобы, тихо ступая на раны,
Я не брался рукою за лом.
— ЭЙ!
Белый дом на белом снегу. А рядом труп, он весь в дыму. И в угольно-чёрной крови. В глаза невзирая, замри. Видишь ли труп?
— Позови бригаду… Пусть Деву приведёт! ТЫ ОГЛОХ, МРАЗЬ?
И он весь в снегу. Как долго хладеет у порога твой друг? Не знаешь? А ты вдруг подумай, с чего бы вообще ему здесь лежать. Ты всё ещё не догоняешь?
— Слышь, очнись! Рано умирать, пацан.
Взгляд опусти. На руку. Замри. Ты думал, я слеп, но оказалось, что нет. Нож отпусти и опустись… На колени! Не думай, что я тут шучу. Ты единственный, кто здесь не труп. Хочешь ответить? Молчи! Ложь во благо, а ты лишь клади. Руку. На гроб бедного верного друга. Ты сам его на пороге убил.
— Кракен?
— Как они тебя там назвали… Кракен? Интересно, они пытаются потопить свой корабль или это просто совпадение?
— Совпадение, думаю.
— Мне их жаль.
— А мне нет.
— И именно поэтому ты возишься с ними? Или это банальная жалость? Ты не здоров, парень, ты в курсе?
— Как будто этого не видно.
— Хм… Почему ты думаешь, что среди них нет а&*3-о@?
— Это тюрьма для преступников, они здесь априори сидеть не могут.
— Какого чёрта тогда ВЫ тут сидите? Ты же понимаешь, что ВАС здесь быть не должно.
— Так… Получилось. Я не могу это объяснить.
— Как и они, эх. Скука смертная.
— Ты с ними разговаривал?
— Я со всеми разговариваю, мальчишка. Ты не особенный.
— Мне не пятнадцать, чтобы ты говорил мне об особенности. Я просто уточнил.
— Зато в пятнадцать тебя уже можно было садить на таблетки. Убил сначала собственного брата, друга, а потом отца. И всё зимой, не символично ли?
— Мне просто нравилось сочетание белого с красным.
— Мёртвого с холодным? Ладно, друг, брат, ты хоть отца то пытался понять?
— Я помнил мать и я помнил, что она того не заслужила. По крайней мере, она меня любила, в отличие от него.
— Да, но твой отец был адекватным. Даже не пил. Ты хоть бы перед убийством спросил, зачем он её зарезал? Может, на то были весомые причины, о которых ты понятия не имел.
— Даже если так, он оставил меня в полном одиночестве. Он не оставил мне даже её. Мне плевать, что мать там сделала, она меня хотя бы понимала.
— Кракен…
— …нет, не понимала. Я знаю, не говори.
— По крайней мере, ты не бегаешь от прошлого. А что сделаешь, когда выйдешь из тюрьмы? Всё ещё хочешь знать, зачем он её прикончил?
— Нет, мне уже всё равно. Все мертвы, меня ничто на дно не тянет. Только время зря потеряю. Я ещё Касатке обещал… Ты смотришь на меня? Я твой взгляд чувствую.
— Да. И не только я.
Я резко распахнул глаза. А после поморщился. Белый. Ослепительно белый свет после долгого мрака. От него даже голова отозвалась вопиющей и недовольной болью. А тело свело мелкой судорогой. Но больше меня тревожило то, что я не чувствовал собственных ног. Я пытался пошевелить пальцами. Но не понимал, есть ли в этом толк.
Взор немного свыкся с освещением, и, щурясь, я повернул голову набок. Опять койка… и туша Скорпиона на ней. У меня явно дежавю, хах.
Он спит?
Выдохнул, приподнимаясь на локте и внимательно разглядывая бледное лицо.
Арестант и правда мирно посапывал на постели, закрыв глаза и скрестив руки на груди. Он полусидел, полулежал на матрасе, прислонившись спиной к стене. Я невольно усмехнулся его беззаботному виду. Помнится, в прошлый раз он был в ярости. А собственно, что я тут делаю…?
