Меридиа

Чонгук, откровенно говоря, даже не замечает, сколько времени уже бежит, однако сообщение о том, что Тэхён находится дома, действительно его радует, ведь это значит, что он идёт в верном направлении и сумеет прийти вовремя. Признаться честно, он не на шутку испугался: по крайней мере, потому что очень боялся. Мало ли, что с собой сделает парень. В конце концов, на записи его голос дрожал, а значит, он плакал. Ну и понятное дело, что просто так люди не плачут. Может, что-то случилось? Может, у него возникли какие-то проблемы в университете? Или что-то с родителями? А вдруг он уже душит себя или медленно вскрывает вены, задыхаясь в большом количестве слёз и боли? Думать об этом было до одури неприятно, но мужчине приходилось это делать, потому что сознание сейчас словно ящик Пандоры: ожидать можно чего угодно. Всё полетело коту под хвост, стоило Киму написать Чонгуку, и дело сейчас не в клубе, а в том, что просто так Ким бы не написал. Сами посудите, они не общались неделю и тут вдруг студент пишет ему с извинениями и буквально ревёт в голосовое, говоря об, кажется, одиночестве и о том, что, скорее всего, Тэ готов влюбиться. Да, возможно, звучит странно, но, исходя из их недавнего разговора, ему слишком страшно отдавать кому-то своё сердце, а сейчас он спрашивает, останется ли Гук с ним, и Гук чёрт возьми останется. Он не знал, почему так нагло позволял человеку собой распоряжаться, но не мог ничего с этим поделать. Любовь действительно ослепляла, однако сейчас эмоции, что испытывал мужчина, позволяли ему чувствовать себя живым, а это ощущение было одним из самых важных; ощущением, за которым гнался каждый, и которое каждый искал, а Гук не был исключением. Чон нашёл то, что будоражило его нервы, заставляло переживать, страдать, умирать, а затем восставать из мёртвых, и так по кругу. И пусть это громкие слова, которые утрируют истину. Плевать, ведь это то, что брюнет сейчас правда испытывает. Прижав колени к груди, Тэхён обвивает их руками и молча смотрит в окно, на иссиня-чёрное небо, где мельком виднеются звёзды — должно быть их закрывают тучи и на утро стоит ожидать дождя. Мысль о дожде греет, несмотря на то, что данная непогода чревата грязью и слякотью. В квартире снова становится тихо, её заполняет только гудение автомобилей снаружи, водителям которых «посчастливилось» застрять в пробке. Тэхён продолжает судорожно вбирать воздух, щекой ложится на колено и ловит себя на мысли, что завтрашнюю рань может наладить только дождь, потому что к утру у шатена, с большей вероятностью, разболится голова и опухнет лицо, в особенности, глаза. Чонгук наконец приближается к тэхёновому дому и, облокачиваясь на колени руками, начинает жадно глотать воздух, пока капельки пота спускаются с носа и падают на землю. Давно он так не бегал, конечно. Однако даже пот быстро пропадает из-за небольшого ветра, что неприятно обдувает голую кожу и явно не предвещает ничего хорошего. Пытаясь восстановить сбившееся дыхание, мужчина понимает, что останавливаться нельзя и, сверяясь с адресом в телефоне, проходит внутрь, в то время как соседка слишком удачно выходит из дома, тем самым позволяя мужчине пройти. Придерживая для неё дверь, брюнет спокойно кланяется, однако ловит какой-то непонятный взгляд и сразу же осознает в чём дело. Во-первых, он фактически полуголый. Во-вторых, на его руках расположены бинты и, пусть они не красные, это всё равно странно. В-третьих, на улице не так уж и жарко, чтобы одеваться подобным образом. Просто сейчас из-за большого количества адреналина в крови мужчине более-менее тепло, но всё это, честно говоря, его не волновало, потому он лишь спрашивает у женщины, какие квартиры находятся в этом доме. Быстро ориентируясь на месте, до фармацевта доходит на каком этаже живёт студент и, забегая внутрь, он чуть ли не врезается в дверь, однако останавливается около неё и неуверенно стучит, надеясь, что младший ещё не спит. Или вообще не забылся вечным сном. От этой мысли становилось ещё хуже, потому брюнет начинает стучать чуть настойчивее, всё ещё делая глубокие вдохи, дабы прийти в себя. — Тэхён, пожалуйста, открой дверь. Это Чонгук, — быстро говорит он на выдохе, а затем громко сглатывает, опираясь на колено рукой. Чёрт, да он чуть ли не складывается пополам, однако хорошо, что довольно упорно занимается, так что такой марафон особой проблемой не является. Просто старший был к этому не готов, однако добежал, чем уже гордился, ведь если бы он выдохся на середине и опоздал, то точно бы себя не простил. — Тэхён, слышишь меня? — слегка повышает тон брюнет, но не срывается на крик, потому что просто не получается. В горле становится, как в пустыне и каждый вдох, будто разрывает тело на части, пока старший думает о том, что такими темпами точно потеряет состояние. Из мыслей Кима выводит голос Чонгука. И в этот раз он не воображаемый, а самый настоящий: подтверждение тому — громкие стуки в дверь. Тэхён от неожиданности пугается, подскакивает на месте и оборачивается в сторону коридора. Он поднимается с некой неуверенностью, но, когда стуки повторяются, в два шага оказывается около входной двери и немедля открывает её. Тэхён с удивлением рассматривает мужчину перед собой. Он выглядит уставшим, сбивчиво дышит и опирается на собственные колени, чтобы привести себя в норму. Кажется, Чонгук бежал. Кажется, он торопился. Тэхёна пробивает мелкая дрожь от этих мыслей, и он совсем не понимает, как ему стоит отреагировать на старшего перед собственной дверью. Он даже и не надеялся на то, что Чонгук решит прийти сюда спустя целую неделю. Тэхён переминается с ноги на ногу, смотрит то на Чонгука, то куда-то себе за спину. И в конечном результате хватает его за руку — замечает бинты, но обещает себе, что расспросит об этом позже — и затаскивает в квартиру, заставляет сесть на тахту около двери, после чего запирает все замки и долго смотрит на Чонгука. Он выглядит не как обычно: солнечные очки в волосах, чересчур расстёгнутая полосатая рубашка и обтягивающие чёрные джинсы. Данная одежда немного напоминает Тэхёну о чёрной водолазке, брюках и пиджаке. В тот день Чонгук, вроде как, собирался расслабиться в клубе. Вероятно, и сегодня он развлекался в кругу опьянённых тел, а Тэхён его нагло оторвал от дела. Становится даже немного стыдно и парень прикусывает губу, прежде чем уйти на кухню, наполнить там стакан воды и протянуть Гуку. Чонгук смотрит на Тэ, не отрываясь, и этому действию есть несколько причин: они довольно давно не виделись, Гук любит его до безумия, так что когда происходит встреча, он просто наслаждается чужим видом, а ещё он напридумывал себе суицида, однако, когда оглядел парня с ног до головы, не обнаружил ничего. Ни следов от удушья, ни каких-либо порезов, ни следов отравления. Кожа была как всегда бледная, глаза чуть опухли, что подтверждало мысль о том, что шатен плакал, и вроде ничего с собой не сделал, так что мужчина позволил себе расслабиться. Получая стакан воды, старший лишь слабо кивнул и начал жадно её глотать, даже не замечая того, как маленькая капля всё-таки пролилась мимо рта потекла вниз. Ничего, переживёт. К тому же, сейчас вода казалась самым настоящим благословением, ведь чёрт возьми он ужасно устал. Как бы долго он не занимался, но на постоянный бег его тренировки не были рассчитаны. А он ещё и бежал, казалось, со скоростью света, так что можно считать, что брюнет полностью оправдан. Проглотив всё, старший поставил стакан на ближайшую тумбочку и, посмотрев сначала куда-то вперёд, а затем на Кима, поднял брови, будто ожидая каких-то объяснений, хотя на самом деле этот взгляд можно сравнить с взглядом: какого чёрта. По сути, так оно и было и, не желая больше играть в некие «гляделки», Гук ещё раз сглотнул и вытер рукой каплю воды с губ, спускаясь ею вниз и, в конечном счете, продолжая вытираться воротником рубашки. — Тебе не стоило так торопиться, — бурчит Ким и прикусывает губу. Нет, не так. — Спасибо, что пришёл, — спустя небольшую паузу исправляет себя парень. — Твоя рубашка… не холодно? — Тэхён пальцами касается ткани чужой одежды и поправляет воротник. — Тэхён, ты придурок, — на выдохе говорит старший и делает ещё один глубокий, и к счастью, последний вдох, наконец убеждаясь в том, что дыхание вроде в норме и можно спокойно говорить. — Напугал меня до смерти, — высказывает своё мнение фармацевт, даже не собираясь отвечать на прошлые вопросы. Хотя, скорее всего, он сделает это позже. После этих слов Тэхён виновато опускает глаза в пол, языком обводит нижнюю губу, после чего надувает обе и считает нужным молча выслушать Чонгука. — Что случилось? Чего ты вдруг разревелся? Кто-то обидел? — будто старший брат начал засыпать студента вопросами мужчина и, встав со своего места, положил обе руки на чужие щёки, аккуратно проводя большими пальцами вдоль покрасневших век. — Я-то в порядке. Думал, что ты уже вены вскрываешь… — понимая, что это звучит немного грубо, мужчина поспешил себя подправить. — Не то, чтобы я тебе не доверяю, но я блять тебе не доверяю, особенно, когда обычно-холодный-Тэхён начинает реветь прямо на запись спустя неделю абсолютного молчания, — констатирует факт фармацевт и убирает руки с чужого лица, заглядывая студенту в глаза. Голос мужчины звучит, в самом деле, обеспокоенно. И, может быть, будь Тэхён чуточку смелей, то неприятные мысли Чона оправдались бы. Однако Тэхён среднестатистический парень, который может только болтать о том, как хочет умереть. Вскрыть себе вены он не способен, повеситься — тем более. Ему даже представить сложно, как будет расстроена мама, когда узнает, что её сын покончил жизнь самоубийством, даже ничего не рассказав. В конце концов, у них достаточно хорошие отношения: Тэхён редко держит что-то в секрете от близких (если это не серьёзно, конечно), а родители, в свою очередь, в любой момент готовы поддержать его и помочь. — Не следовало торопиться? — в голосе чувствовались нотки возмущения, но тон не повышался, потому что брюнет