Полуночная серенада

Оставьте, наконец, меня в покое, Я износил себя, как старое пальто. В окне кино, печальное, немое. Мне кто-то нужен? Нет, уже никто. А. Вертинский

Та ночь выдалась особенно длинной. Оказавшись в своей комнате, Сэнди и Хезер, припав плечом к двери, наконец дали себе возможность отдышаться. Темные пространства колледжа они миновали успешно — без свидетелей и шума, хотя их грохочущие от ужаса сердца оглушали их самих. От пережитого столкновения с неизвестным им казалось, что стены вдруг обрели глаза, а мрачные картины ожили и наблюдают за ними из тьмы. Когда дыхание, наконец, пришло в норму, они одновременно прислушались к звукам снаружи. Где-то там, в дымке тумана и в сопровождении немого звездного неба, до сих пор звучали меланхоличные ноты. Не знай девушки о легенде, точно сочли бы мелодию приятной (какой она, собственно, и являлась), но всякие глупые мысли об утопленниках, скитающихся над Бездомной рекой, безжалостно отравляли сознание. Заснули они ближе к утру. А после тяжелого, молчаливого пробуждения, вдруг поняли, что за дверью уже шумят суетливые шаги студентов. Сэнди и Хезер, переглянувшись, быстро оделись, почистили зубы и выбежали в коридор, вливаясь в движущуюся толпу. В западном крыле собралось столько людей, что Сэнди и Хезер начало сдавливать плечи со всех сторон — все стремительно двигались в сторону актового зала. «Здесь явно не только первокурсники», подумала Вандербилт, вытянув шею и оглядываясь. Среди только что проснувшихся студентов она заметила тройку друзей: Киандре, Макса и Джейка. Пэйтона с ними не было. Когда взгляды Киандре и Сэнди пересеклись, в этом невербальном диалоге явно прозвучал вопрос: что здесь происходит? Необъяснимая тревога нарастала с каждой минутой. Хезер, не стерпевшая такой суматохи, наклонилась к какой-то девушке и коснулась ее локтя, задавая вопрос: — Что тут происходит? — Не знаю, — синеглазая шатенка пожала плечами, прикрывая рот во время зевка. — Минут десять назад всех начали будить, стучать в двери и велели собраться в актовом зале. Сказали, дело срочное. Хезер и Сэнди еще больше нахмурились, переглядываясь. Они даже не удивились, что не услышали, как стучат в их комнату. Видимо, разбудило их какое-то неведомое предчувствие. — А, и еще, — добавила шатенка, снова развернувшись к девушкам, — запретили выходить из колледжа. — Почему? — спросила Сэнди. — Не объяснили. Но я видела лично, как дежурные закрывали двери, ведущие на улицу. Обстановка все больше наполнялась напряжением. Не выспавшиеся встревоженные студенты подняли глухой гул по всему первому этажу. Наконец где-то вдали показался преподавательский состав во главе с директором Мурмаером — походка его была быстрой и напряженной, спина ровная, а подбородок важно приподнят. За ним семенили Отто Беннет, Сара Финн и остальные, с кем Сэнди еще не успела познакомиться. Когда преподаватели прошли мимо студентов, Вандербилт уловила успокаивающую маленькую улыбку мистера Беннета. Он как будто говорил: «не переживайте, все хорошо». И что-то в этой улыбке было такое, что заставило плечи Сэнди расслабленно опуститься. Директор поднялся по ступеням на широкую сцену, завешанную толстым темно-коричневым занавесом. Утренние блики, проступающие через высокое окно, высветили его как обычно строгое выражение лица. Он дождался, пока гул стихнет, и потом, быстро вздохнув, заговорил: — Доброе утро, студенты, — голос его прозвучал громко даже без микрофона. — И прошу прощения за столь раннее пробуждение в ваш законный выходной. Но обстоятельства вынуждают меня идти на меры как можно скорее. Как будто специально, он не торопился с этой новостью, держа