легче просто быть | easier to be

Лекса возвращается в свою квартиру после того, как высадила Кларк в Белом доме. Она измотана — морально, физически и эмоционально, к чему явно не привыкла. Обычно ей удавалось держать свои эмоции под контролем — потому что работа требовала от нее трезвого ума. Но только сегодня вечером она позволит себе почувствовать все, что чувствовала сейчас. Глубоко внутри у нее поселилась печаль и душевная боль, но снаружи пылала злость. Пробираясь через кухню, она берет бутылку виски и стакан, прежде чем осесть в гостиной. Она наливает себе выпить и откидывается назад, обдумывая, что сказала Кларк. «Я разговаривала с Аньей…» Лекса была на грани ярости. Анья настороженно относилась ко всей ситуации, но то, что та сказала Кларк, очевидно, оказало большое влияние на блондинку. В душе слышится скрип вентиля, и Лекса допивает уже второй стакан, прежде чем Анья выходит. Шатенка наблюдает, как напарница садится на другой конец дивана. — Как прошел разговор? — спрашивает Анья, вытирая волосы полотенцем. Лекса довольно саркастично смеется. Поднеся стакан к губам, она выпивает его в два глотка и с грохотом ставит обратно на стол. Она собирается налить еще, но бутылка едва опрокидывается, когда Анья забирает ее. Лекса тянется за ней, но уже поздно. — Ты что, блядь, делаешь? Отдай! — Говори, — Анья знает Лексу уже много лет и понимает, что с напарницей было не так. Первым красноречивым знаком было виски. Лекса ненавидела этот напиток и пила его только тогда, когда ей было грустно или сердито. — Верни мне мой напиток, и я начну, — рычит Лекса. Когда Анья не двигается, она тянется вперед, снова цепляясь за бутылку, но та быстро отталкивает ее. — Отвали! Анья наливает Лексе только половину, прежде чем убрать бутылку. — Говори, — спокойно повторяет она. — Я предполагаю, что это не… — Что ты сказала Кларк? — обрывает ее Лекса. — Она сказала, что мы разговаривали. Лекса сделала глоток своего напитка и кивнула. — Она упомянула об этом после того, как решила положить конец всему, что у нас было. Так что же ты ей наплела? — Ничего такого, чего бы ты уже не знала, — прояснила Анья. — Я просто беспокоилась о тебе. — Мне не нужно, чтобы ты пеклась обо мне! — Черт возьми, Лекса, ты что, забыла, чем мы зарабатываем на жизнь? Ты прикрываешь меня так же, как я тебя. Для нас это естественная реакция. Мы заботимся друг о друге как в работе, так и в личной жизни, — Анья выдерживает паузу, чтобы посмотреть, как Лекса допивает напиток. — Тебе не следовало вмешиваться, — выпаливает та. — Ты не имела права идти и говорить с Кларк о моих отношениях с ней. Анья вздыхает. — Если бы ситуация была обратной, ты бы сделала то же самое. Черт, да ты и сделала! Ты была со мной в ситуации с Сэмом, а я, когда у тебя была Костия. Я не хотела, чтобы ты снова прошла через это, я не слепая, видела, как сильно это тебя сломило, — Анья делает паузу, чтобы сделать глубокий вдох. — Поэтому я сказала Кларк быть осторожной, потому что это не обычные отношения, когда девушка встречает девушку. Твое и ее положение все усложняло, а ты влюблялась в нее. — Думаешь, я этого не знала? — спорит Лекса. — Тот факт, что она дочь президента, всегда был у меня на уме. — Знаю. Лекса вздыхает. — Но она была… гораздо больше… гораздо больше, чем просто дочь президента. — И это знаю, — шепчет Анья. — Ты можешь кричать на меня сколько хочешь, я смогу это вынести. Но ты ведь не на меня злишься, так? На мгновение между ними воцаряется молчание. Лекса ставит стакан на кофейный столик и опускает голову на руки. Алкоголь угомонил пожар внутри, и она больше не чувствовала злости. Ей было просто грустно. Внутри нее была пустота, пустота в сердце, из-за которой она не могла нормально говорить, плакать, думать о чем-то еще, кроме причины, по которой она чувствовала себя так. — Она просто решила, — бормочет Лекса. — Сказала, что мы не можем этого сделать, сказала, что мы не можем рисковать, потому что я могу лишиться работы. — Но стоит ли ее винить в этом? Она заботится о тебе; она не хочет быть причиной того, чего ты потеряешь, ради чего много работала. Ты самый молодой агент секретной службы, назначенный в службу безопасности президента, — напоминает ей Анья. — Ты же знаешь, что меня не волнует это, — Лекса поднимает голову, откидываясь на спинку дивана. — Кларк, она просто… она не говорила со мной об этом. Мы впали в иллюзию на горе Уэзер, и что она делает после нескольких дней, когда говорит: «нам надо поговорить»? Она разговаривает с тобой. А потом, когда дело дошло до меня… она просто решает за нас обеих. — Но… — Никаких «но», Анья, — хрипло выдает Лекса, прокашлившись. — Не ей решать за меня. Это моя работа, моя жизнь. Это должен был быть мой выбор, — выпаливает Лекса и устало потирает лицо. — Это должен был быть мой выбор, — повторяет она. — Я впустила ее. Даже когда мой разум говорил не делать этого. Я снова отпустила свое сердце только для того, чтобы мне бросили его в лицо. — Тогда почему ты не борешься за нее? — Я хотела биться с ней, за нас… но она уже приняла решение. И я не собираюсь сражаться за того, кто не хочет, чтобы за него сражались. Я не собиралась ставить ее в такое положение, когда