легче просто быть | easier to be

К восьми часам утра следующего дня Кларк со своей мамой направляются к могиле Джейка. Они расположились во внедорожнике у руля которого находятся Линкольн и Густус, а Анья и Луна следуют за ними на другом. Рейвен все еще крепко спала, поэтому Кларк оставила ей записку, в которой объяснила, куда она исчезла и когда вернется. По прибытии на кладбище Эбби и Кларк покупают в магазине букет цветов, прежде чем совершить короткую прогулку к нужной им могиле. Кларк берет цветы и кладет их прямо перед надгробием. Она с легкой улыбкой проводит ладонью по выгравированному имени, чувствуя одну букву за другой. — Привет, пап, — Кларк выпрямляется и садится на скамейку рядом с мамой. Они вдвоем осматривают участок перед собой: озеро, чистое голубое небо, и утки, ковыляющие к воде друг за другом. Кларк протягивает руку и слегка сжимает ладонь матери. — С днем рождения, мам, — улыбается она. Эбби улыбается в ответ и крепче сжимает дочь за руку. Они ни о чем не говорят. Они сидят и слушают звуки птиц на деревьях, движение машин с главной дороги и кряканье уток в озере. Для Кларк прошло восемь месяцев с тех пор, как она навещала своего отца, а для Эбби — чуть меньше. Каждый раз, когда Кларк улетала с «Врачами без границ», Эбби навещала и просила Джейка присматривать за их дочерью, пока ее не было. Когда пришло время возвращаться, они разделяются: Эбби садится в один внедорожник, чтобы отправиться на поздний завтрак с коллегами, а Кларк — в другой, направляясь обратно в Белый дом. Кларк звонит Октавии, чтобы узнать, где у них состоится бранч, и к какому времени они должны быть готовы. Вернувшись в Белый дом, она устремляется проверить Рейвен — к счастью, та уже проснулась и почти готова к выходу. — Как все прошло? — спрашивает Рейвен. — Хорошо, — улыбается Кларк. — Мирно, тихо, приятно. Всякий раз, когда я там, все остальное просто смывается на время. Рейвен делает шаг вперед и обнимает свою подругу. Она сжимает объятия только тогда, когда чувствует, что Кларк полностью расслабляется. Они остаются в таком положении еще несколько мгновений, прежде чем Рейвен медленно разрывает контакт. — Поехали к Октавии. Анья отвозит их в небольшое скромное кафе, предложенное Октавией. С самого порога их встречает аромат свежеиспеченного хлеба, сопровождаемый заваркой кофе. Разговоры наполняют помещение, украшенную низкими светильниками, цветами и множеством деревянной мебели. Естественный свет проникает через окна, придавая кафе теплую и домашнюю атмосферу. Анья указав девушкам где находится Октавия, занимает с Луной свои позиции рядом. Кларк замечает Октавию в углу кафе, которое было более уединенным чем другие. Так как ее лучшая подруга сидела к ним спиной, Кларк решила использовать эту возможность, подкравшись к Октавии. Положив руки ей на глаза, Кларк игриво улыбается. — Угадай кто! Октавия поднимает свои руки, чтобы пощупать закрывшие ей свет ладони. — Хм, руки мягкие и нежные… определенно, не Рейвен, — смеется она. — Эй! — сразу же возмутилась вышеупомянутая. Октавия усмехается и, оттолкнув руки Кларк, она встает и обнимает двух своих лучших подруг. — Боже, не могу поверить, что вы мне не сказали, что вернетесь! — Я тоже рада тебя видеть, — смеется Кларк. — Говори за себя, — насмешливо произносит Рейвен. — Заткнись, — улыбается Октавия. — Ты любишь меня. — Это до сих пор одно из самых спорных решений в моей жизни, — поддразнила Рейвен. Три женщины присаживаются и сразу же молча начинают просматривать меню. Примерно через десять минут официант принимает их заказ, и они начинают непринужденную беседу. По обыкновению, они говорят о том, чем занимались с тех пор, как в последний раз разговаривали друг с другом. Октавия дает им знать, когда она будет свободна в течение недели, чтобы они смогли провести некоторое время друг с другом. — Если бы это уже не было данностью, то мы с Рейвен заглянем к «Адине» как-нибудь вечером перед отъездом. Нам нужно увидеть тебя в действии, — приподняв бровь, с улыбкой дополняет Кларк, ковыряясь в остатках еды. Октавия откладывает нож и вилку на пустую тарелку и улыбаясь, прижимает руку к сердцу. — Для меня будет честью готовить для дочери президента. Когда вы уезжаете? — В среду вечером, — тихо отвечает Рейвен. — Как насчет вечера понедельника? Кларк берет салфетку, чтобы вытереть рот, и в подтверждение кивает. — Слушай, я должна тебе кое-что сказать… — начинает Октавия, слегка повернувшись к блондинке. Положив салфетку на стол, Кларк улыбается. — Это может секундочку подождать? Мне нужно в уборную. — Да, конечно. Закончив все что ей надо, Кларк возвращается к своему столику и без спешки осматривает обстановку кафе. Ее сердце согревается при виде ребенка, смеющегося абсолютно ни над чем, она замечает