Меридиа

Тэхён молча провожает Чонгука взглядом до ближайшего поворота в небольшом коридоре, после чего направляется на кухню, чтобы, собственно, накрыть на стол и поесть. Не сказать, что их дом значится чересчур большим и богатым: построение является несколько старым, поэтому архитектура здесь довольно простая, немного навевающая о прошлых временах. Иногда Тэхёну нравится представлять, что он вернулся на несколько десятков лет назад. Такая фантазия позволяет ему расслабиться и вдоволь насладиться окружающей обстановкой. И не то, чтобы парень заядлый фанатик восьмидесятых. Ему кажется, что в том времени есть какие-то свои особенности: одежда, музыка и общество — всё это кажется безумно интересным. Впрочем, это навсегда останется чем-то недостижимым и несбыточным. Чудес ведь не существует, а машин времени — тем более. И Тэхён старается сильно об этом не думать, больше акцентируя своё внимание на кухонном гарнитуре. Он вытаскивает из верхнего шкафчика с посудой две плошки, затем из выдвижного ящика столовые приборы. Внезапное появление Чонгука заставляет его немного вздрогнуть плечами, а затем спокойно ответить на его вопрос и пригласить за стол. Тэхён действует вполне уверенно: накладывает рис в плошки и ставит по обе стороны друг от друга, подаёт палочки с ложками и лезет в холодильник за остальными закусками. Ужин проходит в обычной атмосфере. Парень не пытается сильно завязать разговор, потому что вовсе не умеет этого делать, поэтому всё-таки предпочитает тишину. А по окончанию трапезы собирает посуду и быстро вымывает, чтобы не оставлять на «потом». Тем более, сейчас у него есть силы и желание на это, так что причин откладывать Тэхён просто не видит. И, окинув взглядом чистую кухню, он переводит взгляд на Чонгука, а затем на настенные часы. Удивительно, что время прошло настолько быстро. По крайней мере, у юноши до сих пор присутствует ощущение того, что он только-только вышел из теплицы, чтобы разбудить мужчину и позвать поужинать. Однако ещё немного беспокоит отсутствие отца. Конечно, что-то ему подсказывает, что волноваться не о чем, и Тэхён всё-таки немного расслабляется. В конце концов, многое может случиться, никогда нельзя знать всё наверняка, делает некий итог для себя Тэхён, а затем подходит ближе к Чонгуку, зарываясь пальцами в густые пряди, тем самым убирая волосы с лица. — Уже довольно поздно, — он ненавязчиво напоминает о времени с лёгкой улыбкой на губах. — Не хочешь принять душ и лечь спать? Или ты уже выспался? — тихо смеётся Тэхён. — Считай, что пока во сне я не нуждаюсь, — нежно отвечает Чон и аккуратно целует парня в лоб, облокачиваясь на столешницу и осматривая помещение. Тэхён легко улыбается на ответ Чонгука, после чего ненадолго прикрывает веки, стоит мягким губам прикоснуться к его лбу для эфемерного поцелуя. В голове сейчас проносится большое количество мыслей, которые связаны только с тем, чем бы себя занять. Конечно, мужчине не особо хотелось функционировать или делать что-то сложное, однако и спать желания не было, потому нужно было что-то придумать. Так что фармацевт старался зацепиться за какую-то вещь и что-нибудь придумать, чтобы потратить время не зря, хотя, останавливаясь взглядом на Киме, Чонгук вдруг подумал, что какая разница? В конце концов, они могли просто провести время друг с другом, и пусть они не будут ничем заниматься, это не имеет значение. Главное, что они будут вместе, сумеют получить удовольствие и внутреннее умиротворение от чужого присутствия и легких касаний, которых им обычно так не хватает из-за расстояния. Тэхён укладывает ладони на предплечья мужчины и принимается с любопытством разглядывать некую читаемую задумчивость в орбитах перед собой. Складывается впечатление, будто Чонгук раздумывает о чём-то серьёзном, отчего его брови в лёгкой манере хмурятся. Это кажется Киму странно милым и забавным; он уж было собирается разгладить возникшую складку на переносице, однако следующие слова заставляют его остановиться