Меридиа

Чонгук вроде бы просыпается в довольно хорошем расположении духа. Да, эти три часа сна явно пошли ему на пользу и от того состояния, когда он буквально был не в силах двигаться, не осталось и следа. Гук просто услышал звон будильника и, мгновенно потянувшись к тумбочке, выключил его, смотря на время и кладя мобильный обратно на деревянную поверхность. На самом деле, и десять часов это достаточно рано, однако пока парни будут готовиться, завтракать, собирать вещи как раз пройдет часа полтора, то есть наступит самое время для госпитализации. Однако Чон предполагал, что, в принципе, они могут подремать минут двадцать, если в этом есть необходимость. По крайней мере, мужчина уж точно будет не против. Откидываясь на подушку, старший протирает глаза пальцами и глубоко зевает, пытаясь справиться с желанием заснуть ещё раз в тёплых объятиях и просто начать здраво соображать. Да вот только Гук замечает, что Тэхён обнимает совсем не фармацевта, а подушку, а потому обиженно дует губки, слегка нахмуривая брови и привставая на локтях. Ким даже не шевелится, зарываясь в подушку лицом и устраиваясь поудобнее, отчего Чонгук вскоре начинает мило улыбаться, понимая, что злиться сейчас совсем не может. Точнее, может, но не хочет, потому что зачем тратить время и силы на недовольство и возмущение по такому пустяку? Хотя мужчина действительно думал, что студент обнимает его во время сна, на подсознательном уровне продолжая тянуться к источнику тепла. Облизывая обсохшие губы, Гук аккуратно встает на колени и, рассматривая спокойно спящее тело, нежно касается чужих плеч, начиная мягко трясти студента, попутно снова глубоко зевая и прикрывая рот свободной рукой. Да, всё-таки Гук был бы рад поспать ещё, однако он не мог, и он прекрасно это понимал, потому решил, что пора уже приходить в себя. — Тэхён-и, вставай. Пора готовиться, — сонно произносит мужчина и, собираясь встать с кровати, дабы пойти в ванную и принять быстрый душ, резко останавливается на краю кровати и медленно поворачивается, решая кое-что уточнить и проверить. Ким даже не сдвинулся с места, полностью игнорируя слова фармацевта и, видимо, даже не собираясь просыпаться. Тэхён сам плохо понимает, в чём причина нежелания просыпаться. И пускай головой он уже практически просыпается, стоит Чонгуку начать его будить непринуждёнными касаниями и ласковым обращением, то телом — никак не получается. Точнее, нежелание подниматься с мягкой крови одолевает им, как какой-то паразит. И Тэхён почти готов умолять мужчину отложить переезд в больницу, например, до завтрашнего дня, однако увы, парень и губ разомкнуть был не в силах. Чонгук же в свою очередь не хотел действовать грубо или как-то слишком активно, потому, выждав короткую паузу, дабы уж наверняка дождаться признаков жизни, берет одеяло и без проблем тянет его на себя, избавляя Тэхёна от отличного источника тепла. Однако тот только недовольно что-то промычал и снова уткнулся носом в пуховую подушку, подмечая про себя виновника сего случая. Начинает складываться такое впечатление, будто Чонгук пойдёт на что угодно, лишь бы добиться бодрствования парня. Тэхён, честно говоря, морально себя подготавливает к щекотке, которую на дух не переносит. И не только потому, что боится её. Просто даже обыкновенное ощущение чересчур эфемерных касаний к своей коже заставляет его напрячься в колючем спазме, а после начать невольно хохотать, что, в принципе, и является целью этого неприятного представления. А ещё Тэхёна безумно раздражает в ней факт того, что твой соперник ни за что не остановится, несмотря на твои мольбы прекратить. Всё же в щекотке абсолютно нет ничего весёлого, и Ким искренне завидует людям, которые её ничуть не боятся. Потому парень прямо сейчас поджимает губы и крепко жмурит глаза, отчего в ушах даже успевает возникнуть неприятный писк. Старший лишь еле заметно ухмыляется, мысленно позволяя себе использовать всевозможные методы, которые появятся у него в голове, дабы добиться желаемого результата. Возвращаясь на своё место, фармацевт, окидывая взглядом чужую спину и аккуратно приподнимая рубашку, облизывает собственные губы, собираясь насладиться такой превосходной возможностью прикоснуться к Тэхёну. Тот прекрасно ощущает, как Чонгук возвращается в прежнее положение; ощущает даже прогнувшиеся под массой спортивного тела пружины. И непонятная буря мурашек окутывает всё тело, стоит узловатым пальцам коснуться кромки пижамной рубахи и потянуть немного вверх. Очевидная разница в температуре подливает масла в огонь, из-за чего Тэхён немного отодвигается от Чонгука, тем самым пытаясь донести до него, что вскоре он всё равно поднимется с кровати и не обязательно прибегать к неприятным мерам. Однако до Чонгука, кажется, не доходит помысел действия младшего. Чон проводит пальцами вдоль позвоночника, а затем, наклоняясь к чужой шее, кладет на неё свободную руку, начиная аккуратно массажировать волосы на затылке и кожу чуть ниже. Тэхён поворачивает голову в другую сторону, лбом упирается в матрас, обтянутый простынёй, и мелко вздрагивает от ощущения горячих пальцев на своём позвоночнике. Студент буквально просчитывает следом за Чонгуком свои позвонки, вот только он начинает с одного и уже на пятом теряется, замечая то, как по коже пробегают лёгкие мурашки из-за мягкий прикосновений к волосам, которые невольно расслабляют и погружают в сон ещё сильнее. — Тэхён-и, — шепчет брюнет, пока вторая рука, спускающаяся по позвоночнику, смело пересекает поясницу, а затем и залезает под боксеры, надавливая пальцами на впадину между ягодицами, как бы играясь и издеваясь над шатеном. А что? Он вполне это заслужил, нужно было во время вставать, а не оставаться в постели после звона будильника. К тому же, такие ощущения явно заставят его встать побыстрее, однако Гук не собирался оставлять дело просто так и останавливаться, так что, возвращаясь взглядом к мягкой шее, мужчина, не в силах отказаться от такой сладости, проводит по бархатной коже языком, начиная посасывать и покусывать её, тем самым раскрашивая алой краской. Но и на этом мужчина не остановился: рука, которая массировала волосы, слегка надавила на голову, не позволяя Тэхёну встать или убрать чужие руки с собственного тела. В конце концов, лишние действия мужчине не нужны. Знакомое чувство охватывает стройное тело: всё изнутри начинает, как будто полыхать огнём, дыхание становится сбитым, словно Тэхён находится на самом дне глубоко моря, где кислорода предательски мало. И он нехотя подаётся навстречу давлению чужих пальцев на свой копчик. Чужой шёпот кажется песней привлекательной сирены с красивыми волнистыми волосами и сиреневым хвостом, украшенным жемчужинами и прочими морскими прелестями. Тэхён почти теряется в руках мужчины, сжимает в пальцах простынь и судорожно выдыхает. Его ведёт не по-детски от грубости Чонгука, которая граничит с некой нежностью. И Тэхён практически забывается, но голос матери набатом бьёт по ушам, а осознание действительности неприятно режет по нарастающему возбуждению. Им ведь, в самом деле, стоит поторопиться, чтобы собрать все необходимые вещи, а ещё нужно поговорить с мамой… Придётся ей заодно объяснить ситуацию со своим здоровьем, пускай что-то юноше подсказывает, что это абсолютно плохая идея. Всё-таки мама Тэхёна тоже работает в медицине, она навряд ли разрешит ему оставаться в Сеуле, когда его телу грозит опасность. Точнее, когда-то грозила. Единственное, что мог делать Ким сейчас, это наблюдать за происходящим и то, это было довольно сложно и нужно было повернуть голову в сторону, как можно дальше, неприятно зажимая шею, так что, проводя пальцами по ягодицам, мужчина начинает стягивать штаны вместе с нижним бельем вниз, открывая великолепный вид на оголённый зад. Все мысли, как будто улетучиваются, стоит Чонгуку коснуться абсолютно нагой кожи ягодиц. И неописуемое чувство накрывает Тэхёна с головой, когда большая ладонь мужчины легко накрывает упругую половинку. Да, у Чонгука заиграли гормоны, как бы иронично это не звучало, ведь ему уже двадцать девять лет, однако он не хотел бороться с этим желанием: он просто хотел предоставить Киму удовольствие. По сути, весь этот вид возбуждал и сводил с ума, однако Гуку пока хватало просто смотреть на происходящее, так что взаимодействовать он будет чуть быть позже. К тому же, он не старался давить как-то грубо или дерзко. Он просто не позволял Тэхёну двигаться, смотря на то, как его рука обхватывает мягкую ягодицу и невольно шлепает прямо по ней, искренне наслаждаясь тем, как кожа в этом месте начинает слегка краснеть, пока звонкий звук эхом разносится по комнате. Казалось, что сейчас Гук его точно не отпустит, надавливая всем своим телом на спину Кима, пока рука медленно начинала перебирать шелковые пряди волос, ведь теперь давить на голову не было смысла. Хотя находиться так близко к шее было весьма неудобно, потому мужчина приподнялся, возвращая руку на спину, дабы в случае чего надавить снова, если студент вдруг начнет сопротивляться и предпримет попытку встать. Взгляд вернулся к руке, которая успела снова