Уже поздно, юный лекарь!

Лю Цзянхэ прижимается подбородком в плечо Лу Цзю, трется, как плутоватый кот, едва ли не урчит. Лу Цзю аккуратно выводит иероглифы и тихо вздыхает от чужих прикосновений. Фонарь вот-вот догорит. Луна уже давно заняла свои права на небе, на улице глубокая ночь, даже Сяо Хэ спит, не зная, что молодой лекарь Лу еще работает. Лю Цзянхэ нравится такой сосредоточенный Лу Цзю. Внимательный, с тонкой морщинкой между бровями. Видя Лу Цзю таким, всё в Лю Цзянхэ норовило оторвать его от работы и заласкать до смерти. — Я занят. — Мм, — Лю Цзянхэ по-кошачьи потерся своей щекой об ухо юного лекаря, — уже поздно. Лу Цзю недовольно поджал губы и отложил кисть. Чужие руки скользят от его плеч к груди и ниже, уверенно развязывая верхний халат. Лу Цзю тихо шепчет «Бесстыдник», а после поворачивает голову в сторону, осторожно целуя губы Лю Цзянхэ. Его самоуверенный подопечный с напором отвечает, стаскивая с себя верхнюю одежду. Лу Цзю с трудом отрывается от Лю Цзянхэ — они оба тяжело дышат, смотрят друг на друга маслянистыми глазами, в которых не сохранилось ни капли целомудрия. Лю Цзянхэ тянет ладонь к своему нижнему халату, и Лу Цзю качает головой. — Ты ранен. Нельзя. Лю Цзянхэ недовольно смотрит на юного лекаря, но встречается со стальным взглядом и с легким вздохом сдается: — Может, я смогу помочь юному лекарю другим способом? Лу Цзю вопросительно выгибает бровь. — В твоей голове есть хоть что-то приличное? Лю Цзянхэ широко улыбается и честно отвечает: «Нет». Они целуются. Много. Сначала у стола, потом Лу Цзю обнимает Лю Цзянхэ за плечи, они продолжают целоваться и как-то слишком быстро оба оказываются на кровати. Лю Цзянхэ шумно дышит. Лу Цзю сдержаннее его: он внимательно смотрит, чтобы повязки на теле его любовника не просочились кровью, а сам Лю Цзянхэ не испытывал лишней боли при опасных телодвижениях. — Ты поглощен работой даже сейчас, — с напускными ревнивыми нотками говорит Лю Цзянхэ. — Помнишь же, ночь — наше время. Лу Цзю негромко бормочет себе под нос: — Надо было позволить тем людям из правоверных кланов оставить на тебе еще пару-тройку отверстий от удара меча. Он нависает над Лю Цзянхэ и снова целует. Раненая угроза всего Таохуа сладко отвечает на все ласки и сам тянется рукой к чужим штанам. Лу Цзю сначала не понимает, чего хочет Лю Цзянхэ, а когда понимает, то тонкая рука уже сжимает его яички. Лу Цзю нервно отстраняется: — Что ты?.. — Неужели молодой господин стесняется? — Лю Цзянхэ растягивает губы в улыбке. — Брось, каждый мужчина делал такое с собой. Или ты?.. Лю Цзянхэ с удовлетворением наблюдает, как нездорово-бледное лицо алеет от смущения. Он достает свою руку из штанов и приспускает их. — Оказывается, молодой господин неискушен в таких делах. Тц-тц-тц, придется исправлять. Лу Цзю всё еще нависает на Лю Цзянхэ, и тот мягко толкает своего любовника рядом с собой, сам переворачиваясь на бок. От резкого движения болят ребра, но Лю Цзянхэ скрывает отвратительные ощущения за бесстыжими словами: — Молодой лекарь очень напряжен. Я хочу ему помочь расслабиться. Лю Цзянхэ плюет на ладонь и снова принимается ласкать Лу Цзю. Тот не сопротивляется, застыв, как изваяние. Член, изначально вялый, с каждым выверенным движением становится всё тверже и тверже. Лю Цзянхэ с интересом впитывает в себя каждую реакцию лекаря: напряженный взгляд сменяется просящим, сухие губы приоткрываются от тихого стона — у Лю Цзянхэ почти сносит от этого башню, и он наращивает темп. Делать движения — вверх-вниз, вверх-вниз, вверх, задержаться на головке, вниз, поласкать яички, вверх-вниз, — выматывает, и у Лю Цзянхэ начинает болеть рука. Он не обращает на это внимание. Лу Цзю глубоко дышит, тихо постанывая. Он такой открытый и податливый, что Лю Цзянхэ не может не наслаждаться его видом. Лю Цзянхэ тянется вперед, целуя подбородок Лу Цзю, спускается вниз — ключицы, грудь, тонкая талия, косточки таза, головка члена… — Ты!.. Лю Цзянхэ неумело вбирает в себя немного плоти. Заглатывать не кажется трудным, когда читаешь порнографические книги — на деле это требует больше внимательности и выносливости. Лю Цзянхэ удается засунуть в свой рот почти весь член. Он гладит пальцами яички и начинает незамысловато двигать головой взад-вперед, лаская горячий ствол влажным язычком. Лу Цзю под ним комкает пальцами одеяло и заглушенно стонет через плотно сомкнутые губы. Лю Цзянхэ нравится эта игра. Он ускоряется, он царапает коготками бледную кожу бедер… Лу Цзю больше не сдерживается — стонет, едва не вскрикивает на каждое движение головой Лю Цзянхэ. — Ахх… Мнн-н… Лю Цзянхэ чувствует, что его маленький лекарь вот-вот кончит — он отстраняется, задерживая во рту лишь головку, и принимается усердно работать кулачком. Лу Цзю выгибается, замирает. Лю Цзянхэ не видит — не может видеть, потому что в его глотку льется семя, — но у Лу Цзю широко распахнуты глаза, а лицо кажется слишком удивленным. Лю Цзянхэ глотает и отстраняется. Маленький лекарь глубоко дышит. Лю Цзянхэ облизывает губы и ласково журит Лу Цзю, помогает натянуть его штаны обратно на задницу и шепчет на ухо всякие пошлости. Лу Цзю… действительно неискушен во многих интимных делах. Вымотанный долгой работой и вымотанный ласками своего любовника, Лу Цзю успевает только приобнять Лю Цзянхэ перед тем, как спешно провалиться в сон.