Полуночная серенада

Привычка к отчаянию куда хуже, чем само отчаяние. А. Камю

Ну конечно. Кто бы сомневался, что этот парень знает наизусть «Ромео и Джульетту». Сэнди, сложив руки на груди, искоса наблюдала за Мурмаером, что во главе стола пересказывал первый акт пьесы, смотря куда-то в окно, на низко плавающие темные облака. Его длинные музыкальные пальцы постукивали по твердой обложке новой книги, как будто в такт мелодии, которую он слышал в своей голове. Голосом, лишенным всякой радости, он продолжал: — О гнев любви! О ненависти нежность! Из ничего рожденная безбрежность! О тягость легкости, смысл пустоты! Бесформенный хаос прекрасных форм, Свинцовый пух и ледяное пламя, Недуг целебный, дым, блестящий ярко…

***

— Бессонный сон, как будто и не сон! — она улыбалась, сияла и дарила любовь, пока парень смотрел на нее с особой нежностью и восхищением. — Такой любовью дух мой поражен. Она стояла на плетеном стуле в зимнем саду, усаженным экзотическими зелеными растениями. В теплице стоял цветочный аромат, через матовые стекла солнечный свет отбрасывал блики на молочную плитку. Девушка, в ее хлопковом белом платье, была словно ангел, пока волосы ее переливались золотом. Обратив игривый взгляд на парня, она вдруг спрыгнула со стула и направилась к нему. Босые ноги словно не касались пола от ее воздушной походки. — Смеешься ты? — продолжила она, выгнув бровь. И юноша подхватил, улыбаясь: — Нет, брат, — скорее плачу. — Сердечный друг, о чем? — О сердце друга. Она склонила голову, и прядь волос выпала из-за ушка. Юноша протянул руку и дотронулся ее, бережно заправляя локон обратно. Их взгляды упали ниже — туда, где губы, приоткрытые от произнесенных строк пьесы, словно пульсировали от желания стать ближе. Нагнуться, припасть и утонуть… Когда она была рядом, все менялось. Она была как сон — реальность была слишком хороша, чтобы верить в нее; она словно сказка, которую начитывают перед сном. Она — лучи солнца, невесомые прикосновения… воспоминания, которые остаются навсегда.

***

Мурмаер замолчал, прикрыв глаза. Он вздохнул, отгоняя привычную тоску и собираясь с мыслями. В груди зажгло пожарами, но он подавлял в себе это холодом и мраком разбитого сердца. Открыв глаза, он продолжил: — Да, злее нет любви недуга… Отто мягко его остановил, поблагодарив — кажется, он понял то, чего не поняли другие. Пэйтон кивнул, пусто смотря на стол перед собой, и завел руки за спину. Он даже не понимал, что с полсотни любопытных, очарованных глаз направлено на него. До него не с первого раза дошло, что Логан тихо позвал его и предложил сесть на стул рядом с ним. Мурмаер, очнувшись, захлопал ресницами и покорно сел. Вандербилт смотрела на него с чувством, будто все поняла. Подсознательно она ощутила боль, скользнувшую в его взгляде, когда он пересказывал пьесу — что-то в его воспоминаниях резало по нему ножом, а он едва мог сопротивляться. Девушка сжала руки от переживаний. — Что ж, мистер Майер, теперь вы, — профессор Беннет развеял эту неловкую паузу. От присутствия Мурмаера ему было легче читать, и больше не было дрожащих рук и бегающих глаз. Логан перелистнул страничку и продолжил читать вслух на том моменте, где остановился Пэйтон, но уже, понятно, не с таким чувственным мотивом. Оставшийся час занятия был потрачен на чтение первого акта и его поверхностное обсуждение — Беннет спросил студентов об их первом впечатлении. У девушек это ожидаемо вызвало восторг, но парней не особо впечатлила романтика и глубина произведения. Тем не менее, когда Беннет поделился некоторыми фактами из жизни Шекспира, группа