Холодная Межмультиковая Война

            Я падал. Моё тельце пробивалось через толстые, холодные, с огромной скоростью двигающиеся вверх слои воздуха. Как будто какие-то силы поддерживали меня снизу, держа меня за спину, руки и ноги, но я всё равно падал. Моё тело не шевелилось. Перед глазами голубое небо без облаков. Я чувствовал, как уходит боль, теперь ощущение всех своих конечностей, мускулов, костей не обременяло меня. Как будто вышел из собственного тела, но вместе с этим не перестал контролировать им, перестал быть его рабом, рабом его потребностей — я стал поистине его хозяином. Не было третьей и четвёртой руки, а пятой и шестой и подавно; сразу понял, что находился не в теле паука, а в теле до смерти, в мире людей. Знаешь, как я тогда выглядел, в облике человека? Худой, высокий, постоянно грязный и вонючий дрыщ с сальными светлыми волосами по плечи, некоторые от них уже совсем поседели от постоянных трипов; глаза пучились, из носа то и дело торчала сопля. Но это было в прошлом, а в тот момент, когда я падал с неба, вместо костлявых палочек я имел гроздья мышц. Пропали страх и волнения, печаль и разочарование, не осталось ничего от гнева и ненависти, только внутренняя теплота, щекочущая всё тело, все органы изнутри. Не мог отличить звуки снаружи от звуков в моей голове. Я находился на вершине жизни, выше всех живых существ. На лице блестела легкая улыбка, зрачки сужались — вот-вот засну. В небе из розовых облаков вырисовался силуэт лица Валентино, моего босса. Лицо было круглое, в розовых очках, с протяжными красными глазами без зрачков и с длинным цилиндром на голове. Единственное, что я к нему испытывал в тот момент — любовь. Вокруг меня летали воспоминания о нём: о каждом вечере, проведённом с ним, о каждом ударе, шлепке и пощёчине, о каждой мерзости, проделанной со мной, не то что называть, а даже вспоминать не хочу, — и в этой памяти не чувствовалось ни капли злобы. Я видел все эти воспоминания, я слышал их. Он улыбался. Мы любили друг друга, как отец и сын. — Энджел! Запомни, малыш: я всегда рядом. В Аду не выжить в одиночку, так почему же не разделить муки вместе? — проговорил он нежно, как не говорил никогда. Его голос был громогласным, будто разлетался по всему небу, но слышал я его, будто он стоял рядом со мной. — Я люблю тебя, папочка!       Вскоре облака с ним исчезли. Я смог повернуть голову налево. Горизонт пылал розовым, а все облака выглядели как сладкая вата. Солнце выглядывало из-за этих гор из облаков, окрашивая их верхушки золотистыми отблесками. Важнее всего, на фоне этого неба в воздухе левитировала Милли гигантских размеров. Справа от меня я увидел, как и ожидалось, такого же гигантского Мокси. Небо на его фоне было темно, ватные облака в тёмно-синих ночных тонах освещались ярким блеском огромной луны. Они оба улыбались. Начали раздаваться их голоса. Сначала Мокси: «Вы лучший, сэр!» — затем Милли: «Убью за вас любого, сэр!» — «Свою жизнь отдам, лишь бы вашу задницу спасти!» — «Принесу вам голову Шера, как только захотите!» Я ощутил в руках нечто. Непонятно как повернув головой, я увидел голову Шера у себя в правой руке. Он тоже лыбился, странно и широко. Всё уже закончилось, моя работа сделана. Я задышал совершенно свободно, как не дышал никогда — без вони, насыщая всё тело, от костей до мозга, чистым воздухом, не испорченным ни городом, ни толпой демонов и их пленных. Из неба, на месте Валентино, на меня смотрела семья в их обличии до попадания в Ад: загорелый папаша в чёрном пиджаке с пистолетом за ремнём; разукрашенная сестрёнка-близнец Молли, обвешанная дорогими шмотками; старший братец в таком же костюме, как и у отца; мама в бархатном платье с сигаретой во рту. И ты угадал — все как один улыбались! И все хором кричали: — Энтони, мы тебя любим! МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ! МЫ-Ы ТЕ-ЕБЯ ЛЮ-ЮБИМ! Мы-ы… Тебя-я-я-я… — С каждым криком слова были всё более громкими и менее разборчивыми.       Будто я перестал быть грешником или человеком и вовсе. Нет, нет, дружище, я не чувствовал себя богом, как ты подумал, не-е-ет! Даже сраным греческим титаном меня не назвать, я был выше аж самого Хаоса, который породил тех сверхбогов, которые породили титанов, которые нарожали кучу обычных богов. Я был центром сходки верховных существ этого мира — нет, этой Вселенной! Всех когда-либо существовавших вселенных! Я хохотал. Пик Богов — так бы я назвал своё состояние и местоположение. Всё вокруг уже перестало напоминать небеса, вокруг меня был космос. Да я ещё и был в такой точке, откуда видно все звёзды, все чёрные дыры, все галактики во Вселенной. И я их всех видел со всех углов и ракурсов! Я путешествовал по космосу на невероятных скоростях. Все объекты сливались воедино во время этого круиза по межзвёздному пространству.       В это же время возле меня возникло нечто более прекрасное, чем я видел с начала этого заседания верховных существ света. Более прекрасное, чем я видел когда-либо. Оно осенило собой всё космическое пространство вокруг, при том что размеры этого существа были сходны с моими. Она была полностью голой. Её до бледноты светлое худое тело было не просто чисто или красиво — оно было идеально во всех отношениях. Она была одновременно на моём уровне и в то же время превосходила меня в бесконечности раз. Моя бесконечная любовь досталась всем увиденным на этом Пике Богов, и не важно, был это Валентино, папа, мама, сестра, брат. Милли, Мокси или вообще голова Шера — всех я любил одинаково. Но эта женщина, это архиверховное существо… Любовь, уважение, забота, желание, мечты, честь, вожделение жалость, сострадание, счастье — все положительные эмоции к ней заворачивалась во фрактал бесконечностей. Уже запутался? Сейчас объясню: представь себе бесконечный ряд из сердечек, каждое из которых значит бесконечную любовь. Такой ряд любви достался всем предыдущим, кого я видел перед этим. А этой женщине досталось… нет, не бесконечность таких рядов. Это была не бесконечность в квадрате или кубе, это была бесконечность в бесконечной степени бесконечностей, помноженный на бесконечность таких бесконечностей. И всё равно мне кажется, что я сказал мало! Я посмотрел в её единственный большой красный глаз, и понял, что не я являюсь точкой концентрации всех метафизических и математических, материальных и духовных, великих и малых един и истин Реальности и Сущего, а её глаз. Прозвучал её голос — такой, который я не опишу уже никакими эпитетами: — Я люблю тебя, Энджел.       Черри протянула мне руку. Я потянулся ей в ответ. Когда расстояние между нами было одолено, я почувствовал, как Мультвселенная схлопывается, и вижу, как после слияния нас, двух архиверховных сущностей, рождается бесконечность новых миров. Вся ткань Реальности замкнулась в месте нашего соприкосновения.       Ох, вот это я завернул со словечками! Итальянские корни, гены самого Данте.

