5
9 июля 2020 г., 18:00
Чонгук абсолютно точно (не) нервничает: он сидит за столиком на небольшой веранде уличного кафе, летний ветер приятно ласкает кожу, заставляет непослушные локоны щекотать нос и лезть в глаза. Яркие лучи солнца превращают глаза в щелочки, а губы сами собой растягиваются в широкой улыбке.
Таким счастливым Чонгук не был уже очень давно, и почему-то вот это ожидание, это легкое покалывание на кончиках пальцев, чуть сжатые мышцы в области живота — навевают воспоминания. Как-будто такое уже было, но Чонгук наверняка бы запомнил это приятное чувство.
Он приподнимает подбородок, позволяя очередному порыву ветра впиться в волосы, и прикрывает глаза, позволяя солнцу ласкать бронзовую кожу.
Когда тень ложится поверх, полностью скрывая былую жару, Чон разлепляет веки, морщится, позволяя глазам привыкнуть, а потом улыбается чуть смущенно, но не скрывая радости.
— Привет, хен! — машет быстро рукой Чонгук.
Тэхен машет в ответ и заставляет застыть на мгновение: он стоит в своей простой джинсовке на белую футболку, в черных джинсах и очаровательно улыбается, прячет взгляд, чуть старается пригладить волосы, которые так варварски, по мнению Чонгука, волнует ветер. Он ворошит локоны туда-сюда, не позволяя младшему вдоволь насладиться тем образом, который старший создал втайне от него — вот что значит, видеться раз в неделю…
— Ну… Что скажешь? — спрашивает Тэхен, посмеиваясь. — Раньше было лучше?
— Нет… Что ты! То есть, — Чонгук прикусывает язык, — я хотел сказать, что тебе хорошо и так, и так! Вау… — Чонгук старательно пытается подыскать нужные слова, но те ускользают, предательски убегают, оставляя после себя пошлое «Хочу» с грязным придыханием.
Тэхена хотелось и без вот этого всего. Хотелось зарываться пальцами в густые кудри, хотелось срывать с него официальные строгие костюмы и такие же деловые пуловеры с кардиганами. И вот эти джинсы и футболка с широким горлом, кажется, тоже должны лежать в той же куче вещей, оставляя Тэхена абсолютно нагим — таким, каким его сделала матушка-природа.
Они гуляют по набережной, коротая время до сеанса, который должен начаться уже вот-вот, через час, но уходить с этой улочки, залитой солнечным светом и мерным городским шумом не хочется совсем.
Хочется слушать Тэхена бесконечно долго, смотреть на него, следить за каждым движением и действием, тонуть в его улыбке и блестящих глазах. Кивать в такт каким-то мотивам, что ни с того ни с сего напевает старший:
— М-м-м-м… Та-дам та-та-та-дааам! — разводя руками, словно дирижер, закончил Тэхен. — Все же Джавади гениальный композитор. У меня мурашки каждый раз от темы «Игры Престолов», честное слово.
Чонгук кивает, наблюдая за профилем мужчины: золотистые лучи закатного солнца нежно облизывали подбородок и скулы Тэхена, заставляя бронзовую кожу сиять.
— А какая у тебя любимая открывающая тема? — вытаскивает из мыслей младшего Тэхен. Чонгук выходит из своих размышлений без желания, чуть поморщившись.
— Ну, как бы банально ни звучало, но тема из «Друзей», — жмет плечами Чонгук.
— Серьезно? — выгибает бровь в удивлении Тэхен. — Тебе не кажется, что это просто… Как бы сказать, ты воспринимаешь тему из этого сериала не как музыкальную композицию, а как ассоциацию с первым сериалом.
— Возможно, — жмет плечами Чон.
Тэхен на минутку останавливается посреди дороги, почесывает подбородок и задумчиво смотрит на Чонгука. Изучает с какой-то хитрецой в глазах, чуть тянет уголок губ в легкой улыбке:
— А как тебе тема из «За гранью»? — приподнимает бровь Тэхен.
— «За Гранью»? М-м-м, без понятия. Не задумывался об этом… Вообще плохо помню этот сериал.
Ответ Тэхена, как показалось Чонгуку, несколько расстроил, однако он не подал виду, а лишь продолжил движение в нужном направлении.