всех в предвкушении. Сэнди и Хезер, наблюдая за ним, невольно сделали полушаг друг к другу, будто если они будут держаться ближе, то перестанет быть так страшно. И, наверное, это сработало. — На территории колледжа мы обнаружили природный газ, — озвучил, наконец, Мурмаер, подняв тяжелые глаза на студентов. — Он не столь опасен, но для вашего и нашего безопасного пребывания здесь мы обязаны провести необходимые работы. На эти выходные вы отправляетесь домой. Мы закажем вам такси или оплатим билеты на поезд, если вы не имеете такой возможности. В актовом зале снова поднялся возбужденный гул. Сэнди, переваривающую информацию, вдруг осенило: возможно это и была причина ее обморока. Возможно, это повлияло и на Эйш. Но почему тогда только на них? Почему остальные в порядке? Почему на той вечеринке в закрытом бассейне только ей так досталось? — В понедельник, — громко напомнил о себе директор, — вы возвращаетесь на учебу. Все занятия перенесены на двенадцать часов, чтобы у вас было время добраться сюда. Сейчас просим вас вернуться в ваши комнаты, чтобы собрать необходимые вещи, после чего вы должны подойти к главному входу, дабы мы выдали вам медицинские маски для безопасного передвижения по территории. Попрошу вас не задерживаться. Чем раньше мы начнем ликвидацию проблемы, тем скорее закончим. Благодарю за внимание. Толпа начала медленно рассеиваться, и вернувшийся в движение ее поток снес Сэнди и Хезер в сторону. Последняя потянула соседку за предплечье, оттаскивая ближе к стене, чтобы их не унесло этим «течением». — Хоть что-то радует, — потирая плечи, буркнула Хезер. — Наконец вернусь домой, хоть и ненадолго. Сэнди же, окутанная мыслями, догадками и предположениями, устремила взгляд в пустоту. Она все никак не могла прийти к логическому выводу о том, что же все-таки с ней случилось в этом лесу. С одной стороны, версия о природном газе вполне все объясняла, но она там была не одна, почему остальные не попадали в обморок? И что, черт возьми, случилось минувшей ночью? Неужели эта легенда… правда? «Боже мой, мне надо выспаться», подытожила Вандербилт, потирая заспанные глаза. Когда коридоры поредели, девушки молча двинулись к своей комнате. У каждой из них на уме была не утечка природного газа, а этот ночной случай. Возможно, думали они, этот газ как-то воздействовал на их сознание, вскружил голову и вызвал галлюцинации. Но они ведь обе услышали пианино. Разве возможно вдвоем сойти с ума? И что же, все-таки, это было? Лишь наваждение или встреча с потусторонним?

***

David Disher — Hope in a Dark Place

Середина августа

Он не верил, что он здесь. Не хотел верить. Но было трудно, идя за молчаливым сдержанным санитаром, притворяться, что нисколько ему не страшно и не больно. Когда его спросили, кого он здесь навещает, какое-то время он не отвечал, словно проглотил кочергу. Его окликнули, не единожды: «молодой человек, вы меня слышите? К кому вы пришли?». И он, снова овладев собой, выдавил из себя имя. Ему открыли дверь, велели присаживаться и ждать. «Ждать — как это, оказывается, тяжело», подумал он, покорно присев. «Ведь пока длится ожидание, бороться со своими мыслями и эмоциями практически невозможно». Это было небольшое серое помещение со столом посередине, большим зарешеченным окном и гнетущей атмосферой. В воздухе стоял запах медикаментов и чего-то металлического, сырого, в углу мелькала камера видео-наблюдения. Дверь снова приоткрылась, и, не совладав с эмоциями, парень резко поднялся с места. Темноволосая женщина вошла в помещение невесомой медленной походкой, пока двое санитарок провожали ее взглядом, после чего закрыли за ней дверь. Сердце, до