знал, что кричать сейчас бессмысленно. Ким-то живой, а значит, и причин для беспокойства нет. — А вдруг я бы не успел? Ты понимаешь, что у меня в голове ты чуть не умер? Боже… — Гук спокойно выдыхает и, рассматривая помещение, возвращается взглядом к Тэ, который уж слишком по-домашнему выглядит в этой огромной футболке и, видимо, в уличных штанах. Возможно, Ким недавно куда-то выходил. — Хоть живой и на том спасибо, — лепечет мужчина и спокойно дотрагивается до чужих волос, взъерошивая их. Всё же, было неловко встречаться вот так спустя почти целую неделю. От чужих касаний становится ещё проще. Руки Чонгука такие нежные, несмотря на грубоватость кожи и бинты на костяшках, что, безусловно, беспокоит Тэхёна. Студент поднимает на Чонгука взгляд, внимательно всматривается в черты лица и ловит себя на мысли, что мужчина ничуть не изменился. Приятно осознавать, что их отношения, вроде как, остались прежними, несмотря на неприятное расставание в конце прошлой недели и ещё семидневное молчание. Или это Чон такой слишком добрый? Тэхён понятия не имеет, в чём причина такой лёгкости на душе, но уверяет себя, что причина в Чонгуке. Он всегда приходит, когда Тэхён зовёт; всегда помогает, когда Тэхён нуждается в помощи… — Как ты? — обеспокоенно спрашивает брюнет, не отрывая от младшего глаз, пока руки спокойно опустились и поселились где-то в карманах. Шатен заинтересованно смотрит на повязку, пока Чонгук не прячет руки в карманах. Должно быть, это больно, думается Тэхёну, но он всё же решает ответить на вопрос и уверить старшего — а может, и самого себя —, что всё в порядке. — Не думаю, что мой вид говорит о том, что я в полном порядке, — выдавливает из себя шутку Ким, ненадолго приподнимает уголки губ и поднимает взгляд с чужих джинс на темно-карие глаза, в которых читается самое настоящее беспокойство. Чонгук даже не смеётся на такого рода шутку, лишь легко улыбается, потому что верит, что теперь, даже если парню плохо, он рядом, а значит всё уже под контролем. Казалось, что Чон прямо сейчас растает на месте, потому что, врать бесполезно, он безумно соскучился. И да, у него не было особого времени думать про Тэхёна, но он сам дал понять, что ему не нужно это волнение, однако сейчас снова ведет себя так, как вел до этого. Он смотрит на фармацевта с минуту, прежде чем неуверенно ступить ближе и руками обвить талию. Сердце в груди начинает набирать свой ритм, заставляя Тэхёна почувствовать себя все ещё живым, и это не может не радовать. Он даже расслабляется и щекой ложится на широкое плечо, прикрывая веки. — Останешься? Гук просто замер на месте на какое-то время, потому что его тепло он уж точно не забудет никогда, и это сильное чувство дежавю бьёт по мозгам, как по барабану, парализуя всё, что только можно. Да, оно было безумно приятным, и Кима даже не хотелось отпускать. Хотелось вдыхать его запах, положить руку на талию, а вторую на волосы и прижать к себе, никогда не ослабляя хватку, однако мужчина решил, что пора брать дело в свои руки. И, кладя руки на чужую поясницу, старший даёт себе немного времени, дабы насладиться этим чувством, а потом просто захлебнуться в нём. В конце концов, Тэ ему точно ничего не сделает, он же такой хрупкий, боже. А Гук его не обидит и не заденет этим движением, так ведь? Это всё только ради его блага, к тому же, даже не хочется искать причины или размышлять по поводу того, почему это пришло фармацевту в голову. Просто пришло, окей? И не надо сопли жевать. По крайней мере, такой вывод делает брюнет и, убеждаясь в том, что щёки вроде не красные, и он уже излучает уверенность, мужчина смело выдает: — Я не могу не остаться, — спокойно говорит старший, а затем, хватая парня за обратную сторону бёдер, отрывает его от пола, заставляя облокотиться на себя и просто вцепиться в шею, дабы не упасть. Да, быстро. Да, смело. Да, близко. Но сегодня будет хороший вечер, который и поможет Тэхёну восстановиться. К тому же, тот был самой настоящей пушинкой, по сравнению с тем какие мужчина поднимает гантели и штанги. Тэхён охает от неожиданности, а Чонгук, издав короткий смешок, проходит дальше, начиная осматривать помещение, которое, судя по всему, являлось комнатой шатена. Найдя кровать, а следом и ноутбук, старший спокойно поднимает одной рукой одеяло, одновременно облокачивая студента на постель, как бы давая ему себя отпустить. И да, тот факт, что лицо находится так близко, безумно смущает, однако старший не позволяет себе ничего, кроме как посмотреть в глаза и красиво улыбнуться, накрывая студента этим же одеялом, что он сумел взять. — Сиди здесь и даже не высовывайся. Найди какой-нибудь фильм или включи музыку, я принесу чай, — смело заявляет фармацевт и, взяв в руки ноутбук, ставит его перед Кимом, думая о том, что, наверное, выглядит странно, по сравнению со своим обликом. Так тепло улыбается и буквально заботится, пока вся грудь нараспашку, однако ему пока слишком жарко, так что он оставляет пуговицы не застёгнутыми, аккуратно беря ткань и размахивая ею в разные стороны, дабы создать легкий ветерок. — Стоп. Или кофе? Что больше всего предпочитаешь? — спрашивает брюнет, присаживаясь на колени перед краем кровати, так чтобы из-под монитора ноутбука были видны только его глаза и волосы. Да, это самое настоящее ребячество, но он знал, что оно расслабляет, а Тэхён сейчас безумно в этом нуждается, верно? Чон укладывает Кима на кровать, как годовалого ребёнка, а затем заботливо предоставляем ноутбук и интересует, что он больше предпочитает: кофе или чай. Тэхён ничего не отвечает на заданный вопрос, лишь молча убирает ноутбук в сторону, пододвигается ближе к краю, а ладони укладывает на широкие плечи. Мужчина, честно говоря, теряется, потому что уж точно не ожидал такого. Не думал, что Тэхён так смело потянется вперёд, уберет ноутбук в сторону и, как бы выходя из зоны комфорта, сам прикоснётся к мужчине. Да, это дико смущает, заставляет сердце биться чаще, видимо, намереваясь пробить рёбра и выйти наружу. Складывалось впечатление, будто что-то держит сердце внутри очень твердыми цепями, не давая глотнуть воздуха, а оно буквально пробивает эту мощную стену, дабы сделать хоть один вдох. Этот звук эхом разносится по всему организму, и Чонгук думает о том, лишь бы Ким ничего не услышал. Да, он бы попытался отстраниться и начать держать дистанцию, но он не хочет. Зачем ему делать то, что он не хочет делать? Так что мужчина спокойно ластится под чужие поглаживания, пока руки на плечах заставляют его кинуть на них взгляд. Затем, когда пальцы поднимаются выше, Гук понимает, что следить за ними бесполезно, так что просто смотрит в чужие глаза, видя в них миллионы искр, которые сводят с ума. Сам Тэхён сводит с ума, и брюнет в очередной раз приходит к этому выводу. Единственный вопрос: это показатель сильной любви фармацевта или Ким действительно удивительный человек, который сносит крышу? Это сложно, потому что работник уже давно ослеплён и больше склоняется ко второму варианту. Через тонкую материю рубашки ощущается жар чужой кожи, и Тэхён бесстыдно начинает водить пальцами по мускулатуре под тканью, поднимается к шее и касается проколотой мочки. Щёки ощутимо начинают розоветь, и юноша пока плохо понимает отчего: от тепла Чонгука или него самого. Касания на мочке уха заставляют старшего мгновенно прикусить губу, потому что… Потому что это блять его эрогенная зона, и не стоит так просто до неё прикасаться, однако, сдерживая резкий выдох, старший лишь наблюдает и, откровенно говоря, он не хочет, чтобы это заканчивалось. Тэхён убирает очки из чужих волос, аккуратно складывает их на тумбочку и касается обеих щёк. Кожа такая мягкая, что прикасаться к ней одно удовольствие, и Ким ничуть не сдерживает себя. В пряди уложенные зарывается, ощущает шелковистость под подушечками пальцев, несколько вылезших тёмных волосков убирает за уши. И заглядывает точно в глаза, внимательно всматривается в черноту зрачков, большими пальцами касается нежной кожи под глазами, затем указательным очерчивает едва заметный шрам на скуле. Внутри какой-то пожар разгорается, стоит пальцам снова и снова прикоснуться к Чонгуку. Спустя целую неделю прикосновения к нему такие точные и резкие, что душа начинает выворачиваться наизнанку. Очки оказываются где-то на тумбочке, а это приятное тепло в волосах пробуждает в старшем какое-то чувство дежавю, ведь это ощущение недельной давности брюнет всё ещё не забыл. Казалось, что теперь пальцы Тэхёна находятся в правильном месте, будто они должны были быть там с самого начала и по сей день, не отвлекаясь на что-либо ещё. Чувствуя то, как руки прикасаются к лицу, кожу обжигает огнем, но Гук и не смеет шевелиться, заглядывая в глаза напротив. Всё выглядит как-то слишком идеально и со стороны работник может быть похож на загипнотизированного или на человека, что увлеченно рассматривает какую-нибудь картину или скульптуру. Да, в глазах Чона Тэхён самое настоящее искусство, а может дело в его слишком глубокой влюблённости, однако сейчас нет времени об этом думать, потому брюнет лишь не отрывает взгляда от чужого лица. — Ничего не хочу, — отрицательно машет головой. — Просто побудь рядом, — добавляет он, ладонями опускается обратно на шею, а затем на плечи. Слыша о том, как Ким просит его остаться, Гук понимает, что не в вправе отказать, потому лишь склоняет голову, словно верный рыцарь или пёс. Да, возможно, это звучит странно, но Гук правда готов стать для Кима домашним питомцем, если только хозяин будет так нежно касаться его и говорить. Боже, ему было даже плевать о чём Тэхён говорит. Он считал, что всё, что срывается с чужих уст, важно, так что вслушивался, как маленький ребёнок, не упуская ни одной детали. Ему было безумно приятно, и он был готов буквально бороться за то, чтобы почувствовать это вновь и неважно, чего это будет ему стоить. Ему было абсолютно без разницы, главное, чтобы это не заканчивалось. Гук слегка опустил плечи, постепенно расслабляясь, потому что смущение потихоньку