Полуночная серенада

Сквозь толщу темноты, словно стрелка метронома, мелькала чья-то ладонь. Она была так близко, что можно было бы рассмотреть линию жизни — на ней и пыталась сосредоточить свой взгляд Сэнди, как только глаза начали постепенно привыкать к свету. Поняв, что рука мужская, с длинными грубыми пальцами, девушка насторожилась и пошевелила головой, тут же чувствуя боль. — Кажется, очнулась, — произнес чей-то голос совсем рядом. Он казался знакомым, но, упав без сознания, Вандербилт потеряла ориентир во времени, пространстве и собственной памяти. В первые минуты 2 после пробуждения, ей было трудно собрать паззлы в голове воедино, поэтому приближающаяся паника встряхнула ее и заставила приподняться на локтях, которые тут же уткнулись во что-то мягкое. «Я на кровати?», подумала девушка, когда рассудок начал яснеть. Оглядевшись, она поняла, что действительно лежала на кровати, но не своей. Более того, комната была чужая, а в противоположных углах сидели двое парней. Их обоих она узнала и тотчас же удивилась, а паника не безосновательно возросла. «Что случилось?». За окном стоял блеклый сумрак, но недостаточный для того, чтобы девушка идентифицировала время суток как ночь. Она предположила, что сейчас раннее утро. «Раннее утро, а я проснулась в комнате с двумя парнями. Прекрасно». — Лео? Логан? — Вандербилт шумно втянула носом воздух, присаживаясь на кровати. — Где я? И что я здесь делаю? Одеяло немного сползло с ее плеч, и девушка с облегчением отметила, что до сих пор в своей одежде — догадка о самом страшном испарилась. Лео сидел на полу, облокотившись спиной о кровать и играя в телефон, а Логан лежал на противоположной кровати и в замешательстве смотрел на их третью временную сожительницу. Услышав голос Вандербилт, Эдисон поднял голову и тут же убрал телефон, поворачиваясь к ней. — Я нашел тебя без сознания возле бассейна, — пояснил он, сонно почесав голову. — Не знал, где твоя комната, поэтому отнес к себе. Сэнди рассеянно кивнула и снова пошевелилась на кровати, и с ужасом вспомнила, что у нее, вообще-то, критические дни. Она замерла, пытаясь не выдать свою тревогу перед парнями, и спросила у Логана: — Вы живете вместе? Пока парни переглядывались, Сэнди незаметно проверила простынь под собой. Облегченно выдохнула. «Фух, пятен крови нет». Но кровать не миновала беды, так как вымокшая в грязи одежда оставила блеклые отпечатки на постельном белье. Это было меньшее из проблем. Пошевельнувшись еще раз, она осознала, что ей пора линять отсюда, пока не стало слишком поздно. Вряд ли эти двое (особенно Лео) будут такими же учтивыми и понимающими к ее женской проблеме, как Пэйтон. — Да, — ответил Лео, возвращая взгляд к побелевшей Сэнди. — Ты в порядке? Бледная какая-то. Он заметил ее нервозность и не мог не спросить. Телефон в его больших руках уже потух, а Логан на соседней кровати заметно нервничал. Эдисон уже посмеялся над ним в своей голове: «он, наверное, впервые проводит ночь с девушкой в комнате», но озвучивать шутку не стал. Ему было даже жалко Майера, когда он, ворвавшись в комнату с бессознательной девушкой на руках, разбудил своего соседа, и тот с тех пор дежурил вместе с ним, дожидаясь, пока она проснется. Сэнди выкрутилась из ситуации: — Я проснулась в комнате с двумя парнями, конечно я нервничаю, — для убедительности она хмыкнула и скинула одеяло со своих ног. С одеяла посыпались маленькие засохшие частички грязи, отчего Сэнди порозовела, вздохнув. Она вмиг вспомнила, как толпа, испугавшись какого-то «призрака», потоком вытекла из бассейна; вспомнила тот жуткий лес, в котором — она была