Полуночная серенада

Ранний июнь

Всё самое значимое в нашей жизни приходит неожиданно. Свесив одну ногу, а вторую поджав к себе, Пэйтон сидел на мраморном бортике небольшого шумящего фонтана. Солнечными лучами напекало неприкрытый головным убором затылок, кожа блестела от испарины. Внимательный взгляд парня был сосредоточен на рисунке в его альбоме, карандаш в руке добавлял новых штрихов. На плотный лист бумаги отбрасывала тень копна волос юного художника. Он долго и упорно трудился, рисуя днями напролет. С самого детства его душа лежала к искусству, поэтому вступительные экзамены в колледж святой Хелены не создали ему трудностей. Пэйтон набрал почти максимум баллов, и, хоть вида не показал, но был переполнен эмоциями от скорейшего начала учебы. Альбом он из рук практически не выпускал. Листов было много, но Пэйтон не спешил заполнить все сразу. Он хотел, чтобы каждый рисунок, каждый эскиз, был завершенным, — так, как видел в своей голове. Бесконечные мысли, казалось, обретали смысл лишь тогда, когда реализовались с помощью графита и листа бумаги. Голос мамы позвал Пэйтона откуда-то со стороны двери. Парень поднял голову и увидел, как женщина, подбирая подолы домашнего струящегося белого платья, бежит к нему по гравированной дорожке, по бокам обсаженной кустами роз. — Пэйтон, наши гости приехали, сколько можно тут сидеть, — тараторила она в спешке; весь день она была как на иголках, вся в домашних делах. — Я приду позднее, мам, — заверил Пэйтон, прокрутив карандаш пальцами. Джоанн вздохнула, слегка недовольная тем, что ее младший сын уже который месяц пропадает в оранжерее за своими рисунками. Она была рада его успехам, но хотела, чтобы он больше социализировался, ведь с тех пор, как он окончил школу, он ни с кем не общался и никуда не ходил. Общению с настоящими людьми он предпочитал искусство. — Покажешь? — она кивнула на полузакрытый альбом, который Пэйтон держал в левой руке, поставив палец на корешок. Пэйтон на секунду растерялся, но без колебаний протянул ей альбом, приоткрыв на нужной странице. Женщина, взяв его в руки, зачарованно взглянула на листы. Глаза ее засветились гордостью. Она, посмотрев на сына и улыбнувшись, вдруг поняла, какой же он у нее особенный и внеземной. Даже то, как он рисует, выдавало в нем его тонкую творческую натуру, иногда не принимаемую обществом. — Это просто невероятно, милый, — вздохнула она, чувствуя, как от сентиментальности у нее напекает глаза. — Спасибо, мам. Пэйтон улыбнулся, и солнце будто засияло ярче, освещая оранжерею через широкие мансардные окна. — Приходи к нам как будешь готов, — мама передала ему альбом обратно. — Я передам гостям, что ты задержишься. Она поцеловала сына в макушку и уже более спокойным, размеренным шагом покинула оранжерею. Пэйтон взглянул на свой альбом, еще раз прокрутил карандаш, и, наконец, решил вернуться в дом, для себя решив, что закончит свои наброски следующим утром. Войдя в просторное помещение кухни, он услышал, как из столовой уже вовсю доносятся светские разговоры, нежный смех матери и звон посуды. Пэйтон положил карандаш за ухо и вошел в место, полное людей — полдюжины человек, как он посчитал. Стоило ему появиться на пороге, разговоры поутихли, а взгляды обратились к его невысокой фигуре. Парень прислонился плечом к проему и скрестил лодыжки. — Добрый день, — тихо, но вежливо поприветствовал он их, глазами найдя Тристана, старшего брата. С неизменно прямой спиной, зачесанными назад блестящими волосами — вокруг него всегда стояла аура величественности, людям чаще всего рядом с ним хотелось либо становиться лучше, либо забиться куда подальше. Тристан заметил карандаш на ухе у Пэйтона и, закатив глаза, цокнул и рассмеялся: — В твоем возрасте парни обычно сигареты за ухом носят. Блондинка, сидевшая рядом с ним, коротко прыснула и легонько шлепнула его по плечу. Пэйтон поймал ее взгляд и вдруг увидел, какого удивительного оттенка у нее глаза — небесно-голубые. «Как хочется их нарисовать», понял вдруг он, крепче сжав альбом в своей руке. — Я не курю, — ответил