Незабытые и сгоревшие

Руки быстро справились с застёжкой на брюках, миновали преграду белья, моментально дотрагиваясь до затвердевшего члена. В голове мысли кружились вихрем, пока внутренний голос душил и разрывал на части, потому что знал, как это неправильно, как это мерзко и наигранно. На-пле-вать. — И ведь если расскажу кому, всё равно не поверят. — Прошептал Йегер, собирая пальцами капли проступившей смазки. — Ты смотри, какой твёрдый стал. В глазах вспыхнул какой-то нездоровый огонёк, когда губы мальчишки приблизились к налитой кровью головке, а затем сомкнулись на ней, медленно погружая в свой рот полностью. Глупее поступка придумать было нельзя, Эрен знал это. Но ещё он знал, как сильно потом его за это возненавидят. Значит, такая твоя любовь? Такая? Ривай был в полном замешательстве, он и представить не мог, что в один прекрасный день ситуация выйдет из-под его контроля. Но ведь он сам пошёл в эту комнату, рассматривая вариант, в котором он застал бы Эрена неспящим, но никак не смел предположить, что всё закончится тем, что тот будет лежать рядом с ним, не пытаясь убить. Да и как лежать. Боги... — О чём ты гово... — мужчина не успел закончить фразу, хрипло выдохнув. Это было слишком пошло, неожиданно и странно. Его выворачивало от осознания того, что случится потом. Как же к тебе подойти, чтобы правильно объясниться и доказать серьёзность своих намерений? Пока все его попытки заканчивались лишь озлобленными взглядами Йегера. Болван, ты всё понимаешь неправильно... Я же действительно... Хотел. Печальные мысли терзали Аккермана изнутри, пока он сжимал дрожащими пальцами простыню, небрежно постеленную на неудобной скрипящей кровати Йегера. ...остановить тебя. — Не стоило... Эрен... — он до сих пор пытался хоть как-то прервать это сумасшествие, но получалось плохо, так как его голос то и дело прерывался развратными стонами, противоречащими его суждениям. Ривай кусал губы, чтобы не попросить Йегера брать член ещё глубже, он понимал, что мог всё совсем испортить. — Ты похож на извращённую девку, когда стонешь так, — довольно мурлыкнул Эрен, на миг отстраняясь. По его губам сползала вязкая жидкость, которую он тут же подхватил языком и снова принялся дразнить Ривая мимолётными прикосновениями. — Нравится, да? Постони для меня ещё. Йегер наслаждался этой слабостью. Стонущий и извивающийся от ласки капрал — мечта любого идиота. Теперь он повёл себя иначе, сначала облизав член по всей длине, а затем полностью погрузив его в свой рот. Задержался в таком положении на несколько секунд лишь затем, чтобы почувствовать стремительный толчок Ривая в собственную глотку, задохнуться и отстраниться. Щёки раскраснелись, из глаз едва слёзы не брызнули. Больно. — Тебе так нравится мой рот? — Йегер вновь склонился над капралом, судорожно вцепившимся в его повлажневшие плечи, прикоснулся губами к губам, чувствуя дерзко упирающийся в его живот член. А у Леви лицо слишком жалобное, почти скулящее, хочет же. Кончить хочет. — Тогда дай мне себя. — Прошептал Эрен в самое ухо, кусая за мочку, зацеловывая. — Позволь. Ривай уже не слышал ничего, да и не хотел, слишком сильным было желание. Он едва сдерживался, чтобы не начать двигаться самому. Но нельзя, нельзя. Положение и так, мягко скажем, не самое обычное. Никто из отряда и подумать бы не смог, что сильнейший человечества может быть похож в постели на грёбаную шлюшку, бесстыдно всхлипывающую от возбуждения. Его стоны могли заглушить только частые поцелуи Эрена, от которых губы становились опухшими и влажными. Когда Йегер остановился, тем самым ещё больше раззадоривая его, то мужчина понял, что долго не продержится, если будет подчиняться разуму. Он сделал сильный толчок бёдрами и победно взглянул на юношу, на глазах которого навернулись слёзы. — Ты действительно хочешь этого, щенок? — капрал настороженно покосился на довольно большую складку на штанах Эрена. Он слегка повёл плечами и осторожно добавил, пошло всхлипнув: «Ну, если ты и правда этого хочешь, то...» Заканчивать фразу он не стал, только дурак не поймёт, что имел ввиду Ривай. Ноги Аккермана оставались немного раздвинутыми и согнутыми в коленях. — Клянусь, я оторву тебе язык... — Почти ласково проговорил Йегер, опускаясь поближе к плоти, которая так давно ожидала разрядки. — Интересно, скольким приходила в голову мысль о том, что тебя можно вылизать, м? — Пробормотал несносный мальчишка, прежде чем прильнул языком к заветной дырочке, поглаживая