отступало, превращаясь в какое-то обыденное чувство, будто они касались друг друга постоянно и это было в порядке вещей. Тэхён ловит взглядом костяшки, заинтересовавшие с самого начала, и берёт ладонь Чонгука в свою, очерчивая пальцами белый бинт. Всё интересней и интересней. Он разворачивает его руку в своей, рассматривает раскрытую ладонь и пальцами проводит по линиям жизни. — Больно? — он поднимает взгляд обратно на Чона, губы поджимает, потому что заранее понимает, какой идиотский вопрос задаёт. Конечно, Чонгуку больно, раз он посчитал нужным забинтовать болячки. Страшно даже представить каким образом он их получил, и как они выглядят под повязкой. Чон лишь еле заметно улыбнулся, скрывая боль и показывая, что беспокоиться об этом не стоит. Он дал себе обещание о том, что больше не вспомнит тот день и не будет долго о нём думать, а знать об этом Тэхёну вовсе необязательно, так что он будет молчать до последнего, а расскажет лишь в случае крайней необходимости. В конце концов, он жутко стыдился своего состояния, своих мыслей, того, что он чувствовал тогда и что натворил. Потому, накрывая чужую руку своей, мужчина поднимает взгляд и подносит мягкую кожу к собственным губам. Медленно целует сначала тыльную сторону первой ладони, затем второй, не переставая наблюдать, а затем сжимает их чуть сильнее, отстраняясь. — Время лечит, — отвечает он на вопрос, как-то слишком пронзительно смотря на Кима, будто пытаясь всё сказать ему глазами, ведь он не может произнести правду ртом. Однако, не акцентируя на этом внимания, фармацевт прижимает чужие пальцы к собственным губам, вновь медленно целуя, но затем всё же останавливаясь. Кожа Тэхёна безумно мягкая и её хочется целовать без остановки, однако, понимая, что это странно, Гук лишь приподнимается и, легко нависая над Кимом, опирается коленом на кровать, кивая в сторону постели, мол, подвинься. Чонгуку бы искренне хотелось отдохнуть и расслабиться, потому он застыл на месте, ожидая, пока парень слегка сдвинется назад или хотя бы в бок, чтобы мужчина мог принять сидячее или горизонтальное положение. Честно говоря, ему не хочется сейчас смущаться, потому что рано или поздно это перейдет в возбуждение, а попадать в такое неловкое положение старшему совсем не хочется. Это будет просто ужасно стыдно, и фармацевт уж точно себе этого не простит. К тому же, сейчас на нём черные обтягивающие джинсы, что уж точно ничего не скрывают и даже в обычном состоянии слегка выделяют пах, так что, понимая этот факт, Гук чувствует, как начинает слегка краснеть, однако лишь вытаскивает из кармана телефон и кладет его на тумбочку, ложась поперек кровати. Ким всё равно сидел с краю, а тот хотел поскорее лечь, так что издал лёгкий смешок и, облокачиваясь на руку, перевернулся на бок, оголяя грудь, пока на лице застыла ехидная ухмылка. — Ким Тэхён, разве вам не кажется, что здесь становится как-то жарковато? — игриво заявляет Гук, начиная размахивать воротом рубашки, как веером, в то время как дикий взгляд не отрывался от шатена. Это было всего лишь наигранной сценой, но это было довольно веселой затеей, так что старший не нашел причин от неё отказываться. К тому же, выглядел он на все сто, как бы предоставляя своё тело, но не в каком-либо сексуальном плане. Хотя в нём тоже. Он просто позволял Тэ делать с ним всё, что угодно сейчас, в том числе и, например, обнять и прижаться, облокотить голову на колени и снова прикоснуться к волосам фармацевта или пристроиться спереди и просто лечь рядом, утыкаясь в чужую шею. Этот мужчина принадлежит только Киму. Тэхён вполоборота поворачивается к Чонгуку, рукой опираясь на матрац. Он без смущения рассматривает показавшийся из-под рубашки рельеф тела, растягивает губы на «вы» в словах мужчины и даже про себя соглашается с ним. В спальне заметно повышается температура, Тэхён начинает ощущать себя куда уверенней. Он ложится рядом с Чоном полубоком, укладывает руку под голову и снова принимается рассматривать его. Рядом с Чонгуком всякое желание расплакаться исчезает, становится так спокойно и уютно, словно подобные вечера для них из ряда нормы, что-то такое обыденное и простое. Только вот каждое прикосновение к коже мужчины вызывает бурю эмоций, Тэхён уверен, что такого не испытывал. Он пальцами свободной руки касается шеи старшего, очерчивает каждую жилку и опускается до ключиц. Выпирающие косточки завораживают, студент касается горячей кожи, не переставая, как будто завтра мужчина уйдёт или прямо сейчас исчезнет. В таком случае, Тэхён умрёт со скуки, потому что другой компании ему не найти, кроме Чонгука. Даже Чимин и остальные ребята не заставляют его чувствовать себя так свободно, как сейчас. Может быть, у Чонгука просто какой-то дар успокаивать окружающих себя людей одним лишь присутствием? Вероятно, да. Чувствуя прикосновения на своей шее, а дальше на ключицах, мужчина и сам начинает без зазрения совести рассматривать студента, потому что имеет на это полное право. Раз уж Гук является экспонатом в музее, который так нагло трогают и изучают взглядом, ему бы стоило встать на месте и не двигаться, однако он просто не может удержаться, но пока держится, позволяя младшему сделать то, что его душе угодно. Ким очень похож на зверька. Знаете, на детёныша, который ещё довольно не уверен, но уже стремится стать взрослым и получить свою добычу. Однако настоящим зверем сейчас является Чон, лишь на какое-то время меняясь ролями, потому что ему просто нравится наблюдать. На душе становится довольно спокойно и весело, пока шатен, не сдерживаясь, просто так касается его, а когда пододвигается ближе, то старший уже прикусывает губу, понимая, что держаться теперь намного сложнее. Казалось, что он мог почувствовать чужое горячее дыхание, что заставило мужчину покрыться мурашками, расплываясь в блаженной улыбке. Это всё так похоже на игру, но, честно говоря, фармацевт и не прочь в неё сыграть. Слишком она завлекает геймплеем и сюжетом, что не может не заинтересовать любого игрока. Хотя, у кого какое мнение, однако в эту игру Чон собирается играть один и ни с кем больше не делиться. Никогда. Сама мысль о том, что кто-то может прикоснуться к студенту, вводит его в ярость, однако он просто старается направить их в другое русло, сдерживая странную волну возбуждения. Всё для секса есть, сами согласитесь. Горячий вид, кровать, даже презервативы, однако Гук пока не позволяет себе так просто накидываться на Кима. Чувствуя на костяшках оставшийся жар от поцелуев, Тэхён поджимает губы и слишком невинно смотрит на мужчину перед собой. Чонгук выглядит сейчас настолько хорошо, насколько может, или только вполсилы. Интересно, он вообще контролирует свой динамик сексуальности? А может, он всегда такой: пышет своими флюидами, соблазняет каждого и коварно утаскивает в своё логово. Звучит как бред, но Тэхён всё равно начинает переживать по этому поводу. Он опускает взгляд с тёмных глаз на накаченную грудь, облизывает губы и подвигается чуточку ближе. В груди горит пожар от тесноты, пускай между ними всё равно остаются двадцать сантиметров, и Тэхён неосознанно касается фиолетового пятна на коже собственной шеи. Воспоминания о прошлой субботе стремительно возникают перед глазами, и Ким даже смущается от того ощущения рук Чонгука на своей талии и жарких поцелуях на губах. В тот вечер он действовал так уверенно, но стоило Тэхёну попросить остановиться, и мужчина прекратил. — Знаешь… в тот вечер, — студент кратко смотрит на Чона, а потом снова куда-то перед собой. Он несколько нервно облизывает губы, ногтем карябает простынь, пытаясь понять, насколько правильно он сейчас действует и стоит ли вообще прошлая суббота объяснений или же нет. Вероятно, Чонгук вообще забыл об этом, хотя такое навряд ли забывается, или Тэхён здесь один такой дурак. — В прошлую субботу, — зачем-то уточняет он, словно Чон сам не догадается, о чём сейчас пойдёт речь. — Я попросил остановиться, только потому что испугался. Понимаешь, — Тэхён с читаемым смущением во взгляде смотрит на мужчину и едва заставляет себя добавить главные слова. — Я никогда не занимался сексом. А ты был пьян, а ещё… активно действовал и я подумал, что ты можешь сделать мне больно… — в конце своих слов Тэхён жмурится, что есть силы, вздыхает и едва заставляет себя снова взглянуть на Чонгука. — Придурок, — сам не замечая того, как произносит это вслух, говорит старший, смотря в пустоту, а затем, поворачиваясь взглядом к Тэхёну, спешит всё исправить. — Это сказано не в твою сторону. Я придурок, — лепечет брюнет, а затем делает глубокий вдох, понимая, что раз уж теперь они могут быть друг с другом честны, то и сам фармацевт скажет правду, ничего не скрывая. Ну, кроме парочки деталей. — Прости, что тебе пришлось об этом говорить, из-за того что я глупая истеричка, хах, — издав короткий смешок, начинает оскорблять себя Гук, но это его ни капли не смущает и он продолжает. — Я об этом не подумал тогда, по крайней мере, потому что заниматься сексом с капельницей как-то так себе идея. Хотя, на любителя, — мужчина улыбается и берёт Кима за руку, давая понять, что бояться нечего и всё в порядке. — Однако я ценю то, что ты сказал как есть, это очень важно для меня, ведь, — короткая пауза, — я буквально сошёл с ума тогда, думая о том, что ты мной воспользовался, — понимая, что старший сболтнул немного лишнего, хоть это было и правдой, фармацевт неловко улыбается и отводит взгляд в сторону, стараясь спасти своё положение. — Не пойми меня неправильно, ты очень хороший человек, но иногда довольно холодный, и из-за этого моё сознание подкинуло мне эту мысль. Яправданехотелдуматьотебевтакомродепростименяпожалуйста, — быстро тараторит старший, делая глубокий вдох и смущённо опуская взгляд. — У меня никогда не было такой любви, а ты ушёл, даже ничего не сказав, так что я не знал, как реагировать. К тому же, я всё равно не сделал бы это с тобой тогда. Ну, если бы всё продолжилось, то я думаю, что мы бы отправились ко мне домой, — на лице