***

      Черри Бомб, только прибыв вместе со своими солдатами к армии Энджела, осматривала происходящее в быстрой реке на дне углубляющегося ущелья в сухом степном грунте. Некоторые хеллеры купались или справляли нужду, иные сбрасывали в воду трупы, некоторые мучали удушьем или сразу топили пленников. Ущелье постепенно наполнялось несносной вонью, а речушка местами окрасилась в красный и другие оттенки. Если со стороны Черри спуск вниз был крутым, то с противоположной стороны склоны были более пологими и даже имели на себе протоптанные дороги, по которым спускались автомобили. Лихо скатившись по склону вниз и поправив почерневшую от грязи за время войны длиннющую чёлку, Черри оглянулась. Здесь была довольно широкая тропа на уступе посреди отвесного склона из тёмно-коричневого, местами оранжевого сухого грунта. Слева от уступа был обрыв, в десяти метрах под ним находилась узкая полоска земли на берегу со мхом и кустарничками рядом с рекой. Справа от уступа была некрутая стена из песка и грунта, которые по мере углубления заменялись горными породами. Над этой «стеной», за расселиной, оставшиеся снаружи хеллеры вели колонну проституток и пленников. Почувствовав песок во рту, Черри сплюнула вниз и пошла вперёд по тропе. Она всмотрелась своим единственным глазом во все происходящие вокруг непотребства и стала искать среди всего этого своего напарника. Некоторые хеллеры приветствовали её криками снизу, некоторые игнорировали. Вместе с ней вниз спускались другие демоны, иногда их сопровождали измученные пленные в лохмотьях, загруженные мешками с провизией и снаряжением. Пленники и хеллеры сопровождали командиршу неравнодушными взорами, но если демоны больше заглядывались её телом, то пленные дивились её глазу — всё же среди даже демонов циклопы были редки. Когда Черри шла по дну ущелья, возле изгиба реки, на противоположном берегу она заметила здоровенного двуногого чёрного демона с длинными багряными рогами, маленькими розовыми глазками, исполинскими мускулами, угрюмой рожей с тупыми чертами, громадным чёрным рюкзаком с железными прутьями в качестве подпорки за спиной и стационарным пулемётом в руках. Стало сразу понятно, кто это: слуга Люцифера, член его армии, которая занималась мобилизацией граждан Ада. Эти слуги имеют задачами хранить дисциплину в армиях союзников Люцифера и обеспечивать безопасность их командиров; Энджел их тайно недолюбливал, поэтому его безопасностью занимались Милли и Мокси. Но сейчас этот слуга, как и его коллега, стояли возле изгиба реки и не пускали ни одного хеллера за черту. Черри перепрыгнула реку в том месте, где она сужалась, и направилась к слугам. Они инстинктивно поприветствовали её, вскинув мускулистые руки к голове, и один из них, указав большим пальцем им за спины, сказал: — Командир там, мисс Черри. Мы думали, вы прибудете позже.       За изгибом реки, на берегу, Черри увидела трёх бесов, один из которых носил большую нашивку с красным крестом у себя на спине и копался у себя в ящике, второй, женщина, озиралась вокруг с винтовкой в руках, а третий придерживал в руках голого Энджела, дёргающегося в неестественных позах. Она подбежала и взглянула на паука подробнее. Энджел улыбался. Широкие зрачки, хаотичные движения, слабые стоны и хрипы. Мокси держал его и препятствовал его шевелению. В это же время Милли стояла возле грузовика и скучала. Третий же бес был медиком и занимался приготовлениями к операции по вытаскиванию пули, уже доставая пинцет и спринцовку. — Чем вы его накачали? — спросила Черри. — Смесь всякой дряни, — ответил врач, — от героина до психоделиков. Пациенты балдеют от этой штучки, но некоторые с катушек съезжают, особенно пленники. — Как долго? — Минимум часик, а отходняк будет ещё дольше. — Тянуть мы не можем. Дождёмся Аластора со Столасом и сразу же выдвигаемся. Можно ускорить это дело? Трип-киллеры есть?       Медик промолчал. Черри попросила его и Мокси быть осторожным с командиром и направилась к захватившему её внимание грузовику. На подходе к машине Милли перекрыла ей дорогу и легко толкнула левой рукой. — Командир сказал не подпускать никого. За этот фургон я отвечаю своей башкой. — Да? Так я тебе скажу, милочка, что, пока Энджел под кайфом, я твой командир. — Да-а, серьёзно что-ли? — ответила Милли, передразнивая.       Циклопка молчала, даже когда начальное ошеломление прошло. Она протянула руку, требуя ключей. Милли сначала покачала головой, а потом отвернулась и сплюнула в сторону реки, облокотившись о кузов грузовика. — Послушай сюда, Милли. Мы с Энджелом знакомы не одно десятилетие. Если бы я его попросила… — Да-да-да, мне насрать. Свободна, — перебила Милли и махнула на неё рукой, отвернув взгляд.       Черри чувствовала: внутри живота что-то загоралось. Ком подступал к горлу. — Хотя бы скажи, что там. Если оно так важно. — Это не твоё дело. Командир очухается — сам всё тебе покажет и расскажет.       Милли вновь опёрлась о грузовик и стала самодовольно озираться по сторонам, поправлять причёску, рассматривать оружие и состояние одежды. Черри потянулась к пистолету в кобуре, но остановилась, после чего развернулась и пошла к Энтони. Он смеялся отрывисто и глупо. Врач ковырялся в одном из пулевых ранений в животе пинцетом, всё стараясь зацепиться. Его движения были выверенными и резкими, а лицо — холодным и безразличным. После удаления пули он промыл рану спиртом и рассёк её и медленно, но уверенно дренировал рану марлевым тампоном. В душе он радовался — деньги-то он уже получил, а за проделанную работу Энджел того гляди запомнит его и в будущем поблагодарит. Что радовало ещё больше, так это то, что врождённая регенерация паука сделает половину работы за врача, надо лишь подготовить его раны к этому. Мокси придерживал тело их лидера, обхватив его тонкую грудь правой рукой и предохраняя голову от удара левой. Иногда Энтони случайными движениями руки трогал Мокси то за лицо, то за одежду. В один момент медик посоветовал: — Ноги у его задницы лучше не держите.       