и замереть в ожидании продолжения. — На самом деле, было бы правда неплохо принять душ, но… — тянет последнее слово старший, а затем смело прижимает Кима к столешнице, ставя обе руки по бокам студента, дабы тот не сбежал так просто. — Я так скучал, — неожиданно для самого себя тихо произносит брюнет, рассматривая Тэхёна с ног до головы, а затем, даже не пытаясь спасти собственную жизнь, возвращается взглядом к шоколадным глазам напротив, буквально захлёбываясь в этих тёмных омутах. Сейчас он полностью в руках шатена. Пристальное внимание к своей персоне вызывает неописуемые чувства внизу живота, и юноша всё-таки теряется в своих действиях и происходящем. Ему остаётся только не сильно отклониться назад, одной рукой опереться позади себя, а другой с лёгкой неуверенностью упереться вниз живота мужчины: странная попытка самозащиты, которая с большей вероятностью не заставит его остановиться или немного повременить. И мысли Тэхёна как будто подтверждаются, стоит потемневшим зрачкам окинуть его фигуру с ног до головы, а после остановиться точно на глазах, что в районе груди вызывает настоящий диссонанс. — Не хочу упускать любую возможность прикоснуться к тебе, — слегка прищуривая глаза, улыбается старший, а затем издаёт короткий смешок, смотря на парня исподлобья, будто прося его о чём-то. Эти слова звучат настолько опьяняюще для Тэхёна, словно какое-то жуткое заклинание или самый действенный наркотик. Сил сопротивляться не остаётся от слова «совсем». Вместо этого возникает безудержное желание зацеловать губы напротив, покрепче обвить чужую шею и прижаться всем телом к крепкому торсу. Руки невольно потянулись к чужой талии, а затем медленно поднялись к шее, уплетая студента в спокойный и мягкий поцелуй, заставляющий сердце Чона забиться чаще и затаить дыхание. Не хотелось абсолютно ничего, разве что остановки времени ровно на этом моменте, когда глаза блаженно закрыты, а мягкие губы прикасаются к его, буквально обжигая, но предоставляя большое количество удовольствия. Широкие ладони на талии только больше подливают масла в огонь, отчего сдерживаться уже не получается и Тэхён подаётся навстречу мужчине; он мягко сминает упругие губы, накрывает руки Чонгука своими и прикрывает веки. Ничто не могло сравниться с этими ощущениями, и старший невольно поймал себя на мысли о семье. Снова. Да, он часто думает об этом, а особенно в такие моменты, превращая все собственные действия в какую-то повседневность. Разве было бы не великолепно, если бы парни жили в какой-нибудь отдельной уютной квартире, просыпались бы каждое утро, а затем спокойно задерживались на кухне, пытаясь просто заполнить собственные легкие друг другом. Непроизвольно старший понимает, что в таком случае довольно часто опаздывал бы на работу, и эта мысль вызывает у него улыбку, так что, отстраняясь, Чонгук сам не замечает, выглядит ярче солнца и счастливее всех счастливых. Однако столь приятный и пьянящий момент длится недолго. Точнее, стоит мужчине отстраниться, и парень принимается рассматривать тёмно-карие орбиты перед собой, любознательно акцентируя внимание на чертах чужого лица: родинках и аккуратно шраме на скуле, что придаёт Чонгуку особенной привлекательности. Однако ещё больше Тэхёна сводит с ума взгляд мужчины на себе. Мужчина аккуратно проводит большим пальцем вдоль нижней губы студента и еле заметно ухмыляется, чувствуя, как в нем начинает просыпаться жажда власти. Кажется, в этом небольшом жесте Чонгук заключает все свои чувства и ощущения, что делает из юноши сплошного сентименталиста. — Что думаешь, Тэхён-и? Чем бы ты хотел сейчас заняться? На дворе ночь, темнота и мы абсолютно одни, — как бы намекает старший и издаёт короткий смешок, специально понижая тембр голоса. Ночь — это тот момент дня, когда даже говоришь шёпотом: всё вокруг стихает, и брюнет просто не хочет нарушать эту тишину, потому и старается не повышать голос. У Тэхёна физически не получается оторвать глаз от силуэта перед собой; ему остаётся