застывает игривая улыбка. Тэхён внимательно слушает Чонгука, внимает каждому его слову и даже улыбается, когда мужчина немного по-детски начинает оправдывать свои слова, что выглядит весьма комично и мило. Он позволяет ему к себе прикоснуться, взять за руку, и чувствует себя небывало хорошо, когда мужчина называет его хорошим человеком, хотя Ким был готов с этим поспорить. Он никогда не считал себя хорошим, он всегда был единоличником, иногда эгоистом, чаще грубияном. Хороший из них двоих только Чонгук, думает Тэхён. Гук на секунду замирает, а затем натягивает улыбку до ушей, решительно вставая со своего места и присаживаясь Тэхёну на пах, поудобнее сжимая чужие бёдра своими и начиная хрустеть пальцами в неком предвкушении. — Не хочешь ли продолжить то, что мы не успели завершить, принцесса? — Гук берёт Кима за руку и снова целует её, стреляя глазками и прекрасно понимая, что он облажался по полной, потратив целую неделю впустую. Тэхён просто боялся. Господи, Чонгук, вот ты тупой, однако мужчина всё-таки решает быстро исправить положение, ведь понимает, что Ким хотел продолжения тогда, он сам об этом сказал, отнекиваться тут бесполезно, так что Гук решил сделать это всё по-своему. По своему методу, и он надеялся, что Тэ будет не против. Слегка нависая над чужим телом, мужчина начинает намеренно и не сильно тереться об чужой пах ягодицами, попутно кусая губу, потому что, чёрт возьми, это так заводит, однако старший останавливается на чужом взгляде, ожидая ответа. Он ему сейчас очень важен, а все эти движения можно считать простой ловушкой, потому что он действительно хочет того, к чему сейчас стремиться. Возбуди партнера, и он сам согласиться на секс. Это было простой аксиомой, однако не стоит думать, что сейчас Чон похож на какое-то похотливое животное. Он прекрасно видит и чужое желание тоже, а если бы был эгоистом, то уже бы вставил, однако он ждёт. Да, активно действует, но ждёт слов, которые станут для него спусковым рычагом и позволят действовать более смело. Поверьте, это он ещё сдерживается. А ещё у него небольшое количество алкоголя в крови, это тоже стоит учитывать. Ким несказанно удивляется, когда мужчина неожиданно меняет их положение: присаживается на тэхёнов пах и начинает двигать тазом. От таких действия Тэхён мгновенно смущается, а стоит Чонгуку снова прижаться губами к коже его рук, то он окончательно теряется. Чонгук берёт ситуацию под свой контроль, Тэхён это понимает благодаря уверенности, что плещется в чёрных зрачках, как разбушевавшийся океан. И студент начинает понимать, что хочет этого мужчину, несмотря на страх, до сих пор присутствующий в груди. Ощущения в теле совсем непривычные, по крайней мере, юноша раньше такого не чувствовал. Однако рядом с Чонгуком всё кажется таким нормальным, что Тэхён просто игнорирует покалывание на кончиках пальцев, сумасшедший жар по всему телу и лёгкое головокружение. — Поцелуешь меня? — полушёпотом произносит Тэхён вместо «да» на заданный вопрос. Он касается пальцами лёгкой ткани рубашки, тянет её на себя и заставляет мужчину наклониться. Тэхён выдыхает в приоткрытые губы напротив, на пробу целует и несильно отстраняется, чувствуя, как глаза покрываются пеленой возбуждения. — Несомненно, — также полушепотом отвечает Чонгук и, укладывая руки на чужую шею, утягивает Тэхёна в поцелуй, понимая, что сдерживаться уже бесполезно. Конечно, он будет осторожнее, ведь искренне надеется, что ему доверились, а если страх и будет присутствовать, то он будет поверхностным и каким-то самым обыденным чувством, с которым сталкивается любой человек перед первым разом. Чувствуя, что губы приоткрыты, мужчина аккуратно вводит внутрь язык, проводя им по дёснам и зубам, будто пытаясь коснуться каждого уголка чужого рта. В комнате медленно начинает повышаться температура, с этим невозможно поспорить, но Гук и не думает об этом, потому что чужие губы затмевают всё собственной сладостью. Какой-то непонятный шар надувается внутри, не давая вздохнуть, однако это ему и не нужно. Главное, это целовать. Целовать без остановки, будто Ким прямо сейчас исчезнет. На самом деле, Чон не будет спорить с тем фактом, что этого ощущения ему не хватало, как витаминов в организме. Щёки невольно краснеют, пока руки сами спускаются вниз на чужую грудь, а затем, понимая, что с таким жаром справиться точно не получится, Чон ненадолго отстраняется, расстёгивая последние пуговицы рубашки и снимая её, кидая куда-то в сторону. Боже, ему было сейчас вовсе не до этого. Прижимая чужие руки к кровати, мужчина чувствует, как чужое тело поддаётся под каждое действие со стороны брюнета, но всё-таки старается действовать нежно. Ему самому доставляет это великолепное удовольствие, пока взгляд начинает медленно мутнеть. Ему безумно это нравится и безумно нравится сплетать собственный язык с чужим, иногда сминая мягкие губы и зализывая их, как бы наслаждаясь вкусом. Мужчине этого точно недостаточно и теперь, видимо, будет недостаточно до конца жизни. От покрасневших уст, честно говоря, невозможно оторваться, но затем старший всё же спускается к шее, проводя по ней горячим языком. Еле заметный засос, который остался даже спустя неделю, красовался на ключице, однако старшего это лишь возбуждало ещё больше, и он решил создать ему друга, начиная слегка посасывать кожу рядом и прикусывать её, не отрываясь и лишь иногда кидая короткий взгляд на студента. Руки отпустили чужие, и фармацевт положил их на тонкую талию, запрокидывая футболку, оголяя слегка худое тело, однако отвращения Чон не почувствовал. Наоборот, в этом было что-то поистине удивительное и манящее, так что, проводя языком вокруг соска, старший слегка прикусывает его, одновременно наблюдая за реакцией и снова поднимаясь к шее. Ким издает еле слышимый стон, слегка подаваясь навстречу, потому что ему безумно это нравится, спорить со своим телом бесполезно. Каждая клеточка организма желает большего, однако студент позволяет брюнету действовать по собственному желанию полностью отдаваясь в чужие руки. Хотелось раскрасить всю кожу багровой краской, но непонятно зачем. То ли Гук хотел ясно дать понять Тэхёну, что тот теперь принадлежит ему, то ли он знал, что засосы просто приносят великолепное удовольствие и делают прямой толчок к эрекции. Тело тэхёна — одна эрогенная зона. Это юноша понимает, когда Чонгук касается его шеи, а после вовсе начинает оставлять одну метку за другой. Это определённо заводит — мысль о красноватых засосах по всему телу. Конечно, будет немного проблематично заклеивать их пластырями, чтобы никто больше не смог их видеть, однако Тэхён думает об этом в последнюю очередь. Он лишь полностью отдаётся Чонгуку: подставляет шею под горячие прикосновения, а когда чужая хватка слабнет на запястьях, он ладонями принимается водить по горячей коже чужих плеч и иногда впутывает пальцы в короткие волосы на затылке. Стоит шероховатому языку пройтись по затвердевшему соску, и Тэхён тихо мычит в сомкнутые губы. Однако, пока рука прижимала чужую шею к собственным губам, вторая медленно начала спускаться вниз по ребрам и, доходя до паха, полностью покрыла выпирающий член. Чонгук не мог насытиться лишь одними поцелуями и, оставляя ещё один засос на другой тонкой ключице, старший отстранился, каким-то игривым взглядом смотря на Кима. Гук возвращается к чужим губам, пока рука начинает массажировать орган, тем самым создавая трение, которое, наверное, мучительно недостаточно, однако брюнет пока лишь разогревается, играя с чужим телом и наблюдая за реакцией. В конце концов, из-за того, что Чон был активом, продолжить стоило бы Тэхёну, иначе мужчина уж точно не сдержится и просто перевернёт парня на живот, вставляя пальцы и позволяя привыкнуть. Он просто даёт Киму шанс показать себя, как бы высокомерно это не звучало. Младший оставляет отросшими ноготками полумесяцы на загорелой коже, прикрывает веки и слабо прогибается навстречу, ощущая ладонь мужчины на своём паху. Тэхён не сразу пальцами окольцовывает чужое запястье, но не в попытке убрать ладонь или даже не прижать плотней. Он просто держит свою руку на руке Чонгука и отвечает на поцелуй, стоит их губам соприкоснуться. Он пальцами поднимается вверх по руке мужчины, ласково гладит бархатную кожу и плавиться от ощущения перекатывающихся мышц под подушечками пальцев. Сминая чужие губы в своих, Тэхён медленно убирает ладонь Чонгука от своего паха на поясницу, прижимается к нему кожа к коже и заставляет перевернуться на спину.Оказавшись на мужчине, он отстраняется от зацелованных губ, облизывает собственные и на вытянутых руках смотрит на румяные щёки фармацевта. Чонгук спокойно позволяет Тэхёну перевернуть себя на спину и, опираясь локтями на матрас, лишь наблюдает за каждым его движением, каждым мускулом, что дрогнет на чужом лице. Ему всё до жути интересно, и он буквально не верит в то, что это всё происходит на самом деле, однако эта мысль быстро покидает его голову, потому что, когда шатен касается старшего, Гук понимает, что всё вполне реально и от этого чувства слюна уже становится гуще. Они, в самом деле, собираются заняться этим. Почему-то осознание происходящего приходит только сейчас, и Тэхён покрывает розовыми пятнами с головы до ног, пока пытается перевести дыхание. — Нам нужна смазка, — почему-то вслух выражается парень и ещё больше смущается. Застенчиво заглядывает в тёмные глаза мужчины, снова проводит по губам языком и слезает с кровати. Он нуждается в нескольких минутах, прежде чем вытащить из закромов своей тумбочки тюбик клубничной смазки и кинуть её в сторону Чонгука. Конечно, Тэхён девственник и чужого члена ни разу в жизни не видел, но это ведь не означает, что он такой святой? Безусловно, он занимался этим сам с шестнадцати лет, если юноша не ошибается. Все этим занимаются. Мастурбация — неотъемлемая часть жизни каждого. Поэтому если ваш друг отрицает свою причастность к самоудовлетворению, то можете ему не верить. Наблюдая за тем, как Ким краснеет, словно ребёнок, говоря