заинтересованно склонила головы и внимательно слушала рассказ, а после подняла обсуждение. Делая обучение легким, профессор смог заинтересовать юные дарования с первого занятия, чему был несказанно рад. Со знакомым блеском в глазах, он вместе с ними беседовал о пьесе. Втянулись даже те, кто чаще молчал. Говорили все, кроме Пэйтона. Сэнди иногда обращала взгляд в его сторону, как будто проверяя его состояние, но оно оставалось прежним. За противоположной стороной стола сидел будто не человек, а реалистичная восковая фигура, вот только меланхоличный взгляд выдавал человеческую душу. Каждый раз, когда он поднимал глаза, она отводила свои. Она не удивилась, когда после пары, пока студенты отправились готовиться к следующей, он остановил ее среди толпы и, поведя к стеллажам, сказал: — Хватит так на меня смотреть, — его голос был такой холодный, что Сэнди даже съежилась, как будто попала под сквозняк. — Как? — она взглянула на его щеку, где след от ладони почти слился с его бледным цветом кожи. Мурмаер понял, куда она смотрит, и это еще больше напрягло его. Скулы дернулись в нервной физиономии, когда он сказал, подойдя к ней ближе на шаг: — С жалостью, — чуть ли не процедил он. — Не знаю, что ты там себе напридумывала, но ты ничего обо мне не знаешь. — Я никогда не говорила, что знаю, — она свела брови к переносице, сжав лямку сумки. — И вообще, ты тоже себе сам напридумывал, что я на тебя смотрела. Он вскинул брови, скривив губы. Приосанился и высокомерно вздернул подбородок: — Неужели? — спросил он. — Ага. Именно. Пэйтон снова сделал к ней шаг и начал будто наступать на горло самоуверенности Сэнди. Она держалась стойко, хотя сердце тревожно забилось быстрее. В лице же она не менялась. — Да я тебя… твой взгляд… — презрительный взор парня прошелся с головы до ног Вандербилт, — кожей чувствую. Он постарался вложить в свой голос как можно больше отторжения и стали, чтобы она уж точно поняла, насколько это ему не нравится. Вот только Сэнди никак не могла понять: что именно ему не нравится и при чем тут она? «Почему я вечно попадаю на его эмоциональные качели? Пусть найдет себе другую жертву». Она вдруг вспомнила про козырь в рукаве и дерзко усмехнулась, сложив на груди руки. — Больно ты мне нужен, король драмы, — цокнула она. — Знаешь, возможно я могла бы помочь тебе, но сейчас понимаю, что ты того не стоишь. Хорошего дня. Довольная собой, она еще секунду наслаждалась его раздосадованным выражением лица, а потом решила уйти, пока этот ходячий детонатор не разверзся очередной порцией упреков. Развернувшись на каблуках, она не успела сделать и шагу, как ее запястье окольцевали холодные пальцы и дернули обратно. Едва устояв на ногах, Сэнди разозлилась и слегка толкнула парня в грудь: — Какого черта? — О чем ты говоришь? — требования в вопросе было больше, чем любопытства. Вандербилт потирала второй рукой запястье и снисходительно улыбнулась ему. — Неважно, забудь. — Нет. Говори. Сэнди закатила глаза, подражая его манере. Она шагнула от него, сталкиваясь спиной с книжным стеллажом; ей хотелось показать, что она тоже не в восторге от его вечно плохого настроения, как и он от ее… а что именно ему в ней не нравилось? «Нет, я, конечно, не рассчитывала на симпатию в свою сторону, но чего он так на меня взъелся?», подумала она. «Месячные вроде у меня, а ведет себя как придурок он. Но чем раньше я от него отвяжусь, тем быстрее смогу спокойно обучаться здесь». — Кажется, тот ключ, о котором ты говорил, у меня, — почти нехотя выдала она. Не заметить того, как изменилось лицо Мурмаера, было сложно. Его грозное выражение