того тревожно трепещущее и подпрыгивающее в груди, словно застыло в немом ужасе. А потом словно напоролось на ножи — в груди сдавило до состояния глупой беспомощности. И это самое отвратительное чувство — знать, что больше ты уже не сможешь ничего сделать. Лицо его исказило болезненное отчаяние, где-то в затылке потянуло, а в ушах загремела кровь. Горло стянуло кольцом. Он явно не был готов увидеть ее…такой. Когда-то самая родная, полная жизни, разговорчивая и воздушная, она превратилась в полупрозрачную оболочку с опустевшим взглядом, выпирающими костями и впалыми щеками. Она, такая нужная, всегда заботливая, но потерявшая себя… — Мама… Она обратила на него обесцвеченные глаза, словно смотрела на него впервые. От огромных доз препаратов она едва могла испытывать хоть какие-то эмоции, ее постоянно клонило в сон, а болезнь высасывала как моральные, так и физические силы. Из-под полуопущенных ресниц она смотрела на парня то ли равнодушно, то ли смотрела сквозь. — Сынок… — серо произнесла она, но что-то в этом слове просвечивало такое знакомое и родное. Он, не выдержав, подошел и крепко обнял маму, притянув к себе за острые плечи. С губ сорвался первый всхлип, а за ним — еще несколько: истеричных, отчаянных. Он уже не мог остановить себя, сколько бы ни умолял, ведь он безмерно устал от этих разрушающих чувств. Каждая минута в собственном доме казалась кошмаром, ведь все теперь там напоминало о том, что произошло. Даже когда он закрывал глаза, он не видел снов, только бесконечные сонные параличи мучили его из ночи в ночь и забирали последние остатки сил. И только объятия мамы, уже не такие согревающие, как раньше, служили ему хоть каким-то лекарством. И пускай ее руки слабо держались на его спине, пускай она больше не могла улыбаться, жить счастливой и здоровой, это все еще была его мама. Она тихо оповестила его, что хочет присесть, и он с большой неохотой расцепил руки на ее плечах. Женщина опустилась на скамью и сложила на коленях руки, а взгляд направился куда-то в окно, за пределы его решеток. Парень не мог усидеть на месте, и, быстро смахнув слезы с щек и шмыгнув носом пару раз, прошел ближе. — Папа тебя не навещал? — спросил он все еще дрожащим голосом. Женщина словно не слышала. Он повторил. Снова. А потом измученно позвал: — Мам. На мгновение она повернула к нему голову, посмотрела янтарными глазами какое-то время, а потом, медленно собираясь с мыслями, ответила коротко и тихо: — Нет. Ярость начала граничить с тоской и болью, поэтому молодой парень, сжав кулаки, сунул их в карманы штанов. Теперь и его взгляд устремился к окну, за которым последние лучи августовского солнца согревали территорию клиники. «Прошла уже неделя. Какого черта он не может выделить час, чтобы проверить свою жену?», все никак не брал в толк он. «Как будто ему одному сейчас тяжело». Тяжело выдохнув, он потянул себя за отросшие кудри, чтобы немного привести в чувства. Присев напротив мамы, он сложил на столе руки и взглянул на нее. Она снова смотрела в окно. «Что же происходит в твоей голове сейчас, мам? Как я могу тебе помочь?». — Может, тебе привезти что-нибудь сюда? — спросил он мягко, пытаясь обратить на себя внимание. — Ягод, фруктов? Женщина лишь помотала головой. Она снова взглянула на него и устало вздохнула. Веки ее медленно то опускались, то поднимались, как будто с минуты на минуту она могла заснуть. — Нам нельзя, — снова кратко ответила она. — Почему? — нахмурился сын. — Просто, — она повела плечом. — Не положено. В разговоре она не была заинтересована от слова совсем, а мыслями была где-то далеко. Парень, снова находясь на грани слез, постарался сделать