легче просто быть | easier to be

Лекса заходит в Овальный кабинет с тяжестью всего мира на плечах. Никогда за всю свою карьеру она не нервничала так, как сейчас. Ее обучали одни из лучших агентов, она была лучшей в своем классе в академии, но ничто не могло подготовить ее к этому моменту. Когда Лекса слышит, как закрывается дверь, она оборачивается. — Госпожа президент… — Присаживайтесь, агент Вудс, — говорит Эбби, и сама садится за стол. Лекса следует, садясь напротив стола. Она садится прямо, ее грудь резко поднимается и опускается, когда она начинает осознавать свое дыхание. Она наблюдает, как Эбби открывает папку, вынимает несколько фотографий и кладет их на стол, чтобы шатенка могла видеть. Ее дыхание прерывается, когда она понимает, какие фотографии перед ней. — Я, мягко говоря, разочарована. Никогда не ожидала этого от тебя. — Мэм… Эбби поднимает руку, останавливая Лексу. — Ты останешься в охране Кларк, пока она не уедет в Иорданию в субботу. Отстранение начнется, как только закончится гала-концерт. Глаза Лексы широко распахиваются. Она ожидала, что ее тут же уволят, ожидала, что Эбби будет в ярости, будет кричать, злиться, все что угодно, но не это. Вместо этого тон президента был спокойным — до такой степени, что он был более невозмутимым, чем некоторые из их обычных повседневных взаимодействий. Эбби замечает очень спокойное выражение лица своего агента и вздыхает. — Я не отстраняю тебя сразу, потому что все готово к этому празднику. Несмотря на то, что произошло, ты все еще одна из лучших наших агентов, поэтому мне нужно, чтобы ты была там. Найти кого-то нового сейчас будет труднее. Лекса кивает и осмеливается задать следующий вопрос: — Почему меня только отстранили? — А что, по-твоему, должно было случиться? — Честно? — выдыхает Лекса. — Я пришла сюда, готовая услышать, что меня собираются уволить, — тишина заполняет комнату, и шатенка отводит взгляд. Ее дыхание все еще было тяжелым, а биение в груди совсем не замедлилось. Отстранение было слишком хорошей прерогативой, чтобы быть правдой в данный момент. — Я думала об этом, — признается Эбби. — Я не знаю, что произошло между тобой и моей дочерью, но вы перешли черту, агент Вудс. — Я знаю, и мне очень жаль. Я никогда… — С учетом сказанного, — прерывает Эбби, — я знаю свою дочь и тебя. И предпочитаю верить, что никто из вас не ожидал, что это произойдет, — Лекса слегка кивает, и Эбби улавливая этот жест, продолжает. — И я знаю, что моя дочь не стала бы преследовать свои чувства, если бы они ничего не значили, — она снова делает паузу, просто наблюдая за Лексой. Зеленые глаза перед ней были полны грусти. — И я надеюсь, что не ошибаюсь, полагая, что ты не сделала бы с Кларк ничего, что заставило бы ее чувствовать давление или дискомфорт. Лекса качает головой. — Я бы не… я бы не стала действовать в соответствии со своими чувствами, если бы они были не настоящими, — говорит она. — Понимаю. — Я никогда не хотела причинять ей боль. — Я тебе верю, — успокаивает Эбби. — Я тоже не думаю, что она хотела причинить тебе боль. Лекса просто кивает. — Но грань все-таки была пересечена, и я не могу закрывать на это глаза. Лекса снова кивает, но немного понуро. — Понимаю. — Кларк сказала мне, что между вами все кончено, это правда? — Да, мадам. Эбби собирает фотографии и кладет их обратно в папку. — Тогда на сегодня все. Верни свой значок и пистолет либо после гала-концерта, либо рано утром в субботу. — На какой срок я отстранена? — спрашивает Лекса. — Один месяц. В течение этого времени ты получишь ответ о своей позиции в отношении моей службы безопасности, — Лекса понимающе кивает. — Есть еще что-нибудь, что ты хочешь сказать? — Только то, что мне очень жаль. Эбби на мгновение задерживает на девушке взгляд и, моргнув, кивает. — Тогда можешь идти. *** — Отстранена? Лекса кивает. Они только что вернулись в квартиру, и Лекса разместилась на всем диване. — Да, после того, как Кларк уедет, меня отстранят. Все готово к этому торжеству, и, несмотря на то, что случилось, Эбби сказала, что я все еще нужна ей там. Анья садится на пол у кофейного столика. — Что ты сказала? Что она сказала? — Не много, — вздыхает Лекса. — Я сказала ей правду. Анья приподнимает бровь. — Что ты влюбилась в ее дочь? — Я не влюблялась в нее, — неуверенно отвечает Лекса. — Еще нет, — добавляет шепотом она. Любовь — сильное слово, слишком сильное