разгладилось, и на смену беспочвенной антипатии пришло удивление. Но это длилось недолго, так как привычная злоба вновь сверкнула в каре-зеленых глазах. — И ты молчала? — прошипел он, оглядевшись по сторонам. — Ты должна мне его вернуть. — Кхм, Сэнди? В проеме между двумя высоченными книжными полками возник Лео. Он поочередно смотрел на Пэйтона и Сэнди, явно пребывая в замешательстве. Одетый в оранжевый свитер мелкой вязки, он идеально подходил мрачной цветогамме библиотеки. — Все нормально? — спросил он, с подозрением глянув на Пэйтона, что был будто готов к удару. Мурмаер послал в его сторону такой взгляд, под который Сэнди избегала попадать. Он снова повернулся к ней и, прежде чем уйти, бросил напоследок: — Я зайду к тебе вечером. «Не зная номер моей комнаты?», только и успела подумать она, как его силуэт растворился в недрах библиотеки. Его отсутствие выпустило девушку из тисков, поэтому она облегченно выдохнула полной грудью. Почему-то даже напряглись колени, которые теперь слегка подрагивали. Когда она посмотрела на Лео, чувство необъяснимой безопасности наполнило ее. — Никогда не видел этого парня в хорошем настроении, — насмешливо бросил он, становясь напротив Сэнди. — Он тебе угрожал? — Что? — она сосредоточила свой взгляд на его безупречном лице. — А, нет, что ты. — Хорошо, — Эдисон пожал плечом. — Я просто хотел узнать, как ты. После вчерашнего ты, наверное, потрясена и напугана. Несмотря на не особо приятное первое впечатление, Лео выглядел действительно обеспокоенным этим инцидентом. Сэнди разглядела в его глазах сочувствие и желание помочь, поэтому опустила свою защиту и мирно улыбнулась. «Вряд ли он бы стал беспокоиться обо мне, если что-то подмешал». На контрасте с Пэйтоном, он выглядел действительно приветливым и отзывчивым человеком. — Я до сих пор не знаю, что это было, но все нормально. Еще раз спасибо за помощь. — Не мог оставить такую красивую девушку в беде, — он снова включил пикапера и кокетливо подмигнул ей. Сэнди скептически выгнула бровь. — Значит, будь я некрасивой, оставил бы? Эдисон испустил нервный смешок, отведя глаза. Он вернул взгляд к ее лицу и нарочно опустил на губы, которые она скривила. Лео точно знал, что делает. В его арсенале было сотни методов соблазнить девушку, но Вандербилт не поддавалась ни на один. Даже когда он так героически спас ее, она не прониклась к нему доверительными чувствами. Она удерживала его интерес так прочно, что он не мог никак выбросить ее из головы. Сегодня утром, когда она ушла из его комнаты, он еще долго не переставал о ней думать. Оставив ее риторический вопрос, Лео задал свой: — Может как-нибудь проведем время вместе? — Мы и так это делаем, прямо сейчас, — Сэнди пожала плечом и склонила голову, наблюдая за его реакцией. Ей все больше нравилось играть с его самоуверенностью, как кот с клубком. — Я имею в виду вдвоем, — он опять опустил взгляд на ее губы, и она намеренно их облизнула. — Типа как свидание? — Тебе решать. Она усмехнулась и оттолкнулась спиной от стеллажей, обходя Лео Эдисона — от него приятно пахло мускусом и древесиной. Хотелось тут же уткнуться ему в шею и вдохнуть еще раз его запах, но Сэнди подняла глаза и сказала с хитрой улыбкой: — Я подумаю. Сэнди ушла и даже не обернулась, а Лео провожал ее взглядом. Он победно усмехнулся себе под нос, будучи уверенным в том, что она согласится, и покачал головой, после чего случайно нашел глазами Логана, сидящего за столом и робко наблюдающего. Нахмурив брови и вопросительно дернув подбородком, Лео не дождался ответа соседа и, пожав плечами, тоже вышел из библиотеки.

