Морти замедленного действия

      — Мне надо, чтобы ничего вообще не было видно. Сделай их полностью прозрачными и на пульте управления. Так же можно, да?       — Без проблем. Только если кто-нибудь заметит, останешься без игрушек. Уяснила?       — Само-собой, я по-тихому всё сделаю.       — Ну, поживём — увидим.       Саммер, облокотившись о стол на вытянутых руках и наклонившись ближе, пристально разглядывает работу сосредоточившегося на процессе Рика. Изредка вставляет комментарии с пожеланиями для очередного жуткого по сути, но не по внешнему виду устройства, которое в перспективе либо сделает кому-нибудь больно, либо заставит несчастную жертву сестры (её подруги до сих пор не понимают, с кем имеют дело) выполнять буквально всё, на что только не распространяется её странные, явно ненормальные идеи. В этот раз, по всей видимости, коварные планы по порабощению своих же одноклассников включали наличие браслетов, подчиняющих волю — перед тем, как выпросить их у Рика, Саммер долго и красочно жаловалась на то, что в школе её «вообще никто не понимает».       Морти уже не раз и не два доводилось испытать на собственной шкуре все прелести её недовольства вкупе с подарками Рика, которые за приходящей ненадобностью Саммер откладывает под кровать, вместе со старыми собственноручно покалеченными Барби и порезанными плюшевыми игрушками. Даже несмотря на то, что мама, однажды прознав о «развлечениях» дочери, запретила использовать Морти в качестве подопытного кролика.       Ему, конечно же, нестерпимо хотелось отомстить, или хотя бы пожаловаться на странное поведение иногда откровенно невменяемой сестры, однако Саммер — старше, сообразительнее и гораздо опаснее. Кроме того, однажды она пригрозила превратить его жизнь, если вдруг попытается сделать гадость в ответ или кому-нибудь рассказать, в Ад на Земле. «Куда уж хуже», — подумалось ему в тот момент, однако красноречивое лицо Саммер наглядно демонстрировало, что есть куда, была бы фантазия.       Морти хочется раскрыть эту дверь пошире, протиснуться в гараж и тихо подобраться поближе, рассмотреть повнимательнее всё то, над чем так усердно возится его дед, однако присутствие рядом Саммер ощутимо тяготит. Мысль о том, что её здесь просто не должно быть, слишком сильно давит на желание выйти из укрытия, и Морти вынужденно остаётся на месте, жадно заглядывая в узкий просвет. В груди расползалось неприятное чувство нервного противоречия — желание уйти на равных боролось с потребностью услышать каждое слово из чужого раздражающего, но от того не менее интересного диалога.       Чем старательнее Саммер пытается приспособить к своим делам согласного буквально на всё Рика, чем чаще они вдвоём зависают в его захламлённом, напичканном изобретениями гараже, работая над очередным издевательством, которое сестра любовно именует «игрушкой», тем сильнее становится это болезненное, треплющее нервы чувство. Ко всему прочему, Морти явно не достаёт хотя бы толики её фантазии — он просто не умеет следовать примеру Саммер и постоянно выпрашивать что-нибудь. В лучшем случае, не привыкший требовать и получать, он способен стыдливо намекнуть на плюшевого медведя размером с кровать, который перед сном будет неизменно желать сладких снов.       Оставив Рика заниматься своими делами и прихватив новое изобретение, Саммер неминуемо наталкивается в дверях на вытянувшегося в струнку брата и, глядя подчёркнуто сверху-вниз, выразительно хмыкает. Морти не знает, что именно в этот момент написано на его лице и насколько красноречиво на нём отобразилось направление его мыслительных процессов, но сестра определённо успела выучить Морти вдоль и поперёк. Так что его нынешние эмоции не стали для неё чем-то тайным.       Провожая Саммер озадаченным взглядом, он всё никак не может выкинуть из головы образ её предвкушающей улыбки и чувствует лёгкий холодок, мурашками пробежавшийся по загривку. Остаётся лишь надеяться, что не придётся испытывать её новый «подарок» непосредственно на себе.       Морти нерешительно заглядывает в гараж, потому что сегодня он пришёл далеко не просто так. Не только наблюдать и помогать, что-нибудь подавая. Его дедушка может всё, что угодно, он гений, как говорит мама, и, поскольку она говорит это с явным восхищением, наверняка «гений» — это что-то хорошее и очень классное.       