только внимать словам Чонгука и его понизившемуся тембру, отчего внизу живота все органы, как будто заматываются в ком. — Если папа вернётся прямо сейчас, он оторвёт тебе член, — усмехается уголком губ юноша, убирая с глаз надоедливые пряди чёлки, прежде чем прижаться к телу напротив. На такое заявление тэхена чонгук лишь по-детски смеется, прекрасно понимая, что это чистейшая правда. Несмотря на хорошие отношения, мистер ким не станет тут церемониться, если застанет их за чем-то интимным. И, честно говоря, он ясно дал понять об этом сразу же. Конечно, тема ориентации у них никогда не поднималась, но гук был уверен, что к этому в семье относятся строго и негативно. К тому же, гук искренне старается показать, что дружба с тэхеном до сих пор дружба и ничего более. Он даже уверен в том, что родители шатена не думают о Чоне, как о возможном любовнике сына. Да, звучит безумно странно, но правдиво, так что все нормально. Мужчина не может позволить стать их отношениям еще сложнее. В конце концов, расстояние — это ужасная морока, которая старшего, конечно же, не устраивает, но он не возмущается, потому что просто не имеет права. В конце концов. Повлиять на такое стечение обстоятельств он не способен, а потому делает все возможное, чтобы продолжать видеть свое сокровище, прикасаться к нему и поддерживать связь, которую обрывать не хотелось от слова «совсем». Как бы это странно или ванильно не звучало, пара даже не успела поссориться. Серьезно, такого никогда не было, и это, в самом деле, радует. Хотя, честно говоря, это вполне очевидно, ведь у них просто нет повода ругаться. Ким спокойный, неревнивый, хозяйственный парень, а чонгук взрослый, вполне довольный тем, что имеет, состоятельный и любящий порядок мужчина. Из-за чего они вообще могут обидеться друг на друга? Казалось, что даже если повод и появится, они просто обговорят все, как адекватные люди, не позволяя эмоциям взять вверх, или начать срываться друг на друга. И пусть мужчина был довольно эмоциональной личностью, как он уже говорил ранее, он буквально находится на коротком поводке, который намертво впился в тэхенову руку. Наверное, странно, что старший постоянно сравнивает себя с собакой… может, у него есть какой-то фетиш на нечто подобное? А может, он просто замечает, что иногда действительно похож на домашнего питомца? Тэхён и сам не понимает, откуда в нём возникает столько уверенности. Точнее, он даже не обращает на это внимания. Парень лишь одной рукой приобнимает шею Чонгука, а другой ведёт по груди, принимаясь медленно спускаться. Щёки и кончики ушей неописуемо сгорают в смущении, но Тэхёну так сильно хочется продолжить свои манипуляции, что какое-то стеснение не становится для него преградой. И в дразнящей манере он касается резинки спортивных штанов Чонгука, однако не спешит проникать ладонью за область одежды; он накрывает полувозбуждённый член и легко проводит вдоль пульсирующего ствола. Тело будто током прошивает от ощущения горячей эрекции, пускай и скрытой под тканью спортивок. Тэхён тяжело выдыхает куда-то в районе шеи мужчины, когда лёгким движением пальцев сжимает чувствительную головку его члена, а затем снова опускается к стволу, поглаживая его раскрытой ладонью верх-вниз. То, что творит Тэхён, буквально начинает сводить с ума и желать большего. Парень будто видит разъяренное животное в клетке и, вместо того, чтобы держаться от него подальше, открывает её и просто заходит внутрь. Каждое касание сильно давит на всё тело, отчего мышцы пресса невольно начинают напрягаться, как и весь организм в целом. Ким явно нарывается, однако его красные щёки и смущение будто говорят об обратном. Честно говоря, этот странный диссонанс вводит мужчину в ступор, и он на секунду останавливается взглядом на тёмно-карих глазах, пытаясь понять, как Тэхён может краснеть, но так смело касаться его возбудившейся плоти, ясно давая понять, что творится у него в голове и чем он хочет заняться, пока есть время. Тэхён с долей