он, по-прежнему глядя на нее. — Познакомьтесь, это Пэйтон, — Руфус натянул свою фирменную улыбку и подошел к сыну, приобнимая его за плечо. От отца пахло хлопком и табаком. — Наш младший. На днях поступил в колледж святой Хелены. Незнакомая женщина вскинула брови и взглянула на Тристана. — Туда же, куда и ты? — спросила она, взяв из менажницы виноград. — Ага, — лениво усмехнулся он, отпив сока. — Он во всем старается быть похожим на меня. — Вот только по глупости ты явно лидируешь, — спокойно парировал Пэйтон, даже не поднимая глаза на заносчивого старшего брата. К его удивлению, гости рассмеялись, включая блондинку с необычными глазами. Тристан сделал вид, будто не услышал, но Пэйтон точно знал — его большое раздутое эго задето. Он не был плохим человеком, но очень любил лесть, похвалу, признание. В этом он походил на отца, в то время как в младшем сыне больше было маминых черт. Когда все перестали оформлять стол и уселись на свои места, снова завязался диалог: о поступлении, о престижности колледжа, о гордости и больших планах на будущее — все как всегда. Пэйтон уже начал сожалеть, что не пришел чуть позже. В ходе этого званого ужина он лишь узнал, что блондинка, назвавшаяся Сереной — девушка Тристана, что она учится в Ланкастере и… в общем-то, больше ничего особо важного. Лишь ее внешность хоть как-то привлекала внимание, ведь в разговорах она особо не участвовала, как и сам Пэйтон. Когда ему совсем наскучил званый обед, он отодвинул пустую тарелку от себя и привстал из-за стола. — Спасибо, мам, было очень вкусно, — он поцеловал ее в макушку и убрал посуду в раковину, после чего, под неутихающие разговоры гостей, пошел в сторону выхода. Он вернулся в оранжерею, в место, где ему всегда спокойно и уютно. Солнце по-прежнему слепило и согревало, в воздухе стоял аромат цветов, с улицы доносилось пение птиц. Идиллия. …была бы, если бы дверь за спиной Пэйтона не приоткрылась, и он затылком не почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел Серену. Первая мысль: что здесь забыла? А вторая: как волшебно солнечные лучи путаются в ее золотых волосах. Потому Пэйтон и промолчал, решив не озвучивать своих смешанных эмоций по поводу ее появления. Она, нисколько этим не смущенная, медленно прошла по дорожке, с интересом рассматривая высокие стебли растений и кусты цветов. Когда она оказалась в паре метров от Пэйтона, он, наконец, обрел голос: — Заблудилась? Серена посмотрела на него так, будто впервые заметила. Будто он материализовался из воздуха. — Сначала думала, что да, — ответила она, сцепив руки за спиной. — Но теперь мне кажется, что я пришла туда, куда нужно. Она обошла Мурмаера, прохаживаясь по оранжерее как у себя дома, но при этом выглядя абсолютно пораженной и восхищенной. Парня немного смутило такое поведение, но он, решив, что девчонка просто себе на уме, присел на излюбленное место у фонтана и подогнул к себе одно колено, а альбом расположил на втором. Достав с уха карандаш, он снова принялся за рисунки. Но вдруг понял, что не может сосредоточиться. Он нуждался в тишине и одиночестве, и хоть Серена не говорила ни слова, ее присутствие было ощутимым. То ли дело в запахе ее духов, то ли в том, что звук ее шагов не прекращался. Не выдержав, Пэйтон обернулся через плечо и увидел, что Серена сидит на другой стороне фонтана, окунув руку в воду. Она перехватила его взгляд, подняв голубые глаза. — Не хочу показаться грубым, но разве тебе не надо сейчас быть с Тристаном и вести беседы о наследстве своих родителей? Девушка грубости не распознала. Лишь престранно улыбнулась, будто своим собственным мыслям, и выпрямилась, перекинув ногу на ногу. — Я тоже люблю побыть одна, — подметила она, распознав намек. — Прости, что нарушила твое уединение. — Ничего. Переживу. Серена поднялась, разгладила платье и, в последний раз обведя взглядом оранжерею, мечтательно вздохнула и поспешно ушла. Пэйтон смотрел ей вслед до тех пор, пока дверь за ней не закрылась, и что-то внутри него тихо тосковало от укола сожаления, что он ее прогнал.