пожилую пару, небрежно поедающих с тарелки друг друга, и группу друзей, уткнувшихся в свои телефоны. Глаза Кларк блуждают по окну кафе, наблюдая за проходящими мимо людьми и внезначай замечая знакомое лицо. Эйден. Мальчик мгновенно улыбается и машет рукой, что в ответ Кларк делает то же самое. Но ее улыбка меркнет, когда она видит, с кем он. Сердце Кларк екает, когда голубые глаза встречаются с зелеными впервые за восемь месяцев. Они поддерживают зрительный контакт, пока Кларк оцепенела на месте. Она видит, как Эйден спрашивает Лексу о чем-то, на что она просто отвечает легким кивком. Затем он заходит в кафе и направляется к Гриффин. — Привет, дружище, — улыбается Кларк. — Кларк! Я и не знал, что ты в Вашингтоне. — Только вчера вернулась, — отвечает Кларк. — Моя сестра… — Эйден? — они оборачиваются, замечая приближающуюся Анью. — Что ты здесь делаешь, я думала, ты с… — запинается Аня, явно понимая что тут да как. — Тетя Лекс и Костия снаружи. Я увидел Кларк и хотел поздороваться, — отвечает Эйден. Взгляд Кларк невольно возвращаются к окну, где она на самом деле видит, как Лекса и Костия разговаривают, словно ничего не замечая. В груди неожиданно начинает тянуть. Первые мысли, которые ей приходят в голову, это то, что Лекса все еще выглядела совершенно потрясающе. Второе, что пришло ей в голову, — это история Лексы и Костии. Несмотря на то, что они обе рассказали ей об их отношениях, Кларк вскоре обнаруживает, что чувствует себя очень встревоженно. Что, если отношения между ними кардинально изменились, пока она отсутствовала? — Малой, почему бы тебе сейчас не попрощаться с Кларк? — спрашивает Анья и кладет Эйдену руку на плечо. — Ей нужно вернуться к своим друзьям, и я уверена, что тетя Лекса кое-что запланировала для тебя сегодня. Эйден хмурится, надувая при этом губы, но все же слегка кивает. Он поворачивается к Кларк и улыбается. — Пока, хорошего тебе дня. — Увидимся, Эйден. И тебе хорошего дня. После этих пожеланий, Эйден убегает из кафе. Кларк наблюдает за ним весь путь, пока он не достигает Лексы и Костии. Но даже тогда она не может отвести взгляд. Когда Костия смотрит в окно, она посылает Кларк улыбку и легкую волну. Кларк делает то же самое, так как ее сердце только сильнее колотится в груди. На секунду она думает, что, может быть, они зайдут в кафе, но они проходят мимо двери и полностью исчезают из виду. Кларк тихо вздыхает и поворачивается к агенту. — Извини за это, — Анья извиняюще улыбается. — Все в порядке, — врет Кларк. — Она… Лекса сменила номер? — Это часть протокола, — Анья кивает. — У меня нет никаких шансов получить его от тебя, да? — Нет, если только она не скажет, что все в порядке. — Анья делает паузу. — Хочешь, я спрошу? — Пожалуйста, — кивает Кларк. — Или просто… дай ей знать, что я действительно хотела бы поговорить с ней, если, конечно, она меня выслушает. Анья просто кивает, и Кларк возвращается к Рейвен и Октавии. Октавия тут же кладет руку на плечо Кларк, слегка сжимая его. — Ты в порядке? — Ты видела? — Кларк, — вздыхает Октавия. — Я… — Нет-нет, все нормально, — пытается улыбнуться Кларк. Она проводит пальцами по волосам и делает еще несколько глубоких вдохов. — Я в порядке, просто она будет сегодня на вечеринке, и, надеюсь, я смогу поговорить с ней тогда. А пока я просто хочу наслаждаться тем, что мы снова все вместе. Октавия слегка вздыхает, но улыбается. — Хорошо, это мы сможем устроить. Поэтому девушки остаются в кафе еще на полчаса, пока их не отвезут обратно в Белый дом. Они делают быстрый пит-стоп у дома Октавии, позволяя ей взять свое платье, туфли и все остальное, что ей понадобится для приготовления к вечеринке по случаю дня рождения. Вернувшись в Белый дом, подруги перебираются в игровую комнату и начинают игру в бильярд. Но на этот раз никакого алкоголя. Вместо этого Октавия удивляет обеих подруг и объясняет правильные правила игры в бильярд. После пары раундов и Кларк, и Рейвен решают, что им не по душе такие правила, и решают придерживаться собственной версии. К четырем часам вечера они возвращаются в свои спальни, чтобы начать подготовку к вечеринке. Как и перед гала-концертом, они помогают друг другу с прическами, макияжем и аксессуарами. Альбом Рианны ANTI играет на повторе на фоновом режиме, чтобы поддерживать энергию. Как только они все будут готовы, Кларк говорит своим друзьям, что вернется через минуту. Она держит направление в мамину комнату с маленькой синей коробочкой в руках. Трижды постучав в дверь, она ждет ответа, прежде чем войти. Когда Кларк заходит в комнату, она видит, что команда парикмахеров и визажистов уже собирают свои вещи. Эбби выходит из своего гардероба, явно только надев платье. — Привет, милая. — Привет, мам, — улыбается Кларк. — Выглядишь потрясающе. — Не могу