Воробей птица гордая, смотри не подавись

      Змей (Олег)       — Поверни сюда. Еще немного. Стоп! Смотри. Они перекрыли переезд, — сказал я Диме.       Он нервно вцепился в руль и внимательно всматривался в то, что творилось на переезде. Там нас ждали и подготовились основательно. Стоял заслон из нескольких машин полиции и, чтоб уж наверняка, положили «шипы». Каждую машину проверяли и шмонали конкретно, даже собачка была. Еще заметил у самой обочины в кустах джип. Скромно затонированные стекла слегка приоткрытые, и было видно, что в салоне сидело как минимум шестеро. Однако!       — Так, оба слушайте сюда. — Парни повернулись ко мне. — Дим, мы с Владом уйдем через лес. Куда, не скажу, чтоб они не смогли с тебя это считать. Ты подъедешь и всеми силами их отвлечешь. И прошу, нам нужна фора минимум в полчаса, справишься?       Парень кивнул и отвернулся, а мы быстро выскочили из машины и прошмыгнули в кусты. Машина тронулась с места и направилась к переезду. Уже уходя, я обернулся на шум тормозов. Ну, Димка, во дает!       Парень набрал скорость и эффектно развернул машину прямо возле шипов, наехав на них и проколов все четыре колеса, а потом выскочил и так начал материться, что где-то точно сдохнет вонючий бобер, так все было «художественно» оформлено. Он добился чего хотел — вся шобла по-выскакивала из машин и кинулась на разборки. Шумно обсуждала и орала многоголосо, напрочь забыв, зачем они все тут собрались. Диму разложили на капоте и начали проводить досмотр. Дальше не стал смотреть. Отсчет времени пошел. Махнул Владу рукой и ломанулся в кусты, окончательно скрываясь в зарослях.       Влад трусил за мной, стараясь не отставать. Через пятнадцать минут марафона я повернул направо и вышел на незаметную тропу. Местность была знакома, и я четко вел Воробья в нужную сторону.       — Куда… мы так драпаем… Змей? — запыхавшись, спросил Влад.       — Здесь неподалеку есть дачный поселок. Туда и идем. Давай шевелись. Дима их задержал. Но если среди них есть нюхач, то он сразу возьмет след, — еще прибавив скорости, сказал я.       Мы побежали, петляя как зайцы. Вдалеке замаячил высокий забор. Я обрадовался. Значит, скоро будем на месте. Добежав до места, я резко остановился. Влад с разбега врезался в меня и, выматерившись, потер нос. Я хохотнул.       — Теперь идем тихо, а то собаки поднимут такой вой, что все за километр будут знать, где мы.       Я посмотрел на Влада. Он был вымотан бегом и опирался на колени, стараясь отдышаться.       — Уже скоро, — подбодрил его я.       — Угу, — устало ответил он.       Мы подошли к большим железным воротам. Я прошел немного и ощупал забор. Ага, выступ есть. Сложив ладони вместе, сказал Владу:       — Давай. Я подсажу. Лезь на забор и жди меня. Там Полкан, здоровая псина, но меня знает.       Я подсадил парня и сам, подтянувшись, забрался на забор. Перекинув ноги, мягко спрыгнул внутрь. Меня уже ждали. Пес был здоровым кобелем, приученным сидеть тихо и выскакивать в самый неожиданный момент.       — Полкан, Полкан, — тихо позвал я.       Пес узнал меня и приветливо замахал хвостом. Фух, от сердца отлегло. Я повернулся к сидящему на заборе Владу и сказал:       — Спускайся.       Парень развернулся ко мне спиной и, вытянувшись на руках, попытался достать до земли. Мелкий. Я усмехнулся, приобняв его за талию, не отказал себе в удовольствии и снял его с забора, а потом опустил на землю. Медленно так, чтобы он почувствовал всей спиной мое тело. Похоже, кто-то стал нервничать? Я разжал руки, а Влад все еще стоял и прижимался ко мне.       — Пойдем, собака нас не тронет, — наклонившись к его уху, сказал я.       А потом взял за локоть и повел к двухэтажному коттеджу. Мы споткнулись о ступени. Темень вокруг и луны нет, глубокая ночь. Влад поморщился и захромал. Я пошарил рукой в вазоне для цветов и нащупал ключи.       Открыв дверь, сказал:       — Прошу, это наше убежище на некоторое время, пока мои не утрясут все вопросы с отверженными.       Влад молча зашел внутрь, а я, прислушавшись и внимательно оглядевшись, прикрыл за нами дверь.       Воробей (Владлен)       Димка согласился подставиться, и я так и не смог понять, зачем ему это. Что за ерунда? На кой ему рисковать собой и ради чего? Так еще и меня со Змеем наедине оставил. На хера? Я понять не мог. Что задумал этот предатель? Но сделал он всех красиво. В этом должен отдать ему должное — он оказался реально хорош.       