Через пару минут снизу послышался звук выходящих из тела газов, а потом что-то упало на землю. Возник характерный запах. Мокси, зажав ноздри, зазглянул под спину командиру и увидел на песке кучку дерьма, едва не попавшую ему на ботинки. Черри эта картина была знакома: Энтони вместе с ней оказывались в подобной ситуации ситуации не раз, поочерёдно хохоча друг над другом после трипа, озираясь вокруг и пытаясь понять, где же они находятся. Что ещё сильнее ухудшило положение Мокси, так это то, что перетащить Энджела отсюда не получится, так как медик стал вытаскивать уже вторую пулю прямо из бедренной кости. Оба беса откашливались и сплёвывали в реку. И медик, и Мокси с каждой вытащенной пулей всё больше дивились тому, как их босс с такими ранами продолжал сражаться, будучи не шпарящим магией направо и налево повелителем, а всего лишь грешником, хоть и весьма сильным. Ещё через какое-то время в расселине подул ветерок, хеллеры стали ловить песок глазами и ртом. Сплёвывать стали ещё чаще. Поверхность реки покрылась небольшим слоем песчинок и пыли. Энджел стал инстинктивно откашливаться. Черри сняла с рюкзака флягу воды и перевернула её над лицом Энджела. Немного попало ему в горло, часть покатилась небольшой струёй по его щеке. Она промыла рукой его грязное лицо с пылью и песком в белых волосах и на щеках. «Что-ж вы делаете?!» — врач встал на ноги, приподнял раненого спиной к себе, обхватил сзади и стал совершать толчки руками, надавливая на живот пациенту. Паук выплюнул воду и песок. Мокси помог оттащить его подальше от дерьма, и врач продолжил операцию.       Позже, ближе к трём часам дня, прибыли со своими армиями Аластор и Столас. Чуть поодаль покуривал валдерскую сигару Блиц. Оба стояли на поверхности перед расселиной и наблюдали за происходящим вокруг. Толпы пленников, приведённых этими двумя командирами, сводились слугами Люцифера в одну кучу с «добычей» Черри и Энджела. Их связывали между собой длинными верёвками и выстраивали в ряды, за каждым из которых смотрел один из солдат Люцифера. Странно было видеть Аластора и Столаса с кристально чистой одеждой, к которой просто отказывались липнуть грязь, песчинки и пыль, посреди демонов-оборванцев и их нищих рабов. Аластор с неким упоением смотрел на колонны связанных пленников, а иногда подходил и всяким образом надругался над ними. У одного смешарика-гражданина отобрал панаму и оставил его печься на солнце. Убогого сгорбившегося старика, жителя Мышкина, он толкнул недюжинной силой, отчего тот упал на землю и слабо, жалобно, неслышно застонал; вся колонна встала перед ним, он не мог подняться и мучился от боли, пока ему не помогла встать фея-солдат с острова Браунленд, полуголая и с туго связанными крылышками, которые за неделю недвижимости уже онемели и перестали ощущаться. У случайного малыша-эльфа Аластор забрал игрушку, при этом тянуть стал не во всю силу, чтобы дать дитятку надежду, что дядя просто шутит; когда игрушечная фигурка рыцаря всё же вылетела, ребёнок даже не пролил слёзы, а просто глухо завыл и завсхлипывал. Столас почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он поднял игрушку с земли и нежно отдал ребёнку, не обращая внимание на косые, недопонимающие взгляды соседних пленников и солдат. — Что ты творишь? Просто объясни мне.       Аластор, как и ожидал Демон-Сова, гордо выпрямился, медленной походкой подошёл к краю пропасти и начал: — Всё в этом мире должно быть подвергнуто измерению. Особенно это касается рамок и границ допустимого… — Я уже наслушался твоих бредней, просто ответь мне: на кой чёрт ты это делаешь? — перебил Столас.       Наклонившись над краем обрыва и вглядевшись вниз, в расщелину, Радио-Демон продолжил: — В том числе подлежит испытанию и моя совесть. Всё же должна быть во мне хоть капля, что называется, человеческого, чтобы в один момент я сказал самому себе: «Аластор, сволочь ты последняя, остановись — это уже для тебя даже слишком!» — Для тебя такого никогда не наступит. Ты и так уже последняя сволочь.       Аластор похохотал, вместе с ним и Блиц. Принц встал рядом с Аластором, Блиц присоединился к ним, и все трое тихо глядели вниз, в ущелье. На его дне они заметили двух других хеллерских командиров, Черри и Энджела, вместе с охраняемым грузовиком. Блиц же обратил внимание на бесов-супругов, Мокси и Милли, и показал на них пальцем. — Это же мои работники! Что они там забыли?       Все трое поспешили к спуску в расселину. Оказавшись на дне, Аластор создал из земли возле реки огромную багряную щупальцу, которая перенесла его с одного берега реки на другой. Столас взял Блица в охапку и вместе с ним попросту переступил через узкую часть реки, чуть не встав на шпагат. Когда все владыки оказались вместе, Столас пожал руку слегка угрюмой Черри, в то время как Аластора больше заинтересовал фургон. Блиц поздоровался с Мокси и Милли и стал расспрашивать, как прошло время, пока босс и работники были в разлуке. Милли, заметив трёх повелителей в одном месте, молча отдала Аластору ключи. Черри, ухмыльнувшись, спросила: — Что, уже не западло ключики отдать, когда перед тобой два повелителя? Уже не такая крутая?       Бес с презрением посмотрела на грешницу и промолчала.

