Апогей. Шаг в бездну

Сколько бы не было лет, Сколько бы не прошло зим, Я буду всегда с тобой, Я буду всегда один.

      Отчасти было забавно осознавать в такие моменты собственную беспомощность. Действительно, чего я хотел, когда решил врать с три короба всем вокруг и притворяться ящиком Пандоры. Который вскроешь и наружу вылезть невесть что. С одной стороны, это ограничивало тех, кто решил позариться на мою тушу и упростить себе жизнь сладкими речами. Того и гляди — поддамся, всё о себе выдам и дело с концом. И Ремонд заткнётся.       А что теперь?       Кто теперь мне поможет? Кому нажаловаться, что меня собственный дядя пришиб горькой правдой и теперь я вынужден не только думать о собственной шкуре. Но и жить с мыслями о том, что отец забрал у меня всё, не оставив даже отголосков происхождения. Хотя нет. Что-то он да и оставил. Но я только сейчас полноценно объял весь тот абсурд оставленного — раньше я мог бы уничтожить всю тюрьму разом. Теперь же вынужден потратить не один месяц, чтобы хоть что-то здесь всполошить.       Насколько же сильно он боялся?       Арестанты уже давно покинули помещение, оставив меня отдыхать до ужина. Майк, конечно, сказал, что притащит мне поесть, но на горизонте парня до сих пор не было видно. Так что вряд ли объявится вообще.       Может, оно и к лучшему.       Достав пачку сигарет с полки, я поджёг конец стыренной зажигалкой и затянулся. Дым уходил под потолок, оставляя за собой след. Да и тот быстро исчезал. Воздух вокруг медленно наполнялся запахом табака и кофе.       Пора бросать это дело. Нет, серьёзно, от сигарет мало пользы, и как бы курение ни успокаивало, оно несло и слишком много вреда. Стоило бы чем-то заменить. Да вот только замены на ум не шло, ещё почему-то плата уменьшилась. Теперь просто кусок плоти вместо органов. Хоть с себя сдирай. Слишком много трупов за последнее время? Так дело и до денег дойдёт.       От решётки повеяло прохладой.       Я невольно поднял голову, стряхивая себе пепел в руку, и сощурился. В толпе веселящихся напротив камеры мелькнула макушка Иуды. Затылок вновь неприятно закололо. Будто та сцена избиения настигла с новой силой, даже мурашки прошлись по спине.       Парни выглядели довольно бодро для арестантов и что-то бурно обсуждали. Возникло любопытство. Естественное, человеческое любопытство. Да и кто я такой, чтобы в чём-то себе отказывать?       Лишь взял ещё одну сигарету, ибо от предыдущей остался лишь окурок, и сполз с кровати, выбираясь из камеры. Решётка за спиной скрипнула, а гул усилился. Во Дворе было гораздо светлее, и, невольно щурясь, я подобрался ближе к толпе, кусая кончик фильтра. Сбоку неожиданно пристроился один из заключённых.       — О-о, так тут и покурить можно? Не найдётся лишней? Или ты тоже только недавно прибыл, а? — как муха на говно, честное слово.       Я лишь в ответ скептично выгнул бровь, когда довольно весёлый голос затих, и втянул в лёгкие больше дыма. После повернул голову в сторону столь наглой морды и выдохнул клубы прямо в чужое лицо, сощурившись. Арестант зашёлся в кашле, отмахиваясь.       — Ну что за… Я же просто спросил, че ты выёбистый такой. Давно в морду не получал? Тц, — тот сунул руки в карманы и скрючился. Он и так по росту меня не опережал, теперь и вовсе исподлобья смотрел, недовольно поджимая губы. — Эй, чё молчишь?       — Скука. Хочешь что-то получить, плати. Просто так тут только кости переломать могут. И то, твои собственные, — я отвернулся, вглядываясь в центр толпы, всё ещё пытаясь обнаружить причину оживлённости. А арестант не унимался.       — Я ж только сел, откуда у меня деньги? Может, ты сделаешь милость и всё-таки поделишься или подскажешь, как тут быстро заработать?       Я незаинтересованно повёл головой, думая, как бы избавиться от прилипалы, но его действия оказались быстрее моих мыслей.       