для того, что чувствовала Лекса. Но потенциал для любви наверняка был. — Я мало что говорила, Эбби сказала, что она разочарована, что ожидала лучшего. — Должна сказать, это довольно сдержанная реакция. Лекса кивает. — Она сказала, что знает, что ни одна из нас не перешла бы черту, если бы чувства не были настоящими. — Подожди, а как Эбби вообще узнала? — Когда я отвозила Кларк на смотровую площадку, за нами кто-то следил. — Что?! — кричит Анья. Она встает, вскидывая руки к потолку. — Кто? Лекса устало вздыхает. — Это уже неважно. Кто бы это ни сделал, он просто делал то, о чем просила Эбби, так что оставь это. — Дай мне поговорить с ней, может, я смогу… — Нет, — перебивает Лекса. — Тебе не нужно попадать в эту передрягу. Она не знает, что ты знаешь, так что давай оставим все как есть. — Я не могу просто сидеть здесь и ничего не делать! — срывается Анья. Лекса пододвигается и облокачивается на спинку дивана. — Можешь и будешь. Как ты и сказала, мы прикрываем друг друга. — Я не могу просто сидеть здесь, сложа руки — это не прикрывает тебя. — Зато я тебя прикрываю, — спокойно говорит Лекса, поднимая взгляд на подругу. — Ты слишком много работала, чтобы выбросить все это только из-за моих ошибок. — Мне это не нравится, — вздыхает Анья. — Мне тоже, но что есть, то есть. Остаток вечера прошел в тишине, и такие темы, как Кларк и отстранения — на время отпадают. Вместо этого, Анья и Лекса заказывают еду и проводят полвечера, обсуждая планы безопасности для предшествующего торжества. Им не нужно было много делать, им просто нужно было убедиться, что они находятся на той же странице, что и все остальные агенты. Другая половина вечера уходит на воспоминания о прошлом. Они делятся историями о колледже, своем времени в академии и некоторых деталях работы, над которыми работали. Это горько-сладкий момент, потому что они много пережили вместе, но все равно всегда умудрялись ссориться. Но на этот раз все было иначе. Все боевые действия в мире не могли бы спасти эту ситуацию, если бы одна или обе стороны не пострадали. К тому времени, как Лекса ложится в постель, она просто втупляет в потолок. В тихом сумраке она вновь и вновь проклинает себя за то, что позволила этому случиться. Прошло уже три недели, и Кларк заставила ее сомневаться во всем. Три недели — это все, что потребовалось Лексе, чтобы стены рухнули, а душа снова была нараспашку. Приближается полночь, и Лекса не знает, удивлена ли она или нет, когда телефон вибрирует от входящих сообщений от Кларк. Кларк Гриффин [23:48] Я знаю, что я последний человек, с которым ты хочешь сейчас говорить, и что ты мне ничего не должна, но если я позвоню тебе сейчас, ты возьмешь трубку? Тебе ничего не нужно говорить… Я просто хочу кое-что сказать. И опять же, ты мне ничего не должна, ты не обязана меня выслушивать, но я уезжаю через несколько дней, так что я хочу хотя бы попытаться. Лекса много раз перечитывает сообщение, ее сердце и разум борются друг с другом за то, что она должна сделать. Несмотря на то, что шатенка хотела и нуждалась в немного большем времени, у нее не было такого излишества, так как Кларк должна была уехать через пару дней. Так что в итоге ее сердце побеждает. Может, что бы Кларк ни сказала, это поможет им найти какое-то завершение. Она нажимает кнопку вызова. Гудок отзывается только один раз, прежде чем Кларк берет трубку. — Лекса? Сначала шатенка молчит. Соблазн повесить трубку маячит перед ней сильнее, чем необходимость остаться на связи. Это самые длинные тридцать секунд в ее жизни, но ей удается прошептать: — Я тут. Она слышит, как Кларк с облегчением выдыхает, возможно, даже чувствуя что-то на подобии улыбки. Молчание длится еще немного, пока у Лексы пульс уже гулко отдает в ушах. Она думает, что, возможно, Кларк не собирается ничего говорить, и как только она собирается повесить трубку, голос на другом конце напоминает о себе. — Мне жаль, — нависает пауза и Кларк делает глубокий вдох. — Я знаю, что мои извинения ничего не исправят, но я должна это сказать. Я никогда, никогда не хотела причинить тебе боль… поставить нас в такое положение. Я очень сильно забочусь о тебе, — Кларк снова вздыхает, после чего следует несколько приглушенных всхлипов. — И я знаю, что мой уход не отражает этого. Я знаю, что поступила неправильно. И я могу только надеяться, что однажды ты сможешь простить меня. Я знаю, что это будет