Шаг одиннадцатый.
21 февраля 2023 г., 00:21
В чернеющей утробе, В глазах из темноты, Ты не узнаешь боли, Ты не познаешь мир.
— Слушай, сопляк, тебе ведь интересно, что там в центре происходит? Иуда повёл головой, а я обернулся, встречая с десяток сгорбленных спин, резко поднимающих руки вверх вместе с очередным воплем. Даже когда на Улицу пробирался, любопытство не отступало, но разглядеть я не смог. И сейчас трудно. Все заключенные стояли вплотную друг к другу, будто образуя непробиваемый щит. — Это ты сейчас меня задобрить решил? Я ощерился, а мужчина лишь медленно пожал плечами, вторя моему взору. И отчего-то по-глупому улыбаясь. — С чего ты это взял? Просто из-за тебя забыл, что хотел кое-чем похвастаться. — Ха? Скривился так, будто Иуда сейчас озвучил самую нелепую и неуместную шутку. Этот человек минуту назад угрожал мне толпой, а теперь вдруг бахвалиться вздумал. Гадёныш, не иначе. Но любопытство взяло верх, и я первым шагнул вперёд. Однако арестант не дал мне ступить дальше. Просто смял плечо в ладони и отпихнул себе за спину, пробиваясь через людей. Я лишь на секунду вздёрнул бровь и молча последовал за тем. Но увиденное в центре этой вакханалии меня не обрадовало. Я остановился даже прежде, чем мы достигли первого ряда заключённых, замечая копну чёрных клочьев волос, запачканных кровью. И меня просто вытолкнули вперёд без шанса на отступление. Вывалился практически в самый центр, но словно был невидимкой, как и Иуда по правую руку от меня — толпа не обращала внимания. Даже те, кому мы явно загораживали обзор, продолжали весело гудеть и выкрикивать слова одобрения. Не замечая даже, что к шуму привык, я просто уставился себе под ноги, удивлённо наблюдая, какая огромная лужа крови расползлась от огрызка в центре, затронутая лишь нашими ногами. И то, что ошибочно принял за огрызок, как выяснилось, на деле было человеком. — Я слышал, что ты Скорпиону органы в мешочке принёс, а теперь нос воротишь от моего детища? — голос утробный, совсем близко, но я даже не дрогнул. — Смотри. И, выдыхая, таки поднял голову. Я не боюсь смерти. Я не боюсь сеять её среди других. Я не боюсь убивать. Мне не больно, когда умирает кто-то другой. Но я не особо жалую пытки. Однако происходящее с трудом даже пыткой можно было назвать. Слишком слабое слово. Палка. Огромный железный штырь, закрепленный на довольно широкой платформе с меня высотой. И на нём, проткнутый насквозь, насажен человек. Начало острие берёт в паховой области, а выходит из гортани, отчего голова запрокинута назад. Вместо рук — короткие грубые обрубки, с частично запёкшейся кровью, где из одного торчала обломанная кость с волокнами мяса и мышц, а вторая была ювелирно отрезана. Но обе продолжали сочиться кровью от малейшего сокращения остатков. Ног до колена тоже не было. А тут уже полностью аккуратная работа. Видимо, отрубали, а не ломали, вырывая. От одежды ничего не осталось, лишь обрывки ткани, прилипшие к коже от крови и каких-то телесных жидкостей. На удивление, член и яйца были целыми, если брать в расчёт, как именно насадили на штырь арестанта. На голову я смотрел в последнюю очередь. Никак не желания понимать и признавать, что человек всё ещё жив. Глаза, налитые кровью, лихорадочно бегали по потолку. Рот судорожно открывался и закрывался, но, кроме бульканья и спазмов с выливающейся красной жижей, звуков тот не издавал. И всё тело грязное. Где-то кровь уже запеклась. Где-то стекала ещё свежими ручьями. В некоторых моментах измазано в каких-то других субстанциях, но я не разобрал. Просто не хотелось. — Блять. Иуда, видимо, всё время внимательно наблюдал за мной, раз довольно хмыкнул, когда со стороны послышались хоть какие-то звуки, а не немой ступор с толикой отвращения. Я скривился. — Знаешь, что самое интересное? Он действительно до сих пор жив, — улыбка расползлась ещё шире, стоило