о действительно неловких вещах, Гук лишь улыбается и прикусывает губу, понимая, что, да, смазка действительно нужна. А еще приятнее становится от того факта, что она тут есть. Хотя, это и неудивительно, ведь она есть и у Гука, так что стыдиться тут правда нечего. Не акцентируя на этом внимания, мужчина ловит баночку одной рукой и, приоткрывая, вдыхает приятный запах клубники, что просто сводит с ума. А как бы понимая, для чего смазка нужна и то, что она сегодня окажется на обоих, на лице Чона появляется ухмылка. Он считает, что этот секс он не забудет никогда. И да, у него был долгий сексуальный опыт: он успел поучаствовать и в групповухах, и в БДСМ мероприятиях, однако сейчас он чувствует то, что никогда не чувствовал к обычному сексуальному партнеру: близкий контакт именно с этим человеком уж точно сведёт его с ума и заставит выжечь этот образ на собственных роговицах. Сомнений в этом не было. А ещё в душе появилось странная забота, ведь он не собирался быть эгоистом и полностью понимал, что это первый раз Кима. В конце концов, тот ему сказал ему об этом лично, так что мужчина собирался устроить всё в лучшем виде, дабы этот момент запомнился не только Гуку, как «самый лучший». Тэхён ещё с минуту смотрит на мужчину на кровати, перед тем как пальцами подцепить резинку своих штанов вместе с бельём. Но прежде ткань с лёгкостью успевает опуститься вниз, юноша ловко выключает свет и снова забирается на постель, устраиваясь на паху Чонгука и немного съеживаясь от абсолютной наготы. Чон кладет бутылочку где-то рядом с собой и невольно строит щенячьи глазки, разглядывая студента исподлобья. Да, он видит Кима, однако, согласитесь, со светом было бы удобнее разглядеть каждую деталь его голого тела, но раз уж младший хочет так, то брюнет не вправе сопротивляться. — О, чёрт, — с дрожью в голосе выдыхает Тэхён, пальцами касаясь чужой горячей кожи. — Так стыдно, аж уши сгорают, — описывает свои ощущения юноша, съезжает по паху мужчины ниже, чтобы расстегнуть пряжку его ремня. — В начале всегда так, принцесса, — с какой-то дерзкой и игривой улыбкой отвечает Чонгук, слегка раздвигая ноги и позволяя Киму снять ремень. Невольно останавливаясь на нём взглядом, старший думает, что было бы неплохо его использовать (завязать руки и так далее), однако понимает, что это было бы перебором, так что решает остановиться на классическом сексе. Чёрт, он слишком много об этом думает, однако всё равно не сводит взгляда, наблюдая за каждым чужим движением и вцепляясь в каждую клеточку нагой кожи в тех местах, которые обычно были скрыты от посторонних глаз. Решая слегка помочь младшему, мужчина тянет Кима к себе и утягивает в долгий мокрый поцелуй, попутно создавая трение между горячими телами, от которого сбивалось дыхание, а сердце срывалось на бег, не в силах справиться с напряжением. Снимая с себя джинсы, старший не откидывает их куда-то в сторону, а шарит в карманах доставая пачку презервативов и кладя её куда-то на кровать. Они обязательно воспользуются ею, но чуть позже. Понимая, что теперь одежды нет, и тело стало полностью оголённым, Чон отстраняется, оставляя между губами тонкую паутину слюны, пока взгляд останавливается на чужих глазах. Пусть вокруг было темно, очертания были видны довольно чётко, потому мужчина провёл пальцами по чужой шее, опускаясь к плечам и слегка на них надавливая, как бы позволяя студенту спуститься и сделать то, на что он, скорее всего, рассчитывает. Несмотря на полное отсутствие одежды на теле, Тэхёну жарко: он сбивчиво дышит через рот, губы иногда смачивает слюной и пальцами убирает капризную чёлку, что постоянно мешается на глазах. Парень практически умирает в руках мужчины, стоит их телам соприкоснуться кожа к коже. Всё теперь ощущается совсем иначе — намного острее и приятней, пускай дальше они ещё зайти не успели. Однако что-то томное уже поселяется внизу живота, стоит Чонгуку надавить на плечи и заставить опустить ниже. — Не бойся ошибаться, Тэхён-и, — напоследок говорит Гук, стараясь более-менее расслабить Кима, дабы он не чувствовал себя скованно и сдерживался. Боже, ему так хочется действовать, однако пока он позволяет Тэ взять дело в свои руки. К тому же, кто будет отказываться от минета самой настоящей очаровашки? Его голос звучит хрипло. Кажется, он на грани, думается Тэхёну. Он и слова не разбирает из сказанного мужчиной, но конкретно слышит своё имя, произнесённое с какой-то долей нежности. Это возбуждает, и чтобы удержаться в сознании, Тэхён крепче стискивает бёдра, а ладони укладывает на широко разведённые ноги Чонгука. В воздухе разом скапливаются большое количество запахов: секс, пот, чоновы духи, — и всё это несказанно одурманивает. Тэхён абсолютно теряет грань с реальностью, ощущения на кончиках пальцах становятся такими воздушными, словно он где-то над облаками. Это так себя ощущают во время хорошего секса? Но они ведь даже не начали. Тэхёну становится стыдно от собственных мыслей, несмотря на то, что прямо сейчас он абсолютно голый перед мужчиной, рассматривает его толстый член обвитый фиолетово-синими венами, как диковинную вещь. Юноша совсем не понимает с чего следует начать, только сглатывает вязкую слюну и снова убирает пару прядей чёлки за ухо. Он пододвигается немного выше, смотрит на налитую кровью головку и как-то нерешительно касается основания ствола. Чонгук лишь наблюдает; наблюдает за каждым движением, но не смеет мешать, потому что через это Тэхёну стоит пройти самому. Да, мужчина может подсказать, если что, но совсем не управлять чужими действиями или, тем более, контролировать их. В конце концов, с этим студент должен справиться самостоятельно, пока старшему остаётся лишь рассматривать чужое лицо, что выглядит довольно растерянно и, видимо, пытается что-то вспомнить или придумать. И вот, Гук уже хочет что-то сказать, однако не успевает, потому что взгляд со стороны Кима ясно даёт понять, что медлить он больше не собирается. Как-то раз Тэхён смотрел порно. Да, не самое подходящее время для воспоминания о порно. Однако парень прекрасно помнит, как худощавый пассив с ярко выкрашенными волосами в розовый отсасывал своему партнёру. Сначала он игриво смотрит в глаза своего мужчины — и Тэхён повторяет –, потом он языком касается головки, обводит кончиком по кругу, тянет крайнюю плоть одним движением руки вниз, открывает пошире рот и решительно вбирает чужую эрекцию. Тэхён делает всё абсолютно так же, входит во вкус и пальцами касается поджавшейся мошонки. В тёмной комнате, которую освещает только тусклый лунный свет, очертания лица плохо видны, зато каждое движение вполне достаточно. Тэхён видит, как пресс Чонгука напрягается, как он сам тяжело дышит, а потому делает для себя маленький вывод — он действует определённо правильно. Честно говоря, от такой пронзительности у старшего бы точно подкосились ноги, однако он лежит, что уже даёт ему право расслабиться и принять всё как должное. Чон чувствует на собственной головке горячий язык, отчего резко выдыхает. Да, на стоны вызвать фармацевта довольно непросто, так что пока придется обойтись лишь сбившимся дыханием и довольно тихими выдохами. Отсос — это хорошо, а отсос от Тэхёна ещё лучше, так что, опираясь на локти, мужчина запрокидывает голову назад, напрягаясь всем телом, потому что Ким действует аккуратно и неумело. И это вовсе не отвлекает, наоборот, заводит ещё больше, так что, нервно сглатывая, брюнет вдруг осознаёт, насколько ему нравится невинность в чужом образе. Каждое движение парня отдаётся дрожью по всему телу, однако Чон лишь смотрит на Кима и тяжело дышит, понимая, что у него уже давно стоит. Хотя, как тут не встать, боже? Такой облик Тэхёна мог появиться у Гука лишь в самых пошлых фантазиях, а это совсем не вид, не образ, это реальность. Реальность, которая сводит с ума и, прикусывая губу, работник как-то мягко смотрит на парня, как бы позволяя ему продолжить. Да, Чонгук не кончит, но это даст ему отличный толчок к возбуждению, который уже и приведёт к главному результату. На секунду отстранившись от разгорячённой плоти, Тэхён разрывает тонкую ниточку слюны от своих губы до пульсирующей плоти и снова убирает надоедливую чёлку с глаз. Он водит кольцом из пальцев вверх-вниз по стволу, иногда поднимается к головке и большим пальцем играется с уздечкой. Чужое лицо было видно не так хорошо, как хотелось бы, однако в любом случае всё было просто великолепно. Даже очертания сводили с ума, а когда Ким начал работать рукой, одновременно играя с чужой реакцией, Чон прогнулся в спине, понимая, что скоро младший точно за это поплатится. Конечно, бить шатена никто не собирается, но у Чонгука свои методы мести. Тэхён внимательно наблюдает за своими действиями, удобней устраивается на животе, локти ставит по обе стороны от таза Чонгука, размыкает губы и снова принимается посасывать головку. Вкус предэякулята немного солоноватый, но это ничуть не останавливает Тэхёна. Ему, наоборот, нравится происходящее. Нравится настолько, что собственное возбуждение иногда подрагивает, требуя разрядку. Осознавая, что если всё так и продолжится, брюнет не выдержит, потому что его не особо устраивали такие медленные движения, фармацевт решил слегка ускорить процесс и немного помочь. Студент будто просто тянул время и издевался, а старший привык, что обычно сам этим занимается и не позволяет другим так просто играться с собой, однако сейчас что-то поменялось. Что-то щёлкнуло, но не до конца и, откидываясь на спину, фармацевт вплетает собственные руки в чужие волосы, начинать насаживать рот младшего более усерднее, но не слишком глубоко. Кожа мгновенно покрывается мурашками, стоит Чонгуку начать контролировать процесс, когда он пальцами зарывается в волосы Тэхёна и задаёт свой темп. Это заводит ничуть не меньше. — Тэхён-и, играешь с огнём, — томно прошептал Чонгук, начиная слегка давить и буквально заставлять глотать чуть глубже. Хотя бы доходя до середины, комната наполняется хлюпающим звуком и полу стонами со