уверена — находилась одна; вспомнила, как поцарапала ладонь, и тут же взглянула на нее, отмечая, что теперь на месте пореза пластырь. «Лео позаботился?», подумала она. Эта мысль породила следующую: а не его ли рук дело ее обморок? Заметно напрягшись, она посмотрела в карие глаза блондина, которые невинно поблескивали в рассветных лучах. «Я пила сидр, который он мне дал. Не подсыпал ли он туда что-то, чтобы потом затащить меня в постель? Учитывая-то его дешевые подкаты». — Наверное, много выпила, — беспечно пожал плечом Лео и как-то насмешливо усмехнулся. Сэнди расценила это как издевку, в подтверждение ее домыслам. Как только она хотела закатить скандал Эдисону, живот у нее скрутило спазмом, и она сдержала эмоции, точно спецагент на допросе. «Нужно уходить, пока за мной не начала стелиться красная дорожка». Поднявшись с кровати, она быстро отряхнулась и протараторила: — Спасибо за помощь, но мне пора идти. Где мой плащ? Лео нахмурился и поднялся на ноги вместе с ней. Логан беспомощно наблюдал со своей кровати, поджав к себе колени и расположив на них локти. — Постой, ты уверена, что сможешь дойти сама? — спросил Эдисон, снимая с крючка вешалки ее плащ, а после протягивая ей. — Абсолютно, — она тут же его накинула и двинулась к двери. — Но вдруг тебя кто-то заметит? — Я буду осторожна. Доброй ночи… в смысле, утра. Она выскользнула за дверь, в кромешную темноту коридора, куда не попадал даже один рассветный луч. Меньше всего ее беспокоило то, что Лео посчитает ее странной или неблагодарной в ответ на то, как он ее спас от ночи, которую она могла провести в том страшном лесу. Сейчас ее главной задачей было добраться до своей комнаты, не попавшись никому на глаза, хотя была почти уверена, что сейчас все спят. Обернувшись на закрытую дверь, ведущую в комнату Лео и Логана, она увидела число — 100. Через 9 дверей находилась комната Пэйтона, и память нарисовала маршрут прямо к ней. Сэнди заметила знакомую дверь справа, но отмахнула ненужные мысли и на носочках пробежалась в противоположную сторону. Путь до ее комнаты оказался на удивление беспроблемным. Ни студентов, ни охранника, никого. Только она и жуткие тихие коридоры колледжа святой Хелены.

***

Хоть Сэнди и выпила всего ничего, сухость во рту была ощутимой, не говоря уже о состоянии после обморока. На завтраке она поняла, как много народу здесь учится, и голоса людей, сплетенные в одну общую звуковую пытку для ушей девушки, наполняли просторную столовую. Никто здесь не выглядел так, как она, и ни у кого не наблюдались признаки вчерашней ночи — похмелья, например. Вандербилт чувствовала себя настоящей идиоткой, без конца наливая себе апельсиновый сок из изящного графина. Эйш рядом как обычно обходилась одними фруктами, а овсяная каша с каплей меда совсем не привлекала ее. Как обычно, в ушах у нее были наушники, а грустный взгляд исследовал фактуру деревянного стола. Внезапно до Сэнди долетели обрывки разговора за ее спиной: — Точно тебе говорю, призрак вырубил свет, потому что мы потревожили его покой! — испуганным, но восторженным шепотом произнесла какая-то девушка. — Ага, и только потому, что мы безбожно напивались в бассейне, он решил нас всех убить, — ответила вторая со смешком. — Ну что за сказки? Ими только детей пугать. Флэшбеки туманом поднялись в голове Вандербилт — толпа студентов тогда коллективно чуть не попадала в обморок от страха, но вот одной Сэнди так не повезло. Она до сих пор не могла разобраться в причине этого случая. Мог ли Лео действительно так поступить? И если это была его вина, почему он не сделал то, что мог бы? Вряд ли бы ему