Воробей птица гордая, смотри не подавись

Эпилог Олег (Змей)       За окном начинался дождь. Гром раскалывал небо, оконные стекла дрожали. Я поднес к губам чашку с кофе и отпил. Горячий. Мысли текли медленно и лениво. За спиной осталась разворошенная постель и Влад, которого сейчас ничем не разбудишь и не поднимешь. Промелькнула молния, причудливо прочерчивая пространство, озаряя на мгновение спальню. Вспышка отразилась в глазах, довольная улыбка все еще держалась на губах. Секс всегда меня радовал, но с Владом он приобрел неповторимую индивидуальность, остроту и привкус, который не могу променять ни на что. Этому чувству я остаюсь верен. Понимает ли Воробушек, что он сделал? Надеюсь, что никогда никто не узнает.       Прошла всего пара месяцев, и через несколько дней Влад пойдет на учебу. Я настоял на том, чтобы он все же закончил свое образование. Это мне легко на последнем курсе — сдал дипломную работу и свободен как ветер. А ему как человеку нужен документ. И пусть он сейчас этого не понимает, но в будущем скажет спасибо или по крайней мере не будет жалеть о том, что не закончил учебу.       Летние жаркие дни промелькнули так незаметно…       Я присел на постель и ласково провел пальцами по скуле спящего Влада. Расслабленное лицо выглядело совсем юным, и хоть за чуть сжатыми губами скрывался выбешивающий меня характер, это никогда не мешало им любоваться.       После клановых разборок состоялся совет, на котором я впервые представлял вместе с отцом интересы своей семьи. Главы последовали примеру моего отца и привели с собой молодое поколение. И как досадно! У остальных кланов была туева куча дочек на выданье, которые цепко высматривали жертв. Игра пошла почти по запрещенным правилам. Необходимо было так извернуться, чтоб мелкие кланы не объединились и не пошли против нас. Отец перенаправил взгляды «невест» на всех свободных мужчин и в частности на клан Вадима и Димки, аргументируя свой отказ тем, что глубоко женат, и что я занят фонящим. А вот остальные в подходящем возрасте, да даже Димка, мелкий вампиреныш, и тот свободен. И то, что он не по девочкам, то так… блажь. Пройдет. Ух! Как же страшна месть! Изящно подставить всех своих врагов. Сладко… было.       Тогда я думал, что будет скучно, но после слов отца наблюдал просто форменный цирк: вампиры отчаянно пытались избежать милости главы самого сильного клана. Все понимали — войны никто не хотел. Но и этикета никто не отменял, как и охоты. После всего, думаю, многие или напились до беспамятства, или женились. И не дай бог еще раз моему отцу выступать свахой!       Простыня чуть сползла с плеч Влада, открывая спину. Загар шел ровно до самых ягодиц, обрываясь на границе плавок. Рука сама легла на плечо и плавно прошла по позвоночнику, лаская кожу.       Не так давно Воробей сбежал от меня, скрывшись в неизвестном направлении. До этого мы крепко поскандалили и занялись безудержным сексом. Но это его не угомонило и не остановило. Как же я тогда сходил с ума и что только не передумал! Этот бешеный нашелся через несколько дней в обществе Димки и его брата Вадима. На природе под шашлык да под водку эти гады играли в карты на раздевание, при этом ржали словно кони. Пикник у них! Я подрался со всеми. Ревновал. И пусть не видел, но предполагал, что Влад с мелким целовались. Бывшие, как-никак.       Вадим мне выбил плечо, Влад зафигачил в лицо, оставив на память огромный фингал, а Димка прошелся по самому дорогому, врезав ногой в пах. На этом всех отпустило. Выпил вместе с ними, заел шашлыком и взял в руки карты. После смутно помнил, как притянул Влада к себе на колени, как целовал его в плечо, слегка прикусывая, как извинялся непонятно за что перед всеми. Вадим откровенно подтрунивал над мелким вампиренышем, перехватывая брата, что дергался в нашу сторону. Заснули прямо за столом в обнимку. Наутро было очень плохо, похмелье страшное.       