стороны Гука, так что, мысленно надеясь, что Ким на это не обидится, мужчина спокойно расслабляет руки, всё ещё оставляя их на чужих волосах, но не надавливая, как бы позволяя Тэ действовать самому и без чужой помощи. Внутри было безумно узко и горячо, хотелось вставить по самый корень, однако Чон просто не мог поступить так грубо, особенно, с Кимом, который выглядит великолепно сейчас в лунном свете. Руки сами начинают аккуратно перебирать шелковые пряди и придерживать их, дабы волосы не лезли в лицо и не мешали хозяину выполнять своё дело. Боже, брюнет был готов кончить глазами, потому что наблюдать за таким зрелищем было самым настоящим райским наслаждением, от которого глаза закатывались сами, а мышцы невольно напрягались, однако Гук испытывал лишь острую бурю эмоций. Чувства остались прежними, как бы странно это не звучало. Имеется ввиду, что если Ким хочет услышать настоящий стон, ему стоит поработать усерднее, однако Чонгук быстро выбросил эту мысль из головы, понимая, что это первый раз младшего и стоит быть более мягче. Но и имитировать оргазм он не мог, так что просто пустил всё на самотёк, ориентируясь только на собственное тело. Тэхён вынимает разгорячённую плоть изо рта, вбирает воздуха полные лёгкие, окольцовывает член у самого основания и мысленно благодарит Чонгука за то, что он решил подержать его волосы. В следующий раз придётся их закалывать или заплетать, думает Ким, а потом его губы расплываются в слишком чеширской улыбке. В следующий раз. А будет ли он вообще? Тэхён считает нужным подумать об этом завтра, может быть, где-нибудь между делом. И снова вбирает солоноватую головку, губами окольцовывает и кончиком языка давит точно на уретру, прежде чем вобрать эрекцию до середины или чуть больше. Тэхён пока плохо уверен в своей способности, но на выдохе всё равно насаживается ртом на ствол. Он сразу ощущает как головка члена упирается в горло, однако отвращения или дискомфорта не чувствует и уверенно опускает ниже. На кончиках пальцев начинает ощущаться лёгкое покалывание, стоит Тэхёну носом зарыться в жестковатые волоски на лобке. Он задерживается в таком положении ненадолго: практически сразу принимается подниматься выше, но возбуждённую плоть до конца всё равно не вынимает. Прикрыв веки, Тэхён скрещивает лодыжки и поднимает их вверх, пока губами двигает по стволу вверх-вниз, иногда втягивает щёки и успевает кончиком языка надавить на уздечку. Чонгук довольно заметно издаёт протяжный и тихий стон, просто расплываясь на мягкой постели и еле сдерживая себя, чтобы не надавить на Тэхёна сильнее. Однако он всё-таки не смеет и просто продолжает придерживать мягкие волосы, чувствуя, как член слегка набухает от возбуждения, пока все мышцы невольно дрогнут, заставляя брюнета закатить глаза. Внутри чуть ниже живота как-то неприятно тянет, и фармацевт понимает, что расстояние до оргазма становится чуть меньше, а значит ещё немного каких-либо интимных близостей и Чон точно кончит, даже не задумываясь. Однако такое сладкое удовольствие хотелось растянуть надолго, так что старший берёт своё тело под контроль, просто наслаждаясь ощущениями и удовольствием, которое предоставляет ему Тэхён. Внутри становится безумно узко, и это давит, заставляя брюнета сходить с ума и спустя ещё пару движений наслаждения, Гук невольно расслабляется, потому что до обрыва он сумел дойти только тогда, когда Ким заглотнул полностью. А снова делать это младший вроде не собирался, потому мужчина слегка приоткрыл губы, просто рассматривая чужое лицо и чувствуя блаженство, которое невозможно сравнивать с чем-либо ещё. Это всё выглядит слишком идеально, как и ощущается, однако пик еще не достигнут, и это слегка напрягает, но ненадолго. Пальцами вцепившись в бёдра Чонгука, юноша поднимает взгляд на мужчину, вынимает член изо рта, садится на пятки. Он бесстыдно облизывает пальцы от собственной слюны и предэякулята, затем осторожно забирается на мужчину, ложится сверху, судорожно выдыхает. В конце концов, к такой близости сложно привыкнуть. Тэхён носом зарывается в изгиб чужой шеи, вдыхает практически исчезнувший одеколон и пальцами проводит по груди Чонгука. — Это сложновато, — полушёпотом признаётся Тэхён. И он плохо понимает, почему его подсознание считает нужным снизить голос до полушёпота. В конце концов, в этой квартире они абсолютно вдвоём: только Тэхён и Чонгук. Осознание отсутствия одиночества огревает ничуть не хуже пощёчины, и Тэхён целует мужчину куда-то за ухом, пальцами мягко касаясь кадыка. Мужчина сам не ожидал, что всё будет так, как случилось. Так просто прервать… Как эгоистично. Однако брюнет не обиделся, а на комментарий Тэхёна лишь хмыкнул, понимая, что теперь пришло время взять на себя ту роль, которая должна была быть с самого начала. — Правда? — слегка иронично улыбаясь, произносит старший и издаёт короткий смешок, доставая смазку и наливая её себе на пальцы. Он хотел кое-что сделать, испытать чужой организм, потому что без этого буквально никак и, облокачиваясь на спинку кровати, старший аккуратно прижал студента к себе за поясницу, целуя его в висок и как бы подготавливая к тому, что сейчас будет. Какое-то время он наслаждался тем теплом, что излучал Ким и от которого хотелось буквально сгореть, однако, устраиваясь поудобнее, он хотел испытать это чувство ещё острее и ещё ближе, так что, аккуратно смотря на изящную спину студента из-под его плеча, Гук еле заметно улыбнулся, проводя пальцами со смазкой по напряженному колечку мышц. — Расслабься. — тихо прошептал мужчина и, помассировав отверстие ещё какое-то время, вставил первую фалангу, прижимая Тэхёна к себе за талию сильнее, тем самым не давая шанса даже оттолкнуться или воспротивиться. Внутри было горячо и безумно узко. Честно говоря, Гук уже и забыл какого это — заниматься любовью с девственником, однако ощущения от этого были не менее приятные и удивительные. Ему просто хотелось увидеть реакцию, просто хотелось услышать чужой стон и почувствовать это. В какой-то мере ему хотелось посмотреть на Кима с другой стороны: с той, с которой его никто не видел и не увидит, кроме самого Чонгука, ведь это не может не приносить удовольствия. Просто хотелось, чтобы студент впился в чужое плечо и наслаждался процессом. Он просто хотел сделать партнёру хорошо. Тэхён вздрагивает от ощущения прохладной субстанции на нежной коже ануса, пальцами хватается за плечо Чонгука и судорожно выдыхает, стоит ему проникнуть внутрь на одну фалангу. Ощущения выходят смешанные — что-то подозрительно приятное мешается с лёгким дискомфортом, никак не болью. И Тэхён тихо вздыхает, губами прижавшись к шее мужчины. Он пытается расслабиться, дышит глубоко, пальцами спускается на предплечье фармацевта, иногда возвращается обратно на плечо, ласково гладит и целует пульсирующую жилку на сильной шее. В голове набатом бьёт закипающая кровь, всё тело бросает в жар, и Тэхён жалостливо скулит. Он уже не контролирует свои действия, отдаётся желанию тела — выгибается в спине и подставляется под пальцы мужчины. От рук Чонгука абсолютно иные чувства — это Тэхён понимает, когда он прижимает к себе ближе, крепко держит за талию и целует в висок. Чонгук пытается успокоить и приласкать Тэхёна, а юноша ведётся на любое прикосновение к своему телу, словно мартовская кошка в разгар брачного периода. Внизу живота закручивается крепкий узел, руки начинают дрожать, однако Тэхён внимание на это никакого не обращает, только принимается тереться о мужчину под собой. Чувствуя крепкую хватку на своём плече, мужчина невольно ухмыляется и, продвигая внутрь вторую фалангу, просто наблюдает, ориентируясь на чувства партнёра. Чужое горячее дыхание на собственной шее просто срывает любое напряжение, и старший ловит себя на мысли, что никак не может думать сейчас о чём-то плохом или просто напрягаться. Это дыхание, эти касания мгновенно успокаивают, расслабляют и, чего же греха таить, возбуждают. Эти поскуливания моментально сносят крышу, отчего брюнету становится сложнее сдерживать себя, и он вставляет весь палец, начиная двигать им в разные стороны и изучать внутренние стенки. Сразу чувствуется, что место было, можно сказать, запретным, так как не особо хорошо растягивалось, однако фармацевт понимал, что это лишь вопрос времени, потому, аккуратно ускоряясь, начал активно двигать пальцем, задевая чувствительную поверхность внутри, будто играясь. За этим было приятно наблюдать, а когда Ким почти сам начал насаживаться на пальцы, то Гук и вовсе прикусил губу, издав еле слышимый стон. Честно сказать, ему нравилась податливость, нравилось, когда Тэхён просто таял в чужих руках и сам шёл на встречу, нравилось быть тем человеком, от действий которого студент терял контроль и полностью отдавался наслаждению. Такое большое количество факторов влияет на то, что Чон сейчас безумно перевозбуждён. Несмотря на свою активную роль, он тоже получает дикое наслаждение от всех касаний со стороны парня. Ощущая трение, Чонгук запрокидывает голову назад, однако не даёт Тэ так просто доминировать. С этой задачей сейчас должен справиться фармацевт, да вот только Ким сам не осознаёт, какую власть имеет над мужчиной. — Добавь ещё, — шепчет парень около уха чонгука, затем кончиком языка ведёт по ушной раковине, ладонью накрывает горячую щёку и губами прижимается к аккуратному шраму на скуле. От этого шёпота по телу бегут мурашки, однако мужчина, как верный пёс, выполняет приказ и вставляет ещё один палец, начиная активно растягивать ими мышцы по принципу ножниц. От прикосновений к ушам, Гук невольно вздрагивает и издает стон, так как его тело будто прошибает током. Любые прикосновения к этой зоне становятся чувствительнее в разы, и старший просто не верит, что может так обмякнуть, однако продолжает двигаться внутри, получая лёгкий поцелуй в щёку. От него тот немного краснеет и, смотря в чужие глаза, понимает, что хочет утянуть младшего в поцелуй, однако тот делает это первый, а Чон лишь умело отвечает, пока вторая рука поднимается