***

До самой пятницы Сэнди и Хезер дожидались момента, когда правда, по их мнению, вскроется, и они смогут спать спокойно. Благо, уроков задавали много, и часто думать о страшных привидениях и мелодиях не пришлось. Сэнди, увлеченная маленькими успехами на Рисунке, почти позабыла об этом, до тех пор, пока не столкнулась с призраком, но уже из крови и плоти. Пэйтон почти не отсвечивал. Что, в общем, только радовало Сэнди, потому что напороться вновь на его грубость не было в ее планах. Расхаживая по колледжу, он делал вид, что остального мира не существует, ни на кого не смотрел и почти ни с кем не говорил, даже с вечно болтающим Киандре. Когда в пятницу его безрадостная мина вновь мелькнула в библиотеке между стеллажами, Сэнди, как в оборонительной позиции, напряглась и затаила дыхание, будто готовясь к удару. Но Мурмаер взглянул сквозь нее и прошел мимо, оставляя за собой привычный шлейф из одеколона и меланхолии. Вандербилт припала плечом к стеллажу и выдохнула. Она уже начала считать это абсурдом — так переживать в присутствии этого человека. Но, признать, он и на человека был мало похож: неразговорчив, бледен и с таким великим страданием на лице, будто видел воочию холокост. Она вернула на место книги, которые читала в течение почти целого часа, и, развернувшись, вознамерилась пойти в свою комнату, чтобы продумать план с Хезер. От мысли, что уже этой ночью все случится, у нее по спине пробежал холодок. Из ниоткуда взялся Лео, одетый, как всегда, стильно, но просто — в твидовых брюках и рубашке грязно-зеленого цвета. Светлые волосы аккуратно зачесаны назад. В том, как он улыбался, в том, как держал самого себя, было что-то расслабляющее и опьяняющее, как будто глоток свежего воздуха. Корка напряжения, поросшая на коже девушки, наконец, растаяла. — Пятница, а ты проводишь досуг в библиотеке? — он игриво вскинул бровь и ухмыльнулся. — Сэнди, есть ли в тебе хоть одно плохое качество? — Одно есть, — просияла Вандербилт, поправив сумку на плече. — Я люблю оливки. Лео прыснул со смеху, качая головой. Он притворно скривился в отвращении, но блеск в глазах при виде Сэнди выдавал его чувства. — Теперь даже не уверен, хочу ли я идти с тобой на свидание. Они вместе вышли из библиотеки. Эдисон придержал для девушки дверь и галантно повел рукой, пропуская ее вперед. Сэнди, покоренная таким жестом, улыбнулась и прошла в коридор. Лео снова оказался рядом, и купол из его сладкого одеколона окружил пространство вокруг брюнетки. Она не смогла сдержать тихий блаженный вздох. — Предлагаю встретиться через час на парковке, — снова заговорил Лео. — Я, конечно, не на машине, но мой друг сможет нас подвезти в город. Сэнди остановилась. — В город? — неуверенно переспросила она, вспомнив, что сегодня ночью у нее с Хезер миссия в библиотеке. — Ну да, — Лео встал перед ней, сунув руки в карманы. — Подумал, что в такую погоду неплохо было бы прогуляться по Ланкастеру. — А как… как скоро мы вернемся обратно? На лице Эдисона мелькнула эмоция, свидетельствующая о том, что его самолюбие слегка было задето. Он допустил беглую мысль, что не так уж Сэнди и ждет их свидания. Или, как он теперь думал, не так, как он сам. — А что? — Просто у меня дела с моей… подругой, — на ходу Сэнди пыталась обрисовать причину этого вопроса. — Я обещала ей помочь с домашним заданием. Эдисон облегченно выдохнул и улыбнулся — ответ его устроил. Он подошел чуть ближе, взял ладони Сэнди и приподнял, поглаживая большими пальцами. От этого жеста у нее перехватило дыхание, а в щеках предательски запылало, но она продолжала уверенно смотреть ему прямо в глаза. Ведь от него она не чувствовала никакой угрозы, и знала, что в случае чего ее сердце будет в безопасности. Ее не сильно волновало, торопилась ли она с выводами насчет Лео. Собственная интуиция не давала разуму допустить некоторые сомнения. — Обещаю вернуть тебя до того, как карета превратится в тыкву, — торжественно заявил Лео и расплылся в улыбке. Сэнди улыбнулась в ответ и чуть крепче сжала его руки. — Тогда я согласна.