она чувствовала, что должна бороться только из-за меня, — вздыхает Лекса, едва сдерживая гримасу отчаяния. — Я думаю… может быть, то, что у нас было, просто не должно было быть. Анья наклоняется вперед, хватая виски. — Хочешь еще? — предлагает она. Лекса качает головой и встает. — Я хочу в душ. — Ты же знаешь, что я не жалею? За то, что поговорила с ней. — Знаю. Ты просто беспокоилась обо мне, — выдыхает Лекса. Анья кивает. — Да, верно. Но мне жаль, что тебе больно. Я сказала ей, что если она причинит тебе боль… — Не надо, — предупреждает Лекса. — Не делай и не говори ей ничего, пожалуйста. Просто оставь все. — У нас с ней еще три недели, что ты собираешься делать? — Понятия не имею. *** Кларк сидит в душевой кабинке, с водой настолько горячей, насколько ее тело могло выдержать. Сидя прямо под ней, она пыталась заглушить боль, вызванную ночью. Грудную клетку сдавливает тупой болью, в голове шумит, а глаза болят от слез с тех пор, как она вернулась в свою комнату. Позволяя воде падать на себя и вокруг себя, она попыталась стать маленькой. Проходит около получаса, прежде чем она выходит, с все еще не прекращающей болью. Переодевшись, она садится на край кровати, пытаясь унять шум в голове. Еще до разговора с Лексой она знала, что ей будет больно. Просто до конца не понимала, что будет настолько больно. Они даже официально не были вместе, но боль в сердце от их «разрыва» была хуже, чем в любые ее предыдущие отношения. Она прошла к маминой комнате и несколько раз постучала, достаточно громко, чтобы услышать, но не настолько, чтобы разбудить ее, если та уже спала. К счастью, через мгновение дверь открывается, и Кларк входит, устраиваясь на краю кровати. Эбби ничего не говорит, просто закрывает дверь и возвращается на свою сторону постели. Кларк кладет голову на плечо матери и прикрывает глаза. — Я чувствую себя… потерянной. — Добро пожаловать во взрослую жизнь, милая, — шепчет Эбигейл. Она не пыталась пошутить или посмеяться над тем, что происходит с дочерью, она просто говорила правду. — Что тебя беспокоит? — Много чего, — поделилась девушка. — Ну что ж, давай разбираться по порядку. — Иордания, — шепчет Кларк. — Ты еще не решила? Разве они не уезжают после гала-концерта? — Кларк кивает. — Это меньше чем через неделю. — Я знаю, — измученно вздыхает Кларк. Эбби кладет руку на плечо дочери и легонько целует ее в висок. — Ладно, тогда закрой глаза. Кларк так и делает. — А теперь, не слишком задумываясь, представь себя через два месяца… где ты? И с кем? Вместо того, чтобы думать о двух месяцах вперед, Кларк думает о двух днях ранее. Она думает о Лексе. Беспощадный кулак вокруг сердца сжимается еще сильнее, она не совсем в состоянии вспомнить, как губы Лексы касались ее или как их тела двигались синхронно, когда они были вместе. — Я ничего не вижу, — врет Кларк. — Не понимаю… я никого не вижу. — Ничего страшного, — мягко успокаивает Эбби. Она чувствовала, что ее дочь сдерживается, но знала, что лучше не давить. — У тебя был план на случай, если больше не поедешь за границу? — Я подала документы на несколько программ резидентуры. — Что? — удивляется Эбби. — Я этого не знала. — Я не хотела ничего говорить, пока не решусь. Я знаю, как тебя разобьет, если я снова уеду за границу. — О, милая, — вздыхает Эбби. Она притягивает дочь ближе и обнимает. — Если бы я могла заставить тебя остаться в стране, я бы так и сделала. Конечно, я волнуюсь, когда ты там, но ты прекрасно знаешь, что я лишь мать, — она делает паузу. — Но пусть это не повлияет на твое решение. Я так горжусь тобой и всем, что ты делаешь. И я знаю, что твой отец тоже бы гордился. — Ты так считаешь? — сдержанно шепчет Кларк. — Я это знаю, — подтверждает Эбби. — Все, что твой отец хотел для тебя, — это заниматься тем, что ты любишь. Вложить свое сердце, страсть и душу в то, во что веришь. И я вижу, как ты счастлива работать с «Врачами без границ». Так что если Иордания — это то место, куда тебе нужно, если это, то место, где тебе нужно быть, тогда езжай. Я всегда буду поддерживать тебя. Кларк действительно не знает, что сказать после этого, поэтому ей удается сказать лишь «хорошо», прежде чем снова замолчать. — Иордания — не единственное, что у тебя на уме, не так ли? — Нет, — шепчет Кларк. — Хочешь поговорить об этом? Кларк качает головой. Напротив, она медленно садится и пододвигается к краю кровати. — Не сегодня, я думаю, мне нужно просто поспать. — Ладно, раз ты так уверена. Ты знаешь, где меня найти, если захочешь поговорить. Кларк понятливо кивает. — Спокойной ночи, мам, — она слегка поправляет одеяло и натянуто улыбается. — Спокойной ночи, дорогая. *** На следующее утро Эхо пересекает Овальный кабинет и кладет папку на стол Эбби, прежде чем сесть напротив. — Я сделала то, о чем вы просили. — Ты что-то достала? — спрашивает Эбби, беря папку. Эхо кивает. — Они выехали на смотровую площадку примерно через час после того, как уехали отсюда. Эбби кивает в ответ на информацию, которую передала ей Эхо. Она открывает папку и раздраженно вздыхает, глядя на фотографии перед собой. У нее были свои подозрения, и она хотела ошибиться, но, к сожалению, не ошиблась. Перед ней лежали шесть фотографий