Рик расслабленно разваливается на стуле, откидывая голову и прикрывая глаза. Морти, скользя по его фигуре внимательным цепким взглядом, бессознательно пытаясь замуровать в собственной памяти каждую деталь, тихо подбирается поближе. Пока Рик не заметил и не разгадал его коварные намерения.       Пользуясь моментом, Морти мгновенно, отработано взбирается на его колени, ёрзает на ощутимо напрягшихся бёдрах и, распластавшись в итоге звёздочкой, чувствует спиной движение жёсткой грудной клетки, тепло тела и ускорившееся сердцебиение. Появляется злорадная мысль о том, что Саммер, по крайней мере - вот так, поступать определённо не разрешается. Рик не обнимает её, не позволяет забираться на колени или прижиматься сзади к ногам, обвивая руками. Существуют конкретные границы, особая территория, вход на которую умненькой сестрёнке заказан, принадлежащая лишь Морти и реже — маме.       Он щурится от удовольствия, когда на животе в замок сцепляются длинные тонкие пальцы, и прижимается к деду чуть плотнее.       — Что на этот раз, мелочь?       Морти молчит, бездумно поглаживая верхнюю сторону чужой ладони. Часто он приходит сюда просто так, не обязательно должна быть какая-нибудь причина. Единственное, что по-настоящему имеет значение — здесь находится Рик, но сегодня у Морти действительно есть кое-что, что хотелось бы обсудить. Помощи просить не у кого: папа советует какие-нибудь глупости, из-за которых всякая трудная ситуация усложняется только сильнее, а мама постоянно занята.       — Сегодня в школе меня обозвали тупицей, — он немного помолчал и решительно добавил, чуть порозовев: — И уродом.       — А ты что ответил?       — Ничего.       — Почему? — Рик устало, явно разочарованно выдыхает, и Морти хочется сжаться в комок и просто исчезнуть. — Или, может быть, ты с ними согласен? Тогда это совсем другой разговор, пёс.       — Н-нет, конечно нет, Рик! — Морти отчаянно вертит головой, — Я-я не знаю, что говорить, надо было учительнице всё рассказать, да?       — Как вариант. Но можно и по-другому.       — П-поработить их волю и заставить жрать собственное дерьмо?       — У Саммер свои методы, — он ерошит волосы Морти, задумчиво пропуская волнистые пряди сквозь пальцы, — И тебе они не подходят.       — Я, кажется, понимаю…       — С тебя хватит и простого ответа. Ну, например, что-то вроде заученных фраз на все случаи жизни. Становишься перед зеркалом, представляешь ситуации, заранее придумываешь ответы, а потом просто используешь их. Вот и всё.       Некоторое время Морти в растерянности помалкивает, обдумывая свои шансы.       — А есть что попроще?       — Ага, но твоя мама мне за просвещение в это дело голову снимет.       — Я-я никому не расскажу, честное слово, обещаю.       Рик задумался и, видимо сдавшись, нехотя согласился:       — Ладно, мелочь. Просто посылаешь их в эротическое путешествие так далеко, насколько фантазии хватит. Я тебя уверяю, здесь безграничный ресурс, главное правило — не повторяться.       — И куда, например?       Возникает пауза. Морти терпеливо дожидается конкретики, однако тишина почему-то затягивается.       — Рик? Так куда посылать?       — Знаешь, Морти, просто подойди к учительнице и поголовно перечисли, кто и как тебя обзывает.       — Но ты сказал…       — Не важно, что я сказал. Всё, иди, — Рик спихивает его с себя и тянется к ящику в столе, вынимая нечто, со стороны напоминающее обыкновенный механический карандаш.       Морти сразу уже догадывается о его назначении, едва заметно розовея от восторга и сладкого предвкушения: в одном из мультиков главный персонаж оживлял нарисованное, и, впечатлившись увиденным, он всё-таки попросил у Рика нечто похожее.       - Только держи себя в руках.       Морти принимает устройство чуть ли не с благоговением:       - Хорошо, спасибо! – и, улучшив момент, вешается ему на шею, пока Рик наклонился поближе и не успел отстраниться. Чужие руки пусть и не сразу, но всё равно сжимают его в объятиях, мягко поглаживая по спине. «Только мне можно так его обнимать», - с мстительным удовольствием думает Морти, вспоминая тот самый взгляд сверху-вниз у двери в гараж, - Я люблю тебя, деда Рик.       - Я в курсе, пёс, взаимно.