***

      Уже почти два часа грузовик не двигался, а мы сидели в полной темноте. Руки и лапы онемели, я пыталась развязаться. Безуспешно — Энджел Даст уж точно умел завязать потуже. Кляп в виде тряпки надоел, но никак не получалось его высунуть изо рта. Никак не получалось и дотянуться когтями до верёвок. Дружок подползал ко мне и пытался развязать мои руки связанные руки своими. В темноте мы возились очень долго, отчего не успели развязаться, и нас ослепил возникший свет. Мы, сидя в весьма неудачном положении, предстали перед тремя демонами, двое из которых были гигантами, а один — женщина-циклоп ростом примерно два метра. Знатный адский вельможа с серым оперением вместо кожи, в красном королевском плаще и в чёрном цилиндре — то был принц Столас, Демон-Сова, он еле влез в фургон со своим ростом. За ним вполз в фургон второй великан — гнусный даже по меркам хеллеров ублюдок по имени Аластор, также известный как Радио-Демон, прославившийся своими жестокими расправами над другими адскими владыками и нескончаемыми военными преступлениями; не могу забыть его полностью ало-багряный костюм, его такие же ало-багряные глаза и вечно улыбающийся широкий рот. Быть может, моя книга бы не заполучила столь громких и провокационных описаний на обложке, но буду честна, встрече с этой «знатной персоной» я рада не была от слова совсем. Принц Столас удивлялся, чем же кучка подростков-пленников заслужила такую строгую охрану. Аластор стал объяснять на английском своим громким голосом, будто прямиком из радио: — «Звезда», самый известный кадетский отряд Лесной империи. Герои отечества, а главное — живая реклама кадетского корпуса «Юнга». Пропаганда отлично их обхаживает, поэтому вся страна на слуху. — Он замолчал, пригляделся к Дружку и сказал: — Божечки! Да здесь даже сын президента Пёсляндии! — Энджел постарался на славу, — послышался воодушевлённый голос снаружи.       В фургон залезла мисс Черри Бомб, демон-циклоп, одна из адских командиров, и с удивлением стала рассматривать нас. Аластор, присев, стал указывать на каждого из кадетов поочерёдно, мямлив про себя что-то — пересчитывал. — К сожалению, пойманы не всем составом. У нас нет кузнечика и фиолетового гиганта-недоумка, внука императора и сторонника пацифизма. — Он поэтому и недоумок, что в пацифизм верит? — усмехнулся Столас. — Верно, поэтому и недоумок. Люцифер — король Ада, а его дочка Чарли пытается искуплять грешников. Император Шер уже забыл, где находятся границы его страны, а его приёмный внучок Лунтик — пацифист. — Аластор тоже усмехнулся.       Он продолжил свою лекцию, параллельно подходя к каждому члену отряда. Первыми стали я и Дружок. Отдельные слова его лекции я понимала, но в контексте терялась, ибо на то время английский я знала не то чтобы плохо, но и не хорошо. — Двое убийц Иннокентия, бывшего президента Ми-ми-мишечьих Штатов — Габриэль «Дружок» Барбоскин и Лапочка Благородная. Батька этого щенка можно неплохо подёргать за нервы. Знаете, где находится Федерация Барбоскиных? — обратился он к своим товарищам. Когда принц Столас приподнял бровь, а Черри Бомб пожала плечами, он довольно ответил: — Неудивительно. Вы о такой стране и не слышали. Ну хорошо. Страна не то чтобы богатая, но и не бедная. А папочка своих детишек любит. Переговоры это ой как ускорит, угадайте, в чью пользу.       Мы с Дружком поникли головами и лишь иногда поглядывали на демонов, избегая зрительного контакта. Ни с того ни с сего Аластор на чистом русском, без акцента, сказал: — А как поживает твой братишка Гена, Дружочек? Наверное, ему не очень-то удобно дрочить двумя оставшимися пальцами. Или папочка уже сделал ему протезики? А может, он сам себе их сделал? Парень же умный, да и женщины им явно не скоро заинтересуются, а развлекать себя как-то надо.       Дружок, сидя в шоке, промолчал, даже не взглянув на Аластора. Уже после этой «шутки» мне хотелось подвергнуть это существо вечным страданиям, которых оно, к сожалению, незаслуженно не заполучило у себя в Аду. Но это было только начало. Радио-Демон присел на пол фургона напротив меня и снова затараторил на английском: — Жертва теракта в Котополисе с шестнадцатого по семнадцатое июля прошлого года.       Этот скот прикоснулся к моей голове своими длинными, тонкими, чёрными пальцами левой руки, поднял мой взгляд на него, вынул из моего рта тряпку и спросил на русском: — Напомни-ка мне, дорогуша: кого ты потеряла в тот день? Твою мамашу, верно?       Меня вновь переполняло то ощущение, заряжающее мускулы жаром, сжимающее сердце и кулаки, подпускавшее ком к горлу и слёзы к глазам. Это не просто ненависть, это воплощённая в виде эмоции несправедливость. В ней теснятся ярость, грусть, отчаяние, бессилие и крик о помощи, который никто не слышит. Улыбка не сползала со рта этого чудовища, а его взгляд ждал ответа. Но я не могла ответить. Я повернула голову в сторону. Как же я была удивлена, когда на лицах у принца Столаса и Черри Бомб я увидела настороженность, а не наслаждение или тихое согласие. — Я понял. Теперь скажи: тебе понравилось убивать того ублюдка? — Нет, — мгновенно выдала я, сразу поняв, что речь о Кеше.       Я знаю, дорогой читатель, что ты догадываешься: это враньё. Об этом догадался и Аластор: — Не понравилось, да? От следствия ничего не скрыть, Лапочка: кто вырвал Иннокентию глаза и горло? Кто оставил ему так много глубоких царапин когтями? И как обидно было, наверное, когда ты узнала, что кровь так легко не оттирается. Приезжают копы и видят обезображенный труп с обезумевшей, окровавленной девочкой рядом, всего пару минут назад вцепившейся когтями и клыками в уже умирающую жертву в яростном порыве мести. Какая картина! — После этого Аластор отпустил мою голову. — Но я тебя винить не буду. Кошки — хищники. И собаки, и люди, и демоны, и даже муравьи, — все они хищники. А для плотоядного нет ничего лучше, чем сжать добычу у себя в лапах и насладиться своей победой. Инстинкт убийцы вызывает экстаз на уровне сексуального. Ты не ослышалась. Умерщвление может принести такое же удовольствие, как если бы тебе засадил какой-нибудь красавчик.       