Медленно выдохнул и обвёл взором помещение. Висок закололо. Фрик.
— Телепорт, значит… — пробормотал под нос и поморщился.
Я помню размыто, но точно, что таки добрёл до ворот, а там… А там рухнул почти без сознания. Веки слипались, но я продолжал орать, пока не заметил чёрные силуэты. Значит, меня вытащили.
И сколько времени прошло?
— О…
Резко дёрнул головой, широко раскрытыми глазами смотря на Зодиака. Тот проснулся. Веки слегка подрагивали, а из-под ресниц в меня впивался тот самый привычный холодный взор. Однако алый в тех щелях поутих и был более равнодушен, чем в первые дни знакомства. Свыкся?
— Живой.
— К сожалению, — усмехнулся и попытался медленно сесть. Попытка оказалась удачной.
— К радости Джека. Он столько на тебя сил и лекарств перевел, так что скажешь спасибо, — послышалось со стороны, и койка просела под чужим весом. Видимо, сменил положение.
Мой взгляд был всё ещё прикован к собственным ногам. Я незаметно сглотнул и, непонятно на что надеясь, стянул одеяло. Резко и небрежно. С губ сорвался вздох.
— …как будто ты надеялся, что станешь инвалидом. Это пройдёт через пару часов, успокойся, — Скорпион вновь подал голос, видимо, всё это время внимательно наблюдая за мной. Я-то на него не смотрел.
Ноги действительно были в порядке, и я спокойно мог шевелить даже пальцами. Однако всё ещё их не чувствовал, чему был не рад, в недовольстве морща нос.
Действительно, на что я надеялся? Что мне их отрубили? А какой мне толк с их отсутствия. Никто по инвалидности домой не отправит, а выживать в Перигее станет только сложнее. Раз в сто сложнее.
Однако мысль о ногах быстро отошла на задний план. Меня окатила, словно ледяной водой, вся трезвость происходящего, все вопросы и вылезающее отсутствие ответов на них.
Невольно покосился на дверь. Довольно шумно.
— Скорпион. Ты виделся с Майком?
Тишина. Даже гул за железной дверью, казалось, стих. Чужие мысли словно покинули голову, не умещаясь в черепной коробке, и стали давить сверху. Словно закричи, ты захлебнёшься и утонешь в этом. Как тонут ноги в вязком болоте. Вот настолько была тяжёлой возникшая тишина.
— Да. Я следил за Иудой. Ничего не поменялось, вёл себя, как обычно, про тебя, казалось, и вовсе забыл. А Верх… Он вздёрнулся, но быстро затих, когда узнал, что ты убийца, — арестант потупил взгляд в пол, а после вновь поднял на меня.
Но я его опередил.
— Не суть. Что помешало вам явиться ко мне в карцер?
Я знаю, что он хочет спросить. Как я выбрался. Возможно, догадывается. Но хочет лично убедиться в своей правоте.
— Дил. И Верх. Первый предложил, второй утвердил. Каким образом к тебе Майк смог попасть, я без понятия. А Зодиакам, всем, связали руки и сказали, что если попытаемся вмешаться или сунуться, тебя всё же сделают инвалидом. Так…
— Фрик. У него способность связана с телепортом, если ты не знал, — я вновь опередил мужчину и тихо вздохнул, закрывая глаза. Отчего-то те болели, вызывая дискомфорт.
— Фрик, — пробормотал Скорпион и, судя по скрипу, улёгся обратно на койку. Мне кажется, или он стал более… Раскрепощённым? — Дил пришёл в ярость, когда узнал, что ты не в карцере. Кельч почему-то смеялся над ним… В любом случае, если первый придёт, притворись спящим. От приговора ты не избавился, его вынесут заново.