не сказать о тебе того же. Кларк подходит к ней и протягивает коробку. — Я хотела отдать тебе подарок. — Оу, Кларк, тебе не нужно было мне ничего дарить, — Эбби подходит к дочери. — Твоего присутствия здесь более чем достаточно. В ответ Кларк молча продолжает протягивать коробку маме. — Спасибо, — улыбается Эбби, принимая подарок. Она медленно тянет за ленту, пока не снимет крышку с коробки. Открыв коробку, она сразу же замечает подвеску, лежащую внутри. — Кларк, боже, какая красота, — говорит она, проводя указательным пальцем по украшению. Подвеска состояла из трех дисков разных размеров, но прекрасно подходящих друг к другу. И на каждом диске было указано имя: Эбби, Джейк, Кларк. Эбби медленно вытаскивает ожерелье из упаковки и переводит взгляд на дочь: — Не поможешь? — Конечно, — Кларк берет украшение и обходит вокруг Эбигейл. Откинув ее волосы в сторону, чтобы застегнуть ожерелье, она улыбается. Эбби оборачивается и притягивает дочь к себе для объятий. — Мне очень нравится, спасибо. — Не за что, — шепчет Кларк, уткнувшись в плечо матери. *** К тому времени, как они достигают банкетного зала, место кипит от возбуждения. Охрана чрезвычайно строгая, даже несмотря на то, что это была скромная вечеринка (по президентским стандартам), гости не торопятся, оркестр исполняет мягкие мелодии, пытаясь сохранить атмосферу, а официанты подают напитки и канапе. Первое, что происходит, — это официальные фотографии. Кларк позирует как со своей мамой, так и с Рейвен и Октавия. Но после этого подруги направляются в толпу и смешиваются в ней, оставляя Эбби фотографироваться с остальными гостями. Рейвен отходит от своих друзей, как только замечает пару женщин из НАСА, с которыми познакомилась на гала-концерте восемь месяцев назад. Октавия уходит, как только видит Индру у бара. А Кларк обнаруживает, что разговаривает с лучшей подругой своей матери — Келли. Кларк изо всех сил старается не проверять, нет ли Лексы каждый раз, как только видит проблеск каштановых волос. Никаких сомнений нет, что Кларк безумно волновалась по поводу вечеринки. Эбби сказала ей, что Лекса будет присутствовать здесь сегодня, и она не знала, как вообще начать взаимодействовать с этой девушкой. Что беспокоило Кларк больше всего, так это то, что она замрет на месте, как и в тот день, когда увидела Лексу. Когда Эбби закончила с фотосессиями, всех позвали на свои места. Маркус Кейн был ведущим вечеринки, начав вечер с короткой и милой речи в честь Эбби. Закончив, он поднимает бокал с шампанским в воздух, ожидая, пока все остальные последуют за ним. — С днем рождения, Эбби! — ликует он. — За Эбби! — в ответ аплодирует толпа. Во время трапезы из четырех блюд, рассказываются истории, проигрываются видеоролики и выступают самые разные люди. Но с течением времени Кларк становилась все более беспокойной, так как все еще не видела Лексу. Она рассчитывала, что девушка придет сегодня, потому что, если бы она этого не сделает, то у Кларк бы не будет другого способа связаться с ней. И шансы на то, что она снова столкнется с Лексой, были ничтожно малы. Когда подают десерт, Кларк, наконец, видит ее. Лекса легко проходит вдоль комнаты мимо другого гостя. Время от времени она останавливается, чтобы поздороваться с несколькими людьми, но все равно продолжает идти, явно помня о пункте назначения. Заметив, что та одета в струящееся темно-синее платье без рукавов, Кларк едва не прощается со своей челюстью. Она видела шатенку только в костюмах и пару повседневных нарядах, так что сегодняшний вид буквально захватывает дух. Лекса продолжает пробираться сквозь толпу, но затем Кларк видит, как она останавливается перед группой людей, которых она не узнает. Не узнает до тех пор, пока Лекса не похлопывает одного из них по плечу, и Костия не оборачивается. Кларк наблюдает, как та, по-видимому, представляет Лексу группе, все улыбаются и смеются. От данной картины, ее сердце на мгновение замирает. Она серьезно начинает думать, что опоздала. Октавия замечает мрачное выражение лица Кларк и наклоняется к ней: — Все в порядке? Кларк закрывает глаза и делает глубокий вдох. Она мотает головой туда, где была Лекса. — Оу, — шепчет Октавия, заметив Лексу и Костию. — Ага, — выдыхает Кларк. — Что собираешься делать? Кларк пожимает плечами. — Мне нужно поговорить с ней, но что, если… — она замолкает. Кларк вспоминает вечер прошлого торжества и разговор с Костией. Та сказала, что они с Лексой могут быть только друзьями, но кто знает, что могло случиться за те восемь месяцев, что ее не было. Все может измениться — люди, чувства. — А что, если… — повторяет Октавия, вопросительно приподняв бровь. — А что, если они снова вместе? — Нет, — отвечает Октавия, не теряя ни секунды. — Откуда ты можешь это знать? — Э-э-э… — Октавия замолкает, сжимая переносицу. — Послушай, я должна тебе кое-что сказать… Кларк приподнимает бровь. — В чем дело? — Эм… — Октавия снова замолкает. Она делает глубокий вдох, простого способа сделать это не было. Она пыталась заговорить об этом в начале дня, но потом, после всего, что произошло, ей показалось, что сейчас не лучшее время. Но Октавия быстро поняла, что лучшее время, вероятно, давно прошло. — Лекса работает со мной, — выдыхает она. Кларк слегка наклоняет голову. — Лекса работает с тобой? У «Адины»? Октавия кивает. — Она наш главный бармен. — Как долго? — Кларк… — Как долго, Октавия? — С тех пор, как мы открылись, — шепчет Октавия. — То есть, уже около полугода. Кларк резко выдыхает. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — Она попросила меня не говорить тебе, — протестует Октавия. — Значит… — затихает Кларк. — Ты предпочла ее мне? — Я… — Октавия замолкает и качает головой. — Я знаю, как это выглядит. — Нет, О, это именно то, что есть, — говорит Кларк. — Тем, что ты не сказала мне, что решила сделать то, о чем просила Лекса. Я думала, ты на моей стороне. — Так и есть. Боже, Кларк, я всегда на твоей стороне. — Что-то с трудом верится, — усмехается Кларк. Она встает и начинает уходить, но чувствует, что Октавия преследует ее. Брюнетка догоняет Кларк и встает прямо перед ней. Это была не та ситуация, в которой она хотела оказаться, но сама ситуация была не настолько однозначной. В течение последних шести месяцев Октавия оказалась в трудном положении, постоянно борясь с выбором, который она сделала. — Не уходи. Позволь мне объяснить. Кларк вздыхает. Она смотрит на Октавию, и ей хочется разозлиться. Но в глубине души она знает, что у ее подруги была веская причина, почему она ничего не сказала. Просто сейчас было трудно это увидеть. И, честно говоря, в данный момент ей действительно не хотелось этого видеть. — Не уходи, пожалуйста. Ты здесь всего на пару дней, и я не хочу тратить их на ссоры с тобой. Если бы это было в любое другое время, я бы дала тебе пространство, в котором ты нуждаешься, но у нас нет такой роскоши. Не в этот раз. Поэтому, пожалуйста, позволь мне объяснить. — Хорошо, — шепчет Кларк. Октавия была права, она уезжает через несколько дней, и меньше всего она хотела, чтобы что-то нависало над ними. Октавия отводит их в сторону, в тихое место. Как только между ними и гостями остается достаточно места, она поворачивается к Кларк. — А это помогло бы? Ты знаешь, что Лекса больше не была агентом? Кларк молчит, обдумывая вопрос. — Если бы ты знала, что она больше не агент, ты бы винила себя, а Лекса этого не хотела. — Значит, Лекса просто приняла это решение? — Кларк вздрагивает, как только слова слетают с ее губ. Именно это она сделала с Лексой восемь месяцев назад, и это вызывает мучительное чувство в животе. — Она сделала со мной то, что я сделала с ней, — шепчет Кларк. — Можно и так сказать, но на этот раз вы не были вместе. Ты была в Иордании. Ты говорила мне, что всякий раз, когда ты думаешь о ней, тебе больше не больно. Ты исцелялась, — Октавия протягивает руку и слегка сжимает руку подруги. — Тебе нужно было двигаться вперед, и эта новость только отодвинула бы тебя назад. Так что да, я сделала то, о чем просила Лекса, но не ради нее. Кларк на мгновение задумывается и слегка кивает. Пребывание в Иордании помогло справиться с болью, которая случилась в Вашингтоне. Хотя она никогда не могла забыть, ей удавалось двигаться вперед как можно лучше. Она сосредоточилась на работе, на своей команде, на людях, которые нуждались в ее помощи. Ей повезло, что она оказалась в хорошем месте. — Мне нужно было быть в Иордании, — шепчет она. — Тебе нужно было быть в Иордании, — повторяет Октавия. — В конце концов, я бы тебе сказала… Я пыталась сказать тебе раньше, прежде чем бы ты увидела ее в кафе. — Теперь я припоминаю, — бормочет Кларк. — Да… Кларк вздыхает. Часть ее хотела продолжать злиться, но другая часть знала, что Октавия была права. Если бы она знала, что Лекса лишилась работы, она бы, определенно, несла эту вину с собой. Это повлияло бы на ее работоспособность, а с этим она не смогла бы справиться. По крайней мере, теперь, ей сказали, что у нее будет возможность поговорить с Лексой лицом к лицу. — Ты знаешь, что случилось после того, как я уехала? Октавия качает головой. — Однажды Индра сказала мне, что нашла главного бармена, и вот я снова вижу Лексу. Я имею в виду, что мы работаем вместе уже пять месяцев, так что мы… друзья, но на самом деле мы не говорим о тебе. Это что-то вроде негласного правила. — Хорошо, — кивает Кларк, делая шаг к бару. — Мне нужно выпить. Октавия тянет Кларк за руку, останавливая ее. — Эй, — шепчет она, когда Кларк оборачивается. — У нас все хорошо? — Да, — улыбается Кларк. Она