Аластор оставил меня и пошёл проповедовать свои бредни уже лежащему рядом со мной на мешках Скребу. — Состав «Звезды» знатно уменьшился с момента её создания. Как я уже говорил, Геннадий Барбоскин, средний сын президента Виталия Барбоскина, ушёл из-за полученных ран. Также на прошлой войне подохли два сородича вот этого молодого жука: его брат Хайли и Сандр, — я перестала дышать, услышав первое имя. Дрожь прошла по телу, в жилах вскипела кровь, и я прислушалась к речам демона, подняв на него взгляд. — Но если о последнем сказать нечего, то о первом много птичек шептали, что он был насильником. — И вновь ни с того ни с сего на русском: — Я даже догадываюсь, кто мог быть его жертвой.       ЭТОТ УБЛЮДОК ВСЁ ЗНАЕТ! Он надолго задержал взор на мне, когда говорил это. И он наверняка понял, что прав, когда увидел всё страдание в моих влажных глазах. Хотелось выбить из его ровной улыбки все его большие, острые зубы. Он отстал от Скреба и перешёл к смирно сидящим в правом углу фургона Миле и Пчелёнку. Оба прижались плечом к плечу и смотрели то друг на друга, то в пол. — Удивительно, что парочка Артёма Розенберга и Милы Ромашковой ещё существует при такой-то политике Шера против ксенофилии, когда эти двое являются её прямой рекламой. Что ни интервью или репортаж, то в каждом кадре сидят рядом, держатся за руку, пялятся друг на друга и говорят тоже друг о дружке. Неужели для героев отечества можно сделать исключение? Или я преувеличиваю, и это всего лишь детская шалость? А «игра в доктора» — это тоже детская шалость? Тогда придется объяснять населению, как это так выходит, что их межвидовая любовь есть зло, а у героев отечества ребёночек полупчела, полу божья коровка. — Да ты озабоченный, — сказал Столас.       Аластор развернулся в сторону выхода из фургона, на четвереньках подошел к выходу, а потом посмотрел на улицу и прислушался: — Поглядите: столпились и бугуртят. Что случилось?       Принц Столас и Черри Бомб вышли из фургона проведать обстановку, ибо на улице шумела какая-то толпа. Тогда долговязый ублюдок почувствовал, что это подходящий момент, и прикрыл за ними двери фургона. И вновь темнота, только теперь среди редких, тонких лучиков света светились два тёмно-розовых глаза.       Вы не знаете, сколько слёз я пролила, пока пыталась написать следующую страницу. На это у меня ушла неделя. Каждый день, когда я садилась за компьютер, прошлое давило на меня: я чувствовала, будто лезу в пещеру и застреваю в узком проходе, будто сланцевые стены давят мне на грудную клетку и позвоночник. Я не хотела писать, но была обязана. Никто меня не заставлял. Кроме меня самой…       В моей голове уже сложилась картина дальнейших событий, как только двери грузовика были закрыты. И этот сценарий начал исполняться, когда глаза в темноте приблизились ко мне. Эта тварь, этот монстр подполз на всех четырёх лапах, медленно и спокойно. Длинные ноги и руки тихо ступали по полу машины. Я слышала его громкое, тяжёлое дыхание, ведь он подошёл совсем вплотную, положив одну руку сбоку от меня, на один из мешков, где я лежала, а другой обвив меня за туловище и схватив за голову. Вскоре я поняла, что он не просто дышал — это были протяжные, глухие стоны, которые он издавал с очевидным извращённым удовольствием. Длинные чёрные пальцы чудовища оказались совсем сухими, как у мумии. Вся моя шерсть встала дыбом, когда он резко дёрнул меня к себе и прижал к… своей ноге. С упоением, словно в религиозном трансе, это противное природе создание поглаживало меня за голову, дёргало за уши. Дыхание не учащалось, оно оставалось таким же долгим, равномерным, но я теперь его ощущала носом: запах был таким, словно медовый аромат жасмина и вонь канализационных отходов прятались под одним лицом. Мне хотелось закричать, но вертлявые пальцы заткнули мне рот, а потом нащупали мои слёзы и стали размазывать их по моим щекам. Я почувствовала движение под его одеждой; прижата я была к левой ноге, а движения шли справа от неё… И, как я и ожидала, свободной правой рукой он быстро залез к себе под костюм… Господи, зачем я всё это пишу!       Громкий грохот возле дверей — и фургон осветила яркая порция света. Огромная фигура Аластора предстала в свете передо мной, но теперь страх — внезапно — пропал. Я повернула голову, насколько мне позволяла хватка демона, направо. Сразу же увидела изящный силуэт принца Столаса. Длинная и тонкая тень падала от его тела на пол. Перед принцем предстало такое зрелище: Аластор, наполовину уже спустивший штаны и обнаживший свои длинные красные ноги, держал меня за голову своей чёрной, будто обуглившейся левой рукой, в это время я в слезах щурилась от пришедшего света. — Аластор? — после секунды молчания спросил он.       Удивление сошло с его лица и превратилось в ярость. Не теряя ни секунды, принц запрыгнул в фургон и схватил своего «товарища» за шкирку. Он попытался оттащить это чудовище от меня, однако оно хватку не ослабило, и в итоге Столас тянул нас обоих на выход. Принц схватил чёрную левую руку Аластора и с огромной силой отдёрнул от меня, да так, что, когда демон отпустил меня, я чуть не ударилась об пол позади меня. — Пошёл на хуй отсюда! Улыбается ещё! Чтоб больше тебя здесь даже близко не было!       Оба демона не могли никак выпрямиться в низком фургоне. Принц Столас предпринимал одну за другой попытки вытолкать Радио-Демона, однако тот старался противиться ему, наверное, просто чтобы ещё больше вывести его на нервы. От их борьбы дрожал весь фургон. Выпрямившись насколько возможно и оттянув руки назад, принц рывком вытолкнул Аластора из фургона, а тот безболезненно приземлился на обе руки за спиной и продолжал с ухмылкой пялиться на Столаса, при том его ноги всё ещё оставались в грузовике, пока Столас не стал пинками выталкивать их. Аластор поднялся, после чего разъярённый Столас вышел из грузовика и, громко хлопнув дверьми, закрыл фургон.       