несколько вздохов, чтобы успокоиться. И потом уже, поднявшись и вознамерившись уйти, сказал напоследок: — Я приду послезавтра. Пожалуйста, мам… — чтобы озвучить следующую просьбу, ему потребовалось снова тяжело вздохнуть, собраться с силами и, наконец, произнести: — будь здесь. Как много это теперь для него значило. И насколько мало теперь ему сейчас было нужно. Лишь ее присутствие. Женщина так же сухо пожала плечами и кивнула, не встречаясь взглядами с сыном. Как по наитию, дверь в помещение снова открылась, и две санитарки вежливо напомнили, что им пора уводить пациентку. Парень кивнул и отошел в сторону, чтобы те смогли встать по обе стороны от мамы и проводить ее в свою палату. — Скажите, вы же хорошо о ней заботитесь? — вдруг вырвалось у парня. — Конечно, сэр, — тепло, но сдержанно улыбнулась одна из санитарок. — Она обязательно будет в порядке. — Хорошо… — пытаясь верить этим словам, он снова кивнул. — Спасибо. Он смотрел, как его маму уводят обратно к себе. Бог знает, чем они ее накачивают, но он молился, чтобы это подействовало и все было не зря. Он хотел бы закрыть глаза, а открыв, увидеть маму прежней: улыбающейся, здоровой. И осознание того, что она к этому придет не скоро, ударной волной снесло ту малость сдержанности, что у него была, и его глаза вновь наполнились слезами. Он опустил голову, невольно всхлипнув, и надавил большим и указательным пальцами на веки. «Соберись, Пэйтон», просил он себя, «Хоть кто-то должен остаться сильным». Но как после всего такого можно сохранить в себе хоть какую-то силу? Как жить с мыслью, что любимого человека больше нет рядом? Как осознать предательство члена семьи? Как засыпать каждую ночь, зная, что мама может снова захотеть покончить с собой? Он уходил из клиники с одной единственной мыслью: ничего и никогда уже прежним не станет.

***

Дженис, находясь в положении полулежа, умудрялась дотягиваться до миски с солёным попкорном и успешно донести его горсточку до своего рта. Ее взгляд намертво вцепился в картину на небольшом экране ноутбука — Эдвард Каллен и Белла Свон* пришли в тот самый лес, где впервые откроется главная тайна. Сэнди, периферийным зрением поглядывая на лучшую подругу, все никак не могла понять, как ей может быть до сих пор так интересно смотреть этот фильм, если она видела его уже в сотый раз. Тем не менее, она даже завидовала Джен. Ведь голова Вандербилт была забита не мыслями о красавчике-вампире, а о том, что произошло в колледже всего лишь за неделю. «Что же будет происходить дальше? Неужели меня ждет судьба Беллы, и я тоже буду зависать с нечистью?», подумала она и усмехнулась своим же мыслям. — Джен, — позвала Сэнди, до сих пор смотря в экран. — А, — Френч слегка наклонила голову, давая знать, что слушает. Но весь ее вид выдавал напряжение от просмотра. — Ты веришь в сверхъестественное? Сэнди на секунду почувствовала себя дурой. Она подогнула к себе колени и подвинулась к спинке кровати, чуть задевая миску с попкорном. Дженис со своей молниеносной реакцией умудрилась перехватить ее и приподнять, пока подруга не устроится поудобнее. Она повернула голову, и блондинистые пряди выбились из хаотичного пучка ей на лицо. Миску она расположила на том же месте. — Типа в призраков, оборотней и все такое? — уточнила она, как будто это был самый обычный вопрос. — Ну… да. Сэнди почувствовала, как краснеют ее щеки. «Нет, ну правда, начинаю сходить с ума», стыдливо подметила она у себя в голове. При воспоминании о потустороннем мысли начали опять двигаться не в нужное русло, ведь теперь девушке показалось, что в ее комнате, освещенной только голубой гирляндой и светом от ноутбука, начали плясать