обернуться. — Толпа видит галлюцинации. Такие красивые, яркие, которые вызывают лишь приятные воспоминания. А я усиливаю эти эмоции до эйфории и позволяю им и дальше резвиться. — Почему он до сих пор жив? Я вернул лицу спокойствие, но взглядом буквально отражал неодобрение всего происходящего. Даже я убивал быстро. — Ну, как тебе сказать… Эта тюрьма кишит полукровками и обычными демонами. Просто знают об этом не все. Есть один занимательный парень, который поддерживает жизнеспособность организма даже с такими повреждениями. — И зачем? — Это весело. Иуда резко замолк, разворачиваясь на пятках, и молча растворился в толпе. Я не успел спросить насколько и почему. Когда именно всё запустилось таким образом. И что это вообще за парень, страдающий сейчас под чужим лукавым взором? Остался донельзя неприятный и поганый остаток на душе. А если отрезать голову, он продолжит страдать? Я резко развернулся в сторону «огрызка», но взгляд зацепился за умолкшую толпу. Почему-то все заключенные разом затихли, а весёлые гримасы сменились на непонимание и шок. И тут до меня дошло. До толпы, видимо, тоже. Все несколько десятков глаз резко устремились в мою сторону. Я стоял ближе всего к растерзанному телу и кровь продолжала заполнять пространство под ногами, противно хлюпая, стоило хоть чуть-чуть сдвинуться с места. Арестанты зашевелились так же стремительно, как и затихли. Кто-то орал. Кто-то бросился назад. Некоторые даже попадали в обморок, а другие, отступая, блевали дальше, чем видели. Красивая картинка в чужих головах рассеялась, а я оказался в самом неудачном расположении. Возле трупа, скорее всего, окровавленный и надменный. Как палач, коим не являлся. Иуда в очередной раз подставил меня. И, походу, с ещё более отвратными последствиями. Видимо, раз обещал, то выполнит. Если получится связаться с Косаткой, стоит уточнить, как много врагов за стенами Апогея меня поджидает. Точнее, поджидают-то они моего приёмного папашу, но мало кого это волнует. В толпе мелькнула знакомая рыжая макушка. Внезапно выскочивший Майк не стал откровением, но я неуклюже споткнулся о собственную ногу, когда арестант, схватив за руку, поволок куда-то в сторону. Успел лишь присесть, касаясь пола. Шум всё не стихал. Я не стал возражать, позволяя увести себя подальше, и обернулся на всякий случай. За мной шлейфом тянулся кровавый след отпечатков ботинок. Как мило. Нас так на раз-два найдут. Но у Майка, кажется, были свои мысли на этот счёт. Парниша запихал меня в ближайшую дверь от коридора в душевую и запер ту с грохотом за спиной. А после вытянулся и выглянул в небольшое решётчатое окно. — Кажется, оторвались. — За нами была погоня? — я сделал шаг вглубь непонятного помещения, стоя лицом в сторону двери, и, достав сигарету, закурил. Было темно. Может, из-за отсутствия выключателя, может, из-за того, что палить своё присутствие Майк не хотел. В любом случае, свет из окошка цеплял лишь часть моего плеча и очертания лица арестанта. Эмоции того можно было различить. Мои же — нет. — Не то чтобы… Я когда увидел, что ты там возле тела стоишь, испугался. Вдруг затопчут. Новенькие неуправляемы, — тихий и нервный смех. Майк не оборачивался, сжимая один из прутьев. — Ты не поддался галлюцинации? — Поддался, куда я денусь то, чувак, — снова пауза и едва заметный шорох металла. — Такая красивая, большая пиньята в форме дельфина. Она на полу стояла, а рядом лежала бита, ну и желающие могли подойти и ударить. Но ломалась она крайне тяжело, мне, видимо, посчастливилось нанести завершающий удар, и отвалился плавник, — Майк внезапно обернулся. Его лицо скрылось в тени, и я уже смутно, но видел, что взгляд был направлен в мою сторону. Ему важна реакция. — Оттуда тут же посыпались конфеты, и арестанты налетели, разбирая. Странно это, как будто последний раз в прошлой жизни сладкое ели. — А у тебя, что, не возникло