шлепнуть по второй ягодице, и Чонгук был уверен, что делал бы это вечность или при любой подходящей возможности, наблюдая за тем, как чужое тело, которое не способно все это остановить, непроизвольно вздрагивает от каждого лёгкого удара. Следующее действие, которого юноша никак не мог ожидать, заставляет его нехотя простонать. Сквозь юное тело проходит, словно электрический удар, вынуждая Тэхёна поддаться навстречу рукам Чонгука. Непонятное желание охватывает сознание парня, когда тяжёлая ладонь в очередной раз ударяет по нежной коже ягодиц. И Тэхёну остаётся только простонать в ладонь, тем самым заглушая собственный звук. — Нам надо собираться, — он пытается принять хоть какую-то попытку заставить Чонгука опомниться, вспомнить о предстоящей тяжести сегодняшнего дня с учётом того, что время у них ограниченно. — Чонгук! — Тэхён пытается звучать твёрдо, но вместо этого получается жалкие полувой-полувизг. Чонгук искренне не понимает того, что сейчас творится в голове Кима, потому что он улавливает огромное противоречие, которое прямо-таки манит за собой, заставляя мужчину полностью забыться во времени. Тэхён сам подается навстречу чужим действиям, а теперь молит об остановке, мол, нам нужно собираться, пытаясь уверенно произнести чужое имя. И, честно говоря, в глазах брюнета возникает немой вопрос, потому что этот парадокс выбивает его из колеи. Конечно, он не теряется из-за этого, лишь замирает на месте и, нагло игнорируя чужие слова, делает ещё один шлепок, от которого по спине у самого старшего бегут странные мурашки. Ему явно это нравится и, да, он никогда в жизни не причинил бы Киму боли, да вот только если студенту она нравится, то Гук был готов делать это без остановки. В конце концов, Тэхён не говорит, что ему больно или он не хочет. Он говорит, что им нужно собираться, пока сам плавно подается и плавится от чужих касаний, так что Чон продолжает. Господи, это же обычная психология, и мужчина уверен, что Ким не собирается просто так всё обрывать, ведь явно не хочет, а так как процесс уже запущен, фармацевт и не будет ограничиваться лишь парочкой шлепков и мягких касаний. Чонгук приблизился к бархатной шее снова и, аккуратно проводя рукой вдоль шейных позвонков, зарывается пальцами в волосы на затылке, как-то слишком резко, но довольно приятно сжимая их и заставляя студента перестать прятать стоны и свою реакцию. Честно говоря, это Чону правда не нравилось. Он хотел слышать то, что парню нравится, а не наблюдать за тем, как он стонет в подушку. Он хотел слышать настоящие хрипы, вздохи и самое главное стоны. Сдерживаться было бы очень плохой идеей, по крайней мере, мужчина её точно не оценил, так что не собирался оставлять всё, как есть, решая потянуть Кима за волосы, тем самым заставляя его запрокинуть голову назад. За этим действием последовал новый шлепок, но намного сильнее и даже грубее, отчего ягодица начала заметно краснеть, а Гук лишь начал наслаждаться этим видом, искренне радуясь тому, что он сейчас в шортах. Всё-таки стояк в них не так виден и чувство возбуждения лишь медленно начало появляться, в принципе, не собираясь превращаться во что-то большое. Было бы неловко, если бы Тэхён снова кончил, а Чонгук нет, потому он и старается не доводить себя до крайней точки не возврата. Признаться честно, Тэхён никогда и подумать не мог, что в нём есть какое-то стремление к мазохизму. Всё-таки любые проявления бдсм-а вызывает у него неприятные мурашки по коже. Ему в буквальном смысле сложно смотреть на грубость по отношению к пассиву: когда доминант любыми жесткими способами, заставляет несчастного парня кричать охрипшим голосом, потому что сил на какое-либо сопротивление просто не остаётся. Однако сейчас что-то неведомое охватывает юным девственным телом, не знающим о собственных сексуальных слабостях абсолютно ничего. Тэхён остаётся только отдаться новому для себя желанию, поддаться грубой ладони, получить желаемую порку и простонать от очередного шлепка с жалким писком на конце. Перед глазами всё начинает плыть, а касание чужих пальцев на своих волосах вовсе заставляет студента забыться. Он лишь хватается пальцами за подушку, ощущая как пряди натягиваются под натиском рук Чонгука, вынуждая поднять голову кверху и застонать со смесью боли и желания продолжить. Неописуемое влечение получить большее скапливается где-то внизу живота, из-за которого Тэхён крепче стискивает бёдра. Кажется, Чонгук знает, что делает — ловит себя на мысль юноша, а после не сдерживает последующий красивый стон, когда тяжёлая ладонь бьёт с особой силой. — Ты уверен? — с нотками провокации спрашивает Чонгук, сжимая волосы чуть сильнее и аккуратно проводя пальцами по красной, горячей плоти. Конечно, Гук хотел войти, хотя бы пальцами, но не мог, и он не знал в чем дело: то ли в обучении в медицинском университете, где ясно давали понять, что не стоит лезть куда попало грязными и незащищенными руками или предметами; то ли из принципа. Однако и смазки у мужчины не было, точнее, она лежала довольно далеко, так что выбор пал на презервативы в тумбочке, да вот только до них надо ещё дотянуться, а Тэхён со стопроцентной вероятностью захочет сбежать и, скорее всего, сбежит, хотя, нет. Старший не позволит, буквально погонится, если в этом будет необходимость. Каждое касание к покрасневшей коже было самым настоящим ударом тока для студента, однако брюнет смело проводил по ней пальцами, вырисовывая какие-то непонятные узоры и готовясь для нового удара. Вы не представляете, как некоторых возбуждает это чувство предвкушения, когда ты чувствуешь, как пальцы ходят туда-сюда, будто успокаивая, а потом резко бьют, заставляя прогнуться в спине и издать стон, пока сердце невольно начинает биться настолько часто, что, похоже, намеревается пробить грудную клетку и просто выпрыгнуть из тела. Такое сладкое чувство легкого страха, разве не завораживает? И Гук позволяет себе зарыться в темную макушку носом, вдыхая свежий запах и наполняя лёгкие этим приятным ароматом, медленно сбавляя темп и немного поднимаясь рукой к пояснице. Ласковые действия мужчины вынуждают Тэхёна всё-таки расслабиться и сделать глоток свежего воздуха. И он продолжает буквально наслаждаться нежными поглаживаниями по раздражённой алой коже, несмотря на несколько грубую хватку на волосах. Честно, он едва-едва разбирает заданный ему вопрос из-за бьющей крови в ушах, словно в голове у Тэхёна стучат тысячи молотков: иногда одновременно, иногда вразнобой. Несмотря на безумное желание завершить дело до конца, Тэхён находит в себе последние мысли здравого рассудка, потому что им, в самом деле, стоит поторопиться. А если сейчас всё зайдёт намного дальше, то с большей вероятностью оба начнут опаздывать везде, что позже ни к чему хорошему не приведёт. Тэхён даже не знает, во сколько приедут его родители: его просто поставили перед фактом, что рано или поздно они приедут, и ему лучше оказаться дома, чем в чужой квартире, ещё и с голой выпаренной задницей. А что если родители уже дома? Вдруг мама воспользовалась запасным ключом в почтовом ящике и сейчас набирает его номер, чтобы выяснить, где шатается Тэхён в столь ранее утро? Все внутренности буквально сжимаются в комок, когда до ушей Кима доносится знакомый рингтон. Однако стоит ему обратить внимание на свой смартфон, экран которого не включён, до него доходит, что он уже начинает бредить. Это ощущение ограниченного времени бьют по вискам со словами: ты не успеешь!, и Тэхён впервые настолько чётко слышит голос собственной совести в голове. — Не двигайся, Тэхён-и, — тихо, однако в каком-то приказном тоне шепчет Чонгук и, выждав короткую паузу, убирает руки с чужого тела, начиная тянуться к тумбочке, дабы побыстрее открыть её и достать уже чертову резинку. И брюнет дотягивается, открывает дверцу и берёт в руки пачку, вытаскивая один из презервативов и мгновенно его разрывая. Чужой шёпот над ухом вызывает бурю эмоций, благодаря чему удаётся уловить нотки грубости в голосе Чонгука, который во время возбуждения звучит особенно будоражающе. И этот факт сложно оспорить с учётом их первого опыта, когда среди ночного полумрака, Тэхён время от времени слышал хрипы и стоны Чонгука, иногда какие-то опьянённые похотью реплики. Воспоминания о той ночи вызывают мурашки в районе поясницы и ниже, а ослабевшая хватка на волосах вовсе заставляет почувствовать мгновенное расслабление во всём теле. И Тэхён поворачивает голову в сторону мужчины, молча наблюдает за его спешными действиями, после чего поднимается на колени и осторожно касается ягодиц. Возможно, следующие несколько дней ему придётся спать только на животе, а есть стоя. Кто знает. Однако, думать об этом просто-напросто нет времени. И пусть только Тэхён попробует двинуться с места, пусть только попробует сбежать, ведь тогда Чон не будет тем милым фармацевтом, который боится причинить боль. Хотя, честно говоря, Чонгук всё равно ничего серьёзного не сделает. Он просто не умеет быть со студентом грубым, ведь слишком сильно любит, однако позволить себе самую малость садизма может, считая это вполне нормальным, ведь