Весь мир перед тобой

      Решив переждать бурю злости Маши, я пропустила один школьный день. На сайте школы появилось видео с моим выступлением, как лучшее музыкальное исполнение. Я, гордясь таким результатом, переслала его родителям и подруге. Все меня хвалили и мне нравилось это. Действительно задумываясь о том, чтобы вернуться в музыкальную школу, я делала домашнюю работу по геометрии. Я так и не смогла поесть. Живот неприятно скрутило. Чёрт. Я доползла до аптечки и выпила две таблетки нурофена. Насильно запихав в себя кусок белого хлеба и запив кефиром я легла на пол. Он был таким прохладным и успокаивающим, что я не заметила, как уснула. Проснулась через два часа, от боли в затёкшей шеи. Аккуратно размяв её, я пошла в душ. Кровать приняла меня прохладой. Укутавшись в большое одеяло, я уснула.       В беспокойном сне мне снился мужчина. Вроде бы знакомый, но такой далёкий. Мелькал только силуэт, но я знала, что это он. Мы были на платформе, застывшей в воздухе. Вокруг была тьма. Он всё сильнее отдалялся и мне казалось, что я теряю что-то важное, что какой-то кусочек моего сердца отдалялся вместе с ним. Я плакала и протягивала руки, но он всё также уходил от меня. Из последних сил, с безграничным отчаянием я крикнула что-то ему в спину. Мужчина обернулся. Появилась крохотная надежда, но я больше не видела его. Под ногами пропала твёрдая поверхность, и я упала в бесконечность.       Проснувшись в холодном поту и со слезами на глазах, я поняла, что сейчас только ≪06:04≫. Спать уже не хотелось. Сев на пластмассовый подоконник, уперлась лбом в холодное окно. Больно. Ощупав лоб, я обнаружила небольшую шишку прямо по центру, как рог. Губы скривились в улыбке, а глаза пробежали по утреннему городу. На дороге уже во всю гнали машины, казалось есть люди, которые никогда не спят. Мимо летели какие-то птички. А деревья, частично поменявшие свой окрас, трясли кронами. Открыв окно, впустила холодный ветер в комнату. За ночь температура упала ещё сильнее, и чтобы совсем не замёрзнуть, я укуталась в, ещё тёплое, одеяло. Просидев так минут пять и всё-таки закрыв окно, я пошла собираться. Сегодня хотелось выглядеть хорошо, но не зная, как сделать это сделать, оделась как обычно: белая блузка, чёрная юбка ¾, гольфы и плотный чёрный пуловер. Натянув повыше гольфы и взяв рюкзак со школьными принадлежностями, вышла в прихожую и обулась. Я рано собралась. Решив скоротать время прогулкой спустилась на улицу. По улицам спеша на работу шли взрослые люди. Интересно, Андрей Романович уже проснулся? Или он спит в своей тёплой постели, а рядом лежит какая-нибудь красивая девушка. Укол ревности пронзил сердечко. Да что со мной?       Гуляя по только проснувшемуся городу, я видела людей, которые решили позавтракать в кафе. Одни или с компанией. Поняв, что сегодня даже не выпила воды, зашла в первую попавшуюся кофейню. Заказав фруктовый чай, впервые не отказалась от сахара. Сладкий ароматный чай обжигал рот и наполнял силами. Холодный ветер щипал за руки и открытые ляжки. До урока оставалось ещё десять минут, когда я, в школьном туалете, протирала запачкавшиеся чёрные кроссовки на платформе. В дверь зашла Маша. Увидев меня, она вспыхнула злостью. — Как ты посмела? Я же сказала, чтобы ты всё испортила! — она чуть ли не кричала. — Оставь меня в покое! Я тебе ничего не должна! — также повышая голос говорила я. Не ожидая от меня хоть какого-то ответа, удивившаяся девушка только открыла и закрыла рот. Это только подлило масло в разгорающийся огонь её злости. Маша, легко подняв ладонь и замахнувшись, ударила меня по щеке. Зажмурив глаза, я приложила холодную руку к уже горячему месту от пощёчины. Было обидно и больно. Глаза стали влажными, и я как ошпаренная вылетела в коридор. Лучше бы подождала дома ещё пару дней. Не разбирая дороги и людей, проходящих мимо, я побежала к выходу из школы. Мне хотелось быть, где угодно, только не здесь. Глаза заволакивали слёзы и я, вылетев на улицу, столкнулась с кем-то. — Самойлова? — донёсся до меня знакомый голос. Он был удивлён моим резким появлением. Я попыталась обойти мужчину, но он схватил меня за локоть, останавливая. — Что случилось? — голос выдавал обеспокоенность и какую-то усталость.       