— И вы ничего не сможете сделать… — будто я на что-то надеялся, но и реакции никакой не последовало. Возможно, тот кивнул в знак согласия, но даже без этого был понятен исход. Но в уме кое-что всплыло при упоминании того бугая. — Ты назвал Дила львом. Вроде знаки зодиака скрываются, нет?
— Это… — тот на секунду затих, видимо, пытаясь сформулировать ответ, а я перевернулся на бок, лицом к стене, — …да, скрывают. Потому что, в основе своей, это именно то, что останавливает. То есть это как знак «стоп» для них. Зодиаки реагируют моментально, ибо в некоторых случаях даже не помогает применение силы.
— А ты тогда с Девой почему открыты? Дева понятно, чтобы знать, к кому бежать, если кровь из носа пошла. А ты?
И вновь повисло молчание. Иногда мне казалось, что арестант знает ответы на все вопросы в мире, а иногда наступала вот такая тишина. Она не стесняла и не вызывала дискомфорт, однако я чётко слышал, как работают шестерёнки в чужой голове. И то ли он действительно думал, то ли только притворялся, чтобы растянуть интригу. Но я не торопил. Просто вслушивался в гул в коридоре и сторожил приход Дила.
Зачем?
Сам не знаю.
— …я вроде тебе уже говорил, при первой нашей встрече.
— Мне казалось, ты тогда пошутил, — я усмехнулся в подтверждении слов. Скорпион вздохнул.
— У меня нет имени. Прозвище не действует на меня так, как на остальных, поэтому и не скрываюсь. Остановить себя могу лишь я сам, поэтому даже если бы можно было скрываться, это не имело бы смысла.
— Так говоришь, будто самое главное зло в этой тюрьме, — я продолжил посмеиваться над мужчиной, не чувствуя с его стороны угрозы. Тело было заметно расслабленно.
— Не зло, просто я один из немногих адекватных. И умею остановиться, когда нужно, — видимо, пожал плечами, ибо койка вновь скрипнула. Я задумался.
— Какая у тебя способность?
— Кислота. Преобразование жидкости в неё.
Вот так просто? Без запинок, без раздумий? Он словно ждал, когда я спрошу, или, может, просто был готов к такому вопросу. Хотя никто особо «дары» и не скрывает, но и не кричит о них налево и направо.
— Силой мысли?
— Типа.
Тогда он действительно опасен…
Я не стал уточнять, может ли Скорпион делать это просто так, или нужны ещё какие-то иные условия для применения. Да, детали были бы весьма полезны в случае чего, но сейчас это было не так важно.
— А остальных способности ты знаешь?
— Почему это тебя интересует?
Я запнулся, задумчиво морща нос и выдохнул. Действительно, почему это должно меня заботить? Может, потому что я хочу просуществовать здесь дольше запланированного? Или же хотя бы иметь понятие, с кем контактировать стоит, а кого лучше избегать. Хотя… Перигей странное место. Но не страннее Апогея, где я вырос.
— Потому что меня чуть не убили уже несколько раз.
— Способностями? Если нет, то и волноваться не о чем. Хотели бы показать силу, уже давно бы это сделали, — послышался короткий вздох, а после скрип пружины и шлепки босых ног по полу. Я незаметно напрягся и впёр взор в стену напротив. Желтоватые разводы на поверхности не смогли отвлечь от нависшего силуэта. Покосился. — А даже имей ты о них понятие, разве сможешь одолеть?
Кровавый взор холодно скользил по лицу, пока койка проседала в тех местах, где арестант упёрся ладонями в постель. Я перехватил взгляд и молча смотрел в ответ какое-то время. Полное безразличие, с лёгкими нотками усталости. Пряди давно уже выбились из укладки, свисая вниз и щекоча кожу. Он слишком близко.
— Скорпион.
Я буквально процедил его имя, пытаясь то ли отрезвить, то ли вразумить мужчину, хотя ещё сам толком не понял, что за противный и колючий ком встал в глотке. Настолько липкий и удушающий, что я как-то слишком громко засопел носом. Свёл брови на переносице.