слегка сжимает ее руку, — я вернусь через минуту. Тебе что-нибудь нужно? — Нет, спасибо. Кларк следует к бару и заказывает водку «санрайз». Бармен быстро справляется с напитком, передавая его буквально через нескольких секунд. Когда Кларк оборачивается, Лекса и Костия стоят прямо перед ней. — Кларк, — улыбается Костия. — Привет, Костия, — Кларк переводит взгляд на Лексу, ее сердце бьется в груди сильнее, чем обычно. Такое чувство, что кто-то схватил ее за сердце и сжал его. — Л-Лекса, — заикается она. — Слушай, ты не могла бы подождать одну секунду? — Костия указывает на бар. — Я просто хочу выпить с Лексой, но мне бы очень хотелось наверстать упущенное. — Конечно, — хрипит Кларк. Она откашливается, когда Костия идет к бару. Напряженное молчание наступает между Кларк и Лексой, когда они остаются наедине. Несмотря на людей вокруг них, в этот момент все остальное, кажется, исчезает. Разговоры других гостей и музыка, исходящая от группы, становятся фоновым шумом. — Ты очень хорошо выглядишь, — улыбается Кларк. Она удивлена, что ей удалось произнести связное предложение, учитывая, как она нервничала в данный момент. Лекса сглатывает комок в горле. — Как и ты, — отвечает она. — Лекса… — шепчет Кларк, делая небольшой шаг вперед. — Как считаешь, мы сможем поговорить? — Ты хочешь поговорить сейчас? — Лекса ответила, не задумываясь. Она наблюдает, как плечи Кларк и выражение лица опускаются, и мгновенно чувствует, что ее сердце тоже падает. — Прости, я… — Лекса прерывается, когда Костия возвращается с напитками. — Вот, держи, — говорит Костия, передавая напиток шатенке. Она снова поворачивается к Кларк. — Это приятный сюрприз, что ты здесь. Я не знала, что ты вернешься. Кларк улыбается и делает небольшой шаг обратно. — Это было решено в самую последнюю минуту, но я хотела сделать маме сюрприз. Костия делает глоток своего напитка и кивает. — Как долго ты здесь пробудешь? — Едва ли неделю. Я улетаю… — Кларк замолкает, встретившись взглядом с Лексой, — в среду. — О, так скоро. — Да, нам повезло, что мы смогли продержаться даже неделю. Костия понимающе кивает. — Откуда ты вернулась? — Из Филиппин, — отвечает Кларк. — А до этого мы были в Иордании, а после этой недели команда отправится в Бирму. — О, это так волнующе! — восклицает Костия. — Я восхищаюсь тем, что делаешь ты и команда. — Мы не смогли бы сделать это без щедрости таких людей, как ты, — хвалит Кларк, вспоминая щедрое пожертвование, которое художница сделала в начале года. — Серьезно, эти деньги помогли стольким людям. Костия в ответ искренне улыбается. Они довольно непринужденно беседуют об искусстве девушки и о том, где находятся ее новые галереи. Женщины избегают упоминания о том, что видели друг друга ранее днем, и игнорируют небольшое напряжение, которое постепенно нарастало. Лекса стоит в стороне, изо всех сил стараясь скрыть, как неловко ей было в этой ситуации. Она хорошо справляется, время от времени добавляя что-то в разговор, но не больше. Снова оказавшись так близко к блондинке, она испытала целый спектр эмоций. Кларк спросила ее, могут ли они поговорить — не было сюрпризом, но все же, полностью сбило ее с толку. Разговор заканчивается тем, что Кларк отзывает Эбби, которая хотела представить ее другим гостям. И Кларк благодарна за спасение. В данный момент она была в странном душевном состоянии. Эмоции были повсюду, ее сердце говорило ей сотни разных вещей, чувствуя при этом столько же иных вещей. Разрываясь между попытками набраться храбрости и тошнотой в животе, она не знает, как собирается это сделать. Кларк удается найти спокойный момент для себя вскоре после встречи с гостями, с которыми ее познакомила Эбби. Она выходит на балкон, который был прегражден, но Анья, стоящая рядом с другим агентом, дает ей разрешение. Кларк упирается на перила и делает пару глубоких вдохов. В ее голове проносится так много мыслей, чувств, которые она пытается понять. Это очень подавляет. Она обнаруживает, что осторожно вытирает слезинки, не забывая о макияже. — Привет. Кларк вытирает последние слезы и оборачивается. Она видит Костию, стоящую у входа. — Привет, — улыбается она. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — спрашивает Костия. — Нисколько. Костия подходит к перилам и смотрит на разворачивающуюся перед собой картину: они поочередно наблюдают за отражением лунного света над озером и звездами, сияющими в ночном небе. Вечеринка внутри все еще продолжается, и Кларк знает, что скоро ей придется подняться и произнести свою речь. — Я снова переступлю границу, — шепчет Костия. — Но мы с Лексой… мы не вместе, если это вызывало у тебя какие-то сомнения. Кларк тихо вздыхает. — Эта мысль, определенно, пришла мне в голову, когда я увидела вас в кафе и по большей части на сегодняшней вечеринки. — Мы просто друзья, — успокаивает Костия. — Как я и говорила тебе в прошлый раз. Кроме того, я почти уверена, что ее сердце принадлежит кому-то другому. Кларк смотрит на Костию, у которой по-прежнему устремлен взгляд вперед. — Зачем ты мне это рассказываешь? — не понимает она. — У вас с Лексой что-то есть… я не знаю, что это такое, но это что-то важное. И за все годы, что я ее знаю, никто не влиял на нее так, как ты, — рассказывает Костия. — Не думаю, что это действительно хорошо, — Кларк тихо вздыхает. — Разве ты не была там полчаса назад? Она будто не могла стоять со мной в одном помещении. — Это то, что ты видишь, но это, определенно, не то, что она чувствует. Повернувшись, чтобы смотреть прямо перед собой, Кларк качает головой. — В прошлый раз я все испортила. — Я не знаю, что случилось, так что да, возможно, ты напортачила. Но сейчас ты ничего не можешь сделать, чтобы это изменить. Все, что ты можешь сделать, это убедиться, что не совершаешь тех же ошибок, — Костия делает паузу. — Она была… не в себе с тех пор, как узнала, что ты вернулась в Вашингтон. Кларк делает глубокий вдох. Проходит несколько минут тишины, прежде чем кто-то прочищает горло сзади. Они обе оборачиваются и видят Анью. — Кларк, пришло время речи. Кларк кивает. — Ладно, — она поворачивается к Костии и слегка улыбается. — Мне нужно идти. — Все в порядке, — улыбается Костия. — Удачи. — Спасибо. Костия кладет руку на правое плечо Кларк. — Если то, что ты чувствуешь, реально, не отказывайся от нее. У Кларк это занимает несколько секунд, но ей все же удается кивнуть. — Не буду. *** Кларк встает на подиум, давая всем возможность устроиться поудобнее на своих местах. Она смотрит на свой столик, где ее мама, Рейвен и Октавия слегка помахали ей. Кларк едва заметно поднимает два больших пальца вверх, прежде чем оглядеть остальную часть толпы. Неизбежно ее взгляд останавливается на Лексе, которая как раз собиралась занять свое место. Она тихонько вздыхает и не отводит взгляда, когда зеленые глаза уставились прямо на нее. Сердце пропускает пару ударов и Кларк прочищает горло. Шум в комнате стихает, и она начинает свою речь: — Во-первых, я хотела поблагодарить всех присутствующих за то, что пришли сегодня вечером. Это было замечательное время, когда я встретилась со многими из вас и познакомилась с новыми лицами, — Кларк улыбается. — Спасибо, что пришли отпраздновать с нами особенный день. Вы все знаете ее как Эбби Гриффин, президента Соединенных Штатов, но для меня она прежде всего моя мама. Знаете, одним из моих самых любимых воспоминаний в детстве всегда будут ночи, когда она учила меня находить и читать созвездия. Видите ли… моя мама — знатный космический ботаник. Легкая волна смеха разносится по толпе. — Ничего страшного, мне позволено так говорить, потому что я ее дочь, — смеется Кларк. — Так что да, мы ложились на наш батут, и она показывала мне звезды. Она поведала мне имена и истории, стоящие за ними. А потом мой отец придумывал другую историю для созвездий, которые были, определенно, неправильными, но они были намного смешнее для меня в детстве. Кларк поворачивается к маме и улыбается, прежде чем снова оглядеть толпу. — Я лелею эти воспоминания, потому что именно они помогают мне пережить те дни, когда я чувствую себя одинокой. Где бы я ни была в этом мире, что бы ни происходило, единственное, на что я могу рассчитывать, — это на звезды. Они несут в себе истории и воспоминания, которые я храню в своем сердце. Они несут в себе чувство дома, даже когда меня физически там нет. Она замолкает на мгновение, переключая свое внимание на Эбби. — Все, что мне нужно сделать, это посмотреть вверх, и я вспомню. Я помню и чувствую. Я чувствую любовь и заботу, которые ты испытываешь ко мне, — Кларк делает паузу и делает несколько глубоких вдохов. В этот момент Кларк разговаривала со своей мамой, а все остальное в комнате превратилось в белый шум. — Я знаю, что мы не всегда сходимся во мнениях. Мы ссоримся, спорим, мы неделями не разговариваем. Но я надеюсь, ты знаешь, что я всегда с гордостью называла тебя своей матерью. — Я люблю тебя, — одними губами говорит Эбби Кларк. — Я тоже тебя люблю, — вторит она ей. Кларк оглядывается на толпу и удовлетворенно вздыхает. — Моя мама всегда говорит о том, как она гордится мной, но теперь моя очередь сказать, как я горжусь ею. Это была тяжелая пара лет, особенно после потери отца. Но мама… она никогда не позволяла этому огорчать ее. Она продолжала идти. Она продолжала бороться. Она боролась за пост президента и боролась за меня. Кларк делает паузу, чтобы прочистить горло. — Я была сильно разбита после потери отца. Мне показалось, — она слегка прижимает руку к груди, — что от меня насильно оторвали целую часть. Он был моей