к чужой шее и притягивает к себе, углубляя поцелуй и напористо исследуя языком чужую полость рта. Тэхён словно теряет связь с реальностью, превращается в абсолютную себе противоположность, начинает действовать как обученная проститутка. Он берёт обеими руками лицо Чонгука, игриво заглядывает в тёмные глаза и прижимается губами к его. Ким бесстыдно обводит тонкую верхнюю губу и кукольно-припухшую нижнюю языком, после чего принимается их по очереди посасывать. Он тихо мычит в покрасневшие уста, прикрывая веки, и, наклоняя голову немного вбок, проникает языком в полость рта, сталкиваясь с чужим языком и всё равно немного вздрагивая. Слушая это великолепно мычание, Чонгук уже вставляет третий палец, пока есть идеальная возможность. Начиная двигаться внутри более активно, фармацевт не даёт шатену застонать или хотя бы больно вскрикнуть, лишь притягивает к себе всё сильнее и не отрывается от чужих губ. Пальцы сами уходят внутрь и слегка давят на влажные стенки внутри, тем самым вызывая странные ощущения, будто тебя медленно рвут на части изнутри. Однако Чон лишь нежно и мягко углубляется дальше, двигаясь вдоль нервных окончаний и доставая до самого главного — простаты. Да, пришлось приложить усилия, но мужчина просто хотел услышать то, как Тэхён сорвётся и издаст громкий стон, от которого, брюнет уверен, он станет на себя не похож. Тело прошибает точно током, стоит чужим пальцем надавить на комочек нервов, и Тэхён впервые за всю ночь по-настоящему стонет. Он одной рукой вцепляется в плечо Чонгука, другую сжимает в кулак до побеления костяшек, однако на кончиках пальцев практически сразу ощущается слабость. И Тэхён позволяет себе расслабиться: выпускает горячий воздух через рот и голову укладывает на грудную клетку мужчины. Услышав этот изящный и даже слишком великолепный стон, мужчина чувствует, как чужое тело мякнет и еле заметно улыбается, вытаскивая пальцы, но оставляя их на ягодицах. Старший слегка их сжимает, ощущая насколько кожа горяча и приятна. Самый настоящий бархат, до которого хочется прикасаться вечно. Он с лёгкой улыбкой на губах вслушивается в его сердцебиение, лежит так около минуты, заставляет себя подняться, ставя руки по обе стороны от тела старшего. Тэхён проводит пальцами по рельефному торсу, замечает блеск белёсых капель на лунном свету, облизывает расцелованные губы и смотрит на Чонгука. От недолгого зрительного контакта становится ещё более стыдно, и Тэхён опускает взгляд вниз, как провинившийся питомец перед своим хозяином, тяжело выдыхая, стоит пустоте поселиться где-то глубоко. Становится малость непривычно, но юноша скользит ниже и вбирает спёртого воздуха полные лёгкие, ощутив крепкое возбуждение Чонгука. Тэхёна на долю секунды посещает сомнение в том, что он может довести мужчину до такого состояния. Однако они в этой комнате одни, больше никого нет, кругом темнота и тишина, прерываемая их дыхание и стонами. Когда Тэхён слегка приподнимается, начиная пальцами водить по чужому рельефу, Гук невольно всматривается в чужие глаза, надеясь разглядеть в них желание. А точнее то, что жаждет Тэхён. Хочет ли он продолжения? Может, хочет попробовать что-то конкретное? Но Ким опускает взгляд, что заставляет Чона улыбнуться и постараться привести партнера в норму. Да, это неловко, но от такого, будто виноватого взгляда становится ещё более неловко, однако брюнет не чувствует смущения. Он просто хочет, чтобы младший вёл себя спокойно и не испытывал дискомфорта, потому мужчина поднимает чужую голову за подбородок и мягко касается чужой щеки пальцами, плавными движениями убирая волосы за ухо. Сейчас в лунном свете студент выглядит просто божественно, и с этим невозможно спорить, потому, не удержавшись, фармацевт спокойно целует Кима в носик, как обычно светло улыбаясь. Странная дрожь поселяется в ногах, пока те начинают медленно неметь от выдержки, однако, когда младший разрывает тишину своим голосом, Гук понимает, что сначала стоит парня успокоить и расслабить, а только потом думать и собственном оргазме. — Может быть, уже скажешь что-нибудь? — дрожащим голосом произносит Тэхён, наклоняется над Чонгуком, внимательно принимаясь рассматривать его. Его, в самом деле, беспокоит возникшая тишина, несмотря на дрожь в руках и ногах от только-только случившегося оргазма. И пускай Тэхён из последних сил держится, он всё равно хочет услышать голос Чона прямо сейчас. И это желание чем-то напоминает тот самый момент, когда он в библиотеке слушал голосовое сообщение от Гука, словно чужое тембр стал таким чужеродным, что вовсе позабылся. — Что ты хочешь от меня услышать? — спрашивает брюнет, не отрывая взгляда от чужих глаз, а слегка приближаясь, убирает чужие волосы с виска и целует его, переходя на шепот. — О том, как сильно я в тебя влюблён? Или о том, что ты так красиво стонешь? — Гук явно слегка давил, но не со зла. Просто ему нравилось наблюдать за парнем и смущать его. Смотреть, как розовеют щёки, как опускается взгляд, как тело медленно дрогнет под каждым прикосновением. Признаться честно, Тэхён сам не понимает, чего именно хочет услышать от Чонгука, когда он просит уточнения. Однако что-то внутри с новой силой ёкает, стоит ему построить некие предположения, начиная собственными чувствами и заканчивая голосом Тэхёна во время стонов. И оба варианта парня невероятно смущают, он прикусывает губу, смотрит в практически чёрные глаза, разглядывает радужке маленькие звёзды — простые блики от свечения луны, и не может отвести взгляда. Рука мгновенно оказывается на талии, прижимая парня к себе, пока вторая касается чужой шеи, а Гук спокойно улыбается, целуя младшего в ключицу. Да, со стороны могло показаться, что Чон вполне спокоен и никакого возбуждения он не испытывает, однако член до сих пор стоял и просто так игнорировать это не получится. Тэхён легко подаётся касаниям мужчины, стоит шероховатой ладони оказаться на его талии, а другой уместиться на шею. Он абсолютно расслабляется под нежным взглядом, тихо выдыхает на лёгкий поцелуй, оставленный на тонкой ключице. Коротко облизываясь, фармацевт на какое-то время останавливается, но переворачивает Кима на спину, аккуратно раздвигая чужие ноги и с каким-то вопросом смотря на шатена. Тэ был растянут. Да, пока что недостаточно, однако это лишь временно, так что, нависая над чужим телом, Гук смело берет и открывает пачку презервативов а, раскрывая один, раскатывает его по собственное члену, ставя руки по обе стороны от Кима. Устроившись поудобней, Тэхён молча наблюдает за движениями Чонгука, расставляет ноги перед мужчиной, ловит на себе чужой взгляд, вбирает воздуха полные лёгкие и слегка улыбается. Он с некой внимательностью рассматривает раскатывающийся по эрекции латекс и рефлекторно хватается за запястье Чонгука, стоит ему нависнуть сверху. — Я буду нежнее, — тихо шепчет мужчина и, приближаясь к младшему ближе, слегка прикусывает мочку уха студента, медленно входя, но лишь наполовину, позволяя Тэхёну привыкнуть, а самому насладиться этой узкости внутри. Это было слишком значительно ощутимо, а учитывая тот факт, что старший уже почти на краю, он невольно издал стон, утыкаясь в чужую шею и мягко покрывая её поцелуями-бабочками. Внизу живота завязывается сильное возбуждение, и ощущение жара по всему телу распространяется стремительно быстро, когда горячая головка проникает внутрь. Чонгук действует неспешно, даёт привыкнуть Тэхёну — это парень понимает, стоит мужчине остановиться в середине процесса. Судорожно выдохнув, Тэхён смотрит на происходящее снизу с минуту, прежде чем откинуть голову назад и дать телу расслабиться. — Я в порядке, — предупреждает он, кивнув. И тэхён даже понятия не имеет для кого этот зелёный свет: для Чонгука или него самого. Однако юноша одобряюще подхватывает ритм бёдрами и стонет в сомкнутые губы. Он решается взглянуть на мужчину — не сразу открывает глаза, рассматривает его сосредоточенное выражение лица, затем руку укладывает на его шею и заставляет прижаться к себе. Тэхён сцепляет щиколотки за спиной Чона, от малейшего движения внутри вздыхает куда-то в изгиб чужой шеи и зарывается пальцами одной руки в сыроватые пряди на затылке. Наблюдая за тем, как выражение лица младшего постепенно сменяется и расслабляется, Гук даёт себе право остановиться на чужих губах и начать медленно двигаться, дабы построить удобный темп и поскорее вставить полностью. В конце концов, он хотел снять эти ограничения, однако делать больно — нет, потому, ощущая, как член безумно сжимается под давлением внутренних стенок, Гук болезненно стонет, запрокидывая голову и учащённо дыша. Это буквально игра с огнём, которая действительно испытывает брюнета и его терпение, однако он и в жизни об этом не скажет, но и почувствовать себя эгоистом не сможет, так что, делая глубокий вдох и нервно сглатывая, мужчина снова опускается к Тэхёну и целует его, пытаясь насытиться чужой плотью. Да, он жутко звереет, но только потому что не может больше терпеть, хочется сорваться на грубость, но пока он не может. Из-за того, что чужое тело ещё не совсем привыкло, старший просто получает удовольствие от покрасневших чужих губ и языка, ощущая привкус слюны и сладости. Всё сводит с ума. Всё безумно сдерживает и, мысленно прося прощения, Гук что-то шипит сквозь зубы и, хватаясь за чужие руки, как-то резко прижимает их к кровати, целуя в висок в качестве извинений. Да, извинение так себе, но голова полностью отключается и на первый план выходят инстинкты. Тэхён прогибается в спине и уже хочет возмутиться, но от ласкового поцелуя в висок, неожиданно для себя, успокаивается и начинает ожидать дальнейших действий. Вбирая горячий воздух полной грудью, Тэхён стонет то ли от боли, то ли от наслаждения, когда Чонгук его кусает и вгоняет член во всю длину. В груди возникает некая обида за грубые движения, но стоит его губам столкнуться с чужими и вся обида куда-то исчезает. Тэхёну словно сносит крышу от этого мужчины; он готов простить его за всё — ловит себя на мысли