Исчезни.
— Ты не ответил на вопрос, — а тот всё безучастно, словно был в нескольких километрах, продолжал впиваться кровавым взором. Будто не он сейчас нарушает чужое личное пространство. Бить я его не хотел. Почему-то.
— А я должен? И отодвинься, я встать хочу, — попытался развернуться корпусом, но тот даже не шелохнулся, казалось, ещё сильнее придавливая меня к койке. Я незаметно взвыл.
Но рот резко накрыли широкой ладонью, зажимая, и рывком развернули к стене. Я ошарашенно раскрыл глазницы, дрогнув, и предпринял попытку вдарить по рёбрам, но меня остановили. Скорпион свободной рукой схватил за плечо и завёл в ту же сторону, что и ранее башку. А после тихий шёпот.
— Дил. Притворись, что спишь.
Я застыл.
И закрыл глаза.
Меня «заботливо» накрыли одеялом и, пока постепенно холод расползался по телу, водопадом накрыли все эмоции скопом.
От удивления и злости.
До трепета и непонимания.
Столько вопросов и ни одной возможности ответить на них. Или, по крайней мере, как-то избавиться. Как же я его
ненавижу. Всем сердцем. Искренне.
— О, Скорпион! Не ожидал, что ты проснёшься… Он в отключке?
Злость. Дикая, животная злость, от которой спирает дыхание. Разум становится болезненным удушающим пятном.
Львы вроде цари зверей.
Почему эта двуличная тварь носит его знак? Кто вообще их распределял и каким образом?
— Да. Как видишь. Можешь проваливать, я же сказал, что сообщу, если этот огрызок проснётся.
— Огрызок… Так небрежно и наплевательски. Будто это не ты тогда подхватил полудохлое тело. А потом защищал, как свою правую руку, — Дил, казалось, насмехался над тем, а я почувствовал, как постель возле меня проседает под тяжестью. И противный голос стал ближе. — Не рыпайся, Скор. Я знаю, что Зодиаки тебя просто обожают, но не забывай, что я стою выше.
— Ты боишься и, как трус, просишь меня сидеть на месте.
— За сутки до пира я всё равно увижу, кого повысили. И если в списках будешь и ты, пощады не жди, — голос Льва становился всё тише и утробнее.
Я не совсем понимал, о каком пире идёт речь, но я чётко осознавал одно. Они сейчас сцепились из-за статуса. Я верно тогда подметил их схожесть и различия. Словно бы Дил подражал Скорпиону, видя его успех и пытаясь добиться такого же.
Но…
— Пир проходит раз в год и ты каждый год умудряешься испортить мне настроение, — арестант вздохнул.
— Потому что с каждым годом всё становится только хуже, — рыкнул мужчина.
— Так если видишь, что становится хуже, почему не успокоишься? Система рано или поздно тебя раздавит, — Скорпиону, казалось, уже надоел их диалог.
— Она не сможет раздавить меня, если я наступлю на неё первый.
— Так ты всё-таки понимаешь свою ничтожность, раз пытаешься действовать до чужого повышения. Ведь место на четвёртой ступени единственное, что сдерживает тех, кто на третьей. Твой статус — это всё, что у тебя осталось. Я не прав?
Повисла тишина. Тяжёлая, удушающая. Скорпион говорил на языке фактов, а второй ничего не имел в кармане, дабы противостоять. Он принимал. Принимал, всё ещё стараясь цапнуть за рёбра. Но почему-то резко решил сменить тему. Они вернулись к моей туше.
— Кракен… не избежит приговора, пока я стою выше и отдаю приказ… Да, гадёныш?
И тут я реально почувствовал, что задыхаюсь.