опорой, — Кларк оглядывается на свою маму, — Нашей опорой, — и поворачивается к остальной толпе. — Но моя мама, она всегда была рядом со мной. Несмотря на то, как сильно я кричала на нее, как сильно ссорилась с ней, она никогда не позволяла мне лечь в постель, не сказав мне, как сильно она любит меня и что мы пройдем через это. И мы это сделали. Без нее я бы не справилась. Она многому меня научила, помогла мне стать той, какой я стала сегодня, и я не могу с большей гордостью не называть Эбби Гриффин, президента Соединенных Штатов, своей мамой. Кларк оборачивается и смотрит на маму. — Я так сильно тебя люблю, — улыбается она. — С днем рождения! Под одобрительные возгласы толпы Эбби встает со стула и сразу же подбегает к дочери. В этот момент она явно плачет, но ей все равно. Она мгновенно обнимает Кларк, и толпа кричит громче. — С днем рождения, — тихо повторяет Кларк. Эбби только крепче обнимает ее. — Кларк Гриффин, я не могу поверить, что ты заставила меня плакать перед всеми этими людьми, — шутит она. После того, что казалось вечностью, Эбби, наконец, разрывает объятия и выходит на подиум, а Кларк рядом с ней. Она произносит короткую речь, поблагодарив всех за то, что пришли и отпраздновали этот вечер вместе с ней. Когда Эбби заканчивает свою речь, выкатывают праздничный торт, и толпа начинает напевает ей. После торта и других фотосессий Кларк обнаруживает, что разговаривает с Маркусом и несколькими его коллегами. Он хвалит речь и показывает, что она даже заставила его разрыдаться. Все они спрашивают ее о «Врачах без границ», о том, чем она занималась и где была с тех пор, как уехала из Вашингтона восемь месяцев назад. Кларк рассказывает им обо всем. Ей нравится вести эту беседу, она любит рассказывать людям о программе и о том, что они могут сделать, чтобы помочь. Но пока она говорит, она замечает, что гости медленно начинают расходиться. Она делает все возможное, чтобы полностью участвовать в разговоре, но ее глаза постоянно высматривают Лексу. Проходит пара минут, и Кларк замечает шатенку в другом конце помещения. Какое-то мгновение они смотрят друг на друга, прежде чем Лекса, извинившись, отходит от группы и направляется к двери. Кларк наблюдает, как Лекса выходит из зала и, также извинившись, уходит. Оказавшись снаружи, она осматривает окрестности, ее дыхание становится прерывистым, так как она не может найти Лексу в толпе. К счастью, в лунном свете Кларк замечает девушку, идущую к беседке в саду. Она делает небольшие шаги навстречу и не может не восхищаться тем, как красива шатенка перед ней. Темно-синее платье струится с каждым шагом Лексы, а каштановые локоны каскадом падают на ее обнаженную спину. Она наблюдает, как Лекса поднимается по ступенькам в беседку и подходит к краю, еще не осознавая, что она не одна. Кларк хочет что-то сказать, что угодно, но не может. Она хочет сделать шаг вперед, но ее тело не позволяет ей это. Она мечтала об этом моменте последние восемь месяцев, а теперь вот она здесь и не знает, что делать. Еще через несколько секунд, пытаясь успокоить дыхание, Кларк прочищает горло. — Лекса… — шепчет она. Плечи Лексы слегка опускаются при знакомом голосе. Но она не оборачивается. Она закрывает глаза и надеется, что это ей просто послышалось. Что Кларк не стоит у нее за спиной. Даже по прошествии всего этого времени Кларк все еще испытывала это притяжение — и она не знала, готова ли она к тому, чтобы ее снова затянули. С дрожащими коленями Кларк поднимается по ступенькам, но держится на расстоянии. — Лекса… пожалуйста. Пожалуйста, повернись, — это мгновения тишины и тревоги, наполненных секундами, прежде чем Кларк издает вздох облегчения, когда Лекса оборачивается. Ее сердце замирает, и она не может не позволить легкой улыбке скользнуть по губам. — Мисс Гриффин… — Нет, — прерывает Кларк. — Не называй меня так, — когда из ее уст вырвалось «мисс Гриффин», казалось, что они вновь стали просто дочерью президента и агентом. Казалось, что между ними ничего не произошло, хотя на самом деле все было наоборот. Лекса вздыхает и проводит пальцами по волосам. — Почему ты настаиваешь на том, чтобы сделать это сложнее, чем должно быть? Почему ты не можешь просто заняться собой и позволить мне заняться тем же? — она наблюдает, как Кларк смотрит на нее, и ее поглощает грусть. Голубые глаза перед ней просто умоляют о чем-то. — Ты не можешь этого сделать, ты не можешь просто вернуться сюда через восемь месяцев и… и вернуть меня так, — шепчет она. — Ты не можешь, это несправедливо. Кларк делает небольшой шаг вперед. — Лекса… Лекса делает противоположный шаг. — Нет, — она качает головой. — Нет, ты уехала. Ты сбежала. Можем ли мы просто притвориться, что этого никогда не было, и двигаться дальше? — Я не хочу притворяться, — поправляет