Парень буквально вырвал из моих пальцев наполовину скуренную сигарету и затянулся.       — Это было так просто, спасибо, — удовлетворённо хохотнул и выдохнул дым в мою сторону в отместку.       В такие моменты мне иногда бывает страшно за людей.       Почему?       Потому что есть вещь, которую иногда очень сложно сдержать. Например, гнев.       Я уже было замахнулся, не сдерживая собственный порыв, но резко замер. Скорпион с Девой стояли прямо напротив нас, у самой дальней камеры, и оба взгляда были устремлены в нашу сторону. Зелёный, пронзительный и немного недовольный Девы. И алый, отрешённый Скорпиона. Это единственное, что меня остановило.       — Ха? Неужели испугался? — арестант стряхнул пепел себе под ноги и покачнулся, с довольным выражением делая шаг назад. — Или знаешь, чем я владею?       На моём лице застыл немой вопрос.       Я вновь отвлёкся на новенького, пытаясь мысленно уже предположить, что тот прячет в своих рукавах. Но вернул взгляд обратно к камерам. Зодиаков там уже не было. Лишь двое охранников — слегка помятых, сонных и уставших. Будто бы им была безразлична эта толпа в центре и в принципе всё, что происходило в тюрьме. И у меня впервые за всё время возник вопрос.       Почему охрана тут лишь для вида?       — Нет. Плевать, не попадайся мне на глаза больше, — я тихо выдохнул и отвернулся, сунув руки в карманы.       Арестант что-то кричал мне в спину, но я не слышал, стремительно удаляясь в самую гущу толпы. Людей было много. Под десятка три точно. Монеты звенели в карманах, уменьшаясь в ладонях до микроскопических размерах, а после блуждали по чужим телам. Я шёл, делая вид, что расталкиваю всех, а на деле искал лишь лишний повод коснуться того или иного новенького.       Но до центра я не дошёл. Взгляд отчего-то зацепился за прилизанную чёрную макушку, и я замер, задирая голову.       Кельч.       Тот стоял недалеко от толпы, почти на пороге с Улицей, и смотрел на меня с толикой отвращения. А после голубой взор Зодиака метнулся куда-то влево, в ту сторону, где я ранее видел Деву со Скорпом. И, тут же развернувшись, тот направился за обеденные столы. Висок неприятно кольнуло.       Я пошёл следом, огибая толпу по кругу.       В столовой почти никого не было. Да, люди шатались по ней, переходя из одного зала в другой, но на скамьях мало кто сидел и трапезничал. Лишь Зодиаки в небольшом составе что-то обсуждали. Среди них я заметил Дила и Деву.       — О, кто очнулся. Как самочувствие? — Джек первым заметил моё приближение и оторвал голову от бумаг. Остальные последовали его примеру.       Оскар улыбнулся, обратно утыкаясь в чтение, а Дил с Кельчом продолжали наблюдать за моими телодвижениями. И если первый чуть напряжённо и недовольно, то второй всё с тем же отвращением. И чем на этот раз не угодил?       — Нормально… А где Скорпион? — я приблизился к Деве, заглядывая на бумаги через плечо. Тот отодвинулся, давая возможность почитать. Опять данные об арестантах.       — Спит уже какое-то время, а что?       — В смысле спит? А ты давно здесь? — я свёл тёмные брови на переносице, насупившись. Они же только что вот возле камер стояли.       — Да, с тех пор как от тебя ушёл… Кракен, что-то случилось? — Дева поднял голову, разглядывая моё лицо.       Остальные Зодиаки продолжали молча наблюдать. Я тихо выдохнул, слегка напряжённо ткнув пальцем в один из листков. На нём красовалась фотка того парня, что отобрал у меня сигарету.       — И его ты рядом со мной не видел? — переведя стальной взор на Джека, я всё-таки выпрямился, делая шаг назад.       — Нет. Говорю же, я давно здесь сижу. И за толпой не следил, она уже позже собралась…       — Значит, у меня глюки, — я не дал парню договорить, потирая переносицу, а после кивнул в сторону второго этажа. — Уделишь мне немного времени?       — Если есть что обсуждать, то говорите здесь.       