Горячая ладонь легла на шею, вызывая табун мурашек и одновременно лёгкую панику, ибо полностью перекрыла доступ к кислороду. Я попытался вздохнуть, инстинктивно дёргаясь всем телом, а после глядя на Дила широко раскрытыми глазами. А тот смотрел надменно и с толикой отвращения.
— Ублюдок… Отпусти, пока я к херам тебе голову не снёс! — я зарычал, хрипя, и рукой потянулся к лицу напротив.
Но не успел что-либо сделать. Хватка ослабла. А я дрогнул, судорожно втягивая воздух носом, и закашлял, ногтями впиваясь в удерживающую руку. Эта мразь знала, что я ещё слишком слаб, чтобы нормально противостоять. И воспользовалась этим.
Меня спас Скорпион.
Тот с полным безразличием и лёгким недовольством во взгляде давил дулом пистолета на висок Дила.
— Ты играешь не на той стороне, Скорпион. Рано или поздно тебе это аукнется, — мужчина окончательно убрал руку от моей шеи и со скрипом поднялся с койки, направляясь к выходу. Скор опустил пистолет. — После ужина я заново вынесу приговор. Готовься.
И на этой ноте он вышел из камеры, закрыв дверь за собой. Как только решётка коснулась прохода, послышался глухой стук.
Арестант швырнул оружие в стену.
Я вздрогнул.
То отлетело куда-то на соседнюю койку, да так и осталось там лежать. Лицо мужчины было полностью спокойным. Лишь морщины на лбу стали глубже, а огонь гнева в глазах вновь вспыхнул алым. Я не сводил взора со Скора.
— Сходи к Деве. Он, поди, соскучился, — тихий и хриплый голос. Будто тот сдерживал себя от чего-то. На меня навалилась тоска. Непреодолимая. Удушающая. Будто то, чего я не знал, приносило боль не только арестанту, но и мне.
Я медленно и со скрипом смог подняться на ноги, но слегка пошатнулся. Всё-таки до сих пор не особо ясно чувствовал собственные конечности, однако твёрдо стоять мог. На том спасибо.
Скорпион неожиданно крепко вцепился рукой в моё предплечье. В глаза не смотрел. Молча повёл к выходу, да там и замер.
— О, Кракен! Хвала богам. Серьёзно, чувак, я думал уже, что ты откинулся. А ты… — в комнату буквально влетел Майк, останавливаясь напротив и задумчиво покосился на руку Зодиака, замолчав.
— Отлично, отведи его к Деве, — Скорпион подтолкнул меня в спину, предварительно отпустив, и сделал шаг назад. Я завалился на мальчишку.
— А! Хорошо, — удивлённо хлопая глазами, Майк подхватил меня и поволок к выходу.
Перебирая ногами, мы с горем пополам добрались до второго этажа Улицы. Майк первым подошёл к железной двери, возле которой располагалось панорамное стекло. Однако видно ничего не было.
В «кабинете» у Девы я ещё не был.
Это небольшое помещение было наполовину медпунктом и наполовину операционной, насколько я помнил из слов Джека. Почему-то при каждой стычке с неприятностями я оказывался в камере Зодиаков, а не там…
— О, Майк, не ожидал тебя увидеть, — я медленно перевёл взор на открывшуюся дверь, заслышав знакомый голос, а после покосился на мальчишку. Тот приветливо и неловко улыбался в приоткрытую дверь. Самого Деву я не видел.
— С тобой Кракен поговорить хочет, ты сильно занят? — Майк опустил руки вниз и сжал край робы.
— Да, но… — тут рыжий шарахнулся в сторону и из-за двери выглянул Джек, с лёгким весельем в глазах покосившись на меня. Белоснежный халат смотрелся очень ярко на фоне его тёмной кожи и в очередной раз проскочила мысль, отчего тот не модель, — …видимо, санитарам придётся вывозить труп.
Я слегка опешил, глядя в ярко-зелёные глаза, выражающие неподдельное удовлетворение. Это не звучало как угроза. Но и расслабиться от такой шутки я не мог.