неловкости облизывает высохшие губы, когда ловит на себе заинтересованные тёмно-карие ирисы. Чонгук словно не понимает происходящего, словно действия парня заставляют его встать в ступор, и Тэхён уже начинает сомневаться над правильностью своих действий. Волна неуверенности накрывает его чересчур внезапно и неуместно, отчего юноша на долю секунды останавливается, но пальцы с чужого возбуждения не убирает. Ох, и почему он так внимательно смотрит? Тэхёна будто ток прошибает от такой проницательности со стороны мужчины; он даже находит альтернативное решение — просто упирается лбом в чужую грудь, а затем сдавливает хватку в районе основания. Гук прикусывает губу, сдерживая резкий выдох, и лишь прижимает Тэхёна к себе, заставляя его отстраниться от столешницы и прижаться к пульсирующему от возбуждения члену, создавая легкое короткое трение. На лице Гука застывает игривая улыбка, а глаза буквально раздевают тело в собственных оковах, пока руки скользят вниз по пояснице, останавливаясь на ягодицах и больно их сжимая. Тэхён даже на долю секунды теряется, потому что всё происходит настолько быстро, что среагировать никак не получается в физическом плане. Ему остаётся только с большим смущением упереться в крепкий торс, когда Чонгук умышленно вынуждает его прижаться к его возбуждению собственным. Сердце бухается в самый низ от такого незначительного действия, однако Тэхён всё равно приоткрывает губы в полувыдохе-полустоне. Ему ещё ничего подобного не удавалось испытать. По крайней мере, такое впечатление складывается прямо сейчас: всё-таки думать о чём-то другом плохо получается, когда в голове происходит полнейший кошмар и беспорядок. Мысли просто перемешиваются друг с другом, иногда сливаются в одно и заставляют Тэхёна буквально теряться. Он ощущает себя настолько беспомощным сейчас, что ему просто хочется покрепче стиснуть Чонгука в своих объятиях или повиснуть на его шее с просьбой оградить от всего. Это кажется настолько сентиментальным и в какой-то мере очаровательным, что Тэхёну всё-таки удаётся ненадолго оторваться от реальности. Хотя ощущение крепких рук на своих ягодицах действует в противоположную сторону, и внизу живота завязывается крепкий узел «хочется». Казалось, что на коже на ягодицах легко могли остаться синяки, потому старший слегка ослабил хватку, опуская руки чуть ниже, около обратной стороны бёдер, и отрывая младшего от пола. Всё-таки заниматься чем-то подобным на кухне довольно неудобно, да вот только была бы воля фармацевта, он бы разложил студента прямо на столе. В голове невольно мелькают мысли о том, как будет жутко смотреть на это деревянное строение, за которым семья обычно собирается, чтобы поесть и поговорить, после, потому Чонгук просто поднимается наверх, дабы уже наконец утолить голод прямо на кровати Тэхёна, аккуратно сжимая чужие бёдра и подмечая в голове, что они стали намного аппетитнее и сочнее. Наверное, эта мысль явно Киму понравится, ведь заниматься сексом с любимым человеком на кровати, которая только хозяев этой квартиры и видела, довольно сильно заводит и будто греет душу, являясь каким-то небольшим напоминанием о действительно великолепном моменте в жизни шатена. По крайней мере, Чонгук всегда так думает о своей, стараясь вдохнуть запах и учуять любимые нотки Тэхёна, когда его нет рядом. Фармацевт всегда очень сильно скучает, всегда быстро привязывается, но теперь, видимо, намеренно буквально вцепился в младшего стальной хваткой. А тот вроде и не против. Тэхён и сам не понимает, почему всё кажется настолько новым для него, хотя этот секс далеко не их первый. Удивительно даже подумать, что их отношения уже настолько далёкие, что они занимаются этим настолько часто. Или это просто кажется таким? Впрочем, у юноши не получается вынести из этого вывод. Он лишь крепкой хваткой хватается за широкие плечи, стоит Чонгуку его поднять на руки и потащить подальше из этой кухни. Внутри малолетний мальчишка начинает буквально предвкушать