желание подобрать и тоже съесть? — я стряхнул пепел себе под ноги и вновь затянулся, выпуская клуб дыма в сторону. Как раз под солнечные лучи. Майк затих на какое-то время, отрицательно мотнув головой, и ссутулился. Создавалось впечатление, что его настроение зависит не сколько от обстоятельств, сколько от реакции других людей. И их эмоциональной составляющей. Что, улыбнись я сейчас, он тоже воспрянет духом. Но я, на его беду, был раздражён. Раздражён от ситуации, Иуды и понимания, что мне сейчас нагло врут в лицо. Что парень заглядывался не в переживании, а в желании понять, поверил я ему или нет. — То есть ты подходил к пиньяте и смог отсечь плавник, так? Майк кивнул. — Но ведь ни один арестант не приближался к центру. Лужа крови под тем телом растеклась довольно сильно, однако задета никем не была, пока я с Иудой к ней не подошли. Никаких следов. Майк вздрогнул. Чужие плечи перестали двигаться в такт дыханию и, отойдя от ступора, мальчишка двинулся в сторону от окошка, утопая во мраке. Теперь я не видел ни лица, ни эмоций. Лишь очертание напряжённого силуэта и сжатые кулаки. Чего он только пытался этим добиться? И тут раздался тихий и утробный смех позади. Такой бархатистый и внезапный, что остался в ощущениях, как будто тупыми когтями провели по спине. Не просто поцарапали, а разодрали в мясо. Я не двинулся с места, прислушиваясь и зажимая сигарету в зубах. Пепел улетал куда-то вниз. — Хорошо. Передай Дилу, что я дал вольную на твои пытки, — голос раздавался эхом откуда-то позади и неприятно давил на уши. Судя по тону и хриплости — человек уже в возрасте. — Кто? — я сделал шаг вперёд. — Верх. Дверь внезапно открылась, и меня с силой вытолкнули вперёд. Успел лишь сделать несколько широких шагов, чтобы не поцеловать носом холодный пол, и, когда обернулся, та уже захлопнулась. Майк остался внутри. А я снаружи, с явным привкусом горечи на языке и гнева, ярым огнём опалившего уши. И непонятно от чего было больше всего ненависть в произошедшем. Меня замутило. Чем дальше, тем сильнее наваливалась усталость и мысли смешались в кучу. И ведь даже на ум не приходило, что главный тюрьмы может где-то затаиться и с какого-то хуя ждать с меня умной мысли. И ведь дождался. Стоило бы сразу прикинуться дурачком, а Верх теперь понял, что без пыток из меня информацию не вытянешь. Я же не тупой. — Слишком… Ах, чёрт. Сигарета закончилась, и пришлось достать новую, решительной походкой опять направляясь обратно к детищу Иуды. Там уже стоял Дева и ещё несколько арестантов. Зодиак что-то чиркал в блокноте, оглядывая обрубки, и недовольно качал головой, хмурясь, ибо зрелище явно не радовало глаз. — Как же неаккуратно, не могли… — Джек! — я позвал парня, махнул ему свободной рукой и уловил удивление во взгляде, когда арестант отвлёкся от «человека». А я и забыл, что намеренно испачкался в крови. Мало ли, хороший же предлог, чтобы слинять от Майка. Мол, порезался случайно. Вот только вышвырнули меня гораздо раньше, чем план успел прийти в действие, и я теперь красовался перед Зодиаком с измазанной рукой, явно не слабо того напрягая. Но лучше бы план осуществился. — Ты ранен? — тёмные брови тут же сошлись на переносице, и Дева подскочил с пола, нагло выдёргивая из рук рядом стоящего чистую тряпку, намереваясь оказать первую помощь. Но я отрицательно мотнул головой, смазывая большим пальцем кровь с ладони и показывая, что кожа цела. Арестант выдохнул с облегчением, но шаг своего не сбавил. — Мне бы досье на этого несчастного, — я кивнул в сторону парня на штыре, слегка вздрагивая, когда Джек прикоснулся тряпкой к ладони и стал старательно оттирать. С таким видом, будто от этого зависела не только моя, но и его жизнь тоже. Но я ничего не сказал, продолжая наблюдать за тем. — У меня сейчас нет с собой… Сходи к Скорпиону, — пауза, Дева поднял взгляд, не отпуская руку. На той ещё