не составило труда выгнать Логана из их комнаты, чтобы он смог «воспользоваться» Сэнди. Но в конце концов, он был единственный, кто вернулся за ней и помог. Она повернула голову правее, прислушиваясь. — Стина, это точно призрак, — настаивала первая студентка, чей писклявый голос показался довольно знакомым. — Разве ты не слышала историю этого колледжа? — Нет, — отозвалась Стина и, скорее всего, пожала плечами. Вандербилт повернулась, чтобы рассмотреть эту Стину, чью точку зрения она разделяла. Ей оказалась та самая русоволосая девушка, на юбку которой Эйш недавно разлила сок. Она сидела в компании тех трех сплетниц, с которыми Сэнди не посчастливилось столкнуться в библиотеке. «Она среди них, как павлин среди куриц», подумала она и вернулась к своему соку, но слух продолжал улавливать зарождение новых сплетен с соседнего стола: — Короче… — начала та брюнетка с внушительном размером груди. — Пару лет назад здесь случилось страшное убийство, и теперь призрак мертвеца охраняет Бездомную реку. — От кого охраняет? — снова вмешалась Стина, не скрывая своей скептичности. Нахмурившись, она ковыряла ноготь на безымянном пальце, соскребая заусенец. — Наверное, от тех, кто хочет опорочить это место, — теперь ответила рыжая, с такой же загадочной и испуганной интонацией, как у ее подруги. Та подхватила, вспомнив кое-что: — А еще, по ночам здесь можно услышать звук пианино, — она так осмотрелась по сторонам, как будто этот самый призрак сможет ее услышать и тут же покарать. — Мертвец играет на нем, ведая нам о своем горе. Я вот позавчера ночью что-то слышала… — А может ты просто в наушниках уснула? — подняв голову, со скучающим видом спросила Стина, до сих пор не впечатленная местной «легендой». — У меня такое бывает. Потом всю ночь корейцы снятся. Сэнди чуть не подавилась соком, когда попыталась сдержать смех. Она решила припомнить, не слышала ли она хотя бы что-то похожее на игру пианино по ночам, но… ничего не было. Насвистывающий ветер и барабанящий по окнам дождь — единственное музыкальное сопровождение ночей в колледже святой Хелены. Брюнетка номер №2, та, что без бюста, обрушила на нее свой гнев, укрепляя позицию своей подруги: — Это серьезно, идиотка! — Ведь не просто так нам запретили пересекать реку, — рыжая, помешивая сахар в своем чае, чуть наклонилась вперед, добавляя полушепотом: — Здесь замешано что-то нечистое. Стина закатила глаза и перекинула ногу через скамью. — Ага, ваши тупые сплетни, — фыркнула она, поднимаясь и разглаживая юбку. — Адьос, пойду лучше готовиться к английскому. И спасибо за идиотку, Кэм, я запомнила. Походкой, полной грации, она на своих невысоких каблуках прошлась к выходу, сопровождаемая одобряющим взглядом Сэнди. В мыслях она восторгалась этой стойкой, здравомыслящей девушкой, и ей захотелось познакомиться с ней. Среди всей женской части студентов она импонировала ей больше всех. Она никого из себя не строила и вообще казалась интересной. Предупредив Эйш, что она уходит, Сэнди вылезла из-за стола, но уже не так грациозно, как это сделала Стина. Девушка поправила юбку и двинулась в ту же сторону, к большим высоким дверям, но как только оказалась за ними, то поняла, что понятия не имеет, где может находиться Стина. Двинувшись наугад, она направилась в восточное крыло. До следующей пары оставалось еще минут 15, и Сэнди со спокойной душой расхаживала по коридорам колледжа, не забывая наслаждаться его изыском. Днем это место казалось дружелюбнее, чем ночью. Вокруг сновали занятые студенты, и ни одного она не увидела без сумки подмышкой, свертками холстов или кипой старинных книг.