Вот оно, чистое зло. Полное чудовище. Зло во плоти. Ничего хорошего. Его цель — нести лишь слёзы, огонь, боль, раны и руины. Вот он, идеальный демон из учебника. Вот только смотрю я на произошедшее, выплакав всё как следует, и думаю: а разве до этого я такого не видела?.. Хайли… Кеша… и ещё повидаю в будущем. И сразу за первой приходит и вторая мысль: что если демоны… добрее некоторых других рас? Ранее я бы и не подумала, что они бывают хоть немного хорошими, но в этот день Энджел Даст уже почти доказал, что это правда. После этого случая я убедилась в этом окончательно. За эту главу у меня точно будут проблемы с цензурой. Вот так счастье: если я буду говорить что-то плохое о целой расе и очернять её как только можно, то ко мне вопросов не будет. А если я напишу что-то хорошее хотя бы об одном её представителе, претензии будут тут как тут. Но всё же не побоюсь и скажу: принц Столас, если Ваше Высочество это читает, Вы даже не представляете, как велика моя благодарность и уважение к Вам. Вопреки всем заявлениям, вопреки Вашему месту рождения в Аду, вопреки Вашему статусу военачальника, вопреки всем покорённым Вами городами, я хочу сказать, что Вы сохранили в себе добрую душу. Кто бы что ни говорил.       Совсем недавно в моём почтовом ящике я нашла мини-блокнотик, в котором был расписан весь тот разговор трёх адских владык с переводом. Так как я не запомнила ничего из разговоров в том грузовике, то только благодаря этому посланию я смогла написать эту главу и восстановить всё произошедшее. Пока я читала, все паззлы будто собирались воедино, и воспоминания становились подробными и полными красок, очень тёмных. Но моя благодарность отправителю ограничится только тем, что я назову его по имени. Как же я его узнала, если ни адреса, ни даже филиалов на блокнотике не было? Просто я знаю только одну персону с такой памятью, которая могла бы передать все разговоры вплоть до слова и при этом так хорошо знает и русский, и английский. Я знаю, что ты читаешь это, мразь, так вот запомни: как бы ты ни говорил и не мечтал, карма на этом свете существует. Ты убедишься.       Я тебя ненавижу, Аластор.

***

      Действительно, как и сказал Аластор, множество демонов, в основном адорождённые: бесы, инкубы и суккубы — собрались недалеко от грузовика и поднимали сильный гул. К машине их всё так же не подпускали слуги Люцифера. Столас их тогда быстро разогнал, так как на тот момент толпа была небольшая, а когда он отвлёкся на проделки Аластора, протестующие вернулись. Их стало больше. Многие кричали: «Где наши деньги?» Это были демоны из армии Черри, и именно её они и просили к ответу. Громилы-слуги старались не пропускать никого за невидимую черту. Подошла Черри и стала требовать тишины, а когда её крики не были услышаны и вместо этого встречены ещё большим гулом, достала пистолет из кобуры и выстрелила в небо три раза с промежутками в секунду. — Заткнулись все! Что случилось?       Вперёд вышел невысокий, толстоватый бес в знатно изношенной одежде и солнцезащитных очках с неприятным, плоским лицом и длинными, прямыми рогами. То был своеобразный лидер протестующих. Выражение его лика менялось от коварной ухмылки до серьёзного, чуть ли не молящего о снисхождении лица: — Где бабки, командир? Почему всё добро с грабежей достаётся этим громилам? — Он указал на слуг Люцифера, стоявших всё так же смирно, как и до этого.       Бес стоял, выпрямившись во весь рост, и активно жестикулировал. Черри держала дистанцию. За происходящим с вниманием, но без вмешательства смотрели Аластор и Столас. — Вы забыли уговор? Единственное, что делится между солдатами — провиант и оружие. Награбленное делим между всеми только тогда, когда берём крупный город. В остальных случаях деньги, драгоценности, одежда, транспорт — это всё ваше личное дело. Постоянная плата достаётся только наёмникам. — Так мы и есть наёмники! — бес отвечал так уверенно, будто Черри попала в его словесную ловушку. — Я Фрэнсис Болд, лидер банды Скорпионов. Так ли это?!       Он повернулся к протестующим, которые все почти в один голос ответили: «Да!» Повернувшись обратно и лыбясь уже во всю ширь, Фрэнсис обнаружил на лице противницы неуверенность. — Пока мы не перешли под чужое командование, сэр Энджел Даст исправно платил нам всем каждую неделю. Уж он-то знал, сколько мы народу ложим за бой. А что теперь? В чём дело, сестрюля? — Это правда? — спросила Черри у слуг, которые в ответ лишь пожали плечами. Затем посмотрела на Энджела, который до сих пор был под действием препаратов. — Все они, слуги, на одно лицо. Даже не помнят, когда и кому что платили, а что нет. Зато вот сами платы-то берут ой-ой-ой… Как ты говорила в начале войны, «каждый получит свою долю»? Только недавно видели: двое слуг забрали всё из дорогущего ювелирного магазина в центре города, а остальных не подпускали. — Скажи спасибо, что стрелять не стали! Помнишь правила? Кто нашёл, того и добыча. Тебе вряд ли бы понравилось, если я бы подошла и отняла у тебя пушку, Фрэнк или как тебя там. А теперь слушай внимательно: если ты с твоими дружками не уймётесь и не уйдёте, вы пожалеете. — Ах, ты меня убивать собралась? Видите?! Смотрите все! Поговорить не успели, а она уже за пушкой тянется! Кто ты вообще такая? Какого хуя ты нами командуешь? Энджел — наш командир, а не эта одноглазая шлюха!       