***

      Морти пробирается к двери ванной комнаты, стараясь двигаться настолько тихо, насколько возможно, и чувствует себя при этом начинающим вором-домушником, которому предстоит не просто первый опыт нарушения закона, а чуть ли не подвиг. Со стороны гостиной доносятся бурные обсуждения на тему пагубного влияния Рика в отношении собственных внуков, а если конкретнее – громкая ругань разошедшегося Джерри на Бет за то, что позволяет своему «больному на голову» отцу отдавать Саммер всякие «опасные штуки».       Слушая иногда родительские разборки и особенно в них не вникая, Морти на полном серьёзе считает себя, в некотором смысле, везунчиком: о нём редко беспокоятся, его делами и проблемами практически не интересуются, редко наказывают (да и не за что, по сути). Чем меньше внимания и требований, тем больше шансов провести время с Риком, не отвлекаясь на скучные уроки и бесполезные нравоучения. Мама практически полностью, с видимым облегчением, возложила обязанности по воспитанию Морти на Рика при том, что Джерри всё ещё пытается (тщетно, впрочем) перехватить авторитет в глазах сына.       Морти папу очень любит, и заботу ценит, однако с Риком как-то необъяснимо проще.       Пусть и не получается проводить столько времени, сколько хотелось бы.       Однажды Морти заметил, что Рик временами просто исчезает. Пропадает в неизвестном направлении, буквально на ровном месте, вот он стоит перед тобой, озадаченно копаясь в карманах лабораторного халата, но стоит отвернуться и повернуться спустя секунду – словно бы растворяется в воздухе, как и не было. Заинтригованный, Морти решился напрямую поинтересоваться у него, как же так вообще получается, и в итоге выяснил, что всему виной особое устройство: так называемая «портальная пушка». «Ага, сейчас, - на просьбу взять его с собой высказался тогда Рик, однако странно ухмыльнулся и почему-то потрепал по волосам, - Не дорос ещё».       Конечно же, Морти расстроился – ждать подходящего по мнению деда возраста не хотелось категорически. И тогда, немного подумав над этим делом и в итоге пожертвовав некоторым количеством совести, решил самостоятельно «одолжить» устройство. Во-первых, чтобы наконец-таки узнать, куда именно Рик постоянно пропадает, а во-вторых – чтобы спрятать. Может быть, хотя бы тогда он будет проводить с дедом побольше времени.       Красть у него, естественно, неловко, и даже более того – дико стыдно. Рика, относительно других членов семьи, сильнее всего не хочется расстраивать и разочаровать, однако, если задуманное пройдёт удачно, эта маленькая, практически незаметная кража останется в секрете и полностью безнаказанной. Морти хорошо позаботится об укрытии для портальной пушки, спрятав так, что даже гениальный дедушка не отыщет.       Кроме того, отступать поздновато: он уже умыкнул вскрыватель замков у сестры и бесшумно, оставшись незамеченным, добрался до ванной комнаты. Подготовительные работы выполнены, осталось самое основное.       Морти прислушивается к характерному шлёпанью босых ног о плитку на полу за запертой дверью, тихому, едва различимому стуку металлических колец на шторке в душевой и отчётливому шуму вырывающейся под напором воды. Теряя с каждой улетающей в никуда секундой по частичке уверенности, вскрывает замок, смутно соображая, что, наверное, это того не стоило, но всё равно отметая всякие сомнения. Медленно открывает дверь и чувствует, как сердце, значительно ускорившись, падает куда-то в желудок, отдаваясь в ушах от накрывающего волнами страха.       