Arvo Pärt — My Heart's In The Highlands

Проходя мимо очередного кабинета, она услышала обрывки фраз (сегодня ей повезло с непредумышленным подслушиванием): — Клянусь, он был у меня, отец! Его кто-то мог украсть или… Она распознала голос Пэйтона, когда-то вечно спокойного и бархатного, но сейчас он почти срывался на истерический крик. Сэнди поняла: она должна уйти, потому что так или иначе вмешивается не в свое дело. Но ее ноги будто приросли к полу в том месте, где она остановилась. Как назло, эта часть крыла была еще и самой безлюдной. — Хватит оправдывать свою безответственность, Пэйтон! — прорычал второй голос, в котором Вандербилт узнала директора Мурмаера. Ее живот втянулся от тревожного вдоха. — Ты знаешь, что я не терплю такого поведения. — Но я не виноват, отец, — настаивал младший, и его тон балансировал между страхом и гневом. — Ключ был у меня! «Ключ? Не тот ли самый, что у меня?», подумала Сэнди. Ее обдало жаром от осознания, что она виновата в этом семейном конфликте. Если бы она только сразу нашла вахту или поспрашивала у студентов про ключ… — Тогда где же он? Покажи мне. Голос директора был таким угрожающим, темным, что Сэнди показалось, будто вокруг сгустились тучи. Она и на его парах чувствовала этот непонятный страх, но когда она стала свидетелем его разговора с собственным сыном, сердце замерло в предвкушающем ужасе. Любопытность не давала девушке сдвинуться с места, хотя здравая часть ее сознания кричала: «беги оттуда, Сэнди, пока тебя не заметили!». Она не успела вынырнуть из своих мыслей и все обдумать, как после еще пары фраз за приоткрытой дверью послышалась звонкая, тяжелая пощечина. Вандербилт распахнула глаза и обеими руками закрыла рот, пораженно припадая плечом к стене. Левую щеку закололо фантомной эмпатической болью. «Он ударил своего родного сына?!». — Теперь я понимаю, — послышался приглушенный, хриплый голос Пэйтона сквозь густую тишину, — в кого он такой. Шумный раздраженный вздох кого-то из них — Сэнди не разобрала. — Щенок, — процедил в ответ директор. А потом послышались шаги. Сэнди, среагировав, быстро огляделась и юркнула за огромную темную занавеску у окна. Она молила всех богов, чтобы ткань оказалась достаточно плотной, чтобы сокрыть ее силуэт. От высоких увесистых штор веяло запахом минувших лет, пыли и чего-то древесного; Вандербилт задержала дыхание, чтобы не выдать себя. Быстрые, напряженные шаги пронеслись мимо нее, и спустя полминуты снова воцарилась тишина. Простояв еще несколько мгновений за занавеской, Сэнди позволила себе облегченно выдохнуть, успокаивая подскочивший сердечный ритм. Она взглянула за окно, к которому ей пришлось прижаться филейной частью своего тела, и замерла от взгляда по ту сторону. Пожилой садовник был в замешательстве, увидев скрывающуюся за шторой студентку, на что та лишь неловко помахала и шагнула обратно в коридор. И столкнулась с чьей-то грудью. — Ох, черт! — голос от внезапности перешел почти на писк. Если бы у каждой эмоции было лицо, то у гнева были бы темные карие глаза и волнистые волосы, как у Пэйтона Мурмаера, в которого врезалась Сэнди. Она невольно сделала шаг назад, но не прекращала зрительного контакта, поскольку это было почти невозможно. Мрачный взгляд вцепился в самую душу девушки и сжал покрепче, усиливая тревогу. Она ждала. Ждала, что он что-то скажет, какую-нибудь угрозу или оскорбление, но он молчал, как будто давая ей шанс подольше рассмотреть красное пятно на его щеке. Красное пятно от ладони. А потом он сделал медленный, но довольно красноречивый шаг к ней, наклоняясь, как змея к загнанной в угол мыши. Когда его