трудно и, вероятно, маловероятным исходом в данный момент, но я должна нести надежду. Это все, что у меня осталось… надежда. Надеюсь, что, когда-нибудь мы вновь с тобой встретимся… Может, когда-нибудь у нас с тобой появится еще один шанс. Потому что, Лекса, ты была лучшей частью этих последних трех недель, — Кларк делает паузу и выдыхает с накатывающей истеричной ноткой. — Помнишь тот первый день, когда мы встретились? Я дала тебе одно правило, и взяла с тебя обещание не влюбляться в меня… И вот я, определенно, на пути к тому, чтобы нарушить собственное правило. На линии тишина — единственным звуком между ними были слабые вздохи с обоих концов. — Это… это все, что я могу сказать, — дрожащим голосом шепчет Кларк. Свободной рукой Лекса вытирает слезы, которые вот-вот должны были упасть. Она кивает, несмотря на то, что Кларк не могла видеть, как она прерывисто выдыхает. Теперь дело было не в том, что сказать в ответ, а в том, должна ли она вообще что-то сказать. Ничто из сказанного Кларк не помогло, только заставило ее сердце болеть еще сильнее. Лекса отодвигает телефон от уха, чтобы посмотреть на экран. Продолжительность разговора продолжает увеличиваться, но, как только она достигает четырех минут, она кладет трубку. *** Проходит два дня, и Кларк видит Лексу в общей сложности два раза, и то мимоходом. Оба раза не было никакой реакции, никаких признаков каких-либо отношений между ними двумя. Это было похоже на двух незнакомцев, проходящих мимо друг друга в течение обычного дня. Анья в основном была рядом с ней, но не объясняла, что происходит. Кларк знает, что Лекса и ее мама разговаривали, но не имеет ни малейшего представления об исходе разговора. Она могла только предположить, что все прошло не так плохо, как думала, так как Лекса все еще была рядом. Она бы спросила об этом свою маму, но Кларк все еще была обижена тем фактом, что она следила за ней. Поэтому она старалась свести их общение к минимуму. Кларк скучает по Лексе, словно никакого завтра не наступит. Воспоминания остались, но она с трудом удерживает то, как Лекса чувствовала себя в ее руках, как нежные и мягкие губы агента были напротив ее собственных, осторожные прикосновения, тайные улыбки и то, как их пальцы переплетались. Кларк просто очень сильно не хватает Лексы. Накануне торжества Кларк собирала свои вещи. Рейвен и Октавия растянулись на ее кровати, и она могла заметить, что им просто не терпится что-то ей сказать. — Выкладывайте давайте, — выпаливает Кларк, продолжая складывать одежду в чемодан. Девушки переглядываются между собой и вздыхают. — Тебе не понравится то, что мы скажем, — начинает Рейвен и выпрямляясь, откашливается. — Если речь идет о Лексе, то можешь остановиться прямо сейчас. — Это о тебе, — отвечает Октавия. — Мы обеспокоены тем, что это решение в последнюю минуту навредит тебе больше, чем поможет. Кларк поднимает взгляд на друзей и качает головой. — Я не могу здесь оставаться. Рейвен тоже качает головой. — Никто не говорит, что ты должна. Но тебе нужно поговорить с Лексой, прежде чем уедешь. — Я разговаривала с ней. — Что? — удивляется Рейвен. — Когда? — спрашивает Октавия. Кларк вздыхает. — В ночь после того, как мы купили наши платья. Я позвонила ей и сказала, что ей не нужно ничего говорить, просто попросила ее выслушать меня, и она это сделала. Я сказала все, что должна была сказать, и на этом все. — И это все? — непонимающе спрашивает Рейвен. — Да, — шепчет Кларк. — Прошло два дня с тех пор, как я позвонила ей, и мы снова стали совершенно незнакомыми людьми, — Кларк поднимает руки, потирая лицо, попутно вздыхая. — Узнала моя мама. — Что?! — кричат подруги враз. Кларк резко вдыхает. — Да, помните, как мы вернулись с горы Везер, и я попросила Лексу отвезти нас куда-нибудь, чтобы мы смогли поговорить? — девушки друг за другом кивают. — Она велела одному из своих агентов следить за нами… там были фотографии и да… Октавия резко встает с кровати и опускается на колени рядом с Кларк. — Почему ты раньше ничего не рассказала? Ты же знаешь, что мы здесь ради тебя. Кларк поднимается и идет к своему гардеробу, чтобы взять еще одежду. Она бросает их рядом с чемоданом и снова опускается на колени. — Не знаю, — пожимает она плечами. — Я просто… не знаю. Теперь это не имеет значения. — Она следила за тобой? — изумленно замечает Рейвен. — И тебе все равно? — Конечно, нет, — выдавливает