***

Сэнди была исполнена энтузиазмом, направляясь на первую пару по рисованию; академически это называлось «Рисунок с основами перспективы». Когда она зашла в студию, ей показалось, что она отделена от всего колледжа, потому что это, наверное, было самое светлое помещение в нем, в отличие от всех остальных. На высоких кремовых стенах висело несколько десятков масляных картин; светлый паркет усеян редкими пятнами краски, а по периметру кабинета в хаотичном порядке были расставлены мольберты с готовыми прикрепленными листами. В центре у стены располагался невысокий пьедестал, накрытый серой тканью — на нем стояли картонный цилиндр, конус и квадрат, а рядом — включенный торшер. — Доброе утро, студенты, — из двери в углу вышла невысокая темноволосая женщина средних лет, держа подмышкой огромный альбом, а в руке два карандаша и ластик. — Пожалуйста, занимайте места у мольбертов, и мы начнем занятие. Первокурсники начали расходиться по аудитории. Сэнди, как всегда, держалась ближе к Эйш, и поэтому они заняли мольберты, стоящие рядом. Сумки они повесили на спинки стульев, предварительно достав оттуда канцелярские принадлежности. Предвкушение занятия не давало Вандербилт ровно стоять на месте, поэтому она переступала с ноги на ногу, смотря в белый лист А4 перед собой. «Прямо как у настоящих художников», радовалась она в мыслях. «Теперь это не просто неумелые рисунки в школьной тетради. Меня будет учить настоящий профессионал». Она огляделась, чтобы проверить, одна ли она настолько рада, но вокруг были равнодушные лица. Зато среди них выделилась Хезер — она, как обычно, даже не пыталась скрыть свое недовольство, и скучающе глядела перед собой, в пустую точку. Преподавательница прошла к пьедесталу и поправила фигуры на ней, после чего развернулась и окинула взглядом голубых глаз готовых студентов. — Меня зовут мисс Сара Финн, я буду вести у вас рисунок с основами перспективы, — она держалась отстраненной — не была настолько строгой, как директор Мурмаер, и не искрилась дружелюбием, как Беннет. — Давайте начнем… Она достала большой альбом и, поставив на левое плечо, использовала его в качестве доски. Мисс Финн беглыми линиями нарисовала несколько фигур, объясняя законы перспективы и ее виды. Ее речь была размеренной и спокойной, поэтому информация усваивалась легко, даже если тема показалась первокурсникам достаточно сложной в силу неопытности. Когда Финн сказала всем приступить к практике, по аудитории раздались звуки карандашных черчений. Увлеченная, Сэнди не замечала, как летело время — за полтора часа мисс Финн успела объяснить основы перспективы, светотени и построения композиции. Некоторые из студентов даже умудрились нарисовать те картонные фигуры на пьедестале, за что получили похвалу от мисс Финн. Словно ребенок, Вандербилт обзавидовалась, ведь ей тоже хотелось произвести хорошее впечатление на первом занятии. Несмотря на то, как нравился ей процесс рисования, у нее не выходило начертить пропорциональный квадрат с цилиндром и конусом, даже если она держала в голове все то, о чем говорила мисс Финн. Так что с первого занятия по рисованию Сэнди выходила несколько расстроенная. Держа в руках начатый лист с рисунком, она посмотрела на него с какой-то обидой. Она действительно ожидала, что все получится с первого раза, и хоть понимала, что так не бывает, все равно ничего не могла поделать со своими эмоциями. Весь оставшийся день она проходила загруженная мыслями о том, как бы побыстрее научиться рисовать и впечатлить мисс Финн. Когда занятия были окончены, Сэнди вернулась в пустую комнату. Хезер опять где-то пропадала, но это, скорее, из-за ее эссе, который ей велел сдать в пятницу директор Мурмаер. От воспоминаний о том, как он ударил родного сына, Вандербилт вздрогнула и постаралась отмести их из своей головы. Ей предстояло заучить первый акт «Ромео и Джульетты» и нарисовать три простые геометрические композиции с сохранением пропорций. Полностью погруженная в домашнее задание, она не сразу заметила стук в дверь и даже подпрыгнула от неожиданности. Бросив взгляд на часы, Сэнди ужаснулась — она просидела на своей кровати, в окружении книжек и альбомных листов, целых три часа. Но ничего путного ей так начертить и не удалось — карандашные наброски квадратов и треугольников выглядели, грубо