бледные губы наконец раскрылись, чтобы что-то сказать, Сэнди, запаниковав, протараторила: — П-прости, я не хотела подслушивать, это получилось случайно. Теперь она действительно была растеряна, не зная, какое оправдание себе придумать. Да, сначала это получилось случайно, но почему она сразу же не ушла, как только поняла, что влезает в чужие разборки? Он вдруг выпрямился, опять возвышаясь над ней и смотря так надменно, что Сэнди почувствовала себя ничтожеством. Вся ее привычная уверенность сменилась стыдом за подслушанный разговор. Если бы не этот фактор, она бы не растерялась с ответом, это уж точно, но сейчас… сейчас она была виновата. Мурмаерское лицо разгладилось, глаза оттенялись привычным безразличием. Внутри парня будто переключились тумблеры, отвечающие за его настроение. Сэнди стало жутко от того, как он себя странно порой ведет. — Куда ты вчера пропала? Этот вопрос прозвучал так неожиданно, что Вандербилт ненадолго опешила. Она глупо уставилась на него, как будто он заговорил на латыни. — Вчера? — она выгнула бровь, не понимая, что означает его «вчера» — до или после того, как она рухнула в обморок посреди темного леса? Видимо, его лимит адекватного общения на сегодня иссяк, потому что Мурмаер не удосужился уточнить, а лишь как обычно закатил глаза, выдыхая раздраженностью. Он осторожно, почти одними пальцами, приложил руку к горящей щеке, тут же слегка морща лоб от боли, после чего, пятясь, бросил девушке напоследок: — Проболтаешься кому — пожалеешь. И развернулся, уходя. Сэнди даже не требовалось долго понимать, о чем шла речь. Теперь она должна была молчать об этом инциденте, что только что увидела. Она должна была молчать о том, что директор колледжа избивает своего сына.

***

Конец августа

Треск огня в камине. Размеренное тиканье часов. Звуки стали настолько тихими, что Пэйтон мог расслышать, как, вдыхая, воздух скользит внутри. За окном стояла теплая августовская ночь, но сумерки только-только несмело ложились на окрестности Ланкастера. Эта тишина должна была быть успокаивающей, но сердце сжималось в болезненной тревоге, которая стала неотъемлемой частью парня. Руфус, стоя на одном колене перед камином, перебирал кочергой дрова в пылающей стопке. Искры поднимались в воздух и тут же исчезали, пока огонь отбрасывал оранжевое свечение на осунувшееся лицо мужчины. Он был так сосредоточен на огне, что не сразу заметил, как сын к нему обратился. Повернув голову, он увидел, что Пэйтон встал рядом с ним, сунув руки в карманы брюк. Его взор так же обратился к тлеющим дровам. — У меня есть одно условие, отец, — почти одними губами прошептал он. Мужчина тяжело вздохнул и отвернулся к огню. Он снова перебрал дрова, после чего повесил кочергу на сервитер и поднялся на ноги. Встав рядом с сыном, он наблюдал за огнем. Полыхающая древесина несколько успокаивала встревоженную и уставшую душу. — Сейчас не лучшее время для сделок, — строго ответил он и взглянул на наручные часы, отмечая, что уже четверть одиннадцатого. Пэйтон не шелохнулся, все так же смотря на огонь. Он, будто не услышав слова отца, произнес: — Мне нужно место, где меня не смогут найти, — он тяжело сглотнул, напрягая желваки. — Где я смогу быть один. Руфус, нахмурив брови, повернул к нему голову. В глазах у его сына толстым стеклом стояли слезы, которые он стойко сдерживал. Тошнотворный спазм возник от неприятных чувств, что объяли Мурмаера старшего. Он отвернулся и направился к широкой деревянной лестнице. Каждый шаг отдавался эхом в голове Пэйтона, что смотрел ему вслед с надеждой, что папа все поймет. Ведь кроме него теперь никого не осталось. Дом, что