Кларк. — Но я скоро уезжаю и не хочу тратить время на ссоры с ней. Я могу простить ее за это… в конце концов, я знаю, что смогу. Меня больше волнует, сможет ли Лекса. Октавия придвигается ближе к подруге, привлекая ее для объятий. — Мне очень жаль. Рейвен спрыгивает с кровати и присоединяется к ним. Кларк падает в объятия и успевает выдать легкую улыбку. — Я люблю вас. — И мы тебя, еще как, — отвечает Октавия. Их объятия обрываются только тогда, когда кто-то стучит в дверь. Октавия встает первой и подбегает, чтобы открыть. — Привет, Эбби. — Здравствуй, Кларк здесь? — Здесь! — кричит та. Октавия отступает в сторону и впускает Эбби. — Кларк, мы можем поговорить? — не отрывая взгляда от дочери, спрашивает женщина. Кларк кивает и поворачивается, чтобы посмотреть на Рейвен и Октавию, но те уже были на полпути к выходу. — Позвони, если мы тебе понадобимся! — кричит напоследок Рейвен. Когда дверь закрывается, Эбби опускается рядом с Кларк. Она берет рубашку и аккуратно складывает ее. — О чем хотела поговорить? — беззаботно спрашивает Кларк, наблюдая за действиями матери. — Кларк, ты почти не разговаривала со мной последние два дня. — Потому что я не хочу провести свои последние дни здесь, ссорясь с тобой, — не выдерживает Кларк и отвечает грубо. — Я делала лишь то, что считала правильным. — Тебе следовало сначала спросить меня. Взяв другую рубашку, Эбби вздыхает. — А ты бы мне сказала? Кларк уверенно кивает. — Я начала влюбляться в нее, мам. Мои чувства к ней реальны… очень. Я знаю, что прошло всего три недели, но я никогда не чувствовала себя так раньше, — Эбби протягивает руку, чтобы поддерживающе сжать руку дочери. — Вот почему я должна уехать. — Бегством делу не поможешь, — несмотря на случившееся, Эбби все еще оставалась матерью. Она ненавидела видеть свою дочь в таком состоянии. — Я не бегу… — Кларк останавливается и видит, как мама хорошо знакомо смотрит на нее. — Ладно, я убегаю, но я уже сказала ей все, что должна была сказать. Теперь остается только двигаться дальше. Эбби вздыхает. — Ты хочешь этого? Двигаться дальше? Кларк качает головой. — Но это то, что я должна делать. *** Наступает вечер гала-концерта. В то время как у Эбби была команда людей, помогающих ей подготовиться, Кларк, Рейвен и Октавия обожали готовиться сами. Это была их последняя ночь вместе, по крайней мере, еще на один год, и они хотели провести вместе как можно больше времени. Рейвен сначала причесывала Кларк, так как Октавия была на деловой встрече и должна была вернуться с минуты на минуту. Вскоре в комнату Кларк врывается Блейк, улыбаясь от уха до уха. — Угадайте, что! Рейвен кладет щипцы для завивки, а Кларк поворачивается на стуле, и они обе вопросительно смотрят на Октавию. — Вы смотрите на нового шеф-повара ресторана «Адины» в Вашингтоне! — Аа-а-а! — как резаные кричат Рейвен и Кларк. Они подбегают к своей лучшей подруге и заключают ее в объятия. — Поздравляю, поздравляю, поздравляю! — повторяет Кларк. — Мы так гордимся тобой! Рейвен только крепче обнимает ее. — Ты это заслужила! — Ладно, ладно, хватит, — смеется Октавия, отталкивая от себя подруг. — Пришло время заставить нас выглядеть зашибенски! Поэтому Рейвен возвращается к прическе Кларк, а Октавия возвращается в свою комнату, чтобы быстро принять душ. Трое лучших друзей проводят следующие три часа, готовясь. Они поют и танцуют под музыку, помогая друг другу с прической и макияжем. Когда время приближается к шести вечера, Кларк выходит из ванной, уже накинув на себя платье. — Боже, какая ты горячая, — лыбится Рейвен, приложив ладони к своим щекам. — Поддерживаю, — кивает Октавия. — Вы и сами от меня не отстаете. — Мы знаем, — смеется Рейвен. Кларк достает телефон, и, как по команде, Рейвен и Октавия встают по обе стороны от своей лучшей подруги. Они делают несколько селфи и несколько фотографий друг друга по-отдельности. Поскольку гала-концерт длился всю ночь, а Рейвен и Кларк нужно было вылетать в восемь утра на следующий день, это был, скорее всего, их последний момент вместе. Так что они остаются вместе, пока их не позовут. *** Лекса стояла у входа в парадный зал. Гости прибывали с неизменной скоростью, все одетые по последней моде. Впрочем, этого следовало ожидать, об этом гала-вечере Эбби могла говорить все последние шесть месяцев. Это первый ежегодный гала-концерт EMpower, который был создан для того, чтобы отпраздновать