Киму нравится, как и Гуку, так что никаких проблем нет, верно? Тэхён лишь снова смотрит в спину Чонгука и несколько удивляется тому, с какой скоростью мужчина выполняет эти действия. Пускай, в этом отчасти виноват опыт, однако настолько сильно возбуждаться нельзя. По крайней мере, не сейчас. И Тэхён пытается подняться на трясущихся ногах. Он сам не понимает, что прямо сейчас делает, почему не слушается Чонгука и всё равно поднимается с кровати, медленно надевает ткань штанов и берёт телефон в руку. Вот только тёмные глаза, остановившиеся на нём, заставляют Тэхёна невольно замереть. И прямо сейчас он становится похож на какого-то хомячка, который начинает ощущать угрозу от хищника поблизости. — Чонгук… сейчас не время, — почему-то Тэхён начинает именно с этого, после чего выставляет руки перед собой, как будто защищается от нападения. — Нам нужно собираться и идти ко мне… Я, правда, уже проснулся, не нужно больше ничего делать, — он медленно откладывает телефон в сторону, на прикроватную тумбочку, и убирает пряди чёлки за уши, облизывает высохшие губы. И пускай его слова звучит, скорее, как детская отговорка, Тэхён почему-то на самом деле надеется, что Чонгук всё-таки решит остановиться. Старший буквально впивается в Кима глазами и не может поверить, что его ослушались. Нет, не то, чтобы он слишком высокомерен, и такой типа: как меня могли не послушать? Я же король сего мира, нет. Просто Тэхён, скорее всего, не понимает, что Гук сильнее, взрослее, рассудительнее и, если он говорит: не двигайся, игнорируя слова о спешке, то значит, можно не спешить, потому что всё под контролем, верно? И даже если они опоздают, ничего не будет, у них нет определённого времени, а значит, нет с этим проблем, так что мужчина просто воспринял эти слова, как повод улизнуть, который ему совсем не понравился. Так нагло и эгоистично уходить в такой приятный и сладкий момент… Серьёзно? Если бы Тэхён не был Тэхёном, Гук бы просто схватил того за шею и прижал прямо к стене, начиная буквально втрахивать тело в поверхность до немеющей боли в ногах без какой- либо подготовки. И это буквально можно прочитать в недовольном взгляде Гука, который больше не обращает ни на что внимания, как-то слишком сдержанно и злобно смотря на Кима, будто собираясь разорвать его прямо здесь. Тэхён буквально теряется под напористым взглядом потемневших глаз; он совсем не знает, куда себя стоит деть, потому замирает на месте. В комнате становится неимоверно тихо, словно во всей квартире никого нет, отчего в ушах поселяется неприятный писк от затянувшейся тишины. И Тэхёну впервые эта тишина не кажется такой комфортной и уютной, как вся остальная рядом с Чонгуком. И вероятно, тому причина сам Чон, который выглядит сейчас раздражённым. Честно говоря, Ким впервые видит мужчину таким по отношению к себе, что уже начинает задумываться о настоящем побеге. Пускай где-то внизу живота завязывается ощущение страха, парень готовится рвануть к выходу из квартиры, провожая взглядом каждое движением мужчины. Он словно оголодавший зверь: настолько аккуратный в своих действиях и медлительный, как будто подкрадывается. И это, наверное, становится конечной остановкой для Тэхёна, потому что что-то на подсознательном уровне ему говорит, что с целой задницей ему отсюда не выбраться. Все слова проходят мимо ушей, Гук их просто игнорирует, прикусывая обратную сторону щеки. Тэхён вообще в Чона не верит, да? Искренне не понимает, что у мужчины всё под контролем и волноваться не о чем? Или Ким просто не хочет? Ох, а вот это уже не ему решать, как бы эгоистично это не звучало. Конечно же, Чонгук не собирается тут показывать всего себя, мол, кто тут у нас босс, но и оставить всё просто так не может, потому, положив презерватив на кровать, мужчина спокойно подходит к Киму и, аккуратно касаясь его талии, нежно целует в висок, лучезарно улыбаясь. Ладно, если он не хочет, то это стоит отложить. Пусть и на несколько месяцев, ведь они не смогут этим заниматься, когда студент будет в больнице, какая разница. Пусть Киму самому всё нравится, однако он почему-то не соглашается и уходит от всего происходящего, хотя, по сути, ему нужно просто получать удовольствие. Он даже не должен что-либо делать, просто наслаждаться чужими касаниями, но он не хочет, отчего Гук начинает беситься ещё сильнее и, мягко беря парня за руку, медленно её целует, пронзительно смотря в глаза и как бы давая понять, что всё в порядке. Следующие шаги Чонгука заставляют Тэхёна застопориться: его касания кажутся сейчас неимоверно невинными и непринуждёнными, а подаренный поцелуй в висок вовсе расслабляет юношу. Но Ким всё равно взглядом улавливает играющие желваки на линии чужой нижней челюсти, что даёт ему ясно понять, что Чон всё ещё раздражён и вовсе не собирается оставлять всё как есть. Однако мужчина всё равно продолжает томную идиллию, губами ласково прижимается к тыльной стороне ладони тэхёна, вводя его в заблуждение. Мгновенно меняясь во взгляде и притягивая студента к кровати с особой силой, старший словно заковывает Тэхёна в стальные цепи, дабы тот и не думал о побеге. О, нет. Просто так он всё это не оставит, потому что хочет этого не меньше, и да, может быть это слишком грубо и эгоистично, но Тэхён просто не понимает, о чем говорит, так что, буквально бросая студента на кровать, Чонгук смело хватает обе руки, скрещивая их за спиной младшего и прижимая тело к постели. Парень лишь удивлённо ахает, и даже не пытается вырваться, потому что понимает, что это глупо. Это кажется даже смешным с учётом того, что Тэхён далеко не ровня Чонгуку в физическом плане. Юноше приходится только щекой прижаться к постели, томно сглотнуть и начать ожидать дальнейших действий старшего. Он даже не пытается возразить или сопротивляться, всё-таки что-то ему говорит, что ничего плохо мужчина ему сделать не способен. Тем более Тэхён отчасти вовсе не против такого хода событий, несмотря на до сих пор присутствующую боязнь не успеть вернуться домой до приезда мамы. И от этих надоедливых мыслей начинает гудеть голова, после чего парень ловит себя на том, что перед сексом ему стоит пропускать несколько стаканов хмельного, чтобы вовсе забыться и сосредоточиться на ощущениях. До презерватива мужчина спокойно дотягивается и, натягивая его на собственные пальцы без промедления снова стягивает ночные штаны и вставляет сначала первую фалангу, не переставая сжимать чужие руки, дабы на этот раз Ким не сбежал. А точнее, Чон сделает всё, что угодно, чтобы у младшего просто не осталось на это чёртовых сил. Ким полностью абстрагируется от всего, стоит коже ягодиц почувствовать прохладу воздуха, когда Чонгук снова спускает с него штаны. Он упирается лбом в простынь, когда первая фаланга проникает внутрь, и лишь судорожно выдыхает через рот, пытаясь привыкнуть к далеко не новым ощущениям. Думать о чём-то другом получается с трудом, да и Тэхён, в принципе, не пытается. Честно говоря, его сильно удивляет рвение Чонгука поскорей заняться сексом, потому что раньше ему ничего подобного не удавалось наблюдать за мужчиной. Хотя и их отношения начались чересчур неожиданно, даже сложно их называть нормальными со всеми этими глупыми стадиями, состоящих из цветочно-букетного периода и прочих сладостей для романтичных подростков. Порой Тэхёну кажется, что это ненормально, что начинать всё так нельзя — позже отношения чересчур быстро надоедают. На самом деле, действовать грубо Чон не собирался, однако этот Ким вынуждал вынуждать, как бы иронично это не звучало, так что, вроде понимая, что можно начать активничать, Гук вставляет весь палец, начиная давить на внутренние стенки и проталкивать его внутрь, дабы дойти до самой чувствительной точки в организме. Каждое действие Чонгука заставляет какие-то невидимые фейерверки взрываться в голове Тэхёна только от одного его присутствия. Иногда даже кажется, что ещё чуть-чуть и Тэхён рассыпаться прахом в чужих руках, потому что настолько хорошо ублажать и дарить любовь — строго запрещено. И ощущение растягивающихся эластичных стенок под давлением трёх фаланг, заставляет Тэхёна развести ноги в стороны и подогнуть их под себя, тем самым подначивая Чонгука на большее. Никакое брыкание или сопротивление не мешает Чону, потому он действует смело, спускаясь к чужой шее и начиная в успокаивающем жесте вылизывать недавно появившейся красное пятно. Он всё ещё старался двигаться нежнее, хоть и был безумно зол и, поверьте, это чувствовалось в его действиях, однако он не переходил границы, лишь продолжая опалять кожу горячим дыханием и двигаться туда-сюда, наслаждаясь видом покрасневших ягодиц. Несмотря на сумасшедшее смущение от собственной похоти, Тэхён прикусывает губу и выдыхает с полустоном на конце, когда горячий язык касается шеи. — Настолько в меня не веришь, Тэхён-и? Это обижает, — вполне серьёзно говорит мужчина почти полушёпотом, резко вытаскивая палец и снова шлепая по горячей плоти, будто наказывая. Сам голос Чонгука вызывает в паху ноющие ощущения, из-за которых Тэхён мычит и подаётся навстречу узловатому пальцу внутри себя, пока мужчина