ее дочери и агента. На них было видно, как они обнимались, Лекса целовала Кларк в лоб, а одна ее рука лежала на сердце Кларк. Это показывало Эбби, что между ними, определенно, что-то произошло. — Что ты видела? — спрашивает она, поднимая взгляд на Эхо. — Они немного поговорили. Я не была достаточно близко, чтобы услышать, но язык их тел говорил мне, что это был не очень хороший разговор. Эбби поднимает одну из фотографий. — Эти фотографии рассказывают совсем другую историю. — Да, они обнялись и поцеловались, но после этого все быстро изменилось, — рассказывает Эхо. — Они обе отдалились друг от друга, еще немного поговорили и снова сели в машину. — И вернулись сюда? — Да, мэм. Агент Вудс высадила вашу дочь и направилась домой. — Отлично, — вздыхает Эбби. Она кладет фотографии обратно в папку и отодвигает ее в сторону. — Надеюсь, это единственные экземпляры фотографий? — Да, — кивает Эхо. — Цифровые были стерты. — Это останется между нами. Если это всплывет по какой-либо причине, тебя уволят, — предупреждает Эбби. Эхо усмехается. — Вы меня уволите? А как насчет агента… — Хватит, — перебивает Эбби, смотря прямо на Эхо. — Помни свое место. — Да, мадам президент. — Я разберусь с агентом Вудс. Можешь идти. *** Кларк просыпается только в полдень следующего дня и лишь потому, что Рейвен и Октавия пришли проведать ее. Это была беспокойная ночь для девушки, ее разум не позволял ей думать ни о чем другом, кроме Лексы. Было даже несколько раз, когда Кларк срывалась, чтобы позвонить своему агенту, извиниться и просто услышать ее голос, но ей удалось остановить себя. Трое лучших друзей сидели в саду за обедом. Рейвен и Октавия ели, но Кларк знала, что ничего не сможет переварить. Хотя ее голова больше не мучала, а глаза не болели от слез, сон никак не помог справиться с главной болью — в сердце. — Давай, Кларк, ты должна что-нибудь съесть, — предлагает Октавия. — Не могу, — выдыхает Кларк. — Эй, — шепчет Рейвен. Она протягивает руку, чтобы слегка сжать руку подруги. — Что случилось? Кларк выпрямляется, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не был достаточно близко, чтобы услышать их разговор. — У нас с Лексой все кончено, — шепчет она. — Что?! — возмущаются подруги вместе. — Ш-ш-ш, — кривится Кларк. — Когда это случилось? — спрашивает Октавия. Кларк откидывается на спинку кресла и вздыхает. — После того, как вы легли спать, я попросила ее отвезти нас куда-нибудь, чтобы мы смогли поговорить… — выкладывает она и замолкает. Октавия придвигает кресло немного ближе. — Так вы, поговорили и решили разойтись? — Не совсем… — Кларк делает паузу, прекрасно зная, что скажет ее подруга, когда расскажет им, что на самом деле произошло. — Я сказала ей, что мы больше не можем этого делать. Что слишком многое поставлено на карту, и мы не можем так рисковать. Рейвен приподнимает бровь. — Пожалуйста, скажи мне, что я неправильно тебя расслышала, но ты поговорила с ней? Значит, ты просто приняла решение отступить? Что случилось в этом разговоре? — Кларк! — кричит Октавия, шлепает свою подругу по руке. — Скажи мне, что Рейвен ошибается! Кларк на мгновение потирает лицо руками, с тяжелым вздохом, взглянув после на Октавию. — Она не ошибается. Я приняла это решение. Я не могу быть причиной того, что она потеряет работу. Рейвен качает головой. — Это не тебе было решать, — она проводит пальцами по волосам и выдыхает. — Боже, Кларк, ты одна из самых умных людей, которых я знаю, но это была самая тупая вещь, которую ты когда-либо делала. Октавия тяжело вздыхает и переводит взгляд с брюнетки на Кларк. — Рейвен права. Тебе следовало сначала поговорить с ней. О том, что у вас, вышло за рамки этой интрижки, — объясняет она. — Тебе следовало поговорить с ней. Лекса заслужила хотя бы это. — Блять, Кларк, я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но ты облажалась, — Рейвен замолкает, заметив, что Кларк начинает плакать. — Я знаю, что тебе больно, и мы здесь ради тебя, но ты не должна была делать это. Октавия осторожно берет Кларк за руку. — Мы знаем, как сильно она тебе нравится, и можем только догадываться, что она чувствовала то же самое к тебе, если не сильнее. Но если ты отступишь, не поговорив с ней, как думаешь, что она почувствует? Ты знаешь, как это выглядит со стороны? — Похоже, ты не ценила отношения, которые у тебя были с ней, — продолжает свое Рейвен. — И мы знаем, что она много значила для тебя, но, Кларк, ты просто ушла. Это как расстаться с кем-то по смс. Кларк снова закрывает лицо руками, изо всех сил пытаясь сдержать всхлипывания. Рейвен нежно поглаживает Кларк по спине, пытаясь ее успокоить и поддержать. — Мы, очевидно, говорим это не для того, чтобы тебе стало хуже или чтобы ты впала в истерику. Но это не школа и не колледж… мы не собираемся выставлять Лексу плохой или говорить, что это была ее потеря. Мы взрослые люди, и видишь ты это или нет, ты здесь не права. — Рейвен, — вздыхает Октавия. Рейвен качает головой, глядя на подругу. — Нет, она должна это услышать, — она возвращается к Кларк, которая все еще держит лицо в ладонях. — Ты не должна была принимать решение, не посоветовавшись сначала с ней. — Как будто ты приняла решение не делать