Проходя в зал и задевая тяжелые гардины, Чонгук делает глубокий вдох, ощущая любимый запах кинозала: немного попкорна, начос, средство для чистки и какой-то еще, особенный, присущий только этому месту.
Он заставляет с неким вожделением двигаться к своему месту, говорить тише, ожидать еще более страстно.
Чонгук присаживается на свое место, поудобнее устраиваясь на кресле. По привычке он складывает локти на подлокотниках, то тут же дергается, ощутив чужую руку. Тэхен дергается в ответ:
— Ох, прости! — извиняется Тэхен, уступая место. — Я просто привык на эту сторону облокачиваться…
— Все в порядке, — смущенно улыбается Чонгук. — Я привык так разваливаться, ведь хожу в самое непопулярное время и чаще всего сижу почти один в зале.
Ким медленно качает головой и все же уступает место; Чонгук, наверное, на что-то надеется, раз кладет руку на этот серый пластик ближе к месту старшего. Он держит кисть чуть опущенной, барабанит пальцами волнительно, но уже через минуту замирает, как только в зале гаснет свет.
— Не волнуйся ты так, — шепчет Тэхен, склонившись ближе и мягко удерживая ладонь на чонгуковых холодных пальцах. — Ну, и не нервируй меня этим дерганием.
Ким тихо прыскает в кулак и возвращается в свое кресло, полностью погружаясь в картину.
Чонгук какое-то время думал о том, что рядом с ним сидит мужчина, который украл сердце так быстро, что младшему и выбора-то не оставил. Чувства, желания и похотливые мысли отошли на задний план уже спустя десять минут.
Чон погрузился в этот мир, где молодой человек, живший своей привычной жизнью вот уже столько лет, начал чувствовать себя иначе, смотреть на мир и людей в нем совсем под другим углом.
Он смотрел на то, как именно передает режиссер чувства, эмоции и, конечно же, желания героев, и тихо дышал, предвкушая кульминацию. Он ждал того самого момента, когда его тело само отреагирует на происходящее, и оно не подвело.
В тот самый момент, когда главный герой, распрощавшись с одеждой, лег на кровать, Чонгук узнал отрывок из романа, который читал задолго до выхода фильма. Столь чувственной, красивой и завораживающей сцены он и представить себе не мог: она была лишь в его воображении на момент прочтения, однако вот же, вот он…
Персик, что сочится в руках парнишки, сок, что скользит по длинным пальцам, имитируя нечто совсем другое. Звуки, что издает фрукт, заставляют Чонгука заелозить на месте, привлекая внимание Тэхена. Старший лишь глаза переводит на Чонгука, но затем, улыбнувшись, возвращается к экрану.
Но Чонгуку все равно, ведь он возбужден от одной лишь сцены, от одной лишь мысли, что вот он точно так же мечется в своих желаниях по ночам, очень хочет оказаться в одних конкретных руках, почувствовать тепло плоти, трение, жжение и последующие объятия. Он хочет его, хочет всего его.
Чон медленно переводит взгляд на Тэхена, скользит им по губам старшего, облизывается, должно быть, неконтролируемо, сжимает пальцы в кулак, и тихо стонет про себя, ведь он так жалок…
Он видит Ким Тэхена таким, каким его не видит никто, пожалуй. Взрослым и одновременно таким по-детски наивным, романтичным и строгим в меру, игривым и серьезным, мечтательным и практичным. Он видит Тэхена и сейчас — как горят его глаза, как блестят от слюны губы, как приподнимается его грудь от тяжелого дыхания, как дергаются ноги, стоит Чонгуку опустить подбородок и посмотреть — Ким стыдливо закидывает ногу на ногу, а затем прикладывает палец к губам.
Пожалуй, теперь Чонгук не сможет смотреть спокойно на персики. Никогда.
И даже после выхода из зала, когда они идут плечом к плечу вниз по эскалатору, идут за поворот к небольшому переулку, что ведет в сторону метро, Чонгук молчит. Каждая минута жизни возвращает его к тому сценарию, где есть один счастливый и смелый мальчишка. Только один, с разбитым сердцем в итоге, однако познавший счастье…
В свете фонарей, чей медный блик разливается по лужам грязного переулка, Чонгук останавливается, заставляя Тэхена обернуться.