наглым образом не лишает его удовольствия. Следом идущий шлепок заставляет застонать, уткнувшись носом в постель, отчего ягодицы быстро снова наливаются кровью, вынуждая прекрасно ощутить болезненно-приятную пульсацию. Старший вставляет уже два пальца, наслаждаясь всем видом, который открывается перед ним, не переставая отлипать от чужой шеи. Конечно, засосы он не оставлял, а если и как-то больно кусал, то не перебарщивал, прекрасно понимая, что через час или чуть больше цвет кожи примет прежний оттенок. Он знал, что в больнице засосы скрыть не получится, и это будет, как минимум, неловко, потому брюнет не хотел создавать проблем, лишь надавливая на руки и тем самым поясницу рукой, получая удовольствие от некого чувства власти, но мысленно сдерживая себя. Он ведь может совершенно случайно сделать то, что не хочет, потому старший ставил себе огромный шлагбаум, лишь иногда позволяя себе как-то грубо надавить на чувствительные стенки внутри по кругу и уловить сладкий мелодичный стон от сильного давления. Он пытался прикоснуться до каждой полости и растянуть её, тем самым принося море удовольствия, да вот только, судя по всему, его желания заставить Кима почувствовать наслаждение, сам Ким сначала не оценил, что безумно злило, потому Гук, недовольно шикнув, шлепнул снова, наблюдая за тем, как красный след ясно появляется на коже. Скорее всего, он не пропадет в течении часа, какой-то ноющей болью, — скорее, просто неприятным дискомфортом, — отдаваясь по всему телу. Но Тэхён заслужил, и Чон в этом абсолютно уверен, так что продолжал действовать смело, но в то же время нежно, замедляя темп пальцев внутри и успокаиваясь. А внутри, кстати, в самом деле становится менее узко, и не менее горячо. потому брюнет, как-то пошло облизываясь, надеется на то, что Ким хороший мальчик и сопротивляться не будет, если мужчина отпустит его руки, потому что одной работать не особо и удобно. Тэхён выдыхает через приоткрытые губы, щекой прижимается к подушке и прикрывает веки, когда уже три пальца в латексе проникают в узкий сфинктер, растягивают стенки нутра и доводят до приятных ощущений фрикциями. Следующий шлепок вызывает необъяснимую дрожь в теле, и Тэхён начинает ощущать, как колени предательски разъезжаются в стороны, после чего приходится возвращать их в прежнее положение. Перед глазами начинают появляться мушки, взгляд становится расфокусированным, и Тэхён молча начинает принимать пальцы в себя, полностью расслабившись. — Теперь ты ведь послушаешь меня, Тэхён-и, если я скажу, что собираюсь отпустить? Не двинешься? — снова с нотками провокации задал вопрос старший, ожидая от Кима конкретного ответа: пусть через стоны, хрип или резкие выдохи, но Тэхён должен ответить, иначе Гук продолжит действовать грубо, сжимая чужие запястья на уровне поясницы и не позволяя ему обернуться или хоть что-то сделать. Парень сквозь толщу воды разбирает слова Чонгука, после чего согласно кивает и дрожащим голосом добавляет: — Да, хён… И Чонгук сам невольно хочет застонать от происходящего, потому что это тихое: да, хён заставляет сознание запомнить эту голосовую тональность, кажется, на всю жизнь. Честно говоря, у старшего появляется какое-то странное, дикое желание прикоснуться к себе и просто начать дрочить на весь этот образ, однако Гук понимает, что в этом нет необходимости, ведь он может просто вставить. Но это чуть позже. Сейчас мужчина просто начинает терять голову от всех этих стонов и поскуливаний, что издаёт парень, а они не могут пройти мимо ушей брюнета просто так. За каждым движением следует протяжный, мелодичный звук, который заставляет старшего действительно потерять над собой контроль. В районе живота будто начинает завязываться узел, состоящий из внутренних органов и превращающий их в просто кровавое месиво. Внутри всё тяжелеет, а дыхание конкретно сбивается, пока Гук проталкивает большой палец внутрь, дабы конкретно убедиться в чужой подготовке и доставить больше удовольствия, нежели боли. Тэхён тяжело дышит в предвкушении дальнейших действий, время от времени сжимает и разжимает покрасневшие пальцы, облизывает высохшие губы, после чего прикусывает нижнюю и подаётся назад, ближе к Чонгуку. Необъяснимое желание получить эрегированный член окутывает его тело с головой, и Тэхён никак не может противиться ему, он словно заложник собственной похоти. Ему остаётся только облизывать губы и просить о большем, пока Чонгук проникает в него четырьмя пальцами и болезненно хорошо давит на внутренние стенки, отчего перед глазами искры появляются, а член предательски дёргается. Не стоит говорить о влиянии горячего дыхания у самой шеи, Тэхён практически растворяется от желания поскорей покончить с ужасной пыткой. Его колени продолжают предательски разъезжаться, отчего кожа вскоре раздражается и становится дискомфортно от трения о злосчастную простынь. Однако ощущение освобождённых запястий несказанно радует, и Тэхён незамедлительно возвращает руки в прежнее положение, трёт пальцами красные браслеты от чужой хватки, а после умещает их под грудью. Да, Гук прекрасно, помнит, что уже вставлял пару дней назад, да вот только подготовка — дело обязательное, и фармацевт в этом правда уверен. К тому же, готов терпеть, если в этом есть необходимость, а она есть, так что, отпуская чужие руки и позволяя Киму просто прижаться к кровати, Чон проводит пальцами по покрасневшей ягодице, все ещё продолжая нежно двигаться внутри. Теперь ему стало в разы легче и он, дабы ему стало ещё удобнее, отстранился от бархатной шеи, вставая перед раздвинутыми ногами Тэхена на колени. Как иронично, он будто на них молится. Однако, не желая направлять свой поток мыслей в неправильное русло, брюнет мотает головой и, оставляя пальцы внутри на какое-то время, шлепает чуть слабее, просто проверяя чужую чувствительность. Становится сложно концентрироваться на затёкших руках, когда кончики чужих пальцев начинают эфемерно прогуливаться по румяной коже ягодиц, пока поступательные толчки замедляются, благодаря чему время от времени можно услышать чавкающие звуки. Внезапный лёгкий шлепок заставляет Тэхёна взвизгнуть и вздёрнуть задницу кверху. Невольно в голове появилась хорошая идея, однако, насколько она хорошая, сказать было сложно, ведь Чонгук искренне не знал тэхёновой реакции на такое. Конечно, ничего криминального, к тому же, мужчина знает, что для многих это является хорошим толчком к оргазму, тем более, кожа уже под напряжением, что явно гарантирует Киму большое количество приятных ощущений, а Гуку тем более, так что, выжидая короткую паузу, брюнет, уже полностью успокаиваясь, начинает действовать мягче и нежнее аккуратно, приближаясь к мягким бедрам и проводя по ним языком, медленно поднимаясь вверх и как бы пробуя парня на вкус. Горячий язык на своём бедре всё-таки возвращает парня в реальность. Он прикрывает веки и выдыхает через приоткрытые губы, распухшие от частых покусываний. Внутри какой-то ком завязывается от ощущения сбитого дыхания мужчины и его языка в интимном месте, отчего ноги сами разводятся в стороны, а набухшая плоть крепко прижимается к животу. Тэхён млеет, когда узловатые пальцы касаются его бедра и сжимают, а затем стонет с ощутимой дрожью в голове, когда чужой язык касается раздражённой кожи после неплохой терапии со шлепками. Признаться честно, чувства оказываются смешанными: они буквально граничат с болью и небывалыми ощущениями, отчего Тэхён крепко закрывает глаза и стонет, сомкнув губы. Ощущение затёкших ног оказывается куда важней, потому парню приходится сменить положение: встать на колени и прижаться грудью к постель, отчего рубашка аккуратно задирается выше, полностью оголяя ровную песочную кожу. «Сладко, не то слово,» — проносится мысль в голове, и Чонгук с ней искренне соглашается, наблюдая за тем, как чужие ноги раздвигаются чуть шире, невольно увлекая за собой. В конце концов, так будет удобнее и приятнее, с этим не поспоришь, так что, придерживая чужие бедра рукой, мужчина проводит горячим языком вверх, начиная касаться ягодицы, а затем легко её покусывать. Конечно, он знал, что просто дотрагиваться до кожи довольно опасно, потому что Тэхён сейчас особо чувствителен, а про мокрый язык Гук вообще молчал, однако он думал, что это правда поможет Киму застонать ещё громче и поддаться чуть плавнее, другими словами, довести себя до крайней точки. А это то, чего Чон сейчас и добивается, решая пока остановиться на шлепках и продолжить более спокойно. На самом деле, это ощущение можно сравнить с тем, когда человек льёт на обожженную кожу холодную воду или бьёт по ней каким-нибудь шокером со слабым зарядом и, поверьте, это чувство буквально бьёт по мозгам, заставляя уже издавать стоны наравне с криками, но вовсе не от боли. Дело в слишком резких ощущениях, которые, судя по всему, Тэхёну очень нравятся, потому что другие выводы мужчина сделать просто-напросто не может. Киму ведь приятно, а остальное и неважно, так что, позволяя себе и студенту слегка расслабиться, фармацевт вытаскивает пальцы и освобождает их от презерватива, аккуратно проводя руками по алым