виднелись мазки крови. — Тебе вообще зачем это дело? — Да интересно стало, чем наша жертва такое внимание аж самого Иуды заслужила. Арестант нахмурился, чуть сильнее сжимая ладонь на окровавленных пальцах, а после заставил забрать уже в меру грязную тряпку. Похоже, она ему уже нахер не сдалась и девать не знал куда. — …Я видел, что вы сцепились, но даже не подумал, что это его рук дело. Я вообще к толпе не подходил. Новички постоянно что-то вытворяют, приелось как-то. Я медленно перевёл взгляд за чужую спину, где двое продолжали между собой переговариваться, кивая себе под ноги, на расползающуюся кровь, и резко побледнели, одновременно сделав шаг назад. — Потом подробности расскажу. И про тюрьму спрошу, что-то мне тут не нравится. — Никому здесь не нравится, поверь, — Джек вздохнул, проследив за моим взглядом, и тоже обернулся назад. Один из арестантов, выпучив глаза, тыкал пальцем в человечью тушку, но молчал. — Что случилось? — Зодиак наконец отпустил моё запястье, хоть и с явной неохотой, но отходить не спешил. Один из парней таки вышел из ступора, подав голос. Достаточно писклявый для его внешнего вида: гора мышц с залысиной и высоким ростом. — Он живой ещё. — И? Что ты предлагаешь? — Дева явно устал. Раздражение в мимике, едва заметных движениях, опущенных веках и зелёных червоточинах глаз. Может, я слишком сильно был зациклен на чужих эмоциях, а может, парень стоял слишком близко, что их было трудно не заметить. — Это… ну… может… — гора мышц икнула, сжалась в одну стальную, но трясущуюся пружину и затихла. — Не хочешь к Зодиакам присоединиться? — парень настолько неожиданно и не к месту задал этот вопрос, что я лишь недоуменно похлопал глазами, смотря на очертания чужого профиля и весь подбираясь. — Дев, ну ты, конечно, умеешь время и место находить. Я чуть даже не забыл о том, что к Скорпиону за досье собрался. — Пойми меня правильно, Кракен, иногда так устаёшь работать с идиотами, что приходишь к неожиданным решениям. — Говоришь так, будто всю жизнь этим занимаешься. Дева лишь лукаво улыбнулся, скрывая свою усталость за этой маской спокойствия и махнув рукой напуганным заключенным возле полудохлика, громче добавил: — Голову отрубите, и дело с концом. Я всё равно тут уже бессилен, а с инвалидом возиться никто не будет. А Касатка смог бы. От одной мысли о мужчине кожа покрылась мурашками, а тело на секунду словило судорогу. Благо Зодиак этого не заметил, уже возвращаясь обратно к своей маленькой группе и оставляя меня в одиночестве. С кровавой тряпкой в руке и собственными мыслями. С одной стороны, приятно было возвращаться к прошлому и людям в нём. Несмотря на все самые жестокие испытания, светлые моменты там были и вместе с тоской приходило необъятное спокойствие. Были в жизни хорошие ребята. Было и прекрасное времяпрепровождение. И разговоры по душам. Мелкие и большие шалости. Я не помню ни отца, ни матери. Лишь брата и то перед самой смертью. Но почему-то я благодарен отсутствию этих воспоминаний. Они заполнялись другими. Интересно, Кас был знаком с кем-нибудь из Перигея? Двор уже опустел, когда я добрался до лестницы, ведущей на второй ярус. Арестанты ещё кое-где шныряли туда-сюда, но те уже были постояльцами здесь. А вот новеньких и след простыл. Даже охраны было мало. Неужто решили провести уроки дисциплины? Не искушая судьбу, я громко постучался, добравшись до нужной двери, и прислушался к шорохам за ней. Конечно, все мои попытки проникнуть в чужое логово без приглашения оставались безнаказанными, но в этот раз сыграла совесть. Не хотелось опять прерывать минет или, того хуже, чужое совокупление. Хотя шумом я в любом случае помешал. Решётчатое окно было чем-то завешено. — Кто? — Ваша ненаглядная подводная рыба собственной персоной, — я съязвил, припомнив Зодиаку его внезапный плевок «Кракеном» мне в погоняло, и даже приободрился. Щёлкнул