достижения женщин в прошлом году: от врачей до юристов, актеров, музыкантов, шеф-поваров и художников, женщин всех областей приглашали поделиться своими историями и поздравить друг друга. Когда приближается знакомое лицо, Лекса не может не улыбнуться. — Мисс Винтерс, рада снова вас видеть. — Взаимно, агент Вудс, — улыбается Костия. — Я чуть было не опоздала, но удача встала на мою сторону, и я смогла изменить свое расписание. — Тогда приятного вечера. — И тебе, — отвечает Костия и слегка кивает, прежде чем войти внутрь. Как только та исчезает из виду, Лекса оборачивается. Вот тогда она ее и видит. Кларк. Если Лекса думала, что Кларк выглядела красивой в платье во время примерки, то сейчас она выглядела абсолютно сногсшибательно. С ее распущенными локонами, падающими на плечи, и макияжем, особенно подчеркивающим ее глаза и губы, Лекса, определенно, чувствует, как ее сердце пропускает удар или два. Она изо всех сил старается не встречаться взглядом с Кларк, но это неизбежно. Это очень тонко и очень коротко, но все же, это лишает ее дара речи. Поэтому Лекса берет себя в руки и занимает свое место рядом с Аньей, которая следовала за ними вплотную. Остальные агенты тоже были там, окружая президента. Лекса в полной боевой готовности, когда они входят в парадный зал. По залу разносится легкая музыка, официанты шныряют вокруг гостей и столиков, а с разных сторон идут разговоры. В центре помещения было около пятидесяти круглых столов, с обеих концов комнаты были бары, открытое общее пространство сзади и трибуна впереди. Агенты соблюдают приличную дистанцию между Эбби и Кларк, приветствуя гостей. В начале мероприятия происходит много рукопожатий и объятий, светских бесед и смеха, а также фотографий. Все агенты без преувеличений привыкли к этому — это была их работа, они побывали на не одном торжестве. Они постоянно сканируют местность, всегда на два шага опережая возможные инциденты. Довольно скоро Кларк отделяется от матери, чтобы поприветствовать других гостей. Рейвен и Октавия покинули группу раньше и уже сидели в баре с Монти и его мамой. Лекса наблюдает, как девушка здоровается и разговаривает с гостями, будто та была рождена для этого. Вечер проходит гладко. Ужин из пяти блюд хорошо принят гостями, когда на сцену выходят ораторы вечера. Существует смешанная гамма эмоций, когда все смеются, плачут и действительно воспринимают истории, которыми делятся. Келли Картвиг отдает дань уважения женщинам в системе правосудия, которые не смогли присутствовать на торжестве. Индра Портер делится своим опытом постоянного расширения своих ресторанов. Костия Винтерс с гордостью представляет новую художественную стипендию, которую она будет финансировать. Ханна Грин раскрывает новую исследовательскую программу, которая будет заниматься разработкой нового метода лечения рака яичников. К одиннадцати часам вечера гала-концерт начинает сворачиваться. Все приглашенные ораторы уже высказались, и никто больше не сидит на своих местах. Все рассредоточены по парадному залу, все в своих маленьких группах, разговаривают и слушают друг друга. Лекса и Анья в данный момент находились в нескольких футах от Кларк, которая в данный момент разговаривала с парой людей, которые недавно открыли женский приют в Вашингтоне. Лекса не спускает глаз с Кларк весь вечер. Как бы тяжело это ни было, учитывая все, что произошло между ними, она все еще находилась во сне, который носил имя Кларк Гриффин. Ее сердце все еще неумолимо колотится, дыхание все еще прерывается, а мысли никогда не уходят далеко от нескольких замечательных дней, которые они провели на горе Везер. Сегодня была последняя ночь Кларк в Вашингтоне, и Лекса изо всех сил старалась не позволить этому затронуть ее, но всепоглощающая печаль оставила сердце в довольно хрупком состоянии. — Привет. Лекса слегка поворачивается, чтобы подтвердить знакомый голос. — Привет, — шепчет она, поворачиваясь обратно в сторону Кларк. — Как вечер? — Хорошо. Это был чудесный вечер, — проговаривает Костия и поворачивается к Анье. — Здравствуй, Анья. Анья приветственно кивает. — Рада снова тебя видеть. Поздравляю с новой стипендиальной программой. — Спасибо. Я действительно взволнована этим. Все трое вступают в небольшой разговор. Костию не беспокоит, что ни Лекса, ни Анья не будут полностью участвовать в разговоре — она знала, что они работают. Она собиралась