ягодицам, как бы успокаивая Тэхёна и позволяя ему перестать чувствовать некий страх за свое тело. «Теперь всё будет хорошо,» — именно это говорили его ласковые движения и, всё-таки решая идти до конца, брюнет медленно опускается к бархатной коже, начиная её ласково целовать, то ли играясь, то ли издеваясь над Кимом. Да, он хотел успокоить парня, но он знал, что тот буквально просит о большем, а потому нуждался сейчас вовсе не в лёгких поцелуях на ягодицах. Хотя Чонгук готов поклясться, что они не менее приятные, а потому доставляют хотя бы небольшое удовольствие. То самое удовольствие от предвкушения. Очередное ощущение чужих рук на своих ягодицах вызывает мурашки; Чонгук поглаживает румяную кожу, как будто успокаивает, а после вовсе начинает выцеловывать красные пятна. Тэхён лишь судорожно выдыхает на такие нежные действия, в пальцах принимается сжимать простынь и помечает галочкой поцелуи Чона в своём скромном списке кинков. Однако прохладное касание пальцев к своему позвоночнику заставляет Тэхёна поменять решение и обозначить всего Чонгука своим самым любимым фетишем. И пускай всё это глупые игры в голове парня, Тэхён буквально сходит с ума от этого мужчины. Рядом с ним в любой момент хорошо и приятно, независимо от того, чем они занимаются: сексом или просто ласкаются в объятиях друг друга. Прикусывая губу, старший невольно останавливается на месте и, аккуратно проводя пальцами вдоль ровного позвоночника, быстро спускает с себя штаны вместе с боксерами. На самом деле, раздеваться полностью смысла не было, потому, возвращаясь руками к приятным на ощупь бёдрам, Гук, больше не собираясь бить или шлёпать студента, просто аккуратно вставляет сначала не полностью, позволяя Киму привыкнуть. Брюнет издаёт еле слышимый стон и, нависая над чужим телом, ставит руки по обе стороны тёмной макушки, ласково приближаясь к шее и начиная будто виновато вылизывать красные пятна, покрывая их поцелуями-бабочками и просто не переставая давать Киму чувство безопасности. Стоит горячей плоти коснуться пульсирующего сфинктера, Тэхён судорожно выдыхает и поднимается на локтях, опустив голову вниз. Он прекрасно ощущает, как эрегированный член начинает медленно заполнять его, как под его натиском растягиваются разработанные стенки. Юношу прошибает насквозь невидимая молния, стоит Чонгуку издать тихий стон, от которого пульсирующее нутро сжимается, тем самым стискивая мужчину, однако Тэхён заставляет себя расслабиться и вздыхает с полу стоном на конце. Признаться честно, ощущать в себе пульсирующий орган на самом деле невероятно приятно и круто. И Тэхён начинает понимать людей, помешенных на сексе, потому что нет ничего лучше, чем ощущать своего возлюбленного кожа к коже. Может, Чонгук позлился немного вначале, но теперь с него хватит, как и с младшего, который, наверное, не на шутку испугался. Но ведь сами посудите, Тэхёну и самому приятно от действий Чонгука. Главное, это слушаться мужчину, а остальное и неважно. И невольно фармацевт ловит себя на странной мысли, которая довольно быстро приходит ему в голову: как парадоксально, с Кимом приятно, когда он ведёт себя, как послушный мальчик, однако, когда этот мальчик не слушается, с ним становится приятнее вдвойне. Скорее всего, у Гука есть какой-то фетиш на тему изнасилований или что-то в этом роде. Возможно, он прост обожает быть доминантом и каким-то зверем в постели, потому и начинается это больное желание владеть добычей и видеть, как она буквально пытается сбежать, однако Чон ловит её своими крепкими когтями, собираясь вцепиться в кожу и больше никогда не отпускать. Да, Чонгук — милый и хороший мужчина, всегда готовый прийти на помощь и не позволяющий себе грубить или дерзить людям даже тогда, когда это правда нужно, однако на самом деле всё совсем иначе. Гук и так легко попадает под влияние эмоций и, можно сказать, что мало кто видел его в таком состоянии. Только его сексуальные партнёры, однако теперь эту сторону души испытал на себе Тэхён. И пусть это была лишь самая малость, Чонгук уверен её вполне хватило, чтобы у Кима появилось желание провалиться под землю и просто убежать, в страхе хватаясь за сердце. Да вот только теперь Чонгук всеми силами пытался загладить собственную вину и злобу, пусть она и была оправданной. Это ведь Тэхён — Гук просто не сможет сделать то, что причинит парню только боль. Юноша пальцами обхватывает запястье мужчины и поднимает выше, до локтя, после чего приспускает ниже и подаётся тазом назад. Он другой рукой касается своей ягодицы, отодвигает её в сторону и позволяет плоти заполнить его до конца, пока Чонгук пахом не прижимается к разнеженной коже ягодиц. Тэхён прижимается щекой к постели, тяжело дышит и пытается привыкнуть к чему-то инородному внутри себя, ощущая дрожь в коленях. А от ощущения губ на своей шее, студент вовсе издаёт протяжный стон, смешивающийся со стоном Чона. Гук точно оставляет пометку в голове о том, что стоны Тэхёна — это то, что он готов слушать до конца жизни и то, чего ему хватает, чтобы уже почувствовать возбуждение. Складывалось впечатление, что мужчине даже просмотр порнухи не нужен, просто поскуливаний Кима было вполне достаточно, что невольно сводило с ума. Хотя, по сути, реакция Тэхёна в целом уже заставляла желать большего, потому что наблюдать за тем, как ноги раздвигаются в разные стороны, а сам младший прогибается в спине, сжимая простынь и издавая бесстыдные звуки не может не завораживать, а уж тем более, заводить. Формально всё происходящее было для мужчины чем-то новым, хотя до этого какого только сексуального опыта у него не было. Да, хотелось обладать своей жертвой, есть у Гука такая особенность или, скорее, пристрастие в сексе, пусть оно и было странным. Да вот только Чона это волнует сейчас меньше всего, потому что то, как внутри становилось в несколько раз теснее, уже заставило порывисто выдохнуть и просто закатить глаза от удовольствия. Видимо, теперь студент знает, как действовать и как довести старшего до оргазма, потому что сжимать набухающий член внутри явно было хорошей идеей, пусть и бесконтрольной. Скорее всего, Тэхён сжал его внутри от напряжения и некой резкости, потому, зарываясь второй рукой в шелковистые волосы, Чон начал их слегка массажировать в успокаивающем жесте, дабы шатен быстрее привык к члену внутри и просто подготовился, потому что брюнет собирался вставить полностью. И чувствуя то, как Ким держит брюнета за руку, Чонгук непроизвольно умиляется с того, насколько младший всё-таки нуждается в поддержке и, накрывая чужую ладонь своей, брюнет аккуратно переплетает пальцы с чужими и, прижимаясь к Тэхёну всем телом, вставляет полностью, откидывая голову назад и издавая мелодичный стон, который ни с чем нельзя перепутать. Это ощущение внутри просто сносит крышу, даже рядом не стоя с сексом, который был у них пару дней. Отличие есть и оно чувствуется конкретно — заниматься сексом без презерватива куда лучше, чем с ним. Член и так чувствительный орган, а когда он буквально прижимается к внутренним стенкам организма, а не к липкому латексу, то невольно хочется вцепиться в простынь и прогнуться в спине от всех этих эмоций и ощущений, которые сводят с ума, заставляя забыть обо всем на свете. Казалось, что ни один секс нельзя было сравнить с этим, ведь, как бы странно это не звучало, Гук позволял себе обращаться грубо с партнёрами, совершенно не боясь причинить им боль и прекрасно понимая, что они на это согласны, пусть и не всегда. Конечно, он не переходил границы, но сейчас даже видя то, что Тэхёну отчасти нравится слегка грубое отношение, он не может себе позволить долго злиться или действовать слишком эгоистично, показывая всю свою доминантную натуру. С Кимом хочется быть нежным, Киму хочется приносить удовольствие, до Кима хочется дотрагиваться ласково, Киму хочется дарить мягкие поцелуи. Мужчина хочет вцепиться в студента и никогда его больше не отпускать, и от всех этих эмоций, которые связаны не только с физическими ощущениями, старший невольно думает, что скоро сойдет с ума, ведь такая чувствительность была связана не только с обычным возбуждением. Любовь играла свою роль и довольно огромную, потому Чонгук на подсознательном уровне терял контроль и не только из-за раздражения нервных клеток и эрогенных зон. Дело было совсем не в этом, сам секс с любимым человеком удваивал все возможное удовольствие, отправляя мужчину на седьмое небо от всех этих резких и блаженных ощущений, которые позволяли старшему буквально превратиться в оголенный нерв, для которого каждое касание или взаимодействие отдавалось пульсирующей болью вперемешку с удовольствием по всему телу. Всё тело охватывает небывалый жар, отчего пижамная рубашка неприятно начинает липнуть к коже и Тэхён вбирает полные лёгкие горячего воздуха, после чего медленно выдыхает через нос. Он ладонь снимает с ягодицы, неспешно пальцами обводит линию собственного бедра и возвращает руки на прежнее место, под грудь. В голове абсолютно никаких мыслей, словно всё сознание сосредотачивается на моменте настоящего времени, словно всё вокруг становится настолько