***

Ланкастер в теплую погоду выглядел несколько иначе. Отсутствие луж, нависших над городом серых облаков и моросящего дождя придавало некоего шарма, однако в пасмурное время романтики было побольше. Сэнди шла рядом с Лео, одетая в кофейный свитер и молочные прямые брюки. Припасенное для дождя легкое пальто она держала в левой руке, пока правой бесконечно поправляла волосы, словно боясь, что они торчат в разные стороны. Ей было неизвестно, что Лео, погруженный в монолог о его жизни, даже не обращает внимания на ее возможные недостатки. Он был просто рад иметь возможность поговорить с кем-то, кому действительно нравится его слушать. И пока очередь говорить была передана Лео, Сэнди невольно задумывалась совсем о другом. Мыслями она уже была на пару часов позднее, в библиотеке вместе с Хезер, рыскающая по потайным углам и ищущая, возможно, даже то, чего нет. Догадки, одна за другой, возникали в голове снова и снова. Во-первых, она не до конца понимала, на что они охотятся и что хотят найти. Она знала лишь то, что слухи в этом месте — обычное дело, и кто знает, возможно, эта история с августовским убийством — лишь сфабрикованная сплетня для привлечения внимания? Во-вторых, Сэнди хотелось найти ответ на второй вопрос: откуда доносилась мелодия пианино той ночью? Место, в которое она так давно мечтала поступить, оказалось окутано тайнами, которые бережно охраняют местные обитатели. Сэнди задумалась о том, известно ли всему персоналу о произошедшем в прошлом году, и пришла к выводу, что старуха Альтман наверняка о чем-то осведомлена. Вероятно, работала она там не первый год и знала очень много секретов про… — Сэнди, ты здесь? Из омута мыслей девушку вытащили карие глаза Лео напротив ее. Она тряхнула головой, снова поправив прическу, и порозовела от стыда: нет, она не здесь, и совсем не слушала то, о чем он так увлеченно рассказывал пятнадцать минут ходьбы. Пока что свидание шло плохо, но не по вине Эдисона, а по ее собственной. — Да, просто задумалась об учебе, — Сэнди пожала плечом и продолжила незамысловатую прогулку вдоль улочек Ланкастера. — Знаешь, ты не похожа на заучку, которая вечно прозябает в учебниках, — просто ответил Лео, явно раздосадованный тем, что с ним не делятся своими мыслями. Он откровенничал и хотел того же. Иначе это же совсем нечестно! Стоп. Учебник. Сэнди вдруг вспомнила про ту книгу, которую в последний момент выхватила в запретном отсеке, и третий вопрос, точнее, третья загадка колледжа, снова всплыла на поверхность. Возможно, это не самая интригующая мысль, но ее заинтересовала личность предыдущего ученика. Он наверняка выделялся среди остальных, раз так досконально изучил учебник и точно знал, что могло пригодиться, а на что даже не стоит обращать внимание. Возможно ли, что этот учебник должен был принадлежать кому-то определенному, раз хранился в том отсеке? Сэнди, вопреки здравому смыслу, нарисовала в голове еще одну теорию: теперь призрак колледжа будет преследовать ее потому, что она забрала его учебник. Хочешь-не хочешь, а мурашки по спине пробегут. Быть случайной мишенью для призрака — совсем не то, за чем приехала сюда Сэнди. — А на кого я похожа? — спросила она, когда они остановились у витрины со сладостями. Заинтересованные голубые глаза девушки исследовали ассортимент из разных сладостей. Лео задумался, смотря на ее аккуратный профиль: длинные ресницы, нос со вздернутым кончиком и пухлые губы — нижняя чуть выпирает, потому что девушка погрузилась в свои размышления. — На кого-то, кто стремится все узнать. От такого точного описания Сэнди развернулась к парню, не скрывая удивления на лице. Лео даже близко не предполагал, насколько актуальными сейчас были его слова. — А разве это не синоним к заучке? — игриво отметила Вандербилт, чтобы сгладить возникшее внутри напряжение. — Вовсе нет, — запротестовал Лео, поправляя лацканы персикового плаща. — Заучки, они как роботы. Просто запоминают, потому что так надо, потому что хотят высший