Кларк. Лекса замолкает. — Я никогда не хочу притворяться, что нас никогда не было. То, что у нас было, было реальным и слишком хорошим для меня, чтобы просто забыть об этом. Сначала я пыталась, пыталась двигаться дальше, но не смогла, — Кларк делает паузу. — Я не могу. И не хочу. Лекса смотрит вниз, стуча каблуками по деревянному покрытию. — Слишком поздно, — шепчет она. — Если ты посмотришь мне в глаза и повторишь это, я уйду. Лекса поднимает взгляд, и у нее словно сковывает горло. Она не могла этого сделать; это была ложь. Кларк вновь делает небольшой шаг вперед. — Ты не можешь этого сделать, так? — Ты не можешь просто так говорить такие вещи. Ты не можешь вернуться в мою жизнь только для того, чтобы снова сбежать, — она замолкает, и воздух между ними сгущается. Лекса снова проводит пальцами по волосам и расхаживает по беседке. Она останавливается у перил и оборачивается. — Ты разбила мне сердце, Кларк. И я знаю, что это звучит по-детски, но это единственный способ объяснить все. Ты ушла, когда я была готова рискнуть всем. Я пыталась ненавидеть тебя за то, что ты сделала, но не смогла, потому что понимала почему. Но ты приняла это решение за нас, ты не говорила со мной об этом, ты не дала мне шанса бороться. Кларк быстро вытирает слезу, которая вот-вот упадет. — Я знаю, что поступила неправильно, и я проведу остаток своих дней, извиняясь, если это потребуется. — Я не нуждаюсь в этом. — Знаю, — вздыхает Кларк. — Но сейчас я здесь, прошу дать мне еще один шанс. Тот, где я обещаю не повторять тех же ошибок, — она делает маленький шаг вперед. — Я не должна была сбегать восемь месяцев назад. Я ничего не могу сделать, чтобы изменить прошлое, но сейчас я здесь, готова бороться за тебя… с тобой… я просто… я хочу тебя. — Кларк… — шепчет Лекса. — Я серьезно, — Кларк делает еще несколько шагов вперед, чтобы оказаться на расстоянии вытянутой руки. — Я потеряла тебя однажды, когда уходила в прошлый раз, но я должна надеяться, что еще не слишком поздно. Что какая-то часть тебя все еще испытывает ко мне те же чувства, что и я к тебе. Лекса делает глубокий вдох. — Испытывает, — тихо подтверждает она. Кларк невольно улыбается, и чувствует, как бабочки в ее животе оживляются. Но это чувство длится недолго. — Но не все так просто, — вздыхает Лекса. Она останавливается, делает несколько глубоких вдохов. Ее глаза становятся стеклянными, и Лекса отворачивается в сторону, чтобы попытаться успокоиться. — У тебя есть способность снова причинить мне боль, и это отнюдь не утешительное чувство. Кларк сразу же реагирует, вставая перед Лексой. Услышать эти последние слова было очень больно. Она подносит правую руку к лицу Лексы, проводя большим пальцем по слезе, скатившейся по щеке. Они остаются в таком состоянии несколько мгновений, на минуту успокаивая дыхание. Нельзя было отрицать связь, которая все еще существовала между ними. — Знаю, — шепчет она. — И мне очень жаль. Возможно, сейчас мои слова не имеют никакой ценности, но я могу обещать, что никогда намеренно не причиню тебе вреда. То, что я сделала восемь месяцев назад, все еще преследует меня, и я не думаю, что когда-нибудь прощу себя за то, что причинила тебе такую боль. Кларк делает осторожный шаг вперед и наклоняется, прижимаясь лбом к Лексе. Ее другая рука поднята так, чтобы она обнимала Лексу за другую сторону ее лица. — Прости, — шепчет Кларк. Она слегка наклоняется, так что бы их носы соприкасались, а дыхание опаляло кожу. — Мне очень жаль, что я ушла. В эти минуты все вокруг просто исчезает. Сейчас они просто Кларк и Лекса. Две женщины, пойманные в битве разума и сердца; две женщины, глубоко, безумно влюбленные друг в друга (даже если они еще этого не осознавали); две женщины, которые слишком сильно пострадали. У обеих закрыты глаза, и при простейшем прикосновении все, что они когда-то чувствовали друг к другу, возвращается на поверхность. Кларк это обнадеживает. Но у Лексы все немного иначе. Это нервирует и так же страшно. Была ли она действительно готова отдать свое сердце той, кто разбила его раньше? Лекса медленно поднимает руки к Кларк, отводя их от своего лица, но не отпускает. Она держит их между ними, слегка сжимая. Когда зеленые глаза встречаются с голубыми, она тихо вздыхает. — Я… мне нужно немного времени. Кларк кивает. — Конечно, — хотя время было последним, что у них было в данный момент, она могла подождать. — Хорошо, — шепчет Лекса. Она отпускает руки Кларк, но на мгновение задерживается. Сделав шаг вперед, она нежно целует Кларк в щеку. Шатенка больше ничего не говорит, просто спускается по ступенькам беседки и возвращается к вечеринке. Кларк оборачивается и смотрит, как Лекса уходит. Она может только надеяться, что для них еще не слишком поздно и что скоро Лекса вернется к ней.