незначительным, что может подождать своей очереди, когда Тэхён всё-таки обратить внимание на остальные проблемы и свои запары. А пока он медленно плавится под весом Чонгука, тихо стонет из-за давления горячей плоти внутри себя и узловатым пальцев в волосах. Касания мужчины, безусловно, самое лучшее, что Тэхёну удавалось пережить. И пускай это звучит чересчур ванильно и романтизированно, Тэхён с уверенностью заявляет о своей безудержной любви к чужим руках, которые немного грубые на ощупь из-за частых тренировок в спортзале. Однако это ещё больше захватывает юношу, по его мнению, это вовсе не минус мужских рук, как считают некоторые женщины. Всё-таки некоторые особы брезгуют в прикосновениях своего молодого человека, чего искренне не понимает Тэхён и не собирается даже пытаться понять, потому что это самая настоящая дикость и невоспитанность. Ему буквально сложно отказаться от касаний Чонгука, а кто-то добровольно просит не прикасаться к себе? Кажется, что Тэхён уже настолько привык к касаниям мужчины за недолгое время их общения. Его ненавязчивые пальцы в волосах или руки на боках — что, может быть, лучше этого? Страшно даже думать о том, что рано или поздно Чонгук сам откажется от таких довольно приятных моментов. В принципе, Тэхён заставляет себя абстрагироваться от столь глупых сейчас мыслей. Он просто прижимается ягодицами к паху мужчины, тихо стонет, смотрит на пальцы Чонгука, которые переплетаются с собственными и ощущает внизу живота большую тягу. Странно даже объяснить это новое для Тэхёна чувство. Он лишь ловит себя на мысли, что держаться с Чонгуком за руки на самом деле по-настоящему приятно. Честно, рядом с ним всегда приятно. Следующий за этим весьма очаровательным действием толчок глубже внутрь, заставляет Тэхёна прикусить губу и почувствовать толпу мурашек от мелодичного стона Чонгука. Признаться честно, стоны Чона — это красиво. И пускай Тэхён ещё в первый раз понял, что мужчину нелегко вывести на столь откровенные звуки, ему сейчас становится неимоверно приятно от мысли, что от происходящего получают удовольствие оба. Конечно, звучит это несколько странно и абсурдно. Тем не менее, от этих мыслей, ощущений и звуков в комнате он понимает, что ещё немного и он кончит. Однако парень вовремя заставляет себя вспомнить о выдержке, потому продолжает держать себя в руках, кусая себя за губу. На подсознательном уровне он прекрасно осознаёт, что долго ему продержаться навряд ли удастся. А после убеждается на практике, стоит Чонгуку резко податься тазом навстречу ягодицам Тэхёна, отчего шлепок кожи о кожу плавно начинает расходиться по стенам. Тэхён почти ощущает этот поток секса в спальне, где воздух становится неимоверно горячим и тяжёлым, он даже почти улавливает запах похоти. Кажется, происходящее сейчас что-то новое для юноши, словно в первый раз Чонгук нарочно сдерживался, а сейчас полностью позволил себе раскрыть свою похотливую натуру. Чонгук делает резкий толчок внутрь, ориентируясь почти мгновенно и начиная двигаться туда-сюда более активно. Сначала плавнее, наслаждаясь тем, как член медленно сжимается, а затем более резче, как собственно мужчине и нравится. Конечно, медленный и спокойный секс — это не менее возбуждающе, но Чону нравится резкость и рывки, потому, сжимая тёмные волосы на затылке чуть сильнее, старший позволяет себе притянуть Тэхёна к себе и буквально впиться в его тело, доставая до самой крайней точки. Рука Тэхёна, которая оттянула ягодицу в сторону, раздвигая проход ещё шире, являлась для Чона каким-то спусковым рычагом, заставляя мужчину отстраниться и, положив руки на красные ягодицы, уже самостоятельно раздвинуть их, начиная двигаться более резче и работать тазом, откидывая голову назад и позволяя себе нервно выдохнуть, искренне наслаждаясь происходящим. Одновременно с активным действиями Гук, прикусывая губу, не особо сильно стискивать упругие ягодицы, слушая приятные стоны, которые являлись какой-то великолепной симфонией для чонгуковых ушей. Он хотел слышать, хотел чувствовать, хотел сжимать этот покрасневший зад до онемения и, проводя пальцами вдоль позвоночника, старший берёт Кима за волосы снова, оттягивая их назад, пока вторая рука останавливается на пояснице и с особой силой на неё давит, заставляя парня прогнуться в спине и получить особый кайф от этой позы. Чаще всего партнёры не могут долго продержаться с выгнутой спиной во время секса, а когда актив давит на неё, то это непроизвольно подбрасывает новую порцию адреналина и резкого наслаждения наравне с пульсирующей болью, граничащей с возбуждением. И Чонгук готов поклясться, что, ещё пару толчков и он точно кончит, уже прекрасно понимая, что, скорее всего, Ким давно сделал это. Дело в том, что брюнет был настолько оглушён и ослеплён своими ощущениями, что совсем не заметил, как Тэхён уже давным-давно выдохся, и иначе быть не может, потому что от такой резкости, шлепков, давления на спину и волосы студент вряд ли смог бы сдержаться. Чон всегда знает, что делает, потому Киму просто стоит довериться и отдаться в чужие руки без остатка, ведь старший никогда не причинит ему боли: он сумеет доставить наслаждение обоим. Чонгук принимается с большей резкостью проникать внутрь. Каждый толчком с каждым разом становится всё более и более глубоким, и Тэхён почти теряется в собственных стонах и ощущениях внизу. Перед глазами начинают возникать мушки, и это уже даёт парню понять, что ещё чуть-чуть, и он больше не выдержит этой сладкой пытки Чона. Однако пальцы в собственных волосах возвращают его в некую реальность, не говоря уже о грубой хватке. Тэхёну приходится подняться на дрожащих руках и выгнуться в спине, словно он мартовская кошка, и следующий толчок глубоко внутрь всё-таки вынуждает парня несвойственно своим голосовым данным взвизгнуть. Кажется, Чонгук бьёт головкой точно по простате, отчего колени предательски разъезжаются в стороны, и Тэхён с трудом собирает их обратно. В ушах набатом слышны шлепки кожа об кожу, отчего ягодицы буквально полыхают, но это становится не таким важным, стоит рукам Чонгука оказаться на упругих половинках, тем самым расставляя их в стороны. Становится даже несколько не по себе от пристального внимания к своей пятой точке, несмотря на всё происходящее ранее. Сумасшедшее смущение бьёт по Тэхёну, но остановиться никак не получается; юноше остаётся поддаваться грубым толчкам внутрь и теряться с каждым поступательным движением в собственных ощущениях и тональности голоса. Уже начинает казаться, что чуть позже его голосовые связки обязательно припомнят это, но и сдерживаться никак не получается. Чонгук настолько хорошо задевает чувствительные стенки внутри, что никак не отреагировать невозможно физически. И пальцы на ягодицах точно так же доводят Тэхёна до приближающегося оргазма. Все ощущения кажутся такими острыми, и лёгкий шлепок по обеим ягодицам отдаётся по коже чувством горячей стали, отчего Ким протяжно стонет, нахмурив брови, скорее, от чрезмерных ощущений, чем от недовольства или раздражения. Горячие пальцы на линии позвонков, а затем и в волосах заставляют Тэхёна подумать о безумной страсти Чонгука. Он словно секс-машина или просто оголодавший зверь, который готов растерзать Тэхёна во что бы то ни стало. И пока юноша уже мечтает об окончании этих мучительный сладких ощущениях, Чонгук, судя по его действиям, желает куда большего. И его давление на поясницу заставляет Тэхёна в этом убедиться, а вместе с тем и кончить. Ощущение желаемой разгрузки накрывает юное тело лёгкой дрожью и сопровождающим хриплым стоном, после чего Тэхёну становится со всем сложно стоять на вытянутых руках. Он лишь тихо постанывает на чужие действия, прикрывает веки и выдыхает через приоткрытые сухие губы, ощущая, как тёплая сперма стекает по бёдрам вниз. Чонгук издаёт последний мелодичный стон и, какое-то время нависая над чужим телом, пытается восстановить сбившееся дыхание и просто прийти в себя, наблюдая за Тэхёном, который также обездвижен и напряжен, ведь успел кончить чуть раньше. Получается, ему пришлось выносить толчки уже после, а значит, они стали для него ещё чувствительнее и, вынимая член изнутри, Гук замечает то, как сперма начинает стекать вниз по бёдрам, вызывая у брюнета какие-то смешанные чувства, потому что больше всего он сейчас обращает внимание на безумную дрожь в чужих ногах и просто состояние парня в общем. Мужчина видит, как мышцы студента непроизвольно сжимаются с особой силой, а ноги еле как опираются на мягкую простынь и, честно говоря, в душе появляется какое-то странное чувство вины, хотя он и понимает, что Ким тоже получал удовольствие. Однако до поры до времени, верно? Да, он успел кончить и это действительно было то, чего старший добивался, однако смотреть на эту дрожь было как-то… Хм, какое же слово тут подойдёт. Объяснить сложно, ведь складывалось впечатление, что фармацевт переборщил, потому у Тэхёна сейчас такое дискомфортное состояние после секса, что не могло вызывать полного удовлетворения. Чонгук всё равно должен всё исправить, как бы странно это не звучало. В конце концов, теперь