говоря, нелепо. Она открыла дверь и, увидев на пороге ее «гостя», вспомнила, что обещала Пэйтону вернуть ему ключ. Он как всегда был в своем привычном расположении духа — меланхолично-равнодушный ко всему миру, и одетый в черную водолазку и брюки. — Как ты узнал, где моя комната? — она выгнула бровь. — Привилегии, — вздохнул он, — забыла? Сэнди не смогла сдержаться, чтобы не закатить глаза. — Да, точно. Пэйтон взглянул ей за плечо, наклонив голову, и увидел кучку смятых листов и альбом на кровати. Его это даже слегка позабавило, ведь он вспомнил, что Сэнди — первокурсница, которая проходит все то, что он уже давно изучил. Вандербилт обернулась туда же, куда он смотрел. — У меня нет времени стоять тут целый вечер, — нетерпеливо напомнил он, возвращая внимание Сэнди к себе. Она показала ему язык и отошла от двери, проходя к комоду. Пэйтон вальяжно зашел за ней, даже не удосужившись спросить разрешения войти, но Сэнди это не смутило. Пока она рылась в своих вещах, среди которых прятала ключ, Мурмаер разглядел ее карандашные наброски, и забыл сохранить покерфейс. Брови его дернулись к переносице. — Что? — девушка заметила его выражение и снова посмотрела на свои неудачные рисунки, а потом обреченно вздохнула. — Ну да, я не Пикассо, знаю, но необязательно ведь так очевидно на это реагировать. Пэйтон хмыкнул и протянул ладонь, возвращая взгляд к ее лицу. — Неважно. Научишься. Давай сюда ключ. И тут у Сэнди созрела идея, от которой ее уголки губ медленно потянулись вверх. Она завела руку с ключом за спину, чем вызвала у парня замешательство. Ей пришлось озвучить свою мысль: — Ты же второкурсник, к тому же неплохо рисуешь, — начала она, игнорируя протянутую ей ладонь. — И что? — Укажи мне на ошибки, чтобы я смогла совершенствоваться. Тогда отдам ключ. — Ты со мной торгуешься? — Называй как хочешь, — она пожала плечами. — Без критики ключа тебе не видать. Пэйтон поджал губы и опустил руку, засовывая обе в карманы. Его взгляд наполнился знакомой тьмой, говорящей о том, что он недоволен тем, что слышит. Он произнес металлическим тоном: — Мы так не договаривались. — Не все в этой жизни происходит так, как мы хотим, — она процитировала его же слова, подкрепляя коварной улыбкой. Уставший от этого долгого дня, Мурмаер хотел уже было уйти, чтобы не препираться с этой девчонкой. «Кем она себя возомнила?», думал он, буравя ее взглядом. Пэйтону не нравилось, что она ставит свои условия, ведь он пришел за тем, что принадлежит ему по праву. А она, эта Сэнди Вандербилт, черноволосая синеглазая бестолочь, только действовала на нервы. Но ключ был слишком важен ему, поэтому, подавив свою гордость, Мурмаер обошел Сэнди и встал у ее кровати, опустив голову и рассматривая начатый рисунок. Снова никого ни о чем не спросив, он нагнулся, взял карандаш и начал чертить линии, настолько правильные, ровные, что у девушки улыбка угасала. Выражение некого восхищения и удивления озарило ее лицо, хотя внутри кипела негодованием: «ну почему даже чертовы линии у него получаются шедеврально?!». — Когда рисуешь объемные объекты, не забывай поставить линию горизонта, — объяснял он негромко в процессе рисования. — И уже отталкиваясь от нее, располагать предметы на поверхности. Они не должны висеть в воздухе. Он выпрямился, бросив карандаш на плед и смотря на рисунок. — Я нарисовал тебе примерную схему и объяснение, чтобы не делать за тебя твое домашнее задание. Думаю, сообразишь уже потом сама нарисовать. Сэнди закатила глаза второй раз меньше чем за пять минут. «Этот парень может протянуть без насмешек хотя бы полчаса?». — Теперь давай сюда. На этот раз она безо всяких слов отдала ему ключ. Нечаянно соприкоснувшись с его пальцами, она отдернула руку. «Какие у него руки холодные… как у трупа, брр». Она подняла глаза и неловко улыбнулась, увидев, что Мурмаер смотрел на нее с недоумением. Прочистив горло, девушка поблагодарила: — Спасибо за помощь. Он молча кивнул и, даже не прощаясь, покинул комнату, прикрывая за собой дверь. Сэнди обернулась к листу, на одной стороне которого красовался геометрически идеальный квадрат и несколько подписей едва различимым почерком. Еле как разобрав его письменные объяснения, Вандербилт удивленно вскинула брови, когда заметила, что в углу, совсем мелким шрифтом, Пэйтон написал: «удачи».