происходящее, что заставляет Тэхёна всё равно стыдится собственной похоти. Хотя многие говорят, что это очень даже хорошо, в плане именно интимной жизни. Но Тэхёна будто накрывают «одеялом робкости». Кажется, за столько секунд ему ещё не удавалось опустить себя настолько низко. Так и просится шутка: «извините, упомяните ким тэхёна и его способность комплексовать за 0000,1 секунду». Однако парню абсолютно не до шуток; он сам не понимает, откуда столько неуверенности внезапно опускается на его плечи. Его начинают интересовать такие мельчайшие вопросы, о которых минут десять назад он и подумать не мог. Вот только что-то необъяснимое вдруг происходит с противными мыслями в голове, стоит Чонгуку закрыть дверь и опустить Тэхёна на кровать. О, чёрт. В этом мраке юноша никак не может думать о чём-то ещё, кроме мужчины напротив себя. Он буквально чувствует чужое горячее дыхание на своей коже и это вызывает особенную бурю эмоций. Тэхён просто ничего с собой поделать не может, тянет руки к мужчине, мягко касается его щёк и заставляет опуститься ближе, чтобы поцеловать. Наверное, за их недолгие отношения ему впервые удаётся поцеловать Чонгук по-взрослому, как бы по-пубертатному это не звучит, обычно подобным руководствуется мужчина. По крайней мере, он, так или иначе, преграждает любые активные действия Тэхёна. Не сказать, что это сильно задевает парня, он просто слушает желания мужчины и соглашается с ними. Однако сегодняшней ночью всё, как будто по-другому, точнее, Чон совершенно другой (или это всё на первый взгляд таким кажется?). Впрочем, это совершенно Кима сейчас не волнует. Чонгук невольно поддаётся и льнёт к Тэхёну ближе, позволяя утянуть себя в глубокий поцелуй. Хотя, честно сказать, он просто не может сопротивляться, ведь Ким будто кормит его собственными губами, позволяет всей инициативе и уверенности бесследно пропасть, а самому мужчине просто утонуть в этих чувствах. Он понимает, как начинает буквально захлёбываться, пока время будто останавливается: каждая секунда становится медленнее, а такой момент хочется растянуть навсегда, что Гук собственно и делает, аккуратно и нежно исследуя чужой рот языком. Чон ничего не стесняется, не боится действовать настойчивее, хотя сейчас просто не видит в этом необходимости. Он просто медленно наслаждается вкусом, покалывающим ощущением на кончике языка и чужой покрасневшей плотью, что залечивает всевозможные раны. Старшему уже плевать на всё то, что происходит: он чувствует такую безмятежность, будто все так и должно быть. И эта мысль невольно вбивается в голову, как гвоздь в доску, пробивая её насквозь, как и чонгуково сознание. Ему казалось, что он будет вспоминать об этом очень долго, просто-напросто не сможет забыть. Ощущения станут для него самым настоящим наркотиком, который он будет желать больше всего на свете. Брюнет буквально был готов сделать всё, что угодно, чтобы это не заканчивалось. Никогда. Даже что-то негативное, пытаясь выбраться из своих тёмных уголков глубокого подсознания, не справляется с этой задачей, потому что чужие касания давят все мысли. Тэхён будто шепчет: «смотри только на меня» и Гук смотрит. Он не может оторвать заворожённого взгляда от сокровища, что лежит перед ним. Тэхён мягко отстраняется от зацелованных губ, поправляет пряди тёмных волос, а затем слегка толкает Чонгука в плечо и меняет положение. И, оказавшись на ощутимом возбуждение, студент ещё долго смотрит на смутный силуэт мужчины перед собой, прежде чем подцепить низ своей толстовки, чтобы избавиться от ненужного в данный момент элемента одежды. Из-за непонимания старший даже не успевает как-то напрячься, мгновенно чувствуя, как тело реагирует, а сознание нет. Член стоит уже давно, и фармацевта это даже не удивляет, потому что как он вообще может не встать? И, честно говоря, ему даже не стыдно, ведь со стороны кажется, что шатена это заводит ещё больше. К тому же, брюнет не теряет от стояка голову, хотя думать уже становится сложнее, а дыхание