балл. А тебе словно действительно интересно все узнавать для себя самой. — Я думала, в этом и смысл обучения. — Не все так думают. Лео предложил Сэнди угостить ее теми сладостями, что они рассматривали на витрине. Хоть она и вежливо отказала, Эдисон настоял, стараясь выглядеть джентльменом. Когда она махнула рукой и сказала, чтобы он выбирал на свой вкус, он понятливо кивнул и скрылся за дверьми магазина. Вернулся он через минуту, и в его руках была небольшая бордовая коробочка, обмотанная атласной лентой. — Что это? — спросила Сэнди, улыбнувшись. — Узнаешь позже. Он подмигнул и добавил, что отдаст коробочку исключительно после прогулки, шутливо отмечая, что это на случай, если она захочет уйти. Остаток свидания прошел спокойно. Лео все так же много разговаривал, и в основном о себе: о том, каким он был в детстве, о его строгих родителях, о том, как он однажды спас соседскую кошку, застрявшую на дереве. Он подбирал о себе те факты, которые точно могут понравиться не только Сэнди, но кому угодно. Мысленно она отметила то, какая отличная у него самопрезентация: ей богу, будто на работу устраивался! — А о себе расскажешь что-нибудь? — спросил он, повернувшись всем корпусом и положив руку на спинку скамейки. Так как уже вечерело, на улице становилось прохладнее. Шмыгнув слегка порозовевшим носом, Сэнди засунула руки в карманы пальто и мысленно себя похвалила, что в прошлые выходные взяла с собой еще теплых вещей из дома. — А что хочешь знать? — задала она встречный вопрос. — Не знаю, что угодно. Я буду рад всему. Вандербилт кивнула и посмотрела на свои вытянутые ноги, обутые в осенние низкие ботинки. — Кроме того факта, что ты любишь оливки. Сэнди расхохоталась, и смех ее подхватил Лео. Поднявшийся ветер растрепал его золотистые волосы, и он поправил их одним изящным движением пальцев. Вандербилт вдруг вспомнила обладателя темных кудрей, которые даже в неряшливом беспорядке выглядят… романтично? — Ты был прав в том, что я люблю узнавать новое, — ответила Сэнди, на секунду взглянув на внимательно слушающего Лео, а потом снова вернув взгляд к носкам ботинок. — Что мне кажется действительно забавным, так это то, что иногда я даже не пытаюсь. Тайны сами приходят ко мне. — Так значит, ты хранительница тайн? — Я думаю, как и любой человек. — Поделишься? Лео галантно держал границы и некую дистанцию, но такое откровенное покушение на чужие тайны слегка возмутило Сэнди. Она чуть нахмурилась, поджав губы, а потом все же улыбнулась, отрицательно качая головой. Лео, как ни странно, этот ответ не расстроил, а лишь заставил расплыться в широкой улыбке. Он подтянул рукав плаща и взглянул на наручные часы, после чего поднялся со скамейки и протянул руку девушке. — Нам нужно идти, пока карета не превратилась в тыкву, — объяснил он. Вандербилт усмехнулась, но все же вложила свою руку в теплую ладонь Эдисона. Он чуть крепче сжал пальцы, и в этом жесте было что-то настолько романтичное, что Сэнди на секунду оторопела. Во взгляде Лео, в его блестящих глазах, мелькнула какая-то не присущая ему эмоция. Вандербилт так и не поняла, что это было. Такси остановилось на парковке колледжа как раз перед комендантским часом. Лео услужливо оплатил всю поездку, и они вместе с Сэнди вместе двинулись вдоль высаженных деревьев и кустов прямо к мосту, до сих пор держась за руки. В свободной руке Лео держал коробочку, подцепив ленту пальцами, и отдал ее девушке только тогда, когда настало время прощаться. — Надеюсь, еще как-нибудь повторим, — сказал он, а потом позволил себе небольшую вольность: протянул руку и убрал прядь волос девушке за ухо. Пожелав доброй ночи, он ушел в сторону восточного крыла, а Сэнди осталась стоять, переваривая случившееся. Это свидание раскрыло для нее Лео по-другому, сблизило с ним, и он, конечно, умел правильно заботиться о девушках. И все же что-то было не так… Но Сэнди Вандербилт, решив, что тайн для нее пока хватит, отмела эту мысль подальше и направилась в свою комнату.