Дома я пообещал Владу, что не буду больше так его опекать, если он в ответ не будет сбегать и пропадать. Между нами воцарился хрупкий мир. Всего на три дня.       Почувствовав мои прикосновения, Влад перевернулся на бок и подтянул к себе простыню. Он все еще крепко и спокойно спал… Мне захотелось разбудить его поцелуем, но я не сдвинулся с места. На запястье болтался простенький браслетик, который Влад не давал снимать и трогать. Эту безделушку подарила ему девчушка, которую мы спасли от сектантов. Воробей всего раз с ней разговаривал наедине. О чем, я не знаю до сих пор. И спросить не решаюсь, уж больно бледным и задумчивым он тогда вышел, а потом несколько часов молчал, трогая браслет пальцами.       Начался ливень и капли барабанили в стекло, молния мелькала все чаще… Шум успокаивал. Я забрался в теплую постель и обнял своего Воробушка. Дикий, необузданный, своенравный. Такой живой и настоящий, искренний в своих порывах. И естественный в своей сути человек. Щедрый фонящий. Это я вспоминал все реже и реже, видя в нем не еду, не насыщение, а любимого человека.       Не удержался и поцеловал в основание шеи, чуть прикусил кожу, выдохнул. Влад перевернулся и оказался ко мне лицом. Не открывая глаз, он спросил:       — Пора вставать?       — Нет, спи, — ответил и поцеловал его в губы.       — М-м-м… Отлично… Поцелуй и отдайся…       — Обязательно, как только, так сразу, — улыбнулся я в ответ.       Воробей встрепенулся и резко подмял меня под себя. Сна ни в одном глазу!       — Сразу, — коварно ухмыльнулся.       На моем лице промелькнуло явно что-то такое, отчего Влад зашелся смехом.       — Подловил! Держи слово! Аха-ха-ха!       — Я не отказываюсь, — предельно серьезно сказал и притянул его за шею, втягивая в долгий поцелуй.       Влад жадно ответил. Он всегда хотел попробовать стать ведущим в нашей паре. И сейчас я давал ему эту возможность. Доверял.       — Я люблю тебя, — в поцелуй сказал Влад.       — Люблю тебя… — ответил я, переводя дыхание. — Не тормози, а то передумаю…       — Да щас! — Влад поспешно перевернул меня на живот, придавливая к постели.       Мой смех потонул в подушке, а потом перешел в стон. Как я и думал, Влад хорош во всем. Воробей (Владлен)       Я с жадностью впивался в губы Змея, обнимал его, сжимая в объятиях. Мы катались по постели, борясь, смеясь и не переставая целоваться. От накатившего желания кровь стучала в висках. Я хотел Олега до звездочек в глазах, до тянущей боли в паху. Хотелось съесть этого вампира, пройтись языком по всем чувствительным точкам, прикусывая зубами кожу, руками почувствовать ответную дрожь, глазами увидеть мурашки, что разбегаются в разные стороны от прикосновений. Моих прикосновений. Змей довольно шумный, несдержанный. Ярко реагирует на касания.       Крутанув его на спину, посмотрел в бесстыжие глаза. Ни капли сомнения в данный момент! Он действительно позволит мне быть сегодня сверху. Упертый, наглый, всегда уверенный в своей правоте вампирище сейчас такой ласковый и покладистый, согласный на все. Это безумно возбуждало, заставляя хотеть его еще больше.       Медленно наклонившись, невесомо прикоснулся к его губам в легком поцелуе, нежничая и с улыбкой наблюдая, как Олег ворчит в поцелуй, что он не стеклянный и не рассыплется. Знаю. Но мне хочется его помучить именно так, делая все до невозможности медленно: пройтись жарким взглядом по лицу, прикоснуться к плечам, груди, к прессу; проделать тот же путь уже языком, прижимаясь губами к жилке на шее, скользнуть ниже, попеременно захватывая то один сосок, то другой, помогая себе пальцами, слегка выкручивая и оттягивая, дразня; заставляя выгибаться от незамысловатой ласки, спускаясь все ниже и ниже, оставляя следы зубов на коже, дыханием обдавая бедра и дотрагиваясь кончиком языка до головки давно стоящего члена; брать медленно, издеваясь, пресекая все попытки поторопиться...       