тени. По рукам невольно пробежались мурашки. — Если что-то такое и есть, то надеюсь оно обретет форму таких же красавчиков, — Дженис усмехнулась, кивнув на экран, где крупным планом ухмылялся Эдвард. — Почему ты спрашиваешь? Какое-то время Вандербилт сомневалась, стоит ли об этом рассказывать. С одной стороны, у нее даже не было достаточно фактов, чтобы оперировать ими и прийти к разумному выводу. С другой же — возможно, Дженис бы подсказала что-то верное. — Сэнди, не тяни, — Джен даже поставила фильм на паузу и присела напротив, концентрируя все внимание на подруге. — Рассказывай. И Сэнди рассказала. Все как есть. Начиная от потерянного ключа до обнаружения утечки газа в почве. Рассказала о Киандре, Пэйтоне, Хезер, Эйш и остальных. Рассказала о мрачном директоре и вечеринке в бассейне. Дженис, что обычно любила перебивать и не любила долгие рассказы, на удивление проявила не присущее ей терпение и молча слушала. Периодически она лишь зачерпывала еще горсть попкорна из миски, кивала головой или хмурила брови, но до сих пор молчала. Пока Вандербилт, вздохнув и переведя дыхание, не закончила. — Хм, — хмыкнула Джен, поджав губы. — Интересно. — Что думаешь? — от легкого волнения Сэнди прокручивала в руке телефон. Стоило только заговорить о сверхъестественных событиях и погрузиться снова в мрачную атмосферу колледжа, в дверь комнаты постучали, и обе девушки синхронно развернули на звук головы, вздрагивая. В дверном проеме показалась Оливия Вандербилт с тарелкой сэндвичей в руке, и напряжение заметно опало. — Я сделала пару сэндвичей с курицей, хотите? — спросила она, заглядывая в комнату. — Да, мам, спасибо, — Сэнди улыбнулась и встала с кровати, чтобы забрать тарелку. Джен в это время достала с полки деревянный круглый поднос и положила на кровать. — А есть что-нибудь попить? У нас остался сок? — Сейчас принесу. — Спасибо. Оставив дверь для мамы приоткрытой, Сэнди вернулась к кровати и поставила тарелку с сэндвичами на поднос. Потянувшись к прикроватной лампе, она включила ее и развернулась к Джен, которая печатала что-то на телефоне. — Так что? У тебя есть какие-то мысли на этот счет? — повторила Вандербилт, поправляя белые носочки на лодыжках. — А? — отстраненно ответила Дженис, нахмурившись и оторвав взгляд от телефона. — Ах, да… Я забыла тебе сказать, что нашла кое-что. Иди сюда. Сэнди подвинулась ближе к подруге и заглянула в телефон с открытым на нем скриншотом какого-то сайта. Странные фотографии в углу экрана привлекли внимание темноволосой, и та приблизила их пальцами, ужасаясь от того, что узнала в человеке на изображении знакомое лицо. Директор Мурмаер. — Слушай… — тихо начала Дженис, прочистив горло, и начала читать статью со скриншота: — Трагическое происшествие произошло неподалеку от Ланкастера в августе две тысячи двадцатого года, на территории колледжа святой Хелены. Преподавательский состав и полиция тщательно скрывает от нас информацию, но наши источники сообщают об убийстве юной девушки. Личность убитой не разглашается, но по неподтвержденным данным покойная родом не из Ланкастера… У Сэнди перехватило дыхание, а нутро покрылось ледяной коркой. Где-то под подбородком начал стягиваться тошнотный узел. Фотография мрачных глаз директора еще больше пугала ее и наводила на страшные мысли. «Неужели он замешан в убийстве?», прокручивалось раз за разом в голове. «Что, если директор Мурмаер и есть убийца? И за что он мог убить молодую девушку? И тогда зачем ему хранить газеты, где говорится об этом?». — Это пишут на форумах, — пояснила Джен, листая скриншоты на телефоне. — На официальных сайтах новостных каналов ничего такого нет. Лишь статьи