Что-то такое
скользкое.
Липкое.
— Я сорвал какую-то операцию? — предположил, подходя ближе и опираясь на дверь.
— Именно, — кивнул в ответ мужчина, но лишь шире открыл ту, стягивая с руки окровавленную перчатку. — Майк, можешь быть свободен.
Мальчишка охотно кивнул и удалился прочь, а мужчина зашёл обратно в помещение, сразу же отступая в сторону — стоило мне перешагнуть порог, как Дева захлопнул железную дверь и закрыл ту на щеколду. А я замер.
— Что-то не так? — арестант чуть наклонился вперёд, заглядывая мне в лицо, но я будто не замечал мужчины. Меня больше волновал парень на операционном столе в самом центре комнаты.
— Здесь не развернуться… Куда мне сесть? — не подал виду, а лишь скользил серым взором по помещению.
Одна койка у стены. Куча шкафов рядом, усыпанных разными банками и препаратами за стеклянными дверьми, небольшой умывальник. А справа, как раз под тем самым панорамным окном, длинный стол, пара стульев и кожаное, потёртое кресло. Оно стояло в образовавшемся углу. На столе россыпью серебра лежали различные медицинские приборы. Мужчина на лежанке окружен лампами. И спецоборудованием. То мирно пикало, пока в помещении стояло тяжёлое, приглушённое дыхание.
— Вон кресло. Как раз недавно пыль протёр, оно чистое. Как твои ноги? — Джек выпрямился и прошёл внутрь, обходя приборы и располагаясь прямо рядом с указанной мебелью. В ожидании поднял взор на меня, после потупив тот ниже.
Я повёл головой. И медленно поковылял к месту. Дева с интересом изучал то, как я передвигаюсь, и, схватив за плечо, помог расположиться в кресле. Я буквально упал на жёсткое сиденье, откидываясь назад.
Тяжело сглотнул.
С такого ракурса не был виден труп на столе. Отчасти это радовало, но от вопросов никак не избавило. Первым подал голос Зодиак.
— Вижу, уже лучше. Но таблетки всё-таки стоит ещё принять пару дней, — мужчина скрестил руки на груди. — О чём поговорить хотел?
— Ты не разговаривал с Майком или Скорпионом по поводу Иуды? — я осторожно пропустил упоминание о ногах. Те всё ещё слегка покалывало. — Про мои подозрения и додумки рыжего.
Дева с минуту молчал, потупив задумчивый взор в пол. В глазах уже не было того оживлённого и весёлого блеска, что встретил меня на входе. А сменилось на лёгкое смятение и тревогу. Значит, всё-таки общались.
— Да. Было дело. Ты хочешь знать моё мнение? — мужчина покосился. Я охотно кивнул. — Скор, поди, рассказал, что вёл какое-то время слежку за ним, но плодов это не дало. Вообще никаких. Ворковал о своей религии тихо на втором этаже, а после смеялся над новенькими за ужином, — Джек потер подбородок, прикрывая глаза и переминаясь с ноги на ногу. — Никто из нас двоих не знает его достаточно близко, чтобы что-то предполагать, но… С твоим появлениям тюрьма будто оживилась. Во всех плохих и хороших проявлениях.
Арестант горько усмехнулся и вновь перевёл взгляд на моё лицо. Я смотрел в ответ. Он искал отклика. И, видимо, был готов помочь, если узрит хоть малейшее изменение в худшую сторону.
Но мне-то было плевать. Я знал причину.
— Пока ты не начал дополнять, скажу кое-что, раз вспомнил. Иуда никогда не марал руки. Он пришёл в тюрьму позже меня, и какое-то время его действия отслеживались. Да, он любил драться. Избивать почти до полусмерти. Калечить. Но… — Дева медленно покрутил пальцем в воздухе, — …никогда никого самолично не убивал. Посылал, возможно, приспешников, но это было крайне редко. Причину этому никто не знает.