Сегодня будет все как я хочу, никакого самоуправства, полное подавление доминанты Змея. Минет неспешный, дразнящий. Нет смысла спешить. Олег долго не продержался, теплая струя ударила в горло, заставляя давиться. Проглотил и облизнулся, расслабленно наблюдая за телом под собой. Коварно усмехнулся. Нашарил тубу смазки, демонстративно открыл и выдавил гель себе на пальцы.       Делаю все это, смотря в осоловевшие глаза Змея, а потом растягиваю его так же неспешно и аккуратно, внимательно следя за реакцией. После оргазма он такой податливый, красивый. Будет непросто, ведь Олег, предлагая мне ведущую роль, был беспечен и явно не учел, что надо бы хоть минимально подготовиться.       Сказать: «Можно» — не означает, что получится. Хитрец какой. Я грубый любовник, нетерпеливый, но не жестокий, не хочу отбивать у Олега желание и порывы. Хочется, чтоб ему понравилось.       Добавляю третий палец, нащупываю заветное местечко и прохожусь по нему пальцами. Олег выгибается, прикрывает глаза и стонет, а потом с удивлением смотрит на меня. Я усмехаюсь, убираю пальцы и раскрываю его по максимуму, пристраиваясь к входу и помогая себе руками. Не прерывая зрительного контакта, толкаюсь плавно, осторожно. Змей непроизвольно морщится, но терпит. А как он хотел? Это его первый раз. Крепко держу, не давая дернуться и уйти от проникновения, задвигаю до конца. Останавливаюсь. Мы оба тяжело дышим, привыкая к новым ощущениям.       — Ну ты и… — выдал Змей.       — Кто? — переспросил, немного выйдя из него и плавно задвинув обратно.       — Да бля!.. — зашипел так забавно, хватаясь за мои плечи и сжимая их что есть силы.       — Полегче, полегче, — упрашивая, прошептал ему на ухо.       — Вот же ж… Арх! — не сдержался Змей, переходя от тихих стонов на крик.       Чуть изменил угол проникновения и задал любимый темп. Что он там говорил про то, что не стеклянный? Сейчас проверим.       Резкие толчки со сменой темпа не дают ему подстроиться, привыкнуть. Он цепляется за меня всеми конечностями, хрипя и задыхаясь. Глаза черные от возбуждения. Целую распахнутый рот, ловлю губами крик. Перехватываю руку, не даю притронуться к себе. Толкаюсь быстро, рвано. Чувствую — скоро накроет. Сжимаю зубы сильнее, оттягиваю момент. Хорошо так, горячо… Оргазм накрывает мощной волной. Успеваю выйти из Олега и кончить ему на живот. Сам он накрывает свой член и за пару движений доводит себя до разрядки, наблюдая, как я в невероятном блаженстве стою над ним.       — Ух, зараза… какая ж ты зараза… — обессиленно высказал мне то ли недовольство, то ли восхищение.       — Обращайся, — передразнил, точно зная, что ему понравилось, несмотря на ворчание.       — Непременно, — рассмеялся в ответ Змей, обнимая и целуя меня в плечо.       — Отстань, дай поспать, — фыркнул с улыбкой и завалился на бок, отворачиваясь.       — Ты еще и свинья! — возмутился Олег, вытираясь влажной салфеткой.       — Я весь твой. — Раскинулся на постели в виде морской звезды, позволяя обтереть себя с ног до головы.       Смеемся уже оба, вытираемся, щекочем друг друга, целуемся. Так бы и провалялся весь день в постели. Снова хочу Змея, нагло показывая ему свое желание. Тот хмыкнул, показывая пальцами, что пора меняться. Ха! Не сегодня. Нападаю и заваливаю его на спину. Предстоит долгое утро…       Потягиваюсь блаженно, зеваю. Проспали мы, наверное, часа четыре после жаркого секса. Все тело наполнено довольством. Думаю, я никогда не просыпался в таком хорошем настроении. Змей еще дрых под боком, обнимая подушку. Приподнявшись на локтях, посмотрел с глупой улыбкой на то, как он спит безмятежно. Глаз зацепился за яркое пятно рядом с его спиной. Браслет. Тот, что дала мне девушка-призрак. Растягиваю и надеваю на руку, резинка плотно охватывает запястье. На первый взгляд совершенно ненужная безделушка, но для меня это символ другого мира — незнакомого, непривычного. Такого, который никто не признает, но по насмешке судьбы он существует, несмотря на наши желания и представления.       