парень, и подаётся бёдрами навстречу резким толчкам. Опускаясь к чужой шее, мужчина прикусывает мягкую кожу, оставляя уже синие пятна, вставляя полностью и до конца. Да, слишком дерзко и, возможно, грубо, но чувствуя, как чужое тело вздрагивает, а Ким издаёт громкий стон, фармацевт впивается в чужие губы, надеясь сделать так, чтобы парень хотя бы не кричал. Тэхён закрывает глаза, стоит Чонгуку его поцеловать, окончательно поддаётся ему и позволяет управлять своим телом, выгибаясь в спине, словно змея. — Это так странно, — признаётся в своих ощущениях парень, открывая от чужих губ, и усмехается, растягивая губы в улыбке и снова откидывая голову назад, резко вдыхая воздух сквозь стиснутые зубы. — Странно? По-моему просто великолепно, — шепчет на ухо Тэхёна Чонгук и начинает двигаться внутри усерднее, доставая до самого конца, до полного упора. Гук начинает медленно и аккуратно целовать лицо Кима, как бы прося прощения. Чон, отстраняясь, кладет руки на обратную сторону колена, тем самым раздвигая ноги шире и меняя угол, начиная двигаться резче и входить во всю длину. Это до жути давит, заставляя старшего закусить губу и застонать в голос; однако он быстро привыкает к такому ощущению, потому начинает нарабатывать темп, толкаясь более активно и какими-то рывками. Комната заполняется стонами обоих, но, не желая так просто оставлять Кима сейчас, фармацевт на какое-то мгновенье останавливается и, поднимая худую руку к себе, нежно её целует, а затем сплетает чужие пальцы со своими, делая глубокий вдох и начиная буквально вдалбливать Тэ в кровать. Конечно, он не мог делать это слишком грубо или дерзко, потому что боялся за чужие ощущения, потому сдерживал себя, толкаясь усерднее, но не как животное. Этого мужчине хотелось в последнюю очередь, потому тот лишь держал Кима за руку, постепенно ускоряясь и доходя до собственного пика. Тэхён стонет во всю глотку, когда горячая головка несколько раз попадает точно по простате. Всё тело напрягается, словно струна, и Тэхён, вероятно, слишком изящно прогибается под сильным телом. Желание кончить неприятно начинает давить на виски, но ему всё равно удаётся почувствовать губы Чонгука на своих пальцах, его горячее сбитое дыхание и пульсирующий член внутри себя. Он крепко вцепляется в руку Чона, когда тот ускоряет темп, кажется, до предела. Ягодицы уже начинают неприятно гореть от резких толчков со стороны мужчины, но Тэхён на это толком не обращает внимания, лишь самозабвенно стонет, чувствуя приближающийся пик. Совсем немного и он точно кончит, ещё пару резких рывков, и Чонгук это чувствует, потому быстро опускается к тэхёновым губам и протяжно стонет прямо в поцелуй, пока вторая рука притягивает к себе парня за шею. Стоит Чонгуку снова наклониться за поцелуем, Тэхён сжимает его между своими бёдрами, кончает, и ловит губами стон мужчины, что мешается с собственным. Толчки внутрь становится малость ленивыми, но не менее сильными, и Тэхён начинает понимать, что, вот он, пик Чонгука. Эрекция меж эластичных стенок пульсирует в преддверии оргазма, однако сильного тепла внутри Тэхён не ощущает и даже начинает жалеть о том, что кончил мужчина в презерватив. Но виду внешне не подаёт, только дышит тяжело, пытаясь привести себя в норму. Гук сейчас просто гордился за то, что не дал себе поступить как зверь. Он надеялся, что Тэхёну понравилось, и он постепенно привыкал к этой боли, которая вскоре переросла в наслаждение и, толкаясь ещё пару раз, брюнет издаёт мелодичный стон, тут же кончая. Конечно, с презервативом ощущения совсем другие, но не менее приятные, однако он всё равно довёл себя до такого состояния довольно быстро. Признаться честно, ожидал Тэхён от первого секса намного меньше эмоций, а в итоге получил два оргазма, нереальное наслаждение и желание повторять снова и снова. Это даже немного пугает, однако рядом с Чонгуком всё кажется таким обыденным и настоящим, что Ким мысленно благодарит себя, что всё-таки решил не отвечает Сочжуну. Будь всё иначе, вероятно, Тэхён бы продолжал вымачивать слезами свою подушку насквозь. Расслабляясь всем телом и облегчённо выдыхая, Чонгук начинает тяжело дышать, однако, замечая, что и Тэхён, видимо, дошёл до второго оргазма, мужчина никаких неудобств не испытывает, пытаясь восстановить дыхание и сердцебиение, которое уж слишком ускорилось. Однако, спорить бесполезно, это было просто великолепно. Не сказать, что Чон был тем человеком, которого сложно довести до крайней точки, однако, если партнёр нависает над ним, то он должен знать определенную тактику и точки, на которые нужно давить. Если же Гук нависает над чужим, он просто делает то, что его душе угодно, конечно же, не игнорируя чужое желание. Хотя, может дело в том, что это был Тэхён? С ним просто нельзя по-другому. Хочется наблюдать, хочется приносить этому человеку удовольствие, хочется просто любить его и заботиться, словно он маленький потерянный зверек, который нуждается в ласке и тепле. И Гук готов это всё ему предоставить, он даже думает, что это и является его новой страничкой жизни, которая отличается от всех этих скучных обыденных дней, и теперь он будет приходить домой не с пустой головой. В сознании будет один человек, который и будет заполучать всё внимание, и Чон искренне рад, что этот парень появился в его жизни. Даже не описать словами, насколько, ведь он заставляет улыбаться, а сердце выбивать непонятный быстрый бит, что любого человека, что болен тахикардией, с ума бы свело, однако для брюнета это является показателем жизни и счастья. Тут даже размышлять бесполезно. Лениво обвив шею Чонгука, Тэхён прижимает его к себе, пальцами принимается перебирать тёмные пряди и целует мужчину куда-то в висок. — Для первого раза это было слишком хорошо, — честно признаётся парень и устало смеётся, прикрыв веки. Желание поскорей уснуть накрывает слишком незаметно, и Тэхён уж из последних сил начинает держать себя в сознании. Вытаскивая член, старший чувствует, как шатен тянется к нему и нахваливает свой первый раз, отчего улыбка сама расцветает и фармацевт, не желая сдерживаться, прижимается к Киму всем телом, мягко целуя его в лоб, а затем в губы. Этот образ ему точно запомнится навечно, а учитывая тот факт, что сейчас мужчина так просто касается парня и ощущает тепло всем свои телом, Чонгук просто в очередной раз убеждается, что всё реально, и ему это нравится. За такой реальностью он готов гнаться, сбивая все преграды на пути и не обращая внимания на проблемы. — Я тоже был в восторге, Тэхён-и, — Чон нежно улыбается и, как-то невинно и по-детски целуя младшего в губы, аккуратно убирает руки с собственной шеи и отстраняется, намереваясь избавиться от злосчастного презерватива и лечь поскорее в тёплую кроватку с таким мягким объектом, располагающимся на ней. — Я на секунду, — быстро лепечет Гук и накрывает студента одеялом, ещё раз целуя в лоб и мягко улыбаясь. Лунный свет становился всё ярче, потому очертания были видны чуть четче, так что можно было заметить полностью оголённое тело мужчины во весь рост. Но, долго не задерживаясь, брюнет выходит из комнаты, делая глубокий вдох и начиная бродить по дому в поисках мусорки. Он её довольно быстро находит, избавляется от всего ненужного и, останавливаясь взглядом на некоторых вещах в квартире, возвращается обратно. Тэхён с неким облегчением выдыхает, стоит Чонгуку выйти из комнаты, носом зарывается в одеяло и крепко жмурится, от чего даже писк в ушах появляется. В груди до сих пор бешено бьётся сердце, но на кончиках пальцев ощущается настоящее удовлетворение. Осознание произошедшего приходит только сейчас, когда всё заканчивается, и Тэхён смущённо зарывается носом в подушку, перевернувшись на живот. Он бы никогда и подумать не мог, что сможет вести себя настолько уверенно: обычно он чертовски застенчивый и неуверенный в себе; обычно он не соглашается на минет, и не позволяет заходить кому-то дальше флирта. Однако Чонгук, как будто, стал исключением. Этот мужчина вдруг стал чем-то особенным, когда, задыхаясь, прибежал к его квартире. Или это случилось немного раньше? Когда он предложил свою помощь? Тэхён, честно говоря, не знает и затрудняется ответить на этот вопрос. Только вот одно он знает точно — общение между ними определённо изменится. Случившееся нельзя назвать обычным сексом, как выразился в начале Чонгук «секс на одну ночь», однако таким и не занимаются просто так. Возможно, здесь только Тэхён думает, что секс — это всегда что-то большее. Ему всегда казался бредом, так называемый, «дружеский секс» и тот же «секс на одну ночь», потому что люди не могут просто так почувствовать влечение к кому-то. Всегда есть веская причина. Конечно, это звучит странно и глупо. И Тэхён сам понимает, что до конца свою мысль никогда не сможет раскрыть, однако считает себя правым в этом этом деле: простого секса не бывает. Убирая бутылочку со смазкой на тумбочку, как и почти полную пачку презервативов, дабы те не мешались во время сна, старший спокойно ложится на мягкую постель и, приглашая Кима в свои объятия, слегка приподнимает руку, дабы тот прижался к его груди, и они сумели спокойно заснуть, наслаждаясь спокойствием и ощущением друг друга рядом. Тэхён встаёт на локтях, пряди волос заправляет за уши, оборачивается к мужчине и подпирает подбородок рукой к Чонгуку. Он внимательно смотрит на рельеф чужого тела под лунными лучами света, заглядывается на перекатывающиеся мышцы во время движений и с охотой прижимается к фармацевту, стоит ему пригласить. Ощущать тепло человека оказывается невероятно приятной вещью, вдруг осознаёт Тэхён и обнимает одной рукой брюнета поперёк талии. Он губами кратко прижимается к его груди и немного отстраняется, но из объятий своих не отпускает. Пальцами принимается разгуливать по горячей коже спины и прикрывает глаза. Всё прямо сейчас кажется такой обыденностью: секс перед сном и объятия, даже упускать такую ночь не хочется. Однако желание уснуть всё портит и перечёркивает, и Тэхён нехотя засыпает.