однажды был наполнен светом и радостью, стал эпицентром тоски. Каждая трещина таила в себе мрачную историю, что здесь останется теперь навсегда. Опустевшие коридоры навевали воспоминания, как еще месяц назад, взявшись за руки, здесь ходили влюбленные, свободные и счастливые люди. Не обремененные страшной трагедией. Мурмаеры, оставшиеся в этом доме, быстро заскучали по этим временам. Они поняли, что не ценили это вовремя. Ведь быть счастливым — по-настоящему бесценный подарок. — Не забудь потушить огонь, — произнес Руфус, поднимаясь по ступенькам. — Обсудим это завтра. Когда мужчина скрылся на верхнем этаже, Пэйтон наконец дал волю слезам, отворачиваясь к окну. Он сжал губы в тонкую линию и зажмурился, опустив голову. Влажные полосы прокатились вниз по щекам, капая на темный паркетный пол. Шмыгнув носом, Пэйтон небрежно вытер трясущимися руками лицо, отходя к панорамному высокому окну. Возведя воспаленные глаза к небу, где проявлялись первые звезды, он прошептал, обращаясь к призраку в своей голове: — Помоги мне это пережить…

***

Пара по английскому у Сэнди проходила вместе со Стиной, вот только та села слишком далеко, чтобы была возможность начать разговор. Кареглазая сидела на задней парте, возвышавшейся на последней ступеньке поточной аудитории. Так же, в связи с уходом на пенсию прежнего преподавателя по английскому, расписание первого и второго курса пересекалось на занятиях по английскому — здесь хватило мест на целых 50 человек, поэтому до тех пор, пока не прозвенел звонок, стоял характерный гул. Киандре, к большому сожалению Сэнди, здесь не наблюдалось, как и его друзей. В аудиторию зашел средних лет низкорослый мужчина — нет, даже мужичок — с добрыми голубыми глазами и в смешной клетчатой рубашке. Его наряд не совпадал с дресс-кодом остальных преподавателей; он отличался тем, что ему, казалось, было все равно на претенциозность и вычурность этого заведения. Сэнди с интересом рассматривала его, пока он располагал свой дипломат на учительском столе и писал свое имя на огромной доске: профессор Отто Беннет. — Доброе утро, уважаемые студенты, — радушно произнес он с улыбкой, поворачиваясь к замолчавшей толпе. — Для тех, кто не видит мое имя на доске — меня зовут профессор Отто Беннет, и я буду вести у вас английский язык, и еще литературу, пока миссис Берри не вернется с больничного. От профессора Беннета исходила лучистая светлая энергетика, как будто он был родственником чуть ли не каждому студенту. Второкурсники, которые уже были с ним знакомы, имели представление о нем и уважали еще больше, а первокурсники, завороженные его обезоруживающей улыбкой, не могли позволить себе наглость и бестактность в его отношении. Со стопки из трех книжек он взял первую, что лежала сверху, и поднял над головой, второй рукой закрыв автора и название. — Итак, кто смог угадать, что за книгу я держу в руках? — спросил он у аудитории, и не прошло и двух секунд, как послышался ответ сразу от нескольких человек: — Ромео и Джульетта, Шекспир. — Верно, мои друзья! — радостно воскликнул он, демонстрируя название, но по-прежнему держа книгу. — Вы узнали ее по обложке, не так ли? Но многие ли из вас читали эту пьесу? Теперь отозвалось всего несколько человек, число которых можно было свести к пяти или даже меньше. Остальные лишь неуверенно переглянулись, пожали плечами, поджали губы. Почему-то именно перед профессором Беннетом им не хотелось признавать тот факт, что «Ромео и Джульетту» они знали только благодаря фильмам. — Что ж, я так понимаю, не многие, — опустив книгу, Беннет вернулся к своему столу и положил книгу. Он будто