нарушается вместе с сердцебиением, которое мгновенно учащается. Просто Тэхён удивляет. Он выглядит как богиня, начиная снимать с себя одежду и невольно ёрзать по возбудившейся плоти Чонгука, отчего мышцы пресса моментально напрягаются, а с губ срывается тихий резкий выдох. Младший умеет играть, и сейчас, пожалуй, Гук просто пустит всё на самотёк, потому что он чувствовал, как Ким хочет быть сверху. Его действия говорят об этом, а кто такой фармацевт, чтобы помешать этому желанию и пойти против чужой воли? Получать удовольствие от такого Тэхёна хочется, причём довольно безумно, а упускать такую возможность брюнет просто не может, ведь знает, что потом безумно пожалеет. К тому же, ему самому было интересно, как начнёт вести себя студент. Конечно, если что, Гук подскажет, поможет, научит, он ведь старше. Однако все приятные мысли обрываются, как только он видит полуголое тело Тэхёна, которое так похоже на идеальную скульптуру в самом лучшем музее. Если бы он не контролировал себя, давно бы набросился на этот торс, начиная зацеловывать и кусать эту мягкую на вид кожу. Внимательность Чонгука, безусловно, ещё больше возбуждает. Мужчина выглядит сейчас, как голодный зверь, который провожает взглядом каждое действие Тэхёна — своей добычи. И эта недолгая игра в гляделки вызывает мурашки по коже, однако парень всё-таки старается поскорей приступить к самому интересному и желанному в данный момент. Атмосфера вокруг становится, словно с каждой минутой всё тяжелей и тяжелей. Хотя, вероятно, это незаметно поднимается температура воздуха. Наверное, об этом стоит позаботиться сейчас и приоткрыть окно, ловит себя на мысли Тэхён, однако в то же мгновение забывает. В голове, как будто возникает вакуум: думать о чём-то не получается, остаётся только действовать. И парень медленно подаётся тазом вперёд, тем самым заставляя чужое возбуждение плотней прижаться к своим ягодицам от безумного желания поскорей освободиться от тесноты штанов. Тэхён сейчас прекрасно понимает острое желание мужчины, потому что сам ничуть не меньше возбуждён. Вот только ему неудержимо хочется потянуть столь приятный момент до болезненно приятных ощущений, до звёзд в глазах. Он и сам никак не может объяснить своё поведение в это мгновение; он просто действует и желает. Признаться честно, ничего подобного Киму прочувствовать ещё не удавалось. С Чонгуком всё кажется совершенно по-другому, словно весь мир вдруг переворачивается с ног до головы и становится до того неузнаваемым и непривычным, что какая-то тревога возникает глубоко внутри. Точнее, противная мысль проскакивает в сознании, что всё это может оказаться сном или чарующей иллюзией. Становится невероятно больно осознавать, что Чонгук может куда-то исчезнуть и просто покинуть Тэхёна. Руки мужчины невольно поднимаются к чужой талии и эфемерно касаются бархатной карамельной кожи на животе, действительно убеждаясь в том, насколько она великолепна. Гук слабо улыбается, облизывая нижнюю губу и прикусывая её, и в этот момент всё противное словно исчезает в голове студента. Руки Чонгука на талии заставляют Тэхёна выдохнуть через приоткрытые губы и вместе с тем почувствовать неземное удовольствие от пониженного тона мужчины. — Хочешь побыть сверху, принцесса? — спрашивает старший, удивляясь собственной выдержке, ведь он буквально чувствует, как член упирается прямо в сочную попку, в которую так хочется войти. Однако Чонгук не торопится, ведь теперь, кажется, ночь пройдет так, как этого хочет студент. — Не бойся, действуй смелее, — успокаивающе шепчет мужчина, а затем кладёт руку на мягкую щеку, проводя вдоль нее большим пальцем. За таким зрелищем, в самом деле, приятно наблюдать, и брюнет просто не может не прикоснуться к младшему. Казалось, что каждое прикосновение станет последним, потому фармацевт собирался насладиться им сполна. — Я подскажу, если что, — на лице застывает теплая улыбка, которая, по сути, должна была придавать чувство безопасности и смелости, ведь Чонгук