уехать из Вашингтона на следующее утро и просто хотела быстро наверстать упущенное. Вскоре Анья делает несколько шагов в сторону от девушек и начинает разговор с несколькими другими агентами. Костия замечает, как Лекса смотрит на Кларк и улыбается. — Как дела у вас с Кларк? — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Лекса, делая вид, что не знает, о чем говорит Костия. — Не прикидывайся дурочкой, я вижу это по тому, как ты на нее смотришь, — Лекса поворачивается к Костии, но ничего не говорит. — Мы так смотрим друг на друга, — отвечает она мягким и обнадеживающим голосом. Когда дело дошло до ее отношений с Костией, Лекса была очень благодарна за то, что они снова смогли стать друзьями. Они никогда не выглядели и не говорили о своих отношениях так, будто это была ошибка, но обе признавали тот факт, что, хотя они и любили друг друга, они не были влюблены друг в друга. И это было нормально. Они знали, что будут друг у друга в жизни, несмотря ни на что. Лекса вздыхает и качает головой. — Ничего не вышло, — опускает свой голос до шепота она. Не было смысла лгать Костии, и Лекса верила, что та никому ничего не скажет. — Это было слишком… сложно. — Прости, — с досадой говорит Костия. — Все в порядке, — Лекса делает паузу. — Как долго пробудешь в Вашингтоне? — вспоминает она, пытаясь сменить тему разговора. Костия улавливает молчаливую просьбу Лексы и решает просто оставить все как есть. — Я вылетаю в Ванкувер примерно… — она смотрит на часы, — через восемь часов. — Так скоро? Костия кивает. — Гость выступает в университете, — она поднимает глаза, чтобы увидеть Кларк, освободившуюся от своих предыдущих гостей, и улыбается. — Пойду поздороваюсь с Кларк. — Приятного полета, — вежливо отвечает Лекса. — В следующий раз я задержусь в Вашингтоне подольше, и мы сможем как следует наверстать упущенное. Лекса позволяет себе улыбнуться. — Это было бы чудесно. *** Одним из лучших качеств Кларк было то, что она была внимательным слушателем. Но, разговаривая с несколькими гостями, она не может удержаться и переводит взгляд на своего агента. Конечно, это была работа Лексы — присматривать за ней, но сегодня все было по-другому. То, как та наблюдала за ней, вызвало тянущую боль в груди. Дни после их «разрыва» были самыми невыносимыми. Когда-то существовавшие (хотя и недолговечные) счастливые, многообещающие и блаженные отношения теперь были наполнены печалью, напряжением и тишиной. Это было безумием, Кларк это знала. Также было безумием то, что она испытывала такие чувства к человеку, которого знает от силы три недели. Кларк наблюдает, как Лекса разговаривает с Костией. Она ловит себя на том, что завидует, но это чувство не к ним, а к тому факту, что они смогли остаться друзьями после того, как их отношения закончились. С тем, как все было между ней и Лексой, Кларк просто не могла представить, что они когда-нибудь будут просто… друзьями. Она причинила ей боль. Она приняла решение уйти, не говоря об этом заранее. Кларк считала это непростительным. Но ей оставалось только надеяться, что когда-нибудь все будет по-другому. Завидев Костию, идущую в ее направление, она улыбается и идет ей навстречу. — Рада снова видеть тебя. Костия быстро обнимает ее. — Взаимно, Кларк. Твоя матушка устроила фантастический праздник. — Да, это у нее хорошо получается, — пожимая плечами, улыбается Кларк. — Так, как долго ты пробудешь в Вашингтоне? — Вообще-то у меня завтра ранний рейс. Ванкувер, — Костия делает паузу. — А сколько тебе осталось в Вашингтоне? — Вообще-то у меня завтра тоже ранний рейс, — отвечает Кларк. — Что? — Завтра я еду в Иорданию с «Врачами без границ». Костия была не из тех, кто делает поспешные выводы, но она думала, что Кларк была бы более взволнована этой поездкой. Всякий раз, когда та говорила о «Врачах без границ» — было с таким волнением и страстью, но сейчас ее тон был пронизан какой-то грустью. Костия протягивает ладонь меж телами и широко улыбается. — Тогда удачи тебе. Надеюсь, в будущем наши пути пересекутся снова. Кларк принимает рукопожатие и улыбается в ответ. — Я уверена, что так и будет. — Ладно, я обещала твоей маме поздороваться перед отъездом, так что мне нужно пойти и найти ее. Кларк кивает. — Было очень приятно снова тебя увидеть. Безопасного полета. — И тебе, — улыбается Костия. Кларк наблюдает, как девушка поворачивается на каблуках и делает несколько