операцию, не поговорив сначала с нами, — резко отвечает Кларк, выпрямляясь, и тут же жалеет о своих словах. Она плохо соображала, позволяя гневу и остальному эмоциональному коктейлю контролировать себя. Рейвен немного задело то, что выплюнула Кларк, думая, что они уже прошли через это. Но по большей части она знала, что ее лучшая подруга не имела этого в виду. Кларк было всего лишь больно. — Ты ведь знаешь, что это не одно и то же. Если бы у нас была общая нога, то, очевидно, я бы поговорила с тобой об этом. Но этого нет, поэтому это моя нога, мой выбор и ничей другой. Это также работа Лексы, это должен был быть ее выбор, а не твой. — Отношения были между тобой и Лексой, — продолжает Октавия. — Если отношения должны были закончиться, то они должны были, по крайней мере, закончиться тем, что обе стороны смогут сказать то, что они хотели сказать. После этого между ними воцаряется тишина. Рейвен и Октавия возвращаются к своей уже остывшей еде, пока Кларк пытается осмыслить все, что было сказано. В глубине души она знала, что была неправа, но она просто не могла вынести мысли о том, что Лекса потеряет все, ради чего она работала из-за нее. Буквально через десять минут Кларк поворачивается к Рейвен. — Звони Синклеру и скажи ему, чтобы ждал меня в Иордании. — Что? — Кларк… — Нет, — прерывает их Кларк. — Я не могу здесь оставаться, — я не смогу забыть о ней, если это сделаю. Подруги улавливают безмолвное сообщение Кларк. — Уверена? — спрашивает Рейвен. — Ты собираешься поговорить об этом с матерью? — Если ты собираешься бежать в Иорданию, это никому не поможет, — добавляет Октавия. Кларк качает головой. — И не останусь, — она замолкает и вздыхает. — Я сделала ей больно. Ей будет легче забыть меня, если я буду на другом конце света. — Тебе стоит хотя бы поговорить с ней перед отъездом, — пытается Октавия. Кларк качает головой. — Будет только хуже, — она смаргивает появившуюся печаль и уверенно поворачивается к Рейвен. — Я в деле. — Хорошо, если ты так уверена, — кивает брюнетка. — Я позвоню Синклеру и попрошу его прислать тебе документы. Кларк кивает и встает с так не появившимся аппетитом. — Пойду, пройдусь к маме. Я сказала ей, что расскажу, как только решу. Я не задержусь надолго. — Хорошо, — тихо отвечает Октавия. — Индра сегодня приезжает в Вашингтон, так что мне скоро нужно выезжать. — Тогда увидимся, когда вернешься. *** Кларк ждет возле Овального кабинета. Майя сказала ей, что ее мама как раз заканчивает встречу и вернется с минуты на минуту. Верная своему слову, через пару минут из-за угла появляется Эбигейл. — Привет, милая, какой приятный сюрприз, — улыбается женщина. — У тебя есть минутка? — Кларк встает. Эбби бросает быстрый взгляд на Майю. — Встреча Кейна затянулась дольше, чем ожидалось, — говорит Майя. Эбби возвращается к дочери. — Да, заходи. Они выходят на середину комнаты и садятся на диваны. Кларк садится первой, когда Эбби кладет папки, которые несла, на стол. — Что-то не так? — спрашивает Эбби, присаживаясь рядом с дочерью. — Нет, — улыбается Кларк. — Я просто хотела сказать тебе, что приняла решение… Я уезжаю. Эбби слегка вздыхает, но притягивает дочь к себе и крепко обнимает. — Думаю, нам лучше максимально использовать оставшееся время. Кларк может только притянуть маму ближе. Прерывая объятия, она улыбается. — Возможно. Это все, что я хотела тебе сказать, у тебя сейчас встреча с Кейном? — Да. — Тогда я тебя оставлю, — Кларк встает, но на мгновение теряет равновесие. К счастью, кофейный столик удерживает ее от падения, но, когда обе руки приземляются на стол, она случайно опрокидывает папки, которые принесла ее мама. — О боже, прости, прости, — бормочет Кларк, поднимаясь на ноги. Она тут же присаживается и тянется за папками. Эбби сразу же подбирает папки, вспоминая, что фотографии лежат там. — Не волнуйся, Кларк, я справлюсь, — но уже слишком поздно. Кларк берет фотографию, на которой изображены она сама и Лекса, сразу же роясь в беспорядке на ковре, чтобы найти остальные. Когда она думает, что у нее в руке достаточно фото, она поднимается и смотрит на Эбигейл сверху вниз. — Ты следила за мной? — ей в этот момент было наплевать, что мать знала о ней и Лексе. Эбби быстро убирает беспорядок, расставляя папки в неопрятной стопке на столе. Она встала и садясь обратно, сразу откинулась на спинку дивана. — Ты не хочешь рассказать мне, что происходит на этих фотографиях? — Я спросила тебя первой. Кто-нибудь следил за мной? Эбби вздыхает. — Да. — Почему? — Тебе действительно нужно спрашивать, почему? — Эбби указывает на фотографии в руках Кларк. — У меня были подозрения, что что-то происходит, и, боже, я надеялась, что ошибаюсь. Итак, теперь ты соизволишь ответить на мой вопрос, что происходит между тобой и агентом Вудс? — Ничего, — отвечает Кларк. — Твой ответ не схож с тем что на фотографиях, Кларк. Она что-то сделала с тобой? Неужели она… — Нет, — перебивает Кларк. — Я сделала первый шаг. Но все закончилось еще до того, как началось. Если бы твой шпион услышал нас прошлой ночью, он бы сказал тебе об этом. — Ты хоть понимаешь, насколько это серьезно? Если бы кто-то узнал, если бы кто-то сделал фото… — Но ничего не случилось. И