Внезапно демон перестал жестикулировать, его руки повисли у пояса. Черри насторожилась и потянула руку к кобуре. Фрэнсис развернулся и снова стал кричать воодушевляющие речи своим единомышленникам, негодование которых всё росло. Слуги Люцифера стали целиться пулемётами в воздух. Прекратив речь, бес сразу же сделал рывок в сторону Черри, и краем глаза она успела заметить, что в левой руке у него огромный нож «боуи». Вокруг будто всё замедлилось. Первые два метра преодолены, остался третий, последний. Рука всё ещё достаёт пистолет. Когда он был высвобожден из чехла, нож был уже у шеи Черри. В мгновение она шмыгнула вправо, отчего порез остался несмертельный. Огромная туша беса ударилась о грешницу, она упала и, с трудом найдя беса над собой, заметила его заносящим «боуи» снова над ней. Вскинув пушку, она всадила в беса четыре патрона и отпнула его, когда его тело падало без сил на неё. До этого бушующие и болевшие за беса на мгновение замолчали. Черри ощутила режущую боль на шее и инстинктивно приложила руку к ране. Поднявшись на ноги и схватив нож ещё дышащего беса, она вытянулась и воткнула его остриём в шею демону. С некоторыми усилиями вытащив его, она стала быстрыми рывками колоть его горло. Толстая красная шея превратилась в мясную кашу. Когда ярость стала утихать, она вытянулась, занесла нож высоко над головой, одним ударом отрубила голову от туловища и подняла за волосы над собой. Тёмная багряная кровь пролилась ей на плечо.       Она приказала одному из слуг подойти. Громила поднял её над собой на руках, и она, усевшись на его могучих плечах и держа голову убитого перед собой, сказала всем протестующим: — Невозможно уследить за всем! Это война, здесь каждый хочет заработать! И делить добычу поровну никто не может — и не хочет! Вам не нравятся наши правила? Нет, вы просто так от меня не уйдёте: дезертиры равно предатели. Предали короля Ада — значит, предали и его наместников и слуг. Ответ на то, что с вами будет, висит у меня в руках. Если вы наёмники… — Я готов вам платить! — ворвался Аластор. — Послушайте меня! Я возвращаюсь с операции на Браунленде и в Мышкине, это богатые земли. Капитал у меня есть! Я стану вашим покровителем, вы только обозначьтесь, если вы действительно наёмники!       Радио-Демон сразу заработал симпатию толпы — это ему и нужно было, статус и род деятельности тех, с кем он разговаривал, его вообще не волновал. Черри в растерянности стала смотреть из стороны в сторону. — Скажите мне, народ, вы готовы перейти под моё командование? Или вы останетесь под каблуком мисс Черри? Не слышу! — Аластор повернулся боком к толпе и подставил левую руку к уху, словно ждал ответа.       Толпа хеллеров вновь зашумела пуще прежнего. У циклопа раскрылся рот и выпучился глаз. Столас подошёл к Аластору и попытался отговорить его. Тот не обратил внимания. — Ответьте мне: женщина может командовать вами?! — ещё громче крикнул Аластор.       Крики толпы были несогласованными, но очевидна была поддержка Радио-Демона среди демонов. — Это пустые разговоры! — сказала Черри, спустившись на землю с руки слуги Люцифера. — Энджел передал мне часть своих солдат, когда моя армия сильно пострадала. «Солдаты — ваши, делайте с ними что хотите», — вот что говорил Люцифер! Энджел отдал мне войска, теперь они мои. Слышишь? Мои! Слуги не дадут солдатам просто перейти из рук в руки. — Слуги перейдут ко мне вместе с простыми солдатами. И кто говорит, что я хочу только контингент Энджела? Я хочу всю армию! — Да что ты такое говоришь!       Она стала зрением искать поддержки вокруг. Слева за бессознательным Энджелом до сих пор приглядывал врач. Справа всё ещё шумели хеллеры, в лояльности которой она уже разочаровалась. Тут ей на помощь как раз пришёл Демон-Сова, возразив Аластору: — Послушай, делить армию сейчас бессмысленно!       Наклонившись, Аластор полушёпотом предложил Черри обсудить это тет-а-тет, она охотно согласилась. Попросив Столаса на время утихомирить бунтующих, он повёл Черри за грузовик. Когда они шли, он приобнял её за талию, в ответ она с омерзением оттолкнула его руку. Оказавшись в тени фургона, он начал: — Знаешь, кто захватил целый остров Браунленд со всего шестью тысячами солдат? Правильно, я. Мы со Столасом вдвоём вели войну сразу и с Мышкиным, и с Эльфейским королевством с начальной армией в лишь восемнадцать тысяч, и не просто вели, а побеждали. Скажу тебе, во многих битвах, если не в большинстве, мозгом операции был я. — И что дальше? Мы вот с Энджелом в одиночку захватили почти всю Смешарию, пока Люцифер с Пентиусом до сих пор возле границ «буксуют», еле держатся вообще. Шер отправлял против нас своих лучших солдат и командиров. Слышал, как мы с Энджелом громили паука Шнюка и брали его крепость? Нас было раза в два меньше! У них танки, бронетехника, самолёты, а у нас — мой мозг и мозг Энджела да траншеи и мины. — Не отрицаю, это было впечатляюще. Однако вам приходилось сражаться лишь с частью валдеров. Хоть Люцифер и Пентиус бездарности, надо им должное: без них некому было бы стягивать на себя и силы Лесной империи, и королевы Марии. Но даже без них вы могли бы справится за счёт привлечения местных на свою сторону. Энджел идиот, раз разграбил столько деревень, даже не подумав, что смешарики тоже ненавидят Шера. — Это Энджел-то идиот?! А как ты ещё предлагаешь кормить и оплачивать такую огромную толпу отморозков?! И кто сказал, что мы местных только грабим? К нам присоединялись тысячи две смешариков! Ты-то сам что делал в Мышкине и на острове? — Мы со Столасом, на секундочку, занимались реформацией мышкинского парламента. И всех желающих на Браунленде я принимал к себе. А что до разрушенных городов и деревень, то я просто пожинаю плоды твоей с Энджелом ошибки. Кто провалил переговоры с Учёным Котом? Вы испортили мне весь потенциал на диалог с Мышкиным.       