шагов. Но не прошло и нескольких мгновений, как она снова поворачивается и подходит к ней. Кларк вопросительно смотрит на нее, но не сразу получает ответ. Вместо этого она обнаруживает, что та тянет ее в сторону, где вокруг гораздо меньше людей. — Это не мое дело, — начинает Костия, — так что останавливай меня, когда захочешь, или просто уходи. — О чем ты? Костия глубоко вздыхает. — Ты и Лекса. — Я… — Тебе не нужно ничего говорить. Опять же, это не мое дело, но я просто… — Костия замолкает, пытаясь подобрать слова. — Я не знаю, что произошло между вами, но даже я могу сказать, что это было важно. Только не делай тех же ошибок, что и я. Кларк ловит себя на том, что шепчет: — Слишком поздно, — прежде чем она успевает остановиться. И как бы забавным это не казалось, она даже не чувствовала себя странно, говоря об этом с Костией. В художнице было что-то согревающее и приветливое, будто слова навсегда останутся между ними. Своеобразное безопасное место. — Никогда не поздно, — парирует Костия. — Если ваши чувства верны, то никогда не поздно ссориться, начать все сначала или просто найти друг друга снова. — Зачем ты мне это рассказываешь? Ты могла бы идти и действовать с этим советом. Костия поджав губы, качает головой. — Мы с Лексой хорошо провели время. Она всегда будет важна для меня, но мы останемся только друзьями, — все, что Кларк может сделать в ответ, это кивнуть. — Ладно, думаю пора остановиться, — улыбается она и в последний раз протягивает руку. — До свидания, Кларк. Кларк снова принимает ладонь и улыбается. — До свидания, Костия. *** К полуночи половина гостей уже ушла, а другая половина медленно прощалась. Лекса и другие агенты стоят рядом с Эбби и Кларк, пока те прощаются с оставшимися гостями. Когда они возвращаются в Белый дом, Эбби, Кларк, Рейвен и Октавия выходят во внутренний дворик. Когда президент присаживается в кресло, она смотрит на Лексу. — Агент Вудс, не пойдете ли вы на кухню и не попросите ли Бена принести нам чаю? — Конечно, мадам президент. — Спасибо. После этого можете идти, — Эбби кивает, молча сообщая Лексе, что ее отстранение уже началось. — Да, мэм, — с кивком отвечает Лекса. Затем они с Аньей выходят из патио, быстро попрощавшись с тремя подругами. Не просидев и минуты, Кларк тут же встает. — Мне нужно снять это платье. Я вернусь через несколько минут, — она начинает возвращаться в здание, пока ее не останавливает чья-то рука на плече. Обернувшись, она видит маму. — Что такое? Без предупреждения Эбби заключает дочь в объятия. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? — шепчет она. — Да, — отвечает Кларк, погружаясь в объятия. — Знаю, — шепчет она. Они обнимаются еще несколько мгновений, прежде чем Эбби снова заговорит. — Ты должна с ней попрощаться, — Кларк немедленно отстраняется, глядя в глаза матери. — Попрощайся, ты можешь пожалеть, если не сделаешь этого. Кларк слегка кивает. — Хорошо, — шепчет она. Эбби быстро целует Кларк в лоб. — Возвращайся скорее, пока чай не остыл, — она возвращается на свое место и, когда Кларк исчезает из виду, поворачивается к Рейвен и Октавии. — Девочки, вы хорошо провели вечер? — Боже, да, — улыбается Октавия. — Там было так много удивительных женщин, что Рейвен постоянно говорила мне, чтобы я подняла свою челюсть с земли. Они все посмеиваются. — Это правда, — добавляет Рейвен. — Я познакомилась с парой ученых из НАСА и теперь уверена, что могу умереть счастливой женщиной. Эбби улыбается. — Рада слышать, что вы хорошо провели время. *** Кларк возвращаясь в свою комнату, все время прокручивая слова матери у себя в голове. «Ты должна с ней попрощаться». Она вздыхает и, как только завернув за угол, конечно же, видит Лексу, которая идет в ее общем направлении. Агент идет рядом с мужчиной, которого Кларк знает, как одного из официантов Белого дома. — Мисс Гриффин, — кивает Лекса, когда они подходят ближе. Кларк слегка улыбается. Сейчас или никогда. — Агент Вудс, у вас есть минутка? Лекса довольно грубо выдыхает, будучи загнанной в угол. Она не могла просто сказать «нет». Она поворачивается к стоящему рядом мужчине. — Бен, отнеси чай президенту, пока он не остыл. — Как скажете, агент Вудс. Девушки смотрят, как Бен уходит и, когда он скрывается из виду, Кларк поворачивается к Лексе. — Пройдешь со мной в мою комнату? — Не думаю… — Пожалуйста, — просит Кларк. Зеленые глаза смотрят прямо в