бы расстроился, но, подняв глаза, тут же добавил, более оживленно: — Тем приятней будет мне перечитать ее вместе с вами! Сэнди невольно улыбнулась, ловя себя на мысли, что занятия английского и литературы станут ее любимыми. Отто значительно контрастировал на фоне мрачного Мурмаера, на парах которого было даже страшно вздохнуть. Она не могла нарадоваться тому, как возросло желание учиться при правильном преподавателе. На вид Отто было не меньше 50-ти, и можно было догадаться, что работает он не первый год. Никто не мог понять, как этот маленький мужичок не устал разъяснять одно и то же разным студентам, из года в год, и при этом сохранять энергичность и энтузиазм. — А знаете что, давайте-ка мы переместимся в библиотеку, — вдруг заявил Отто, подхватив свою книгу, блокнот и ручку. — Там миссис Альтман выдаст вам по новенькому экземпляру «Ромео и Джульетты»… Он сделал шаг из-за стола, наблюдая, как студенты неспешно поднимаются из-за парт. Отто, словно что-то задумав, улыбнулся и крикнул: — Кто последний, тот читает вслух первый акт! И помчался к двери. Студенты, не растерявшись, тут же побежали за ним, попутно смеясь и стараясь не выронить свои вещи. Сэнди бежала вместе со всеми, крепко вцепившись в лямку сумки и не веря, что этот колледж имеет таких чудных учителей. Завернув в восточное крыло и едва не снеся какую-то свою сокурсницу, она вбежала в библиотеку. Миссис Альтман, библиотекарша, увидев это безумное нашествие студентов, поднялась со своего места и испуганно спросила: — Что тут происходит?! Почему вас так много?! — Ох, миссис Альтман, это я устроил им небольшую разрядку, — Беннет, отдышавшись, любезно ей улыбнулся. — Вы не могли бы показать, где находится коробка с новыми экземплярами «Ромео и Джульетты»? А вы, студенты, пока рассаживайтесь на свободные места. Пока очаровашка Беннет беседовал с библиотекаршей, Сэнди пыталась найти удобное свободное место, куда бы попадал свет, но где она бы не была в центре внимания. Усевшись за длинный стол, она поняла, что напротив сидит Стина, в восторге обсуждающая профессора с какой-то другой девушкой. Хезер сидела рядом с Лео, но не обращала на него малейшего внимания, словно бы и его тут не было, а он в свою очередь кидал на нее заинтересованные взгляды. Эйш и Логан расположились на углу стола, когда мест не хватило и им пришлось притащить дополнительные стулья. Отто вернулся через пару минут, проходя вдоль стола и аккуратно кладя по две книжки на каждую пару студентов. Когда он наклонился рядом с Сэнди, она уловила аромат печенья и ванилина. «Блин, Беннет точно сделан из сахара», подумала она и подвинула к себе книжку. — Ну что, кто был последним? — спросил он, встав во главе стола и соединив руки. Его взгляд прошелся по каждому студенту, пока он не показал ладонью на Логана. — Молодой человек, я видел — вы зашли позже всех. Помните правила? На Логана обрушился целый шквал взглядов, отчего он неуютно поежился. Неуклюже он взял книгу и чуть не выронил ее — от всеобщего внимания он явно не был в восторге, и этим забавлялась парочка ребят с первого курса. Отто наблюдал за ним, сожалея, что выбрал его в качестве главного чтеца сегодняшней пары, но тут двери библиотеки вновь распахнулись. Пэйтон, стоявший на пороге, переключил на себя все внимание, явно не смущенный своим опозданием. Зато Логан был готов броситься ему на шею за то, что тот спас его от этих мучений. Профессор Беннет, игнорируя опоздание самого трудного его студента, грустно, но тепло улыбнулся: — А, мистер Мурмаер, — сказал он той же интонацией, но с ноткой пренебрежения. — Вот и наш сегодняшний чтец.