об успехах колледжа и его выпускниках. Все ссылки на сторонние источники, фотографии и прочее удалены или недоступны. От нервов Вандербилт пробило на нервный смешок. Она откинулась к спинке кровати и устремила взгляд в пустоту, все глубже погружаясь в свою тревогу. По рукам не прекращали бежать мурашки, а стук крови в ушах заглушал голос Дженис. — Сэнди, возможно, это просто какой-то несчастный случай, — постаралась успокоить она, убрав телефон. — Блин, наверное, зря я тебе об этом рассказала… — Ты все правильно сделала, Джен, — наконец тихо отозвалась Вандербилт, поочередно заламывая пальцы и вслушиваясь в хруст косточек. — Теперь я знаю, что что-то в этом колледже не чисто. — Брось, может, это просто какой-то розыгрыш или пиар-ход… — Я видела газеты с подобными заголовками. И что насчет пианино в ту ночь? Девушки замолчали в размышлениях. — Я не знаю, Сэнди, — вздохнула Френч спустя минуту, потерев лицо. — Может, переведешься оттуда от греха подальше? — Не выяснив, в чем дело? Ну нет, — решительно отказалась Вандербилт, уже вознамерившись провести собственное расследование. — Я так долго готовилась к поступлению туда. Возможно ты права и это все просто глупый фарс, но я хочу убедиться в этом лично. В дверях снова появилась Оливия, мама Сэнди, с графином гранатового сока. Она взглянула на обеих девушек и обеспокоенно нахмурилась. — Вы в порядке, девочки? Выглядите какими-то бледными, — она протянула графин своей дочери, и та расположила его на том же подносе. — Все нормально, миссис Вандербилт, — кивнула Френч, что первая пришла в себя. Она устремила красноречивый взгляд в сторону экрана, где на стопе до сих пор стояли «Сумерки». — Просто обсуждаем всякую нечисть…

***

Она неслась по опустевшему коридору, придерживая сумку с тетрадями; прорезаясь сквозь затрудненное дыхание, слова вылетали одно за другим: — Господи, опоздала… Опоздала… Господи… Сэнди сбавила скорость, когда впереди показался кабинет истории искусств. «Отлично», думала она, глупо таращась на древесную резьбу, «Опоздать даже к двенадцати. Неплохое начало недели, Вандербилт». Она приосанилась, пригладила подол платья и потуже завязала хвост на затылке. Отдышалась, смахнула выпавшие пряди и постучалась. Когда тяжелый взгляд директора Мурмаера обратился в ее сторону, у нее будто язык закатился к горлу. Она вспомнила о той статье, что показала ей Джен, вспомнила об убийстве, и о чьей-то ночной игре на пианино, и… — Так и будете стоять? — вскинул бровь Мурмаер, когда Сэнди спустя полминуты не издала не звука и осталась на пороге аудитории. — Оставляйте вещи и идите в библиотеку. Здесь, в полуденном свете и среди десятка людей, он больше не казался таким устрашающим, как на той фотографии. Нет, директор, конечно, неизменно держал свое амплуа — ровная осанка, взгляд свысока, темные костюмы-двойки и причесанный волосок к волоску; в нем явно ощущалась сила и превосходство, даже не занимай он главенствующей позиции в колледже. Если бы он был простым уборщиком, эта внутренняя темная энергия в нем заполняла бы каждую комнату, в которую он заходил. Но Сэнди Вандербилт, едва свыкшаяся с таким его поведением, не могла уложить в голове свое же предположение: «он может и страшный, но не похож на убийцу…Возможно, я поспешила с выводами». Сэнди тряхнула головой и оглядела однокурсников. У каждого был какой-то учебник, который они, видимо, уже принялись конспектировать. Быстро просканировав взглядом помещение, девушка не обнаружила здесь Эйш, и маленькая тоска коснулась сердца холодными пальцами. «Как она? Все ли с ней хорошо?». Мурмаер, всего минуту выделив для Сэнди, снова опустил взгляд в свою