голубые, и Лекса обнаруживает, что она вздыхает, прежде чем кивнуть. Они идут бок о бок, но шатенка держится на расстоянии от девушки рядом с ней. Кларк прочищает горло. — Значит, мой рейс завтра в восемь утра, и мы должны выехать отсюда к пяти? — Да. От этого ответа, боль в груди у Кларк становится более очевидной. Неудивительно, что воздух между ними снова стал напряженным, пока они шли в полной тишине. Когда они добираются до комнаты Гриффин, напряжение все еще довольно ощутимо. Кларк толкает дверь, но задерживается на мгновение, не смея поднять глаза. — Спокойной ночи, мисс Гриффин, — шепчет Лекса, собираясь уйти. — Лекса, — зовет Кларк. — Подожди, пожалуйста. Лекса останавливается и оборачивается, зеленые глаза снова встречаются с голубыми. — Пожалуйста, зайди на секунду, — Кларк делает несколько шагов в свою комнату, не отрывая умоляющего взгляда от девушки. Чем дольше тянутся секунды, тем больше она убеждена, что Лекса собирается уйти. Но Кларк вздыхает с облегчением, когда замечает, как та делает несколько шагов вперед и закрывает за собой дверь. Лекса стоит, вертясь из стороны в сторону. Находясь здесь, наедине с Кларк, она начинала волноваться. — Я просто хочу попрощаться… наедине. Я знаю, что завтра у нас не будет такого шанса, — шепчет Кларк. Она делает глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы продолжить. — Я сожалею о том, как все обернулось между нами. — Мне тоже жаль, — выдыхает Лекса. Кларк рискует и делает небольшой шаг вперед. — Я никогда не хотела причинить тебе боль, — когда Лекса не выказывает никаких признаков дискомфорта, блондинка делает еще один шаг вперед. — Мне бы хотелось, чтобы между нами все было по-другому, — она делает еще один шаг. — Я бы хотела, чтобы все было не так, — еще шаг. Но так не бывает, думает Лекса. Но она не говорит этого, она больше не хочет ссориться с Кларк. Она даже не пытается пошевелиться, когда блондинка подходит ближе. Сердце Лексы выпрыгивает из груди, к чему она собственно уже привыкла, когда Кларк рядом. Слезы текут, но Кларк это не волнует. Еще один шаг, и она окажется лицом к лицу с той, от кого у нее шумно лупит по ребрам сердце, но она не знает, стоит ли ей это делать, и позволит ли ей Лекса. — Мне так жаль, — плачет она, делая последний шаг. Она заглядывает в зеленые глаза перед собой, глаза, которые стали стеклянными, с появившейся единственной слезой, скатывающейся по щеке Лексы. Кларк поднимает руку, чтобы вытереть ее, оставляя пальцы на подбородке агента, соприкасаясь ее носом своим. — Прости, прости, — повторяет она, медленно сокращая расстояние между ними. Кларк закрывает глаза, и еще несколько слез стекают друг за другом, словно играя друг с другом в догонялки. Ее губы скользят по губам Лексы, оставляя той самой решать, что должно произойти. Но по мере того, как проходят мгновения, и нет никакой ответной реакции, движения, Кларк принимает поражение и начинает отступать. Однако Лекса не дает ей далеко уйти. Ее руки двигаются к затылку Кларк, притягивая ее обратно так, что их губы соединяются. Поцелуй медленный, страстный и несет в себе все, что они чувствуют друг к другу. Их губы двигаются синхронно, пока языки яростно скользят друг по другу. Слезы продолжают падать. Лекса чувствует руки Кларк на своих бедрах, толкающие ее так, что она пятится к двери. Угол поцелуя меняется, чтобы они обе смогли на мгновение перевести дыхание. У обеих текут слезы, когда они целуют друг друга со всем, что у них есть. Кларк неохотно отрывается, прижимаясь лбом ко лбу Лексы. — Приятных снов, — шепчет она. Лекса сокращает расстояние между ними. Она прижимается к нижней губе Кларк, снова пытаясь вложить в поцелуй все свои чувства. Когда он заканчивается, Лекса поднимает руки, чтобы обхватить лицо Кларк с обеих сторон. Она наклоняется и нежно целует Кларк в лоб, задерживается там на мгновение, сдерживая рыдания. — До свидания, Кларк, — и с этими словами Лекса отстраняется, открывает дверь и уходит, не оглядываясь. Кларк стоит, не в силах пошевелиться. Ее губы все еще покалывали от поцелуя, а сердце бешено колотилось, когда она вспоминала, как Лекса назвала ее по имени. Это был не в первый раз, но на этот раз все было по-настоящему. На этот раз у нее чуть не подкосились колени. Но пока ее разум был занят этим, Кларк полностью упускает то, что вместо того, чтобы пожелать спокойной ночи, Лекса попрощалась.