теперь, когда все кончено, ничего не случится, — снова перебивает Кларк. — Не могу поверить, что ты следила за мной. Боюсь спросить, а ты уже следила за мной раньше? — Нет, — твердо отвечает Эбби. — Только вчера. Между тобой и агентом Вудс было что-то, что я не могла игнорировать. — Неужели ты не можешь закрыть на это глаза? Это была не ее вина, а моя. Я беру на себя полную ответственность за это. — Я не могу этого сделать, Кларк, — Эбби делает паузу, чтобы зажмуриться и потереть глаза. — Я назначила ее в твою охрану. Она должна была защищать тебя, а перешла черту. — Я первая ее пересекла, — возражает Кларк. — Я заставила ее пересечь черту. Она сделала свою работу, я все еще здесь, и я всегда чувствовала себя в безопасности с ней. — Да, ты тоже перешла черту, — соглашается Эбби. — Но она должна была быть осторожнее. Кларк садится рядом с мамой и кладет фотографии на стол. — Мам, пожалуйста, не увольняй ее за это. Не увольняй ее за мои ошибки. Я сделала первый шаг, как второй и третий. Я погналась за ней. Эбби смотрит в родные голубые глаза. — Ты в нее влюбилась, — осознавав, шепчет она. Кларк слегка отстраняется. — Я влюбляюсь в нее, — поправляет она. На мгновение Эбби забывает, что Лекса — ее агент. — О, милая. — Не надо, мам, — вздыхает Кларк. — Все кончено. Эбби также вздыхает, повторяя тем самым за своей дочерью. — Кларк, ты можешь сказать, что теперь все кончено, но я не могу притворяться, что этого никогда не было. — Нет, мам, пожалуйста. Я искренне умоляю тебя… Ее речь обрывает стук костяшек о дверь. — Войдите! — кричит Эбби. — Мам, — хрипло шепчет Кларк. — Этот разговор окончен, Кларк, — Эбби прячет фотографии обратно, как только дверь открывается. — Привет, Эбби, я… Ой, Кларк, привет. Извини, не хотел прерывать, — улыбается Маркус. — Все в порядке, Маркус, она как раз собиралась уходить, — Эбби поворачивается к дочери. — Хорошего дня, Кларк. Кларк уходит, не сказав больше ни слова. *** Лекса рада, что ей не пришлось сегодня заезжает в Белый дом. После ночи, проведенной с Кларк и их недоразговора, последнее, чего ей хотелось, — это провести день с блондинкой. Однако она знала, что это будет недолговечно. Кларк и ее друзьям все еще нужно было купить платья для гала-концерта, а затем будет сам праздник вместе с тремя неделями, которые Кларк должна была пробыть здесь. Но, тем не менее, она один день проведет вне Белого дома. Анья решила провести день с родителями и Эйденом. Лекса же решает навестить Индру. Та открывала один из своих ресторанов в Вашингтоне и была в городе, чтобы наблюдать за текущим развитием событий. Лекса подъезжает к указанному ей адресу и направляется к зданию. Вокруг было не так уж много людей, но дверь была открыта, и она слышала голоса, доносившиеся изнутри. В углу она замечает Индру, разговаривающую с кем-то из строителей. Лекса держалась на расстоянии, оглядывая огромное пустое пространство. Это было совсем не похоже на ресторан, скорее просто большая пустая комната с несколькими непонятными приборами. Но, побывав в ресторанах «Адины» пару раз, она могла представить себе, как это будет выглядеть в конце. Она чувствует легкое прикосновение к ее плечу. — Лекса. Шатенка оборачивается и улыбается, протягивая женщине руку. — Рада снова тебя видеть, — Портер, определенно, была не из тех, кого обнимают при приветствии. — Не могу не сказать того же, — улыбается Индра. Она кивает головой в другой конец комнаты, — Пойдем, выпьешь со мной кофе. Они подошли к маленькому импровизированному столику, на котором стоял большой термос и несколькими пенопластовыми стаканчиками. — Как дела? Как работа? — спрашивает она, налив кофе в чашки, и предложив одну Лексе. — Спасибо, — улыбается Лекса, принимая напиток. — Работа есть работа. Жаловаться не на что, — вообще есть на что, но я знаю, что лучше промолчать. — Ты знаешь, что можешь быть агентом, но у тебя никогда не получалось хорошо врать мне. Хотя я не буду настаивать, я уверена, что бы это ни было, ты сможешь справиться с этим. Лекса вздыхает. Она понятия не имела, откуда Индра знает, что она лжет, но все равно кивает. — А Анья? Я слышала, что ее родители официально усыновили Эйдена. — Да, — улыбается Лекса. — Я была там, когда его спросили, это был действительно хороший день. — Это хорошо. — Ты придешь на гала-концерт в пятницу? — спрашивает Лекса. — Вот, Лекса, кто-то когда-нибудь откажется от приглашения самого президента? — Это точно, — легонько посмеивается Лекса. — Так как продвигается ресторан? Индра делает глоток кофе и кивает. — Пока все идет хорошо. Они начнут ставить основное освещение на этой неделе, — она оглядывает помещение и начинает показывать на разные участки. — Наверху будет бар, который также ведет на кухню… Кабинки будут проходить вдоль этой стены, столы здесь и стойка регистрации прямо у двери. — А твой шеф-повар? Индра улыбается. — Я еще не сказала ей, так что не говори ничего, но это Октавия Блейк. Ты ведь ее знаешь? Она подруга дочери президента. — Ага. Она хороший повар. — Именно, — подмечает Индра и мягко кивает. Как раз в этот момент Индру вызывают кто-то из строителей. Та извиняется, но Лекса все прекрасно понимает. Она не остается одна больше