он точно должен помочь принять студенту душ и просто прийти в себя за счёт горячего чая, а лучше горячего омлета, который Гук собирается подогреть в микроволновке. Да вот только желание всегда находиться рядом, будто заложено в Чонгуке с детства, потому он и стремится быть с Тэхёном в такие моменты и, опираясь на коленки, мужчина начинает аккуратно выцеловывать чужую поясницу, поднимаясь вверх к плечам, а потом и к шее, как бы давая чувство безопасности и намекая на то, что все закончилось, одновременно начиная мощными, но нежными движениями рук разминать мышцы бёдер, предоставляя легкий массаж, который должен был помочь унять дрожь. Тэхён прижимается грудью к матрасу, когда руки совсем отказываются быть его опорой. И ощущение горячей потоки внутри вызывает у него необъяснимое чувство, ему остаётся только разомкнуть губы в немом стоне, изломать брови и пальцами вцепиться в простыню, с силой потянув на себя, отчего ткань медленно снимается с матраса по краям и превращается в непонятный ворох, свидетельствующий о безумно хорошем сексе. Тэхён прикусывает губу до желтизны, что начинает казаться, что ещё чуть-чуть и из неё хлынет кровь. Он прекрасно чувствует, как тёплая сперма принимается скатываться по его бёдрам вниз, и это дарит Тэхёну какое-то совершенно новое для себя чувство. Однако долго об этом думать не получается, всё тело буквально начинает умолять о разгрузке, и Тэхён медленно укладывается на живот, пытается привести своё сознание в порядок: глубоко дышит и убирает противные пряди чёлки за уши, потому что их постоянное присутствует перед глазами неимоверно раздражает и начинает подбешивать. Когда-нибудь он точно сделает что-то с капризными волосами. В общем, оно сейчас не так важно, как лёгкие поцелуи Чонгука на пояснице и выше: на лопатках и сгибе шеи, что вызывает лёгкое ощущение щекотки, и Ким вздёргивает плечами. Он тихо хихикает с прикрытыми веками, всё ещё пытаясь нормализовать дыхание, а после выдыхает, когда крепкие руки начинают массажировать бёдра. Тэхёну хочется сказать, что это абсолютно не обязательно: всё-таки он не настолько устало себя ощущает. Однако губы отказываются шевелиться, и юноше остаётся только поддаться желанию Чонгука помочь. Решая, что на сегодня хватит грубостей и шлепков, Гук аккуратно перемещается в правую сторону от Тэхёна и берёт его на руки, как принцессу, собираясь лично отнести в тёплую душевую кабину. Это действие со стороны мужчины заставляет Тэхёна всё-таки ахнуть от неожиданности, стоит ему оказаться на чужих руках. У Чонгука не было ванной, зато в той комнате был тёплый пол, а точнее, он был с подогревом, потому Чонгук мог спокойно оставить парня лежать прямо на нём, если вдруг у него появится проблемы с ногами, а потом, включив тёплую воду, начать помогать ему с тем, чтобы поскорее помыться, что он собственно и сделал, позволяя Тэхёну вцепиться в собственную шею и до сих пор чувствуя дрожь в чужом теле. Гуку было совсем не тяжело, а также он не позволял себе торопиться, потому что знал что они всё успеют, а если возникнут какие-то проблемы, брюнет просто вызовет такси и они смогут быстро до всего добраться, так что, даже не обращая внимания на собственную одежду, мужчина, держа студента в своих крепких руках, мягко целует его в лоб, искренне надеясь на то, что младший скоро придёт в себя, собираясь сделать ради этого всё, что потребуется, потому что сегодня они правда попробовали что-то новое. Однако, можно сказать без особого согласия, что каким-то грузом вины давило на широкие плечи старшего, да вот только он решил сразу с этим разобраться и просто не отпускать студента в ближайшее время. Возможно, многие подумают, что это перебор, и Киму не так уж плохо, однако Гук наверняка возразит, потому что тело Тэхёна говорит совершенно о другом. Парень обвивает крепкую шею Чонгука, с лёгким непониманием смотрит на него, а затем всё же решает, что возражать здесь абсолютно бесполезно. Чонгук, словно обеспокоенная мать, крутится вокруг ребёнка, разбившего коленки — Тэхёна. И ощущение мягких губ на своём лбу вынуждает парня снова взглянуть на мужчину. Снимая свою футболку, чтобы не намочить, но полностью игнорируя шорты, Чонгук падает на колени и, облокачивая тело Тэхёна на тёплый пол, избавляет его от пижамы и нижнего белья, складывая их и кладя на тумбочку. Признаться честно, Тэхёну кажется, что Чонгук уж слишком усердствует с помощью. В конце концов, всё не настолько плохо, как может казаться со стороны. И ноги Тэхёна сейчас вполне способны выдержать своего хозяина, но что-то подсказывает юноше, что утверждать об этом будет абсолютно бесполезным занятием. Чонгук сейчас кажется таким серьёзным и вместе с тем обеспокоенным, что любое слово Тэхёна может восприниматься за «помоги мне». Поэтому парень лишь склоняет голову набок, позволяет мужчине оставить себя на полу душевой кабины и раздеть. Странно, что смущение ничуть не покидает его сознание, и студент ладонями пытается прикрыться или хотя бы обвить собственную грудь. Кажется, Тэхён ещё не скоро сможет привыкнуть к полной наготе перед мужчиной, хотя во время секса он просто забывает об этом, потому что думать в такие моменты о чём-либо другом — просто нереально. Чонгуку наверняка в этом вопросе не так сложно, всё-таки за свою жизнь мужчине удалось многое попробовать и увидеть. Тэхён в этом просто уверен, всё-таки ему почти тридцать, не может же он жить такой скучной жизнью, тем более секс с ним чересчур хорош. И от этой мысли кончики ушей начинают розоветь, и Ким искренне пытается привести себя в порядок, но выходит плохо. Чон аккуратно встаёт со своего места и берёт в руки душевую лейку, собираясь заняться только чужим телом и не трогать волосы: в конце концов, они должны оставаться сухими. Мужчина включает воду, а затем начинает её настраивать, отводя поток куда-то в сторону, а затем, убеждаясь в том, что вода подходит, начинает аккуратно поливать чужое тело, понимая, наверное, какой это кайф — почувствовать тёплую воду на себе после случившегося. Чонгук, честно говоря, правда думает, что переборщил, прилагая такую огромную силу, однако не может поспорить с тем, как красные следы красиво смотрятся на мягких ягодицах. Все также держа Тэхёна за руку, Гук медленно и равномерно распределяет поток воды и, решая, что сейчас вроде самое время, ласково целует Кима в лоб, проводя пальцами вдоль ног, дрожь в которых вроде прекратилась. Он пытается сосредоточиться на чём-нибудь другом, но продолжает взглядом провожать действия Чонгука, которые вскоре возвращается к нему и начинают поливать его тёплой водой. И Тэхён всё же медленно опускает руки со своих плеч. Душ после произошедшего на самом деле хорошо влияет на всё тело: возникает ощущение свежести, как после бани. Парень просто позволяет Чону себе помочь, облизывает сухие искусанные губы, принимает очередной поцелуй и взглядом провожает узловатые пальцы нё своём бедре, которые медленно двигаются ниже, вызывая смешанные чувства. На самом деле, Киму нужна была какая-нибудь мазь, потому мужчина вышел из душевой кабины, открывая тумбочку, что находится рядом с раковиной, и достал оттуда холодную мазь с целебными свойствами. Конечно же, оставить эти следы просто так старший не мог, потому решил, что стоит все аккуратно смазать, а затем вытереть Кима досуха. Вообще, если так подумать, брюнет привык заботиться о пациентах в подобном плане. В конце концов, у него была практика в университете, и там просто-напросто нельзя проявлять отвращение к пожилым людям, которые не могут сами даже душ принять. Там Гук должен помогать без зазрения совести, не показывая своего недовольства или возмущения, потому что в этом заключается его работа, но сейчас Чон просто хочет помогать. Он даже считает, что просто обязан, потому, беря Кима за руку, старший начинает слегка массажировать мышцы, которые иногда непроизвольно сжимались, всё также спокойно улыбаясь и тем самым придавая чувство безопасности. Всё-таки ему нужно было, чтобы младший стоял на ногах ровно и даже не смел падать, потому брюнет хотел убедиться, что ничего подобного не произойдёт и, подняв Тэхёна за руку, Чонгук выдавил крем себе на пальцы и, продолжая держать студента, аккуратно нанёс мазь на ягодицы, начиная плавными движениями распределить содержимое тюбика по всей красной поверхности. Тэхён едва слышно охает от ощущения чужих рук на своих ногах, которые принимаются массажировать мышцы. Юноша даже почти произносит: «не стоит», точнее, губы его шевелятся, но голос никак не желает прорезаться. А затем ощущение холодной мази на своих ягодицах вынуждает Тэхёна выпрямиться. Он легко касается шеи Чонгука, пытается посмотреть на его действия, но ничего не выходит. Зато вся эта ситуация снова напоминает Тэхёну о детстве, потому что забота со стороны для него что-то из ряда вполне обыденного. И это не означает, что Ким настолько привык к этому, что теперь считает просто необходимым получать в свою сторону достаточно любви с чужой стороны. Всё-таки, будучи маленьким дитём, он достаточно часто получал различные травмы, что, в принципе, неудивительно