Мог ли я подумать, что мир, где живут вампиры, существует? Да еще что я сам войду в тот мир и стану чуть ли не ключевой фигурой, разменной монетой, жертвой и добычей? Да ни в жизнь! Скажи мне кто об этом в прошлом, точно разбил бы тому морду. Ну а если этот мир существует, то кто может помешать миру призраков, в котором живет та девчушка? Кто вправе остановить ее? Ту, что не только поверила в него, но стала органичным существом того мира.       Девочка в тот день, обнимая себя перебинтованными до плеч руками, затравленно смотрела по сторонам и беззвучно плакала. Слезы катились градом по бледным, исцарапанным щекам, губы шептали молитву, слов которой было не разобрать.       — Не плачь, все уже позади, — принялся я утешать испуганную девочку.       На звук моего голоса она встрепенулась, но тут же поникла и еще пуще прежнего расплакалась. Я замер подле нее, не смея дотронуться.       — Ты… Он… Что с ним? С ними?.. — через рыдания прорывались слова.       — Ты о ком? — не понял я. — О тех фанатиках? Не беспокойся. Мертвы.       — Мерт… Мертвы? — Истерика и рыдания тут же прекратились. Девочка посмотрела на меня жутким взглядом, от которого по коже пошел озноб. Ко мне вернулись те ощущения, когда она являлась призраком, и испугало до смерти. Повеяло замогильным холодом.       — Ты чего? — отступил я от нее на пару шагов.       — То была моя семья! А вы… ты… — Она отвернулась от меня, опустив в бессилии плечики. И такая безнадега шла от нее, что захотелось обнять несчастную, что пребывала в непритворном горе.       — Они же так жестоко обходились с тобой… — попытался я сказать, но меня оборвали на полуслове.       — Ты ничего не знаешь! Ничего! Не смей приписывать того, чего нет и не было. Раны? Кто сказал, что они были нанесены насильно? Аха-ха-ха! — страшно рассмеялась девочка, а потом стала серьезной. — Он помогал мне, так заботился. Моя кровь была для него бесценна. Я была важна, любима. А вы так жестоки… жестоки…       Я замер над девочкой, что вновь расплакалась, опустившись на пол. С ее точки зрения, те безумные фанатики были невероятно добры к ней. Те, что резали ее на кусочки, были заботливы и участливы.       В моей голове мысленно блеснула монета с двумя сторонами. Они сменяли друг друга: добро — зло, добро — зло. Выбирай любую.       Я решился и обнял девочку. Та замерла в моих руках, а потом прижалась, ища утешения. Мы сидели на полу и молчали. Впервые я знал, что поступил правильно. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но вот так, обнявшись, мы словно обменивались чувствами, эмоциями, мыслями.       Тихий шепот вывел из задумчивости.       — Возьми, это… будет напоминать обо мне, — в ладонь вложили девичий браслетик. — Мой мир рядом с твоим. Помни. — Слабая улыбка осветила бледное личико, глаза затуманились и в них заклубился туман потустороннего мира.       На моих руках осталось тело, дух его покидал, уходя в другое пространство. Я завороженно следил за этим действом. Она ускользала, пряталась. Сумасшествие какое-то… Но и я также сошел с ума, раз признаю мир вампиров! И никуда от него не деться.       Через долгих десять минут девочка вздохнула, открыла глаза, отодвинулась от меня и спросила:       — Кушать дадут?       — Да. Пойдем поищем, — улыбнулся я ей в ответ.       Взявшись за руки, мы вышли из комнаты в поисках еды.       Мы примирились с нашими мирами, приняв реальность. Конец