***

Утро четверга выдалось на редкость легким, даже с учетом того, что Сэнди проснулась посреди глухой ночи от жуткого сквозняка — она забыла закрыть окно перед тем, как лечь спать. Когда впотьмах ей пришлось встать и закрыть форточку, она обнаружила, что соседняя кровать по-прежнему пустовала, будто здесь никто и не жил. На сонную голову Сэнди меньше всего хотелось размышлять, где шляется Хезер, поэтому плюхнулась обратно в постель и заснула ровно до восьми тридцати. К этому времени Уайтли до сих пор не наблюдалось. Выполнив утренние процедуры, Сэнди вышла из уборной, уже свежая, переодетая и чистая. На настроение так же повлиял тот факт, что значительно убавилась менструальная боль и дискомфорт. Поэтому на завтрак девушка направлялась чуть ли не вприпрыжку, не беря во внимание косые взгляды не выспавшихся студентов. — Доброе утро, — пропела она, приземлившись как обычно рядом с Эйш. Та даже вздрогнула от резкого появления Вандербилт. Лилли отстраненно кивнула и слабо улыбнулась, прикрывая веки и ставя подбородок на ладонь. Тарелка перед ней как обычно пустовала. — Не выспалась? — с сожалением спросила Вандербилт. — А? — Эйш приоткрыла рассеянные глаза, пытаясь сосредоточить взгляд на подруге. — Да… вроде того. Сэнди помотала головой и принялась накладывать себе завтрак — на этот раз она хотела обойтись чем-то легким, поэтому ухватилась за йогурт и мюсли. — Может, отпросишься с занятий на денек? — рассуждала Сэнди, старательно перекладывая пищу на свою тарелку. — Думаю, в таком состоянии от тебя будет мало толка. Учителя поймут. Будто почувствовав чей-то взгляд, Сэнди невольно подняла глаза и увидела за противоположным столом, где сидели в основном парни, Лео Эдисона. Он улыбнулся и дернул подбородком вверх, в качестве приветствия, а Вандербилт помахала свободной рукой и ответила такой же улыбкой. Она совсем забыла, что пообещала Лео подумать над его предложением сходить на свидание. «Вряд ли я сейчас должна думать о мальчиках, но от одной прогулки мы же не станем сладкой парочкой, не так ли?». Начав утреннюю трапезу, Сэнди покосилась в сторону Эйш, и только сейчас заметила, какая она бледная и какие глубокие синяки у нее под прикрытыми глазами. Оставив ложку, Вандербилт повернулась к ней корпусом и положила руку на ее плечо. На дрожащее плечо. — Господи, Эйш, да ты как мертвец, — насторожилась она. — Тебе срочно нужно поспать. — Да, я… — снова будто очнувшись, пробормотала Лилли и привстала из-за стола. — Я так и сделаю, да… Но Эйш не успела даже полностью подняться на ноги, как, закатив глаза, мертвым грузом упала на пол.