нескольких секунд, прежде чем до нее доносится знакомый голос: — Лекса? Что ты здесь делаешь? Лекса оборачивается и видит Октавию. — Навещаю Индру. А что ты здесь делаешь? — Помогаю. Между ними повисает неловкое молчание, Лекса прекрасно знает, что Октавия знает о ней и Кларк. Удивительно, но она не возражала. Лекса не могла представить, как будет говорить об этом с Октавией, но она верила, что та не переступит порог. Октавия первой нарушает молчание. — Тебе следует поговорить с Кларк. — Мы не будем этого делать, — Лекса качает головой. — Ты ее лучшая подруга, ты не должна со мной разговаривать. — Лучшая подруга — да, но то, что она сделала, было неправильно. Она должна была поговорить с тобой. Лекса резко выдыхает. — Тебе не нужно этого делать. — Знаю, — вздыхает Октавия. — Но я видела вас вместе, ты сделала ее по-настоящему счастливой, и я думаю, что она сделала тебя такой же. Хотя это и неправильно, мы обе знаем причины ее отступления. Я хочу знать, почему ты не борешься за нее? — Октавия, не усложняй ситуацию еще больше. Я хочу сделать следующие три недели как можно проще… — У тебя нет их, — прерывает Октавия. — В субботу она уезжает в Иорданию. — Что? — мгновенно выпаливает Лекса. — «Врачи без границ» собрали команду в последнюю минуту. Они с Рейвен уезжают в субботу. — На сколько? — притупляя взгляд, шепчет Лекса. — Год, как минимум. Лекса пытается скрыть тот факт, что эта информация каким-то образом повлияло на нее, но терпит неудачу. Какая-то крошечная часть ее души надеялась, что за оставшиеся три недели они с Кларк смогут прийти к какому-то нейтральному соглашению. Она хотела попытаться найти хоть какое-то завершение, потому что не хотела, чтобы их история закончилась вот так. Теперь вместо трех недель у нее было три дня. *** На следующий день около одиннадцати утра Лекса и Анья ждут Кларк и ее подруг в гараже. Сегодня на повестке дня было взять трех лучших друзей, чтобы они смогли найти лучшие платья для гала-концерта. — С тобой все будет в порядке? — спрашивает Анья с водительского места. Лекса кивает, заметив, как три девушки направляются к внедорожнику. — Должно, — шепчет она, прежде чем открыть заднюю пассажирскую дверь. Октавия садится первой, а Рейвен перебирается на другую сторону машины. Кларк проскальзывает следом, не говоря ни слова и не поднимая взгляда. Напряжение в машине можно было рассекать хоть ножом. Радио транслирует около двадцати лучших хитов, но до них ни у кого нет дела. Это было плохо, потому что все знали, что произошло, но не могли просто сказать что-нибудь об этом. Когда Анья паркует машину, Рейвен сразу же выходит наружу, тихо бормоча «наконец». — Верно сказано, — тоже бормочет Анья, не заботясь о том, что все в машине тоже слышат. Все, что Кларк и Лекса могут сделать, это слегка вздохнуть и продолжить путь. Трое подруг собирались отправиться на частную примерку не с кем иной, как Беккой Серрой — главным дизайнером Polis Co. Один из сотрудников приветствует их у двери, проводя их через магазин, а затем к лифту, где их проводили в отдельную комнату. — Шика-арно, — растягивает Октавия, оглядывая комнату. Помещение было просторным, три вешалки с платьями были выстроены в ряд посередине комнаты, были раздевалки, зеркала в полный рост и несколько кушеток. — Приветствую, — улыбается Бекка. Она подходит к Кларк, протягивая руку. — Для меня большая честь наконец-то познакомиться с вами, мисс Гриффин. — Пожалуйста, зовите меня просто Кларк, — она принимает рукопожатие. — Спасибо, что пригласили. Это мои друзья, Рейвен и Октавия. Девушки приветствуют друг друга. Они также знакомятся с помощницей Бекки — Рикой, которая поможет трем женщинам найти идеальное платье для торжества. Как только дело дошло до этого, они тут же принялись перебирать вешалки с платьями. Анья и Лекса расположились у двери лифта. Вскоре каждая находит свое первое платье, которое можно примерить. Первой из раздевалки выходит Октавия в длинном красном платье без бретелек. Она подходит к зеркалу в полный рост и поправляет платье, решая, нравится оно ей или нет. — Выглядит потрясающе, Октавия, — улыбается Бекка. — Ну не знаю… не могу до сих пор решить, хочу ли я длинное или короткое. — Просто продолжай примерять их на себя. Платье тебя найдет, — довольно серьезно отвечает Бекка. Следующей выходит Рейвен в маленьком черном платье с кружевными рукавами до локтя. Она тут же посвистывает при виде своих девчонок. — Бли-ин, Октавия, — Блейк делает небольшой поворот вокруг своей оси, давая Рейвен обзор. — Черт возьми, ты потрясно выглядишь! — Не так уж и плохо, как ты, — подмигивает Октавия. Рейвен подходит к зеркалу и слегка пожимает плечами. — Я ничего не знаю об этом платье… это просто неправильно. — Не волнуйся, — успокаивает Бекка. — Как я уже сказала Октавии, идеальное платье найдет тебя. Рейвен кивает, еще раз проверяя платье. — Кларк! Как у тебя там дела? — кричит она. Кларк выходит в длинном белом платье, верхняя половина которого сделана из цветочного кружевного узора. — Твою мать, Кларк! — снова восклицает Рейвен. — Возвращаемся к этому снова с необходимостью всегда делать то, что делаем мы! Кларк подходит к зеркалу и смеется. — Не знаю… мне не