пальцами истекающий смазкой член. Эрену нравилось выгибающееся, подающееся навстречу тело, но более всего его слух ласкали уже совсем откровенные возгласы капрала. — Девка... — прошипел Йегер, видя, как перед ним призывно раздвигают ноги и едва не просят вытрахать из себя оставшуюся дурь. — Я же порву тебя. Желания на подготовку не было, более того, Эрен хотел как можно скорее это прекратить. А потому он быстро приставил свой член к смоченному слюной анальному отверстию и почти сразу вошёл на всю длину. Было туго, нестерпимо. Капрал-девственник, мать твою. — Не тяни, трахай уже, — с горечью произнёс Леви. Его удивило, что Эрен даже решил помочь ему таким примитивным способом. Как, чёрт побери, вежливо. Всё происходящее было до оцепенения ненормально, Ривай просто пытался убедить себя в том, что мир перед глазами — ночной кошмар. Не этого он хотел, не этого ждал, не на это надеялся. Но какая уже грёбаная разница, когда тебя имеют в задницу? Капрал не станет показывать это, жалкие производные своей бесконтрольной слабости. Казалось, бледное, вечно невозмутимое лицо, в любую секунду может исказиться от неподдельного крика. Однако, этого не случится. Ривай понимал, что отступать больше некуда. Было больно. Не Йегеру, Риваю было больно. Казалось, всё его тело натянулось струной, которую оставалось распилить пополам, лишь бы только не мучился. Всего одной секунды хватило на осознание, но юноша поспешил выкинуть все эти мысли из головы, позволяя себе двигаться, растягивать внутренности, рвать до крови. Он не стремился доставить никакого удовольствия. Даже себе. Просто беспорядочно толкался, вколачивался в дрожащее тело, позволяя кусать собственную кожу, задыхаясь от криков, изливаясь. Пара движений рукой, и Ривай получил свой недооргазм. Эрен смотрел на него обездвиженного, пока подносил к своим губам чужую сперму, слизывая, проглатывая, точно прося прощение, а потом... погас. Ранее белые простыни были щедро исполосованы свежей кровью, всё ещё вытекающей из разодранного отверстия. Из сердца. Теперь они квиты, ведь так? Аккерман обессиленно лежал на побагровевшей простыне, в стеклянных глазах ничего не отражалось. Из него достали последние клочки души. Леви не мог поверить, что произошедшее сейчас — очередная маленькая песчинка в калейдоскопе его воспоминаний. Вместо чистой сверкающей комнаты с приятно пахнущим постельным бельём, он лежит в грязной халупе с голыми стенами. Ему было противно даже представить, насколько сильно он сейчас напоминает молоденьких шлюшек, стоящих рядом с барами, которые готовы делать всё, что ты попросишь, лишь за небольшую плату. Но что тогда было его платой? Чувства? *** Ривай с ним не разговаривал. После его возвращения прошёл месяц, а что было за пределами стен, никого особо не интересовало. Ну, разве что распрекрасную Зоэ, которая в первые дни носилась рядом, как заведённая. Была информация важной или нет, мог знать лишь Аккерман, но раз уж он соорудил вокруг себя очередную бесполезную стену, его дело. Такое ломать — только зря время тратить. Микаса же не отходила ни на шаг. Допытывалась, злилась, локти кусала. Знала же, что что-то не так. Эрен как-будто для всех умер. И самое страшное, что он умер для себя самого. Что-то надломилось, треснуло, отозвалось горьким послевкусием во рту и противным звоном в ушах. Как же быстро живой человек способен превратиться в испорченный механизм с нелепо извлечёнными оттуда органами чувств. — Думаешь, я ничего не вижу? Не знаю? — Йегер преспокойно буравил глазами какую-то несуществующую точку, пока его главная защитница заводила глаза к небу и била руками об стол. Слишком нервная. Как всегда. И чего ей неймётся... Всё же хорошо. Во всяком случае, руки, ноги и голова у Эрена целы. Зачем же так орать. — Поговори со мной, Эрен, просто поговори. От тебя мёртвым несёт, так, что за версту учуешь. — Не отставала Микаса, теперь уже немного убавив свой резкий тон. — Просто скажи, что? — Я его изнасиловал. — Глухо выдавил из себя Йегер. — Теперь ты от меня отстанешь? Его зрачки сузились, поблёскивая нехорошим огнем. Не тот Эрен, совсем не тот. На него даже в обличии титана смотреть не так страшно. А сейчас он попросту мёртвый. — Что? — Ошарашенно пробормотала Аккерман, быстро анализируя услышанное, чувствуя, как к горлу подбирается здоровенный ком, такой, что дышать и глотать трудно. А нервы будто бы рвутся и трещат по швам. Она знала, о ком идёт речь, надеялась