для ребёнка. Чон хотел, чтобы шатену было не так больно, а потому без этого вещества просто не обойтись, если парень хочет спокойно сидеть на месте без какого-либо дискомфорта. Хотя мазь сейчас была жутко холодной и, наверное, буквально равнялась мокрому языку Чона минут десять назад. На самом деле, эта субстанция имеет довольно сильный эффект и, спустя буквально часа два боль в этом районе успокоится и больше не потревожит чужое тело, фармацевт даёт на эту явную гарантию. Спокойно заматывая студента в полотенце, Гук аккуратно целует парня в висок предупреждая о том, что собирается принести Тэхёну одежду. И Чон смело выходит, предупреждая студента: «я сейчас», и оставляет ванную открытой, потому что понимает, что надолго не задержится ведь, заходя в комнату, старший почти мгновенно находит всё необходимое и относит это в ванную. Тэхён молча хватается за края полотенца, накрывается им и кивает на слова мужчины, принимаясь его ожидать. И пока тот отыскивает одежду, парень окидывает взглядом кафельную комнату, подходит к туалету, опускает стульчак и присаживается, несмотря на лёгкий дискомфорт в области ягодиц. Чонгук возвращается быстро, что, в принципе, Тэхёна вовсе не удивляет. Оставляя всё на пустой тумбочке, мужчина собирается уж было выйти, дабы Ким оделся сам, однако замирает на месте и оборачивается к студенту, одаряя его переживающим взглядом. Ким просто провожает взглядом оставленную одежду на тумбочке, после смотрит на мужчину с неким вопросом во взгляде, когда тот отчего-то замирает и разворачивается на пятках к нему. Тэхён читает его обеспокоенность на радужке глаз и мягко улыбается при заданном вопросе, пока узловатые пальцы оглаживают его лицо, а после зарываются в волосы. — Ты в порядке? Сам справишься? — в своей привычной, заботливой манере спрашивает брюнет, проводя пальцами по чужой скуле, тем самым поднимаясь вверх и зарываясь в сухие и приятные на ощупь волосы, пока на лице расцветает красивая улыбка. — Всё в порядке, — тихо отвечает юноша, а затем перехватывает чужую руку в свою и мягко целуют забинтованные костяшки, прежде чем отпустить. — Я не настолько беспомощен, — улыбается он, как бы пытаясь заверить мужчину в том, что всё, как он и сказал, в порядке. — Хорошо, — соглашается Чонгук и, действительно убеждаясь в том, что с Тэхёном всё в порядке, аккуратно и даже слишком по-детски целует его в щёку, покидая ванную и позволяя студенту спокойно одеться, а затем привести себя в порядок. Тэхён провожает Чонгука взглядом, после чего ожидает щелчка двери, но переодеваться сразу не начинает. Он сидит ещё, может быть, минуты две, прежде чем подняться с крышки унитаза, аккуратно спустить с плеч полотенце, сложить его, как полагается, и положить рядом с оставленной одеждой. И осторожно подцепляя свою толстовку, юноша зачем-то окидывает её взглядом, словно за ночь с ней могло что-то удивительное случиться, и только потом неторопливо надевает просторный элемент одежды. В этот момент Тэхён особо ни о чём не думает, может быть, только о времени и делах в квартире, например, не помытая посуда. Да, ему следует разобраться с этим с приходом домой. Кстати говоря, не помешает ещё полить цветок и прибрать постель. Всё-таки сегодня должна приехать мама, поэтому показывать ей беспорядок не хочется. В конце концов, все мамы такие, что хаотичный порядок терпеть не могут, потому Тэхёну женщину в лишний раз испытывать не хочется, тем более их ждёт весьма важный разговор. И пускай парень судит об этом из собственных предположений, ему всё же что-то подсказывает, что иного расклада быть не может. Конечно, подобные мысли кажутся несколько хмурыми, но зато реалистичными. На самом деле, мужчина уже начал строить план действий у себя в голове так что, зачёсывая волосы назад, сразу же направился в свою комнату, снимая с себя футболку и шорты и открывая шкаф, дабы найти что-нибудь на замену. Формально он бы хотел надеть свитер или что-то в этом роде, однако он понимал, что, скорее всего, стоит надеть что-нибудь, на что потом можно будет надеть халат. Конечно, он не собирался останавливаться в больнице надолго и представляться каким-нибудь лечащим врачом. Да и представляться особо не перед кем, так что бросая взгляд на обычные серые штаны и такую же серую, огромную футболку, Чонгук решает, что они идеально подойдут, а потому вытаскивает одежду, быстро натягивая её на себя. В ней довольно комфортно и без проблем можно будет примерить халат, если что. Хотя никто из врачей не должен и слова сказать, однако есть одни вредные, которым лучше не попадаться на глаза, иначе появится очень много вопросов, мол, что человек делает в том месте, где можно находиться только работникам больницы и всякое такое. Просто другие рабочие относятся к этому проще и, когда Гук зайдёт к ним, дабы узнать про лечение Тэхёна и кое в чем разобраться, они без проблем его примут и выслушают, иногда позволяя себе задать какие-нибудь личные вопросы или что-то в этом роде. Гуку самому спокойнее на душе, когда он точно знает про чужое лечение, знает, что Тэхён будет пить и что скажет главврач, который полностью изучит чужую медицинскую карту. В конце концов, у Кима может быть аллергия на некоторые препараты, потому это стоит учесть. И Гук ясно даёт себе понять, что сделает всё, что угодно, чтобы принять участие в составлении плана, дабы потом передать всю информацию младшему, предоставляя ему чувство комфорта и безопасности. Он просто должен помочь, должен всё рассказать и должен это сделать, даже непонятно почему. Просто обязан, возможно, дело в чувстве ответственности и его постоянном стремлении быть рядом с Тэхёном в такие тяжёлые моменты, да вот только он даже не хочет об этом думать или обсуждать. И пусть это решение довольно эгоистичное, Киму от этого хуже не станет, так что переживать не о чем и возмущаться студент не будет. Бросая взгляд на скомканную, испачканную простынь старший делает глубокий вдох, понимая, что всё нужно убрать, а потому, хватая её за края, фармацевт аккуратно складывает ткань и несёт на кухню, где расположена стиральная машина. Наверное, странно, что этот прибор расположен на кухне, но это уже было не решением Гука, ведь она стояла тут с самого начала, и брюнет уже привык к её местоположению, а потому и ничего не имел против. К тому же, стиральная машина на кухне совсем не мешалась, ведь сама комната была довольно обширной и, помещая постельное белье внутрь, фармацевт быстро ставит нужный режим и нажимает на кнопку «старт», убеждаясь в том, что дверца закрыта и прибор начал свою работу. Поправляя волосы, Гук осматривает кухню и, замечая уже холодный омлет, решает, что стоит его подогреть и сразу же разложить по тарелкам, что собственно и делает, доставая посуду из тумбочки наверху. Чонгук греет сначала одну тарелку, затем следующую и ставит их на стол, добавляя ещё вилки и включая чайник, дабы ещё и налить чаю. Честно говоря, Гук чувствует, что что-то забыл, и что-то правда вылетело из головы, так что, останавливаясь на месте, брюнет осматривает комнату, еле заметно хмуря брови и пытаясь понять, что же он упустил. И ответ почти сразу приходит на ум, так что мужчина просто возвращается в комнату, беря в руки телефон и выкидывая использованный презерватив в мусорку, невольно ухмыляясь из-за воспоминаний, которые сами всплыли в собственном сознании. Фармацевту казалось, что он будет помнить этот секс до конца своих дней, как и прошлый, ведь каждый из них был просто наполнен до краёв большим количеством резких эмоций и приятных ощущений, которые буквально сводили Чона с ума, заставляя его желать большего, вцепиться в Тэхёна или даже попробовать что-нибудь ещё более развратнее. Казалось, что за весь интимный опыт у брюнета никогда не было ничего подобного, он никогда не получал столько райского наслаждения, хотя что только не пробовал, дабы найти то, что ему нравится и больше по душе. А с Кимом секс был совершенно обычным, даже классическим, однако настолько превосходным, что от одной только мысли мужчина был готов закатить глаза от удовольствия. Однако думать об этом долго не пришлось, потому что старший глянул на время и понял, что задумываться о таком будет позже. Сейчас стоит заранее вызвать такси, что брюнет собственно и делает, набирая знакомый номер и облокачиваясь спиной на столешницу, направляя взгляд куда-то в пустоту и ожидая, пока на той стороне связи примут вызов. Быстро закончив с одеждой, Тэхён кратко смотрит на себя в отражение в зеркале, после чего засучивает рукава и подходит к раковине. Он принимается внимательно рассматривать своё лицо и шею: последнее более тщательно, пытаясь разглядеть любые признаки недавнего секса. Однако увидеть ничего не получается, и парень даже не понимает: к счастью это, или наоборот. Потому быстро вымывает руки холодной водой, хорошо умывается и вытирает насухо лицо, перед тем как выйти, оставив использованную пижаму на том же месте, что и полотенце, аккуратно сложив. И оказавшись в коридоре, Тэхён сразу заходит на кухню, смотрит на Чонгука и садится рядом с ним, еле заметно улыбаясь.