Морти на носочках подбирается стиралке. Краем уха выхватывает из шума воды какой-то веселый, явно прилипчивый мотивчик, напеваемый низким, чуть хрипловатым голосом Рика, и понимает, что даже не заметил, как похолодели ступни с ладонями.       «Б-боже, что я делаю?» - мысленно сокрушается Морти и краснеет от внезапно накрывшего с головой стыда, когда в поле зрения попадает чужая одежда, небрежно скинутая поверх стиралки. Ему на полном серьёзе придётся перебирать вещи Рика, потому что халат находился под голубым свитером, штанами и, куда же без него, нижним бельём. Трусы родного деда, да ещё и, судя по всему, не первой свежести – далеко не та вещь, которую Морти бы хотелось держать в руках.       Приходится повернуться к душевой кабинке спиной и прислушиваться на всякий случай к пению. От одежды Рика доносились запахи пота, выпивки, гари и чего-то резко-металлического. Непослушными пальцами он откладывает заляпанный свитер, затем – брюки, испачканные в грязи и пыли, с обнаружившимися под ними носками, почему-то разными по длине и почему-то розовыми в чёрную клеточку. Мгновение поколебавшись, тянется к однотонным серым трусам. «Подумаешь – нижнее бельё, - Морти за внутренней борьбой со стыдливостью прекращает концентрироваться на звуках и не замечает, как стихают пение с шумом, - Сейчас уберу их и…»       Выразительный хмык отрывает его от поиска портальной пушки.       Морти, перепугавшись так, что ноги подогнулись, машинально оборачивается назад и, обозрев полностью обнажённое, влажное тело деда, резко прячет лицо в ладонях. К подобному его жизнь определённо не готовила: стыд прошиб до самой глубины души, в первую очередь – за открывающийся вид, следом – ситуацию в целом, а потом – за раскрытие неудавшейся попытки в кражу.       - Что, захотелось искупаться вместе с дедушкой? А не поздновато ли? – Морти, не выдержав напора типично-детского любопытства, чуть раздвигает пальцы и разглядывает его худую фигуру с бледноватой кожей в образовавшиеся просветы. Окидывает взглядом с головы до пальцев на ногах, ожидаемо задерживаясь дольше всего остального на самом «интересном» моменте, пусть и мысленно ненавидя себя за это.       Рик ухмыляется, выходя из душевой, накидывает узкое полотенце на плечи вместо того, чтобы сделать Морти одолжение и обмотать вокруг бёдер.       - Не это ли искал, мелочь ты охуевшая? – он вынимает из кармана халата портальную пушку и, словно бы издеваясь, вертит её в руках перед носом не смеющего шелохнуться внука, - Дерьмовый план. Возвращайся, когда придумаешь что получше. Ну, или захочешь разделить со своим любимым дедушкой водные процедуры.       - П-прости, Рик, я-я, пожалуй, пойду… - Морти, успешно пародируя краба (причём, судя по пожару на щеках – варёного), бочком продвигается к двери и выскальзывает из ванной.       Видимо, план получился так себе, однако надежда стырить пушку всё ещё подогревает дух авантюризма как никогда серьёзно настроенного Морти. Если первая попытка провалилась с треском, то самое время откинуть сожаления со стыдом и приступить к запасному варианту. Морти, конечно, звезд с неба не хватает, однако прекрасно понимает, что с первого раза получается далеко не всё. Так что вариант на непредвиденный случай подготовил заранее.       Прежде всего надо было добраться до своей комнаты, проявить терпение и дождаться наступления глубокой ночи. Морти старательно бодрствует ровно до полуночи, тихо выбирается из комнаты, всё никак не желая расставаться с амплуа малолетнего домушника, в лучших традициях жанра прокрадывается по тёмному коридору и спускается на первый этаж. Маленькое устройство, справляющееся с любым замком, оттягивало карман пижамных штанов.       