замок, и железная дверь слегка приоткрылась. Видимо, даже влетев в неё, я бы всё равно внутрь не попал. Скорпион редко запирается. Знаю только, что на ночь, ибо на этом Дева сам настаивал. Может, я всё-таки секс прервал? Это бы и «шторку» объясняло. С трудом подавил смешок, покосившись на алый глаз, возникшей в щели. — От кого прячешься? — Что нужно? — голос отчего-то был уже не просто холодным, а ледяным. Я даже поежился, всё-таки не став и дальше ерничать. — Я Верха видел, а ещё хочу у тебя досье посмотреть. Дева ска… Договорить не дали. Зодиак рывком раскрыл дверь и за плечо, больно сжав то, втащил к себе в камеру, с грохотом захлопнув на замок. Я удивлённо вскинул бровь, сделав шаг в сторону, и поднял руки в примирительном жесте. Будто приставили дуло пистолета ко лбу. Вот только то был чужой взгляд. — Что он тебе сказал? — Обеспечил пытками на ближайшее пожизненное. И, походу, Майк с ним заодно, а не с Иудой. Ты знал? Пауза. В наступившей тишине я расслабил плечи, опуская руки вниз и замечая, что Скорпион вновь стоит полуголый возле двери, подпирая ту плечом, и крайне медленно и тяжело дышит. Я мимолётно скользнул взглядом по всему телу, возвращаясь к глазам, но не заметил причин такого состояния. Ему не было больно. Он был на что-то зол. Страшно зол, хоть и по лицу невозможно было понять. Потому что эта злость чувствовалась в воздухе натянутой струной. — …Не вовремя я, да? — даже слегка сник, склонив голову набок и продолжая смотреть в глаза. — Какое досье тебе нужно? — Тот парень внизу, на штыре, ты его видел? Видимо, видел, судя по тому, как вздулись вены на шее. Скорп резко отлип от холодной поверхности, тяжёлыми шагами достиг тумбы, и выдернув из вороха каких-то бумаг одну-единственную, протянул мне. При этом не отходя от мебели. Просто продолжал впиваться алым взглядом и протягивать несчастное досье. Несчастное, потому что лист был уже заметно пожёван. Будто его скомкали не раз и кидали куда-то в сторону. — Это был один из Рыб. Я резко замер на месте, ещё секунду назад занося ногу, желая сократить расстояние. Но Зодиак даже эту попытку пресёк, хоть и не догадывался об этом. Мне не было страшно от его состояния, нет. Я не боялся Скорпиона даже тогда, в душе, когда он обливал меня кипятком. Страха нет и не было с самого начала. Но отчего-то я всё продолжал осторожничать. Потому что информации о Зодиаках нет в досье. Там только то, что взбредёт в голову самим парням. Дева как-то упоминал об этом. Вскользь, с ехидством. — Заключённых под одним Зодиаком двое? — В этом случае да. Одного схватили, насадили на штырь и оторвали конечности, продолжая поддерживать в сознании. Второго до сих пор найти не можем, — Скорпион на секунду замолчал, а я буквально почувствовал, как воздух постепенно разряжается. Но ничего не стал спрашивать, взглядом показывая, что готов слушать. — Один был информатором, второй торговщиком. Догадайся с одного раза, кого подвергли пыткам. — Информатора. Скорпион опустил руку с листком. — Он знал буквально всё о всех в тюрьме, умел добывать нужные тебе данные, хоть и брал за это круглые суммы. Плюс, один из немногих, кто имел связи за стенами Перигея и держал нас в курсе всего, что происходит за его пределами, если то потребуется. — Я так понимаю, для тебя и твоих подопечных незаменимый мозг? Желваки вздулись, но Скорпион постепенно успокаивался. — Как заметил. — Ну, не удивительно, что такого ценного человека прикончили. Он хоть способности имел или охрану там? — И то, и другое было. Правда, на его беду, полукровка, поэтому даже я без понятия, кто его мог прикончить. Я хотел уточнить, что он конкретно имеет в виду, но вовремя себя одёрнул. Полукровку мог прибить кто угодно. А если выдам, мол, знаю, что чистокровного может убить только чистокровный, меня сразу приструнят и присядут на уши, причитая, что если спалился, пались