Ну да, я плачу перед ним в третий раз за такой короткий промежуток времени. Стало стыдно, а мои и так пылающие щёки стали горячее ещё на пару градусов. Рвано вздохнув, я подняла глаза на его лицо. Наверное, я вызывала только жалость. В школе прозвенел оглушающий звонок, а он, задумавшись на мгновение, взял меня за руку и повёл в школу. Я шла за Андреем Романовичем, чувствуя себя маленькой девочкой. Его ладонь приятно согревала мою. Рукавом свободной руки вытирала слёзы, задев щеку я скривилась, неприятное жжение мешало вытереть её. Мы быстро прошли по пустому коридору и открыв дверь своего кабинета он пропустил меня внутрь. Я прошла в глубь помещения и услышав характерный щелчок замка обернулась. На мгновение я испугалась от мысли, что учитель мог закрыть меня одну в классе, но увидев его стоящего у двери успокоилась. Андрей Романович не двигался и не смотрел на меня. Такой холодный и отстранённый. Хотелось, чтобы он обнял меня, но этого не происходило. Да и с чего ему это делать? Я всего лишь девчонка у которой он ведёт уроки. — Рассказывай. — его спокойный голос казался усталым. Я действительно так сильно надоела ему? Конечно! Ты думала он будет нянчиться с какой-то девчонкой? Первые два раза он, наверное, чувствовал себя героем, успокоил школьницу, дал жизненный совет. А на третий раз стало скучно. Такое Андрей Романович уже видел. Мне что из окна выпрыгнуть, чтобы развлечь его? Нет, глупость. Только покажу какая я слабая и неуравновешенная. Вот ещё. — Мне нечего вам сказать. — фыркнула я, смотря ему в глаза. Всё ещё мокрые от недавних слёз голубые глаза смотрели в его карие и серьёзные. — Уже начались уроки, мне нужно идти. — — У меня сейчас окно. Расскажи мне, что случилось? — от серьёзного тона учителя меня передёрнуло. Хотелось спрятаться, да вот только некуда. — Я слушаю. — поторопил меня Шевченко. Может залезть под стол? — Ничего, ничего не случилось. У меня всё хорошо! — его никто не просил лезть. Не хочет слушать не надо, зачем только притащил меня сюда. Может в шкаф? — Ничего? — показалось, что он злится. Я кивнула. — Когда ничего не происходит, девочки не плачут. Что случилось? У тебя умер хомячок? Ты увидела у какой-то девочки такой же рюкзак, что и у тебя? Мальчик дёрнул за косичку? Что? — повышая голос спрашивал учитель меня. Я по его мнению семилетка? — Пощёчина. — тихо проговорила я смотря ему в глаза. Он услышал. — Что? — Андрей Романович явно не понимал, что я имею ввиду. — Одноклассница дала мне пощёчину, за то, что я не испортила свой номер на дне учителя. — мне было интересно увидеть реакцию. Я смотрела не отводя глаз. Смятение на его лице сменялось удивлением, а потом беспокойством. Он глубоко вздохнул и сильно сжал челюсти. Я усмехнулась. Учитель явно не ожидал чего-то более серьёзного чем «смерть хомячка». — Хочешь, я поговорю с директором, или с твоей одноклассницей… — осторожно спрашивал Шевченко. — Нет. — резко перебила я. — Я уже говорила, что не нужно ни с кем не о чём говорить! — настоятельно давая понять, что это разговор закончен. — Ты красиво сыграла. Мне нравится эта композиция, она, кстати, стоит у меня на телефонном звонке. — Андрей Романович решил перевести тему, садясь на край своего стола. — Я знаю. — он ухмыльнулся на мой ответ. — Ты ела сегодня? — я на секунду задумалась, стоит ли ему врать? Поняв, что в этом нет смысла, отрицательно покачала головой. Он глубоко вздохнул, потрепал себя по волосам и встал. — Пошли. — Учитель открыл дверь и вышел в холл. Выйдя на улицу, мы дошли до супермаркета. Я не задавала никаких вопросов, просто доверилась ему. — Что будешь? — Андрей Романович обратился ко мне смотря на продуктовые полки. — Ничего. — было неудобно брать у него что-то, да и есть бы я не стала. — Выбери хоть что-то. Яблоко или детское пюре, не знаю. Что-нибудь. — в его голосе слышалось отчаяние. — Я похожа на младенца? — Он лишь закатил глаза. Я хорошо подумала над калорийностью продуктов и взвесила небольшую кисть винограда. Учитель хотел заплатить за меня, но я твёрдо отказалась. Мы сели на лавочку в ближайшем сквере. Когда я начала убирать пакетик с ягодой в рюкзак, меня остановила теплая рука. Он сидел совсем близко, и я могла услышать его парфюм. Я поняла, что мужчина хочет, чтобы я съела виноград прямо сейчас. Не особо хотя, я ела сладкие плоды. — Ты же начала худеть не неделю назад. Что было с начало? — вдруг поинтересовался Андрей Романович. — Я много ела и была очень толстой. Меня дразнили в школе, и я похудела. Всё. — он удовлетворённо кивнул. — Почему именно эту композицию Чайковского выбрала? — — Услышала её у вас на рингтоне и захотела сыграть. — по губам пробежала усмешка. — А ещё она мне всегда нравилась. — тихо добавила я, убирая недоеденный виноград в рюкзак и встала. — Вам не пора на работу? — — На самом деле, у меня сегодня выходной, просто дома скучно