Я даже вздрогнул, удивлённо вскидывая бровь. Дил впервые за всё время подал голос, смотря ещё более злобно, чем до этого. И только сильнее бесил.       — С какой стати? — я скрестил руки на груди. Только не говорите, что он о наказании вспомнил.       — Мало ли ты опять задумаешь кого-то прикончить и других к этому склонишь, — Кельч вздёрнул подбородок.       Я подавил смешок, поджимая губы, и медленно выдохнул. Слишком много трупов на моих руках за столь короткий промежуток, надо бы поубавить собственное рвение. Но как же быстро вскрылся Дил со своей натурой волка в овечьей шкуре. Ничему нельзя верить по первому впечатлению.       — Ну, если вы так хотите знать о моих сексуальных предпочтениях в постели и как я люблю попрыгать на чужих членах, то вперёд, — я намеренно склонился в сторону Дила, заглядывая в чужие глаза, и уловил в них охуевание.       Да, именно его.       Не шок, не удивление, не ступор.       Тот просто охуел, резко замолкая и раскрывая глаза так, что те чуть не выпали. Кельч рядом аж икнул в поддержку Льва.       Сбоку послышался хриплый смех, заставляя меня обернуться. Дева смеялся, прикрыв рот ладонью и уткнувшись взглядом в стол. Отчаянно делая вид, что увлечён документацией. Даже Оскар прокашлялся, на секунду окинув нас взглядом.       — А хотя… Я передумал. Кельч, идёшь со мной. Дева, я потом с тобой поговорю, — хлопнул всё ещё смеющегося арестанта по плечу.       — Что? — парень постепенно отошёл от удивления, стягивая губы в тонкую полоску и хмуря брови. Кажется, расценил моё предложение неправильно. — С тобой я точно никуда не пойду, пидр…       — Вот теперь точно пойдёшь.       Я резко обогнул Дила и, схватив Кельча за шкирку, безжалостно стащил со скамьи, волоча за собой. Я буквально слышал, с каким звуком чужая задница приземлилась на пол и как тот зашипел от боли. Краем глаза уловил, что Дил хотел было что-то возразить, но Дева резко прервал того и велел носом уткнуться в документы. Я до сих пор не понимал, что они там могут изучать.       Может, кого можно оставить в живых, а кого нет?       Я впервые задумался о том, где они берут свежее человеческое мясо. Мне ведь говорили, что я должен показать себя за первые недели и добиться повышения. Да и на первой ступени по моему приезду, кроме Майка, никого не было.       Так их пускают на мясо?       Кельч барахтался, царапая мне руку и бурча проклятья на мою голову. Я замер на пороге Двора, отпуская того. Толпа до сих пор не рассосалась.       — Веди меня к себе в камеру, поговорить надо.       — Да с какого…       — Это насчёт Иуды, — я обернулся, слыша, что арестант заткнулся на какое-то время, озадаченно глядя на меня, а после фыркнул.       — Мне плевать, я не собираюсь с тобой что-то обсуждать.       Ну да, ещё бы он так просто со мной поговорил.       — Хорошо. Какую плату ты хочешь за разговор и информацию? Печень? Желудок? Сердце? — я развернул корпус в сторону Кельча, делая ещё пару шагов. Тот попятился, изогнув верхнюю губу.       — Твой труп.       — Нет, давай что-то равноценное.       Зодиак скривил такую оскорбленную мину, что я едва сдавил смех.       — Ты ещё и цену себе набиваешь? Планку снизь, рожей не вышел, чтобы себя настолько ценным считать, — Кельч перестал отступать, сощурившись.       — О, да? Не знал, что если кто-то первой или второй ступени прикончит зодиаков, то останется безнаказанным. Ну или же правую руку Верха. Или кем тот парниша был, — я сделал вид, что задумался, замечая, что юноша ещё на первом предложении чуть стух, ведь ещё и знал содержание того договора, с которым я находился здесь.       Тут только глухой и слепой не знал, что у меня за привилегии.       Но разве можно было их так назвать?       — Всё хвалишься, что одну из Дев прикончил и Рока на тот свет отправил? Какой же ты жалкий, не мог соперника себе по зубам найти. Задушил тех, кто слабее, — кажется, развести Кельча на диалог было ещё сложнее, чем представлялось возможным.       И толпа за спиной лишь громче загудела.       — Я просто хотел прояснить тот момент нашей перепалки в столовой. Когда ты раздробил себе руку.       На последних словах я опустил взгляд на чужую конечность, но кисть была в перчатке и со стороны выглядела целой — пальцы спокойно сжались в кулак. А в голубых глазах всё то же отвращение.       — Что ты хочешь услышать? Зачем я это сделал?       Новенькие взревели восторженным и очень громким криком, заставляя меня вздрогнуть и выпрямиться.       Чёрт их драл.       — Да.       — Ты реально думаешь, что я сам себе решил конечность отрезать? — в голосе того сквозило насмешкой. Будто ответ был очевидным. — Иуда тут эмоциями правит. Я хотел вновь засадить тебе в руку нож, но меня переклинило и попал по своей. Но понял это я уже когда очнулся. Ибо до последнего думал, что твою кисть в мясо превращаю. Теперь догнал, мусор?       Это я и без него тогда понял. Просто решил ещё раз убедиться, тихо хмыкая, что удалось развести парня на разговор.       — Кто ещё тут мусор… — Кельч вздернулся, но я лишь отрицательно мотнул головой, не давая и слово вставить. — А зачем он это сделал? У вас взаимная неприязнь?       Зодиак на какое-то время затих, переваривая сказанное, а после подошёл ближе, говоря как можно тише.       Шум толпы перекрывал его голос.       — Ты действительно тупой, да? Я не собираюсь тебе ничего рассказывать об этом. Хочешь что-то узнать, пиздуй на этаж, где он проводит молитвенные обряды. Или у других поспрашивай.       — ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ, ЖЕРТВУЙ.       Я дёрнулся всем телом, резко оборачиваясь и чуть ли не заваливаясь назад, на Кельча. Парень заворчал, а я уставился на десятки голов новичков, повёрнутых в нашу сторону. Неестественно повёрнутых. Те стояли на своих местах, пока бледные лица в каменных гримасах, все, как один, были устремлены на меня.       Глаза округлые, большие, тёмные. А возглас громкий. Единый. Будто вся тюрьма резко сжалась в один ком осуждающих глаз, не отрывающих от тебя свой взор. Будто ждали, когда ты начнёшь действовать и оступишься. И глаза становились всё больше, наливаясь красным от лопнувших вен, увеличиваясь вместе с их головами.       Я даже не мог открыть рот.       Разум просто пребывал в страхе. А взгляд метался между червоточинами зрачков. Сердцебиение набатом отдавалось в ушах.       — Эй, ты чё делаешь?       Я моргнул.       Глюк тут же пропал, ибо арестанты навеселе продолжали гудеть.       Ни один человек не обращал на нас внимания.       Я почувствовал пинок.       — Да что с тобой, опарыш? Что, увидел Иуду и обосрался? — Кельч недовольно фыркнул позади меня, пытаясь вновь вернуть внимание к своей персоне.       Я, всё ещё пребывая в диком ужасе, медленно обернулся к Зодиаку, теперь стоя вполоборота.       Пиздец.       И что это было? В какой момент у меня поехала крыша и теперь я каждую секунду ловлю глюки? И разве можно быть галлюцинация настолько херовой и осознанной?       Меня замутило.       — Не трать моё время, — арестант раздражённо выдохнул, вскидывая бровь и не сводя с меня взгляда. Я всё ещё пытался прийти в себя, растирая лицо холодной рукой и смазывая капельки выступившего пота на лбу.       — Я понял, можешь свалить уже отсюда.       Кельч, наверно, сейчас краснел от злости — я не видел, потупив взгляд в пол и делая шаг от толпы. Тело всё ещё потряхивало от эмоций, и звуки в голове смешались в единую кучу.       Я заметил движение сбоку и всё-таки покосился на уходящего Зодиака. Не сказать бы, чтобы я много полезного вынес из разговора. Да чего уж там, вообще нихера не удалось узнать. Лишь то, что Иуда вертит абсолютно всеми так, как надо ему.       