всем своим видом показывал, что бояться действительно не стоит. — Всё, что ты делаешь, сводит с ума, детка, — почти неслышимо шепчет старший, однако из-за тишины понимает, что младший его прекрасно слышит. Тем не менее, Чон даже не смутился. Это было чистейшей правдой, которая должна была остаться в мыслях, но пусть Ким знает, насколько он великолепен. А ведь он действительно самое настоящее искусство, которое вдоль и поперёд принадлежит Гуку. Да, он собственник, и что с того? Студент знал, на что шёл, к тому же, явно не раз замечал долю ревности в чужих глазах, которая всегда появлялась сама собой: она была не контролируема. Чонгук просто любит, а видя отдачу в ответ, убеждается в том, что он может смело сказать, что это его Тэхён. Его и больше ничей. Просто слушать мужчину — уже было усладой для юноши. Лёгкое прикосновение к своему лицу вызывает у Тэхёна улыбку, после чего он тянется к Чонгуку, неспешно настигает свою цель, целует родинку под нижней губой, а затем прижимается губами к мочке уха. Он нарочно обводит кончиком языка хрящ, обхватывает серёжку губами и пальцами другой руки принимается медленно опускаться по торсу Чонгука. Чонгук просто сходит с ума сейчас, потому что не может поверить в происходящее. Вся былая уверенность пропадает, будто её и не было, пока внутренние органы начинают завязываться в тугой узел, а член больно покалывать от напряжения. Тэхён играет, но Чонгук позволяет ему это делать, потому что разделяет мнение студента, а ещё он не хочет ничего обрывать. В конце концов, сегодня Гук решил полностью отдаться в чужие руки, а потому сдержит обещание и даже не посмеет ничего нарушить или всё сорвать, снова включив своего «внутреннего зверя». Ему нравится получать удовольствие, нравится наблюдать за каждым движением Кима. Взгляд смягчается, хотя, скорее, пьянеет, и становится более тусклым от того возбуждения, что накатывает на мужчину с головой. Так Тэхён ещё и продолжает выполнять свои махинации, будто прекрасно зная тело старшего вдоль и поперёк. Парень знает, на какие точки давить, пока горячий язык на собственной мочке уха всё-таки вырывает у брюнета еле слышимый стон, но его это никак не смущает. Сейчас он буквально стоит на краю обрыва, а потому каждое движение, каждое касание становится для него чувствительнее в несколько раз. А еще сам факт того, кто касается Чона буквально равняется бритве, что проходит прямо нервным волокнам. Тэхёна хочется сжать, прижать к себе, ощутить, какой он внутри, и как можно быстрее, потому что мужчине кажется, что он умрёт, если не сделает этого. В глазах появляются какие-то помутнения, и фармацевт сам не замечает, как полностью абстрагируется от всего. Почувствовать шатена казалось какой-то запредельной мечтой, однако сейчас Гук понимает, что эта мечта в данный момент собирается исполниться. А это не может не вызывать чувство эйфории и экстаза. Внутри разгорается пожар от собственных манипуляций, и Тэхён неспешно принимается покрывать горячую кожу под губами поцелуями-бабочками: сначала шею, ключицы, а затем низ живота, позволяя себе немного приподнять футболку. Каждый поцелуй для старшего, как удар током, отчего дрожь в руках начинает становиться все сильнее. И это, в самом деле, очевидно, потому что это напряжение. Напряжение, от которого не избавиться. По крайней мере, Чон не собирается избавляться от него самостоятельно, потому ему остаётся просто ждать, а это убивает быстрее любого яда в крови. Тэхён пальцами пробирается под резинку спортивных штанов, касается грубых паховых волосков, однако снять ненужный элемент одежды не спешит; он медленно поднимается на ноги, избавляется от своих шорт с бельём и, несмотря на лёгкое смущение, подходя к тумбочке, достаёт из первого ящика лубрикант. Ким сползает с тела мужчины, направляется к смазке, а брюнет готов уже было сорваться с места и выброситься. Возможно, начать прикасаться к себе самостоятельно, однако он все-таки ждёт, потому что ощутить тело Тэхёна и