Ким смотрит завороженно в глаза парня, моргает часто, дышит как-то сбивчиво — Чонгук все это видит. Он чувствует это, когда подходит ближе, привстает чуть-чуть на носочки и скользит чуть вспотевшими ладонями по щекам, зарывается в волосы и тянется к губам.
Он чувствует дыхание, что ударяется о его и смешивается. Потрескавшиеся сухие губы мягко укладываются на тонкие, сладковатые от бальзама. Зажмурившись сильнее, Чонгук пытается научиться вновь дышать, но крепкие руки, что обхватывают его за талию и тянут к себе ближе, делают только хуже.
Земля медленно уходит из-под ног, сердце заходится набатом, отражаясь громкими звуками не то в ушах, не то в самом сердце.
Тэхен целует нежно, едва касаясь. Его губы мягкие со вкусом ванили, его руки крепкие и уверенные, а пальцы, что неловко скользят под одежду Чонгука, горячие. Подушечки его пальцев, словно наэлектризованные провода, касаются кожи.
Чонгук шумно выдыхает, прижимаясь крепче, чуть сжимает в руке тэхеновы волосы и давит языком, заставляя старшего их разомкнуть и удивленно выдохнуть, ощутив чужой язык во рту: юркий, горячий, напористый. Чонгук хочет Тэхена, всего — сейчас и навсегда.
Тэхен чуть закусывает губу младшего, заставляя того издать тихий стон и толкнуться бедром чуть вперед.
— Гукки, — шепчет в поцелуй Тэхен.
— Да?
Тэхен нехотя разрывает поцелуй, но тут же прижимается носом к чужой щеке, вдыхая нежный аромат.
— Я так хочу тебя…
Чонгук не знает, как реагировать на такое, однако его тело — осведомлено получше своего владельца.
— Оу, — внезапно дергает бровью Тэхен, посматривая вниз. — Это что-то новенькое…
— Это просто вибрация телефона, — улыбается Чонгук, игнорируя вызов.
— Ты не хочешь поднять трубку? — Тэхен нежно гладит младшего по щеке, заставляя того тянуться с особой нежностью, прикрывать глаза и медленно умирать внутри, сгорая от любви.
— Зачем?
— Там может быть что-то важное? — смеется Ким, целуя Чонгука в нос.
— Важнее того, что я только что сумел поцеловать человека, в которого влю… — Чонгук запинается, не смея произносить заветного слова. Опускает взгляд, бубнит себе под нос, вытаскивая телефон из кармана, — который мне нравится… Алло?
— Чонгук-а? Ты скоро уже? — звучит нетрезво голос брата.
— Да, хен, я скоро буду…
— Ты собирался прийти с кем-то?
Чонгук поднимает взгляд на Тэхена, который стоит в свете желтых фонарей словно неземной — такой красивый, улыбается мягко… Совершенен.
— Да, хочу познакомить тебя со своим другом.
***
— Когда ты говорил «хен», я не думал, что это брат… — шипит Тэхен, притягивая Чонгука к себе за рукав. — Сюрприз, — подмигивает Чон-младший и ехидно улыбается. А Тэхену вот ни разу не до шуток. Он смотрит на Хосока, который сидит рядом с человеком, жизнь которого для него превыше всего. Он за Чонгука готов отдать все деньги, все сбережения и силы. Он готов отдать жизнь свою, уложить чужие перед ногами младшего… Чего уж говорить о чувствах одного несчастного парнишки? — Ким Тэхен, значит, да? — наигранно восхищается Хосок, заставляя Юнги, сидящего рядом, закатить глаза. — Да, — согласно кивает Тэхен. Весь этот спектакль он вряд ли переживет — переоценил свои силы, не иначе. Воспользуется шансом судьбы, ха? Судьба не преподносит подарков просто так — только не ему. — Слышал, у тебя выходит отличный сериал, «Череп», не так ли? — продолжает старший. — Да! — влезает Чонгук. — Я смотрю его с самой первой серии. Он очень крутой! Я не знаю, как ему пришла в голову такая мысль, но если бы кто-то спросил меня, снял бы я нечто подобное, то я бы непременно ответил — да! — О-о-о-о, — всплеснул театрально руками Чон-старший, — неужели? И о чем же сериал? Нет, правда, я не смотрю обычно все эти дорамы… — Это не дорама, брат, — дует губы Чонгук. — Это вот как на «Нетфликс» выходят сериалы, так же и у Тэхена-хена. Это сериал про одного опытного… Чонгук пересказывает сериал Тэхена, полностью погружаясь в повествование, но Тэхена волнует совсем другое — взгляд старшего брата, что гуляет туда-сюда, стреляет острыми разрядами, не дает расслабиться ни на секунду. Он словно чувствует страх, коим упивается и наслаждается неприкрыто. — … И у меня ощущение, будто бы я где-то уже видел или слышал про этот сюжет… — заканчивает свою мысль Чонгук, внезапно нахмурившись. — Чонгук-а, — елейно зовет брата Хосок, — а не закажешь мне чайку… — Чон поднимает глаза на Тэхена и скалится, — с имбирем. Хосок звонко стучит ложечкой по своей чашке, отчего Чонгук чуть дергается, словно испугавшись. — Чонгук-а, — зовет его брат. — А? Да-да… — вертит головой Чонгук, выискивая официанта. — Кстати, Тэхен-хен тоже любит такой чай. Поверить не могу… — он машет мужчине в форме рукой, подзывая. — Как вы вообще его пьете? Хосок откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди: — И правда, как так вышло… Тэхен живет моментом, обычно, однако конкретно этим — он жить не хочет. Хочется поскорее встать, уйти, прихватив за собой Чонгука, скрыться за дверью своей небольшой квартиры, обнять младшего и целовать. Целовать, целовать, целовать его бесконечно много и долго. Не позволять этому противному чувству страха проникать в сердце, не пускать холодные щупальца, что скользят по ребрам, сдавливая. — Кстати, про сериалы, — спустя какое-то время и несколько тем, возвращается Хосок. — А как тебе в голову пришла такая гениальная идея? Прям вот, не побоюсь этого слова… Тэхен сжимает в руках салфетку, но все же улыбается: — Это идея одного дорогого мне человека, — он держит маску крепко. — Этот сериал в память о нем… — П-правда?.. — словно расстроенно спрашивает Чонгук. — Да, — чуть виновато отвечает Тэхен, но все же улыбается искренне. — Это была его идея, он тоже хотел однажды снять что-то такое… Но, к сожалению… — Да не расстраивайся, — машет рукой Хосок, — наверняка снимет этот человек еще не один хороший сериал или фильм, да? В этом «Да» вся власть и злость старшего брата, оттого-то Тэхен не смеет спорить и лишь послушно кивает. — Ох, так он жив… — облегченно выдыхает Чонгук. — Я уж подумал, что это какая-то предсмертная воля. Тэхен смотрит то на брата, то на Юнги, то снова на Чонгука, который откровенно ничего не понимает, но определенно задается вопросами. — Что-то типа того… — тихо отвечает Тэхен, но его тут же незаметно пинает под столом Юнги. — Кстати, я тут думаю посетить одно местечко, куда мы часто ездили с Гугу, когда он был маленьким. Тэхену не нравится эта интонация, да и взгляд, и сама ситуация не обещают ничего хорошего… — Не зови меня Гугу, хен… — бурчит Чонгук забавно морща нос. — И что это за место такое? — Ой, да ты не помнишь, — отмахивается брат, а у Тэхена по спине не мурашки, а корка изо льда от одного этого слова. — Но тебе там понравится, честное слово! — Правда? — задумчиво отвечает Чонгук и переводит взгляд на Тэхена. «Нет», — проносится в голове. — А можно… — он переводит вновь взгляд на брата. — Тэхену с нами? — произносит вслух вопрос за младшего Хосок. «Прошу, нет», — кричит внутри себя Ким. — Конечно, почему бы и нет? — отвечает Хосок. Ким медленно пытается сопротивляться, Чонгук хмурится и немного грустит. Хосок победоносно улыбается, а затем шипит, поглядывая на Юнги, который в одно лицо уговорил бутылку виски. Они болтают, не замечают, как из напряженного воздуха образовалась добрая, наполненная приятными эмоциями аура. Здесь вокруг витают воспоминания: глубокие, счастливые и немного трагичные. Они есть у всех, но только у этих четверых жизнь из-за них сейчас неполная, ведь один воспоминания эти потерял.