лишь, что ошибается. В их последнюю ночь Леви не выронил ни единого слова, лишь спокойно собрал вещи, накинул одежду и ушёл, не оборачиваясь назад. Выйдя на улицу он почувствовал ледяной ветер, закрадывающийся в лёгкие и давящий на них. Городские улицы пустовали, воздух был ещё свеж, не тронут людскими страданиями и суетой. Солнце уже поднялось над горизонтом, но ещё не грело, а лишь пронизывало своими лучами всё тело насквозь. Ривай закрыл глаза, закинул голову наверх и прошептал: небо, за что? Около трёх недель Аккерман прожил рядом с удивительным водоёмом, благополучно добравшись до него. Это уединение пошло ему на пользу. В округе почти не было титанов, поэтому он смог заниматься тем, зачем сюда и приехал. Большую часть времени Ривай потратил на изучение берега и приблизительного состава воды. Мужчина собрал камни и раковины в небольшой кармашек на сумке, который приготовил именно для этого. Капрал даже пытался сделать несколько набросков живописного пейзажа на пожелтевших от времени листах бумаги. Небольшой запас фляжек он наполнил солёной, словно слёзы, водой. Зачем? Для Ханджи, в основном, но один сосуд мужчина бережно завернул в белую тряпочку и отложил подальше, чтобы отдать Эрену. Он, должно быть, обрадуется. А ведь и правда, как отреагирует мальчишка, ведь всё это лишь для него одного? Ривай старался забыть об этом хотя бы на время. И море, услышав его скупые молитвы, смогло унести страдания в свою пучину, вылечивая и физические раны на теле капрала. Вернувшись обратно, он вёл себя ещё более замкнуто и нелюдимо, чем раньше, но менее агрессивно по отношению к окружающим. Даже нудное нытьё учёной, расстроившейся из-за отсутствия титанов, не выводило его, как раньше. Возможно, он просто устал от этого. Ему хотелось спокойствия и ничего больше. «Я умру за тебя», — отчаянно шепчет сознание. «Закрой пасть», — вторит ему здравый смысл. У Эрена шизофрения. Микаса молчит. Армин зажмуривается. Да вы что, с ума все посходили? Неужто вздумали оплакивать капральскую честь? Полно, это такая мелочь, на самом-то деле. А сознание не унимается, давит, скребётся, в душу заглядывает, призраком мечется, оторванными руками и ногами мерещится, запереть хочет. Мальчишка давно забил на тренировки, закрылся в комнате, забился в угол. По телу дрожь и ничего больше. Этот озноб у него вместо друга и вместо советчика. Сердце молчит, душа свернулась старым пожелтевшим листом-конвертом. — Я. Умру. За тебя. — Снова шепчет. Только уже не сознание, голос. — Закрой пасть. — Повторяет себе в ответ. «Что, сынок, опять припадок? Давно мы с тобой не виделись», — чьи-то белоснежные зубы расплываются в улыбке, травят своим диким сахаром, прокрадываются внутрь и тут же что-то вытаскивают. Эрен знает, что пора бы сдвинуться с места. Эрен чувствует, что ключ, висящий на его шее, похож на испещрённый пулями камень и тянет вниз. В какую-нибудь старую чёрную реку-болото. Да так, чтоб не вынырнуть. «Вставай», — голос глухой, но не терпящий возражений. — «Вставай». Доносится снова и словно этим же камнем, но только по голове. — Вставай. — Говорит себе сам и хватается за стену пересушенными ладонями. «Закрой пасть», — повторяет тихо ещё один голос. Ладони соскальзывают. Падает. *** Ривай часто задумывался над тем, рассказал ли Эрен кому-нибудь про этот инцидент. Хотя какая разница? Он же может свернуть шею любому, кто осмелится назвать его распутной девкой. Снова в корпусе слышен стук невысоких каблуков темноволосого мужчины с неординарной внешностью. — Эй, очкастая, — Леви приоткрыл дверь плохо освещённого кабинета. — Неужто сам капрал Аккерман пожаловал? — последовал шутливый ответ. — Ты по делу или как? — Разве я когда-то приходил к тебе просто так? — равнодушно кинул мужчина. — Никогда не поздно всё начать! — расхохоталась девушка, не отрываясь от многочисленных бумаг, — Чем обязана этому визиту? — Убери наигранность Ханджи, перестань быть таким дерьмом, — отрезал брюнет, — Как у Йегера дела? — У Эрена? — Учёная с любопытством посмотрела на него. — А есть ещё бойцы с такой фамилией?! — в голосе можно было услышать нотки раздражения, — Да, у Эрена. Он в порядке? По некоторым причинам я должен был прекратить наблюдение за ним... — А? Ну, окей. Правда, на общих тренировках и вылазках вообще не видела его, — пожала плечами шатенка. Леви отстранённо кивнул и вышел из комнаты. Ледяная волна волнения снова накрыла его, заставляя захлёбываться в собственных предрассудках.