книгу, которую он изящно придерживал большим пальцем на переплете, а потом безучастно бросил: — Спросите у миссис Альтман учебник по истории искусств и возвращайтесь. «Кажется, вот и причина хорошей погоды — Мурмаер сегодня не брызжет ядом и, вроде бы, ведет себя по-человечески», подумала Сэнди и, оставив сумку на своем месте, незамедлительно двинулась в сторону библиотеки. Обрадованная хорошими выходными дома и миновавшим выговором от Мурмаера за опоздание, она быстро достигла нужного места. Когда она вошла, то не застала Альтман на месте, и ей пришлось присесть за один из длинных столов. Солнечные блики проникали через высоченные окна и подсвечивали камешки на браслете Сэнди — подарок мамы. Миссис Альтман появилась в поле зрения спустя буквально минуту-вторую, и Вандербилт проследовала за ней. — Здравствуйте, директор Мурмаер велел попросить у вас еще один учебник по истории искусств, — улыбнулась она библиотекарше. Та посмотрела на нее так, будто Сэнди внезапно оказалась у нее дома. Потом поправила очки на изогнутой переносице и нахмурилась, поджав губы. — Все экземпляры учебников по истории искусств я уже отдала ему, — ответила Альтман. — Больше ничего нет. — Как такое может быть? — вскинула брови Сэнди, возмущенная мыслью, что Мурмаер мог специально послать ее за несуществующим учебником. — Но ведь учебники должны быть рассчитаны на каждую группу! — Юная леди, что вы от меня хотите? Чтобы я вам сама этот учебник написала? — женщина сегодня была явно не в хорошем настроении. — Можете попробовать поискать сами в первом отсеке. Я вам ничем помочь не могу. Сэнди, сдержав желание закатить глаза, кивнула и бросила «ладно», после чего направилась к озвученному отсеку. Библиотекарша же снова испарилась подобно привидению. «Как она это делает? Может, она и есть тот призрак, о котором все говорят?», посмеивалась в мыслях Вандербилт, расхаживая между возвышающимися над ней стеллажами. Книги были отсортированы по алфавиту, так что необходимо было сразу пройти к букве «И». Сэнди прошла глубже, и чем дольше она тут находилась, тем больше ей казалось, что в библиотеке осталась она одна. Тишину разрезало лишь пение птиц за окном и стук небольших каблуков девушки. Не найдя нужной книги спустя несколько минут тщательных поисков, она раздосадовано вздохнула и поставила руки по бокам. «Отлично, осталась без учебника», подумала она. Не успела эта мысль пустить корни в сознании, как голубоглазый взгляд напоролся на знакомую дорожку, ведущую к запретному отсеку. Интрига и любопытство заставили Сэнди медленно двинуться в его сторону, но предварительно она огляделась на предмет свидетелей. «Я просто еще раз подсмотрю те летние газеты, и все. Одним глазком. Меня за это не отчислят». И только Сэнди приготовилась утолить свой нездоровый интерес к этой теме, как столкнулась с неудачей: та стопка с кричащими заголовками исчезла. Запретный небольшой отсек был заметно прибран, и теперь тут уже не было так много разбросанных или неотсортированных книг. Вандербилт подняла голову и почувствовала себя как в лесу: три стеллажа вокруг нее росли к потолку, и каждая полка заполнена книгами. «Интересно, на какой из них находится то, что мне нужно?». Вдруг послышались знакомые шаги, в которых Сэнди распознала миссис Альтман. Развернувшись и намереваясь уйти, девушка вдруг остановилась, когда совершенно случайно увидела на краю полки книгу с подписью «История искусств. 1-ый курс». Схватив ее и обрадовавшись хоть этой находке, Вандербилт незаметно вынырнула из запретного отсека и миновала Альтман. «Я все равно когда-нибудь докопаюсь до правды», решительно подумала она, уходя из библиотеки.