На это Черри кивнула и отвернулась. — Хорошо, а теперь скажи: кто планировал все сражения? Ты или Энджел? — Ты это к чему клонишь? Теперь ещё и я бездарность? Энджел продумывал всё заранее, но вместе со мной. Я придумала обойти армию Шнюка — я это и провернула. — Тактический успех не оправдывает стратегическую безграмотность. Ведь солдаты тебя не любят. И народы Империи не особо рады тебя видеть после того, что вы с Энджелом наделали с их деревнями и городами. Как ни крути, а в стратегии я подкован гораздо лучше тебя. Отдать мне командование над твоей армией выгодно во всём и для всех. Да, ты передашь мне право на ключевые решения, но я оставлю тебя как советника и в качестве тактического командира. К тому же ты ведь всё ещё будешь иметь доступ к добыче. Это ведь всё, что тебе нужно от войны.       Черри расхохоталась. — Ты хоть сам слушаешь, что рассказываешь? — Да, слушаю. И делаю вывод, что твои стратегические решения за тебя делает Энджел. — Аластор снова пробил Черри на смех. — Но вижу, твой дружище сейчас не в лучшем состоянии. Так почему тебе не отдать армию мне и не позаботиться о нём на время операции? Ведь это долг женщины на войне — ублажать мужчину. — Да ну. Прикалываешься что-ли? — А ты не согласна? Давай-ка перечислим солдатские преимущества женщин перед мужчинами — и он стал загибать пальцы: — бесятся по любой мелочи, пердят более часто и вонюче, чем мужчины, мышцы маленькие и неразвитые, одним только внешним видом напрашиваются на изнасилование и, как вишенка на торте, имеют значительное тактическое превосходство в бою за счёт месячных. — Точно прикалывается. — Она натянуто улыбнулась. — У тебя есть чем опровергнуть? — Я тебе живое опровержение. Кладу народу за бой больше любого из тех «наёмников». А я всего лишь грешница. И тем более сила командира не здесь, — она показала на бицепсы своих худых рук, потом на голову, — а здесь. — Мне напомнить о том, что объём мозга мужчины больше, чем у женщины? Это, конечно, не значит, что все женщины глупее мужчин, но в данном случае… — Послушай сюда, умник, — перебила Черри. — Хорош воздух гонять уже, моя армия — это моя армия. Её ты не получишь.       В её глазу окружение покраснело. Сам Аластор увеличился, его чёрные рога на голове удлинились, а глаза почернели. В ушах засел непонятный высокий статичный шум, режущий слух. Она закрыла уши руками, осмотрелась вокруг и лицезрела: в реке текла чёрная масса вместо воды, грузовик теперь величаво возвышался над землей и волшебным образом увеличился в ширине, перекрывая проход к остальной армии. «Это его чёртовы чары! Постараюсь не двигаться; ничего из этого не реально» — осознала она. И не заметила, что демон оказался совсем рядом, перед ней. Его рука скользнула в воздухе и схватила её за бок ниже спины. Она отдёрнулась, только заметив, что за спиной обрыв, за которым следовала река из черноты. Только Радио-Демон хотел тронуть её ещё раз, как ауру демона мгновенно смелó, будто её и не было; на её место пришла гораздо более мощная, тёмная аура, покрывшая все округи сумерками, словно от затмения. Справа Черри увидела чёрную фигуру, похожую на большую птицу с двумя парами розовых глаз одна над другой. Эта птица-демон внезапно завопила, разрезав воздух и закрутив его в могучий вихрь. Вскоре и эта аура исчезла, и птица обратилась в Столаса. Вернувшиеся привычные краски окружающего мира казались непривычными и чересчур яркими, отчего у Черри заболел глаз. Столас наставил на Аластора пистолет, Черри сделала то же самое, несмотря на то что, в отличие от Столаса, у неё не было ангельских патронов. Даже учитывая приобретённую магию Цепеша, Столас значительно превосходил Радио-Демона по силе. Аластор прижался к берегу реки и стал постепенно отступать за грузовик, туда, где находились бесы вместе с Энджелом. — Чем я вам так невзлюбился, господа? — Ссышь? Куда это ты? — Черри заулыбалась.

***

      Прошла будто вечность. Я побывал вместе с Черри везде, во всех Вселенных, повидал всех живых и всё неживое. Постепенно я уже стал забывать, кем являюсь я и кем является она; мы стали абстрактными понятиями, как время или пространство. Вот только со временем, когда мы вместе с ней погружались в огромную воронку в пространстве, похожую то ли на червоточину, то ли на чёрную дыру, картина вокруг стала рушиться. Сила в моём теле стала пропадать, снова становилось неприятно находиться в этой физической оболочке грешника. К тому же я почувствовал третью и четвёртую руки, и было это о-о-ой как неприятно, братишка, ты даже себе представить не можешь! По ощущениям было примерно, как если бы я проглотил семя подсолнуха и он стал, прорезая кожу и кости, прорастать изнутри. И знаешь, когда окружающая реальность после примерно минуты в междумирье вернулась, первое, о чём я подумал — вода. Сухость была, будто пустыня не вокруг меня, а внутри. Только после я ощутил, что забыл всё. Да, это тебе не проснуться с бодуна, ведь тогда ты схватываешь ситуацию вокруг за пару секунд. А тогда я забыл всё. Как меня зовут? Что это за страна? Какой мой родной язык? Сколько времени прошло с начала трипа?.. Нет, голова не просто болела — было чувство, будто вместо мозга у меня морской ёж в черепе. Песок в глазах, песок во рту, на руках и ногах — на всём теле. Когда я чуть огляделся, стали появляться мысли сначала на родном итальянском, потом уже на более привычном английском. Первым я увидел лицо беса-лекаря. — Проснулся! У вас пробку прорвало, сэр, вот вам.       Он протянул мне салфетки. Принял я их не сразу, вместо этого положил на простыню возле меня. Со спины я перевернулся на живот и принял упор лёжа, выблевав всё, что осталось в желудке, вместе с песком на землю. Не дай чёрт тебе узнать, каково это, когда одновременно ты голоден, тебя тошнит, при этом зад испачкан дерьмом. Почувствовав прохладу, я сжался в клубочек и огляделся. Рядом с медиком стояли ты с Мокси и Милли, а возле грузовика на меня глядели Столас, Аластор и Черри. Увидев её, я сразу всё вспомнил, в сердце загорелся тёплый огонёк. Все вокруг смотрели на меня, как на воплотившуюся мессию. Но стыд ещё не вернулся, и меня совсем не волновало, что я, голый, упоротый, обосранный, пялился с выпученными красными глазами на своих коллег, меня волновало одно: поход теперь должен продолжиться.