— То есть он устранял препятствия через других? — я подпёр голову рукой. Словно та стала тяжёлой от груза и объёма мыслей внутри.
— Да. Никаких дополнительных движений, — мужчина запрокинул голову назад и уткнулся затылком в стену. А после развернулся корпусом ко мне, чуть опуская голову вниз. Простая и не особо заметная деталь.
Он не хотел отворачиваться и отводить взгляда.
— Тогда можно предположить, что я лишь очередной инструмент в его руках. Ты знаешь же про договор того, кто меня посадил и Верха?
Дева слегка удивлённо вскинул бровь, а я ответил тем же. Он не ожидал, что я об этом заговорю?
— Ты имеешь в виду тот предлог, под которым тебя здесь заперли? О нём вся тюрьма знает, тебе не сообщили? — тот чуть нахмурился, кусая собственную губу.
— Нет.
Коротко и ясно.
А предлог, под которым меня заперли, был смешным. Если Перигей, беря во внимание и всех заключённых, выяснит, каким образом я совершил преступление, за которое мне дали аж три пожизненных, меня казнят.
Если нет, я окажусь на свободе. Всё просто.
Однако у этого договора есть два условия. Я должен остаться жив до раскрытия главного вопроса. И иметь возможность говорить, а также передвигаться. Всего-то.
Запрета на пытки нет.
— Ты буквально стал живым развлечением в этом ебучем зоопарке. И сам зоопарк разделился на две стороны, — Дева тяжело выдохнул. Я отчётливо слышал в его голосе неприязнь ко всему этому и одновременно то тонкое, но едкое бессилие. Против Верха никто не попрёт. Если он приказал, значит, надо.
— На какие? — пальцы до побеления сжимая подлокотник кресла.
— Большая часть тюрьмы настроена против тебя. Точнее, они одновременно и за, и против. За тебя, потому что через доверие быстрее всего выведать информацию. Против, потому что ты как бельмо на глазу для них и подчиняются они Верху.
Так вот что значило — не за тех играешь. Для Дила я был сродни мусору, что мешается под ногами. Скор же пытался… Помочь? Он не проявлял агрессию. И почему-то в тяжёлые моменты он вместе с Девой оказывались рядом.
Я медленно закрыл глаза. В комнате всё ещё стояло тяжёлое дыхание тела на столе.
— Так ты со Скорпионом за меня… Но вот вопрос. Что вам с этого?
Мне показалось, что приборы перестали пищать. В комнате повисла тишина.
Скрип.
Я приоткрыл бледные веки и взглянул на Джека. В его глазах отражались одновременно тоска и удивление, но тот лишь слабо улыбнулся и отпрянул от стены. Всё в том же молчании приблизился к столу и поднял довольно крупный нож с края, наклоняясь к чужому уху. Утробный шёпот Девы заставил меня в оцепенении замереть.
— Кажется, ты слышал слишком много.
И нож с характерным звуком вошёл в плоть на шее. Разрезая мышцы, сухожилия, гортань. Треск костей. Джек приподнялся, надавливая сильнее.
Резкий приглушённый стук и дёрнувшаяся рука, не отпускающая нож. Голова, теперь уже покойника, скатилась со стола и со звонким шлепком встретилась с полом.
Я хмуро проводил её взглядом.
Арестант наклонился и быстро подцепил отрубленную деталь, стараясь не залить кровью одежду и уложить в чашу.
— Ничего. Абсолютно. Просто ты нам понравился, — Дева беззаботно пожал плечами, будто ничего не случилось, а после серьёзно взглянул мне в лицо, стягивая окровавленный халат. Я всё ещё слышал, как капает кровь на холодный пол. — Я не собираюсь убеждать тебя в нашей искренности. Просто наблюдай. От тебя требуется только выжить в этом сраном месте.
И тут раздался резкий стук в дверь.