до конца. — А вы кандидатуру Иуды не рассматривали? Он сегодня так невзначай меня притащил в самый центр к Зодиаку и бахвалился своим творением, — я осторожно сделал несколько шагов к Скорпу и дёрнул из чужих пальцев листок, пробегаясь взглядом. — К слову, почему удостоился чести выслушивать всю правду об одном из твоих союзников? Я покосился исподлобья, так как арестант был на голову выше и попытался зацепиться за ещё хоть какую-нибудь эмоцию. Но тщетно. Алый взгляд безразлично скользнул по моим рукам, замирая на крови и тряпке. Будто Скорпион заметил их только сейчас. — Я, что, заслужил твоё доверие? Чем же? Ни одной же крупицы информации о себе не выдал. — Мы в одной лодке. Такой вывод меня слегка ввёл в ступор. Когда это я успел с ним в одну лодку запрыгнуть? — Поясни. — Верх теперь от тебя не отстанет. А захочешь выжить, сам на коленях приползёшь. — Давно ли я на коленях перед кем-то ползал? Ты мне угрожаешь, что ли? Я просил за «лодку» пояснить, — теперь я уже потихоньку начинал закипать. Не Иуда, так Скорпион цапнет. — Верх не жалует Зодиаков. Он только с некоторыми связь держит, остальные его раздражают своим своеволием. Захотел убил, захотел против него настроил. Помнишь, как Дил взъелся на то, что ты правую руку Верха прикончил? Он ему сосал, подбивая клинья к главарю и пытаясь быть как можно ближе. — Сосал… — даже слегка в ступор впал, а Скорпион хрустнул пальцами, видимо, не радуясь тому, что я обратил внимание только на это. — Перевариваю всё и понимаю, что знаю едва ли не мизерную долю того, что здесь происходит. У меня дохуя вопросов. — Задашь их только в присутствии Девы, — отрезал арестант и выпрямился, дёргая явно небрежно брошенную одежду с койки. — Что до Иуды… Он же за тебя цеплялся, зачем ему вдруг понадобилось моего человека прикончить? — Он от меня и не отцеплялся. Создал иллюзию, новички думали, что там пиньята, весело галдели, а этот прохвост подтянул меня поближе посмотреть. Посмотрел. Да только когда он свалил, иллюзия рассеялась, и я оказался ближе всего к несчастному, — я бесцеремонно устроился на край чужой койки и, расставив ноги, упёрся локтями в колени, задумчиво хмыкая. — А почему только в присутствии Девы? Скорпион тактично проигнорировал последний вопрос, натягивая верх от робы на торс, и явно размышлял на тему Иуды, присаживаясь рядом. — Он прикрывается тобой, убирая всех, кто ему не нужен. — Он сказал, что это весело. Повисла тишина. — Иуда далеко не такой легкомысленный, каким кажется. Просто мне внезапно это пришло в голову. Считай, ты прекрасный кандидат, чтобы ему руки себе не марать. На тебе клеймо договора Верх с Ремондом, а значит, убить тебя никак нельзя, — Скорпион потянулся к тумбе, достал пачку сигарет и затянулся. Я хотел было тоже закурить, но передумал, опуская голову вниз, и тупо уставился в пол. — Прекрасный материал. Ты непредсказуем, это единственное, что сдерживает его от более решительных действий. Как-то сам рассказывал, что не знает, в кого именно направлена эмоция человека. Он может только примечать главенствующую на данный момент и обострять до предела. — А, так поэтому струхнул, когда я вдруг на него взъелся. Зодиак покосился в мою сторону, коленом слегка упираясь мне же в ногу, но и слова не произнёс. Я вздохнул. — Поцапались мы, прежде чем оказались в толпе. — Ты спрашивал о доверии, а сам, походу, доверяешь ещё сильнее. — Тебе кажется, — я резко выпрямился, хмуро глянув в ответ, но реакции, как всегда, не последовало. — Ты либо выползешь отсюда сам, либо вынесут в урне с прахом, — Скорпион говорил спокойно. Видимо, наконец пришёл в себя. А я вот лишь сильнее напрягся, не понимая, то ли злиться на правду, то ли смиренно хвост поджать. — Мы преследуем явно разные цели. О тебе создаётся впечатление, что пожелай ты того, сразу на свободе окажешься. — Тебе кажется, — передразнил Зодиак.