Иногда по ночам Рика нет дома – можно лишь надеяться на то, что сегодня он спокойно спит в своей постели, отложив пушку куда-нибудь на столик или тумбочку.       Отмыкая и плавно, бесшумно открывая дверь, Морти робко заходит в чужую спальню и закрывает её изнутри, расслышав тихий щелчок. Темноту рассеивал приглушённый лунный свет, проникающий в раскрытое настежь окно – можно было с лёгкостью разглядеть силуэты небольших предметов и редкой, негромоздкой мебели. В кровати с развороченным постельным бельём действительно спал его любимый дедушка, правда, в несколько странноватой позе: левая нога свисает на пол, руки раскинуты в разные стороны, а под головой – скомканный свитер вместо подушки, валяющейся на полу без наволочки. Почему-то перед сном Рик даже не подумал снять штаны, улёгшись прямо в них, однако ремень всё же вытащил и решил, по всей видимости, выкинуть из окна: одна его половина находилась на подоконнике, другая же свободно свисала наружу.       Кровать окружали опустошённые бутылки с зеленоватыми бликами от лунного света, местами строго выставленные в ровные шеренги, а местами – просто валяющиеся на полу небольшими кучками. Приглядевшись, Морти замечает тёмные, явно мокрые пятна на ковре и полу, без труда опознавая содержимое всех этих бутылок. Поначалу резкий, но затем всё более терпимый запах алкоголя, практически постоянный спутник Рика, набивался в нос удушливыми волнами, но Морти быстро привык и перестал его замечать.       В то, что дед самостоятельно выхлебал столько алкоголя, не верилось.       Блуждающий по комнате взгляд натыкается на тускло-бледное пятно лабораторного халата, и Морти неожиданно понимает, что подобного шанса может и не представится. Возможность примерить его кружила голову: этот халат уже давно является тайным объектом его мечтаний, но попросить Рика одолжить его на минутку было неловко. «О, да, наконец-то!» - если бы не страх разбудить гениального деда, Морти бы точно запищал от восторга, даже несмотря на то, что халат оказался ожидаемо великоват: длинные рукава полностью скрывали ладони и свободно свисали с пальцев, а низ, если немного подвигаться, волочится по полу. К привычным запахам гари, металла и пота едва заметно подмешивалось что-то другое. «Дым», - проносится в голове Морти вместе с воспоминаниями о том, как однажды увидел Рика на заднем дворе с сигаретой во рту.       - Ну что, п-пёс, почувствовал себя великим уч-учёным?..       Расставленные в сторону руки безвольно падают вдоль тела, а тело деревенеет и покрывается мурашками. Знакомый голос прозвучал непривычно, развязно и хрипло.       Морти медленно оборачивается, не зная, куда девать глаза. Самое время повиниться и попросить прощения.       - П-привет, Рик, я… Я-я это…       - Тебе идёт, авантюрист недоделанный, - он улыбается, чуть покачнувшись, - М-морти… Знаешь, я люблю тебя, Морти. Иди к дедушке, маленький кусочек дерьма.       Рика жёстко повело из стороны в сторону. Внезапно обострившийся инстинкт самосохранения тревожно пиликал, что происходит нечто очень, мягко говоря, нехорошее. Он робко отступает на один шаг: дедушкина манера разговаривать настораживала. И это не обыкновенный, хорошо знакомый пьяный Рик, каким частенько видит его всё семейство – сейчас он, вероятно, пьян до того самого опасного состояния, которое мама называет «неадекватным». Судя по всему, она-то уж точно в курсе, что подобное иногда происходит, но Морти не знал.       - К-куда это ты намылился? – Рик, вероятно рассудив, что ночной гость почему-то собирается покинуть его, двинулся вперёд.       «Как в сказке про Алису, - Морти, натыкаясь спиной на закрытую дверь, в панике дёргает ручку, но она, к сожалению, оказалась заперта и не поддавалась, - Войти – без проблем, но выйти тем же самым путём уже не получится».       - Р-рик, ты, к-кажется, не в себе…       - Шшш, - Рик добирается до него, протягивая руку и касаясь пальцами щеки, вызывая очередную порцию дрожи и первый проблеск уже не просто страха, а какого-то панического ужаса, от которого не только сердце пытается выпрыгнуть из горла, но и ноги обессиленно подкашиваются.       - П-прости меня, мне просто интересно стало, честное слово, я не хотел, - Морти отчаянно вжимается в дверь, пытаясь ускользнуть, но тщетно. Выражение лица Рика практически полностью скрывается в темноте – лунный свет блуждает в его встрёпанных бесцветных волосах, подсвечивая голубовато-белым.       Внезапно дед неуклюже падает на колени, заставляя машинально дёрнуться в сторону:       - Т-ты молодец, детка. Ты очень хо-хороший мальчик, Морти. Дедушка любит тебя, - Рик обхватывает его за плечи и, не соизмеряя сил, буквально вжимает в себя, притянув к груди. Морти утыкается носом в чужую ключицу, заливаясь алым, наверное, до последней клеточки, и судорожно зажмуривается, - Я-я хочу показать тебе мир, Морти. Мы будем путешествовать в другие миры и жрать мороженку, когда захотим и сколько угодно, Морти. Здесь хуйня из-под коня, а не мороженое, мы будем круто тусить и пиздить ублюдков, сколько душа пожелает, М-морти…       - Я тоже люблю тебя, деда Рик, - единственное, что счёл безопасным сообщить ему, выдаёт Морти и, секунду поколебавшись, с опаской поглаживает по спине, кое-как освободив руки. Самые сильные волны паники прошли, но сердце всё не успокаивалось.       - Я в курсе, я-я… счастлив. Очень, пиздец просто как счастлив. Иди сюда, - резко мир перед глазами покачнулся: Рик легко перекидывает его через плечо, встаёт на ноги, опасно покачиваясь, пересекает комнату в обратном направлении и, не особенно церемонясь, скидывает на кровать.       Морти тут же отползает к стене и подтягивает колени к груди, сжавшись в комок. К глазам уже подкатывались слёзы: Рик возвышался над ним большой, неустойчивой, непредсказуемой и от того ещё более страшной тенью.       Как же так получилось? Он всего-то хотел забрать и спрятать эту дурацкую портальную пушку, чтобы дедушка не уходил настолько часто и проводил с ним побольше времени. А сейчас он ведёт себя очень странно, и Морти хочется убежать, но пути к отступлению перекрыты. «Что же делать?» – он утыкается носом в пижаму на коленях и снова зажмуривается.       Однако вопрос остался без ответа, потому что Рик застывает и, как подкошенный, валится на кровать, засыпая практически мгновенно.       Неизвестно, сколько времени Морти просидел у стены, не решаясь пошевелиться. Было достаточно времени обдумать произошедшее и определить для себя, что деда он, по всей видимости, совершенно не знает. Как и то, что красть у него – далеко не самая удачная идея, так что фиг с ней, с этой пушкой, это того не стоило.       Морти осторожно сползает с кровати, стараясь не задеть её насквозь проспиртованного владельца, поднимает спавшее на бутылки одеяло и накрывает им Рика, предварительно стянув с него и без того практически сползшие на бёдра штаны. Садится, было, у кровати, всё так же обхватывая руками колени, однако сонливость настойчиво требовала найти себе комфортное место и со спокойной совестью лечь спать.       «Завтра Рик меня выпустит», - думает вымотавшийся морально и физически Морти, забираясь на кровать и укладываясь на свободное место у стены, получше укутывается в чужой халат. Окончательно убедив самого себя в том, что зря перепугался, ведь Рик бы его никогда не обидел, пододвигается к нему плотнее и засыпает.