Убийство правой руки Верха, членовредительство Кельчу, а следствие этому — Зодиакам. Причём практически все знали и понимали, что он тому виной. Но… Никто ничего не делал. За Рока всю вину свалили на меня. Насчёт Кельча, так то свелось к тому, что он сам решил суициднуться. Будто люди не хотели замечать проблемы. Просто замяли её, делая вид, что ничего не происходит. Авось прокатит, Иуда успокоится, и все забудут.       Но успокоится ли?       Я пытался понять его мотивы. Как-то глупо было так вразнобой пытаться навредить.       Так, стоп.       Он ведь вредил только тем, к кому я прикасался или с кем решил поругаться.       Иуда же знает, что мне ничего не будет, тогда…       — Ну что, узнал что-нибудь полезное?       Вспомни лучик, вот и солнце.       Мужчина стоял напротив, скрестив руки на груди, и с головы до ног оглядывал меня. Значит, всё-таки подслушал.       — Как видишь, нет, — я дёрнул плечом и выпрямился, однако продолжал смотреть исподлобья.       — Жалость-то какая. Не того собеседника ты выбрал, чтобы под меня копать, Зодиак прав был, — короткая усмешка, и Иуда повёл плечом, оборачиваясь в сторону толпы. — Забавно, не находишь? Так легко подключить способность и перебить их всех сейчас. Точнее, это они друг друга перебьют, но так не интересно.       Я нервно выдохнул, но тоже покосился на гудящую толпу. До сих пор так и не выяснил, что там происходит.       — Зачем ты тогда выстрелил в Рока?       — У тебя кишка тонка и рука не такая тяжёлая, чтобы прикончить человека. Вдруг он остался бы жив, — арестант по-лисьи сощурился и растянул губы в самодовольной улыбке.       — И что с того? На чьей ты стороне, я понять не могу? Или тебя просто забавляет тот цирк, что мы устраиваем под твоим влиянием?       — Возможно, ты прав, — тот ненадолго замолчал. — Я просто отомстил тебе. Ты ведь прикончил моего человека тогда.       — Отомстил? — я резко всплеснул руками. — Я что, твою подстилку прикончил, что тебя просто избить меня было недостаточно? Или ты настолько злопамятный?       Я вспылил. Причём понял это не сразу, одёргивая себя и отступая назад. Иуда лишь усмехнулся, замечая, как сильно я напрягся. Пусть только попробует способность применить ещё раз.       — Да, злопамятный. И насчёт стороны… Мне плевать, я в ваших играх не участвую. Мне нравится, как ты и сказал, наблюдать за всем этим цирком.       — И что, ты наконец успокоишься? Или тебе мало того, что сейчас со мной происходит?       Иуда удивлённо моргнул, зализывая рыжие волосы назад и вытянул шею.       — Нет. Я не успокоюсь, пока ты не завоешь забитым псом. Надо понимать последствия своих действий. Седой тебя ничему не учил?       Я замолчал.       Широко раскрыв глаза, уставился на довольную рожу арестанта. Брови медленно ползли на лоб, а сердце пропустило удар. Я чувствовал, как грудь будто сдавило в тисках, а вместе с шоком пришёлся и страх.       — Да не может быть… — взгляд лихорадочно скользил по бледному лицу Иуды, а удивление сменилось на надежду. Такую мнимую и хрупкую. — Тебя не было в Апогее, ты не мог знать о нём.       — О-о-о, вот это выражение лица мне по душе. Отчаяние и попытка принять то, что я знаю твою секрет. Я раздавлю тебя, Кракен. Не важно, был я в Апогее или нет. У меня свои счёты с твоим приёмным папашей, имей в виду, — тот едва ли не заходился злорадным смехом, наклоняясь ко мне. Толпа взревела радостными криками. — Я ведь знаю, зачем ты здесь. И кто сказал, что раз ты не видел меня в том городе, то, значит, меня не было?       — Если знаешь Седого, то прекрасно понимаешь, почему я сделал такой вывод, — я тяжело сглотнул, наконец взял себя в руки и выпрямился, стискивая зубы со скрежетом. — Он управляет Апогеем и ведёт перепись города. Он так же знает, кто туда входит и кто выходит. А если знает он, знаю и я.       — Даже так, откуда…       — Рыжий, тёмные глаза, бледная кожа. Способность, с которой все вокруг сходят с ума. Если бы ты был в Апогее, все бы об этом знали. Седой бы не дал уйти такому дару так просто, — я всё ещё пребывал в лёгкой панике, заглядывая в насмехающиеся глаза напротив. До меня постепенно дошло осознание, что в своих расчётах масштабности его влияния я всё же слегка ошибся. Иуда ещё более опасный тип, чем можно себе вообразить.       И если кого и нужно винить во всём происходящем, да даже в агрессии арестанта в мою сторону, то точно Седого.       Да, он вырастил меня как собственного сына. Да, я питал к нему уважение, и помощь Седой немалую оказал, за что тут волей-неволей начнёшь тупо из стыда благодарить. Ведь я-то нахер не сдался старику, управляющему городом-миллионником и имеющиму под своим крылом сотню таких, как я. Даже не таких. Они раз в сто сильнее ребёнка, прибитого к углу топором.       Но…       Весь мир делал то, что хочет только Седой.       Кто-то скажет, что я идиот, раз считаю, что на одном старике всё сходится. Кто-то подумал, что именно мой мир ограничивается лишь этим человеком, кто оказался первым, вставшим на мою сторону.       Однако никто не может объяснить, что куда бы я ни направился, везде… абсолютно везде слышу кличку Седого. Седого как личность, а не как обозначение цвета волос.       — Ха… Я потратил слишком много времени зря. Главное, что ты услышал, остальное неважно. Размусоливать я не хочу, — Иуда чуть сощурился, выпрямляясь, и попятился назад.       — Собственно, а что мешает мне тебя убить?       Мужчина замер, а я вдруг окончательно успокоился, опуская плечи и глядя исподлобья.       Свалившейся на мою голову труп в виде Девы все успешно проигнорировали. Подручного Верха, я хоть и не без потерь, но прикончил и до сих пор жив. Про здоров, конечно, под сомнением, но факт фактом. Иуда как-то связан с Апогеем, раз знает Седого. А если связан, есть шанс выведать информацию о моих способностях. Там и до Верха и раскрытия недалеко. И смертной казни тоже.       — Что? — арестант медленно моргнул.       — Хоть одну блядскую причину. Назови хоть одну, которая остановит меня от твоего убийства. Не слишком ли рано карты раскрыл? — теперь уж меня распирало злорадство. Злорадство, перерастающее в гнев. Справа толпа. Слева столовая с Зодиаками.       Казалось бы, куча людей. Но кто меня остановит?       Кто вдруг кинется к заключённому, который душит другого на полу?       Новички? Им плевать, они не знают, кто мы и на какой ступени сидим.       Зодиаки? Один лишь Дева пытался притормозить меня, когда я кинулся на Рока, остальные просто наблюдали.       Иуда как-то слегка нервно прыснул от смеха, но, лишь цокая, покачал головой, делая шаг назад. Я оставался на месте.       — Я могу сдавить твою жажду убийства. А ещё верующие. Ты когда-нибудь к статуе подходил? Приглядись потом, тут я для многих их личное божество. Ты сможешь выстоять против толпы?       Скривив губу, всё же неохотно покосился на статую на самом верху, но мало что мог разглядеть с такого расстояния. Возможно, Иуда в своей неприкосновенности прав, но полагаться лишь на людишек, слепо следующих за тобой как-то слишком глупо. Да и вырос я не в той среде, чтобы бояться толпы.       — Я готовился к худшему, но, видимо, козырей в рукаве у тебя действительно нет, — покосившись на арестанта, я резко вскинул ладонь вверх, заставляя того закрыть рот, и продолжил: — Тебе повезло, что ты слишком сильно похож на человека, которого я тут ищу.       Да, знать ответ на собственный вопрос иногда бывает слишком удручающе. Я ведь спущу на него всех собак, если он всё же решит меня добить и окажется не тем, кого тут пытаюсь вынюхать.       Слишком много проблем.       Не удивлюсь, если по итогу все они окажутся по вине Седого.

Он ангелу крылья отрезал. И думал, что небо на части разрежет.