очень белый. — И все-таки ты в нем потрясающе выглядишь, — комментирует Октавия. — Единственный недостаток этого платья в том, что оно не демонстрирует твое неземное декольте, — смеется Рейвен. Кларк чуть ли не закатывает глаза. Она ничего не говорит, но возвращается к вешалкам с платьями, чтобы посмотреть, не привлечет ли ее внимание что-нибудь еще. Рейвен и Октавия делают то же самое. Друзья примеряют платье за платьем в течение следующих сорока минут. Когда одна из них надевала новое платье, две другие высовывали головы из раздевалок, чтобы высказать свое мнение. Постепенно каждая из них начала складывать понравившееся — может быть — платья в кучки. Лекса наблюдает, как подруги бегают по своим раздевалкам. Она пытается остановить себя от пристального взгляда, но всякий раз, когда Кларк выходила, она не могла не восхищаться красотой блондинки. Каждое платье, казалось, так или иначе сидело идеально. Некоторые демонстрировали длинные стройные ноги, другие демонстрировали красивые изгибы бедер Кларк, а некоторые цвета заставляли красивые голубые глаза запросто выделяться. Пока Кларк пользуется уборной, Бекка говорит Рейвен и Октавии, что внизу есть пару платьев, которые могут их заинтересовать. Рейвен согласившись, переводит взгляд на Анью. — Скажешь Кларк, что мы будем в порядке? Анья кивает, но потом обращается к Лексе: — Я собираюсь спуститься вместе с ними, мы не слишком долго задержимся. — Что? Тебе не обязательно идти, — возражает Вудс. Анья собирается подойти ближе к Лексе, чтобы смочь что-то прошептать, но Октавия останавливает ее. Как будто все они думали об одном и том же. — Поговори с ней, — шепчет она Лексе, слегка улыбаясь. — Вам обеим это нужно. — Я не… Звук пришедшего лифта, прерывает ошалевшего агента. Кабинка открываются, и Рейвен немедленно подталкивает всех внутрь, прежде чем Лекса успеет что-то возразить. Когда двери начинают закрываться, Лекса просто смотрит на них и скрывающимися за ними Рейвен, которая вдогонку говорит ей: «поговори с ней», шикающую на нее Октавию, и кивающую Анью. Лекса со стоном возвращается на свое место. Когда она слышит слив, она выпрямляется, ожидая, когда вернется Кларк. Агент просто надеялась, что остальные вернутся раньше, потому что последнее, что она хотела сделать прямо сейчас, — это остаться наедине с Кларк. Когда блондинка выходит из уборной, она явно не понимает, куда все подевались. — Бекка направилась вниз, чтобы показать твоим друзьям платья. Они сейчас вернутся, — говорит Лекса. Кларк понимающе кивает. — Ладно, — она задерживается на мгновение, решая, стоит ли ей попытаться поговорить с Лексой. Это был, вероятно, единственный момент, когда они были наедине, или, по крайней мере, единственный момент, когда Лекса позволила им остаться наедине. Кларк наблюдает за шатенкой, но со стороны агента ничего не происходит. Это вызывает ужасное выворачивающее чувство в животе. Лекса не смотрит на нее, и если обычная тишина была недостаточно громкой, то эта между ними, казалось, была намного громче, поскольку она несла в себе все слова, которые Кларк хотела сказать, но не могла. Она возвращается в раздевалку и задергивает занавеску. Кларк делает пару глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки. Кулак еще все беспощадно стискивает ее сердце, а слезы страшатся вот-вот пролиться. Девушка пытается остановить их, она не может сломаться, только не здесь. Лекса изо всех сил старается не подойти к раздевалке, чтобы посмотреть, все ли в порядке с Кларк. Тихие сдержанные рыдания эхом разносятся по комнате, и Лекса ненавидит, что они оказались в такой ситуации. Она не может стоять на месте, время от времени делая пару шагов вперед и столько же шагов назад. Через несколько минут Кларк выходит из раздевалки в новом платье, и Лекса просто наблюдает, как та подходит к зеркалу. Это темно-синее платье, которое достаточно облегает тело Кларк. Оно заканчивается чуть выше ее колен, а передняя часть имеет V-образную форму, обнажая гладкую нежную кожу под ним. Она замечает, что задняя часть не застегнута должным образом, и именно это сподвигнет ее подойти к Кларк. Есть неоспоримое преимущество, которое девушка имеет над ней, то, что говорит ей выбирать свое сердце, а не голову, когда она действительно не должна. Лекса останавливается в паре футов от Кларк, каждая ловит взгляды друг друга в зеркале. Кларк не оборачивается, за что Лекса благодарна. Не прерывая зрительного контакта, она указывает на заднюю часть платья. — Помочь? — шепчет Лекса. Кларк просто кивает, еще не доверяя своему языку. Лекса делает еще несколько шагов вперед. Она кладет левую руку на талию Кларк, очень нежно, удерживая платье на месте. И правой рукой застегивает платье до конца. Она все еще не двигает руками, вместо этого снова смотрит в зеркало, чтобы увидеть, как Кларк уставилась на нее, будто они вернулись на гору Уэзер. Она делает несколько шагов назад и начинает возвращаться в прежнее положение, пока снова не впадет в иллюзию. — Моя мама знает, — выпаливает Кларк. Это останавливает Лексу лишь на мгновение, прежде чем она продолжает идти. Она делает всего пару шагов, когда чувствует руку на своем плече. — Лекса, пожалуйста. Вздохнув, Лекса