Беготня по лесам настроения не прибавила. Было стойкое чувство, что все встречные сучки просто мечтали дать мне в глаз, а корни — спеленать ноги. Чудом избежав встречи с матушкой нашей плодородной землей, продолжал нестись за Змеем и беситься. Еще чуть-чуть и ядом плеваться начну. Я уже столько всего поймал, а ему хоть бы хны. Расступается перед ним лес, что ли?       — Куда… мы так драпаем… Змей? — почти на издыхании спросил я своего Сусанина.       «Точно, сука, погибели моей хочет. Вот ща в лесок заведет, и пиши пропало. Никто и никогда уже Воробышка бедного маленького не найдет».       — Тут неподалеку есть дачный поселок. Туда и идем. Давай шевелись. Дима их задержал. Но если среди них есть нюхач, то он сразу возьмет след. — Словно мне раньше эта беготня в кайф была, так нет, этот паразит еще шагу прибавил.       «Да какого же хера ему природа такие ноги длинные отвалила? Цапля! Я сейчас сдохну тут уже!»       Темень, ни фига не видно, и мы, два идиота, скачем по лесу, и нет этой заросшей местности ни конца ни края.       «Ты ж мой родной! Дай я тебя расцелую во все твои покосившиеся доски и обниму осторожно, чтобы не упал!»       Как я сейчас любил этот заборчик, и рассказать сложно. Где забор, там и люди. А где люди, там и дома. А где все это счастье, там и… вампиры могут быть.       «Да блядь же! Ладно, Влад, успокойся. Если тебя этот вампирюга припер сюда, значит, точно неспроста. Хотя вот это неспроста еще больше настораживает. От Змея же чего хочешь ожидать можно».       За думами пропустил тот момент, когда Олег решил затормозить, и на всем скаку влетел ему в спину. Как же много я в тот момент сказал. Все, исключительно все матом! И его упомянул, и его родню, и предков с начала их рода упырского. Пока выговаривался, этот сучий потрох ржал как конь.       — Теперь идем тихо, а то собаки поднимут такой вой, что все за километр будут знать, где мы.       «Нет, я сейчас встану и на всю округу песни орать дурным голосом буду. Я же совсем дебил, да? Вот если бы не вся эта херь, что сейчас сводила полгорода с ума так, что его лихорадило, послал бы я его лесом. Тем более, судя по всему, он его хорошо знает».       — Уже скоро.       «Это он меня типа подбодрил, что ли? Еще бы по голове погладил».       — Угу, — буркнул я, не вдаваясь в излишние подробности, ибо так уже устал, что и говорить лень было.       — Давай. Я подсажу. Лезь на забор и жди меня. Там Полкан, здоровая псина, но меня он знает.       «Еще и псина. Ну спасибо, хоть не крокодил».       Я сидел на заборе и ждал, когда эти два кобеля наворкуются, и тот, что больший кобель, чем первый, соизволит дать мне добро спуститься с забора. Если в течение пяти минут не даст, я с него сам как спелый плод упаду, ибо глаза уже закрываются и руки то и дело грозят разжаться и отпустить спасительную конструкцию. А там внизу двое плотоядных, и я не знаю, кто из них хуже.       — Спускайся.       Ну наконец-то, не прошло и года!       Я неуклюже сполз спиной вперед и повис на руках. Пошарил под собой ногой, вытянул, снова пошарил. Но, увы, ничего нашарить не смог. Вот за каким я такая мелочь? Уже хотел разжать руки, впрочем, и разжал. Но только от шока, так как Змей обхватил меня руками и протащил вниз по всему своему телу, у меня, несмотря на дикую усталость, встал.       — Пойдем, собака нас не тронет, — касаясь губами уха, прошептал Змей.       «Нет, он издевается, что ли?!»       У меня от его голоса мурашки по телу промаршировали размером со слонов и этот предатель в штанах дернулся.       Он тащил меня за собой по ступеням, а для меня его прикосновения как клеймо были, даже через слой одежды. Просто уже выть хотелось.       В общем, и так херово, да еще ни черта не видно. На ступенях чуть не растянулся, отбил ногу. Как только мы оказались в помещении, мои глаза увидели чудо из чудес, самое главное в жизни, лучшее из того, что создало человечество, — диван. Старенький, обшарпанный. Но какой же он родной и великолепный! Я рванул к нему и, упав ничком, прошептал, быстро прикрыв глаза:       — До весны не будить.       Вырубился мгновенно. Только и почувствовал, как с меня обувь снимают.       «Надеюсь, он не решит меня раздевать! Хотя…»