одному. — учитель запрокинул голову чтобы посмотреть на меня и сощурился. Я села обратно. Глупые действия. Села, встала, села. Значит у него нет жены. А может она на работе. Я совсем не заметила, как на небе появились тяжёлые чёрные тучи. Сверкнула молния и через пару секунд послышался оглушительный гром. От неожиданности я подскочила на месте и случайно прижалась плечом к груди мужчины. Сердце билось как после двухчасового марафона. Чьё это сердце так бешено стучит? Моё собственное или его? Не успев опомниться, пошёл крупный холодный дождь. Но мы так и сидели: я, прижавшись к Андрею Романовичу. Мы сидели так всего пару мгновений, но казалось, что прошла целая вечность. Уже до нитки промокшие, подскочили с лавочки. Он взял меня за руку и побежал куда-то в неизвестном направлении, мне оставалось ведомой следовать за ним. Через две минуты мы остановились у какой-то пятиэтажки. Стоя под крыльцом, смотрела на ливень. Железная дверь в подъезд открылась, и сильная рука потянула меня назад. Я обернулась и встала в ступор. — Чего встала? Пошли, а то простудишься, ты вся мокрая. — вскидывая брови сказал учитель. Белая рубашка полностью была мокрой и облегала рельефное тело. Он не был сильно накаченным, но пресс имелся. С волос капал дождь разбиваясь об сухой бетон под козырьком. — Долго ещё будешь меня разглядывать? Идём. — Андрей Романович ухмыльнулся и потянул на себя за руку. Я густо покраснела. Он заметил, как я пялилась на него, вот чёрт! Задумавшись и не заметив порожек, я споткнулась и налетела на учителя. Шевченко подхватил меня, и я прижалась к мокрому и горячему телу. Чьё же сердце стучит так, будто намеревается вырвать из груди переломав все рёбра? — Какая же ты неуклюжая. — он издал смешок. Мне кажется я сейчас краснее самого красного помидора. — Извините. — тихо сказала я, вставая на свои ноги. Он крепко взял меня за руку и повёл на четвёртый этаж. Открыв дверь ключом, Андрей Романович вошёл в квартиру и обернулся. Я не решалась зайти в его квартиру. Нервно кусая губу, стояла на пороге и, как вампир, ожидала приглашение. — Проходи. — казалось прошла вечность, прежде чем он сказал это. Я аккуратно переступила порог и оглянулась. В довольно старой пятиэтажке была хорошая квартира. Прихожая была выполнена в бежевых тонах, стоял большой белый шкаф купе. Я стояла как вкопанная и не понимала, что вообще должна делать в такой ситуации. Я была в квартире взрослого мужчины, который был моим учителем. Он как будто прочитал мои мысли. — Разувайся проходи в ванну, я сейчас принесу тебе полотенце и сухую одежду. Не бойся я не кусаюсь. — его голос был спокойным. — Давай, ты вся трясёшься. Хочешь заболеть? — Я отрицательно помотала головой. Андрей Романович открыл дверь ведущую в ванную. Она была красно-белой. На полочках стояли баночки с мужским шампунем и духи. Зашла, и увидев отражение в зеркале, ужаснулась. Мокрая как мышь, худая девочка стояла в чужой ванной. Волосы прилипли к лицу, а щёки горели. В приоткрытую дверь заглянул Шевченко и положил на стиральную машину большое полотенце и какую-то одежду. — Прости, ничего другого не нашёл. — дверь закрылась, оставляя меня одну. Я задвинула щеколду и сняла холодные и мокрые вещи. Вытерев волосы, одела предоставленные мне вещи. Это была мужская серая футболка, с небольшой фотографией моря в прямоугольнике на передней стороне, и мужские спортивные шорты с завязками, что было очень кстати, потому что они не держались на моих костях. Я ещё не была похожа на скелет, но всё к этому шло. И кажется, я уже хочу остановиться, но Игорь ведь ещё не вернулся, значит он хочет видеть меня ещё худее? Ведь хочет? Выйдя в коридор, оглянулась. За соседней дверью послышался шум. Может там гостиная или кухня? И не подумав, что это может быть спальня без стука приоткрыла дверь. Андрей Романович стоял полу боком и не видел меня. Он был в джинсовых шортах горчичного цвета и с голым торсом. Без рубашки было лучше видно его пресс и я, поняв, что подглядываю, попыталась также аккуратно закрыть дверь, но она предательски скрипнула, а учитель повернул голову в мою сторону. Щёки пылали так, будто их облили кипятком. Шевченко быстро одел футболку, которую держал в руках и направился в мою сторону. — Подглядываешь? — он ухмыльнулся. — Н… нет, простите. Я… я не хотела. — заикаясь говорила я и пятилась назад. Андрей Романович подходил всё ближе. Его шаг был двумя моими шажками. Меня остановила стена. Когда учитель был совсем близко, я поняла одну простую вещь. Это моё сердце так часто стучало, вырываясь наружу.