поворачивается лицом к Кларк. — Она знает о нас, и я понятия не имею, что она собирается делать. — Нас нет больше, — поправляет Лекса. — Все в порядке. Кларк решает проигнорировать первую часть ответа Лексы. — Это не нормально! Мы говорим о твоей работе. — Верно, — отвечает Лекса. — О моей работе. Так что тебе не о чем беспокоиться. — Лекса… — Нет, — отрезает Лекса. — Всегда был шанс, что это случится. Я знаю, что должна сделать. Кларк делает небольшой шаг вперед, что только побуждает Лексу сделать шаг назад. — Позволь мне помочь. Я могу. — Но я не хочу, — сурово отвечает Лекса. — Ты уходила раньше, так что будь добра, просто сделай это снова. Эти слова пронзают Кларк насквозь. — У нас не было выбора, — она просто выдыхает эти слова. — Ты действительно в это веришь? — смеется Лекса. — Выбор есть всегда, ты просто случайно сделала его за нас обеих, — заключает она и повернувшись, идет к своему месту у лифта. Они обе уставились друг на друга, словно ожидая, скажет ли другая что-нибудь еще. Но потом лифт начинает гудеть, и Лекса слышит, как он возвращается на их этаж. Глубоко вздохнув, она выдает: — Удачи в Иордании, мисс Гриффин. Прежде чем Кларк успевает спросить, откуда она узнала, дверь лифта открывается и оттуда выходят Рейвен, Октавия, Бекка и Анья. — Черт, ты отлично выглядишь в этом платье, — подбадривает Рейвен. Октавия согласно кивает. — Да, наверное, — улыбается Кларк, пытаясь скрыть тот факт, что ее сердце снова болезненно сжимается. — Но я думаю, что мне нужно отдохнуть от перемен, так что давайте посмотрим, что вы принесли. Рейвен и Октавия именно так и поступают. Они примеряют и демонстрируют Кларк платья, которые принесли с нижнего этажа. В течение следующего часа или около того раздается много охов и ахов, и, в конце концов, все находят идеальное платье для гала-концерта. Кларк выбирает темно-синее, Рейвен изумрудно-зеленое коктейльное платье с открытой спиной, а Октавия останавливается на черном с низким вырезом и кружевными рукавами. Обратный путь в Белый дом на этот раз еще хуже. Никакая музыка или светская беседа между Кларк, Рейвен и Октавией не могла рассеять напряжение в машине. Для всех это было похоже на бомбу замедленного действия, как будто кто-то из них собирался сорваться, закричать, сказать что угодно, чтобы все это выплеснулось наружу. Но слова остаются недосказанными, потому что по большей части никто, кроме Кларк или Лексы, не мог ничего сказать. Как только они возвращаются в Белый дом, Анья открывает багажник, чтобы передать платья Октавии. — Спасибо, агент Карсон, — улыбается она. Анья просто кивает в ответ, закрывая багажник. — И вам, агент Вудс, — добавляет Октавия, поворачиваясь к другому агенту. Лекса делает так же как и ее напарница. Подруги выходят из гаража, и как только Анья собирается последовать за ними, Лекса окликает ее. — Агент Карсон, — та оборачивается почти сразу, как и трое подруг. Лекса обращается к Кларк первой: — Это не касается вас, мисс Гриффин, вы можете идти. — Лекса… — Если мы вам понадобимся, просто позвоните мне или агенту Карсон. Мы будем рядом, — без эмоций опередила Лекса. — Пойдем, — тянет Октавия подругу за руку. Когда девушки скрываются из виду, Анья поворачивается к подруге. — В чем дело? — Эбби знает. — Ох, Лекса… — нахмурившись, вздыхает Анья. — Что будешь делать? — Я могу сделать только одно. Ты со мной? — Естественно, — уверенно кивает Карсон. Анья и Лекса молча пробираются через Белый дом. Они не говорят о том, что может произойти или что Лекса должна сказать, потому что, на самом деле, было довольно ясно, как это будет происходить. Добравшись до Овального кабинета, Лекса подходит к столу Майи. — Она сейчас занята? — Секундочку, — улыбается Майя. Она нажимает несколько кнопок на телефоне и говорит в него: — Мадам президент, у меня здесь агент Вудс, она хочет поговорить с вами. — Скажи ей, чтобы ждала там, я освобожусь через десять минут. Лекса кивает и садится рядом с Аньей. — Я вижу только один путь, — шепчет она. — Не смей так говорить. Лекса поднимает руки, с тяжелым вздохом, потирая лицо. — Ты действительно думаешь, что мне это сойдет с рук? Анья отвечает не сразу. Но ей не нужно ничего говорить, чтобы Лекса получила ответ. Между ними воцаряется молчание, минуты тянутся все дольше. Через мгновение Лекса поворачивается к напарнице. — Спасибо за все. — Не надо, — только и отвечает Анья. Она не хотела думать о возможности того, что Лекса больше не будет ее напарницей. На губах Лексы появляется легкая улыбка. Она думает о том времени, когда она знала Анью, от колледжа до академии. Та была ей наставницей с самого начала, и, честно говоря, Лекса не добралась бы до того места, где она была сегодня без нее. — Прости, — шепчет Лекса. Прости, что разочаровала тебя. Прости, мне следовало поступить лучше. Я должна была быть осторожнее. Прости, что поставила тебя в такое положение. Анья успокаивающе кивает Лексе, давая понять, что все в порядке. — Ты всего лишь человек. Дверь в Овальный кабинет открывается, и на пороге стоит Эбби. — Агент Вудс. Лекса встает и подходит к Эбигейл. Женщина отступает в сторону, позволяя Лексе войти. — Заходи, нам есть, о чем поговорить.