его тепло хочет больше всего на свете. И, честно говоря, испытывать себя в постели ему нравится: доводить до предела, держаться на нем, как можно дольше. В такие моменты оргазм всегда лучше всех возможных: он ярче, он отлично запоминается и приносит безумное количество наслаждение. И Чонгук ловит себя на мысли, что никогда такого не испытывал. Сколько себя помнит, сколько помнит свой сексуальный опыт, такого никогда не было, потому мужчина мысленно соглашается с тем, что тут дело не только в перенапряженном состоянии. Когда он рядом с Тэхёном, он всегда находится на чертовой грани. Старший сам не замечает, как откидывает голову назад и тяжело дышит, однако, чувствуя, что Тэхён уже находится между его ног, невольно перекрывает себе пути дыхания и просто наблюдает, надеясь уже поскорее ощутить ту привычную узкость, которая всегда заставляет слетать крышу почти моментально. Ким кратко смотрит на Чонгука, облизывает губы и стягивает спортивки вниз вместе с бельём, смотрит на налившуюся кровью плоть, кончиками пальцев касается красной головки и опускается к основанию ствола. Слюны во рту становится как будто больше, стоит парню поймать себя на мысли, что ему хочется взять этот член в рот. И, сомкнув пальцы на основании, Тэхён делает несколько надрачивающих движений, сглатывает и медленно наклоняется над приличной эрекцией. Он поправляет прядь чёлки, прижимается губами к головке, оставляя лёгкий поцелуй на чувствительной плоти, перед тем как высунуть язык, обвести солоноватую головку по кругу и надавить на уретру. Мужчина приподнимается на локтях и, как только чужие губы касаются головки, откидывает голову назад, протяжно выдыхая. Тэхён продолжает играть, давит на самое чувствительное место, заставляя прикусить губу и снова направить взгляд на себя. Он будто привлекал к себе внимания, говорил: «не отворачивайся», а потому Гук наблюдал, пока в глазах начала читаться мольба, просьба. Внизу живота завязывается неописуемое удовольствие от происходящего, и Ким, недолго думая, вбирает член наполовину. Чон не думал, что так долго протянет, однако сразу после того, как член оказался внутри, брюнет просто закатил глаза от наслаждения, блаженно их прикрывая и напрягая мышцы пресса, не веря собственной выдержке. Наверное, на такую резкую реакцию старшего влияет слишком длинный «отдых» от секса, однако Гук уже не пятнадцатилетний подросток, чтобы кончать от обычного отсоса. И тем не менее, это было неописуемо приятно, и мужчина показывал это всем видом, как бы позволяя Киму продолжать и говоря, что он делает все верно. Складывалось впечатление, будто младший знал тело Чонгука с ног до головы, а потому умел приносить непомерное удовольствие. Это Чону нравилось, а дрожь в руках начала медленно набирать обороты, потому мужчина откинулся на подушку, зарываясь пальцами в чужие волосы. Он не собирался давить или насаживать чужой рот на собственный член. Старший сделал это на автомате, просто предоставляя Тэхёну уверенность, ведь всё, что он делал приносит самый настоящий кайф. Тэхён языком очерчивает набухшие фиолетово-синие вены, помогает себе рукой ласкать пульсирующую эрекцию и медленно возвращается к начальной точке — алой от перевозбуждения головке. Он водит языком по кругу, играется кончиком с уздечкой, а затем опускается к стволу члена, посасывая чувствительную кожу. Вкус предэякулята смакуется на вкусовых рецепторах, что ещё больше возбуждает и заставляет продолжать свои нехитрые манипуляции. И, вернувшись к головке, Тэхён ненадолго отстраняется от плоти в своей руке, стирает с подбородка лишнюю слюну, продолжая двигать кольцом из пальцев «вверх-вниз». Чонгук невольно чувствует, как всё тело расслабляется, и мужчина пропускает воздух сквозь стиснутые зубы, получая долгожданное мокрое ощущение на собственном члене. Каждое касание равняется удару током, и старший считает важным показывать то, что ему нравится происходящее, начиная слегка сжимать шелковистые тёмные пряди волос. Образ перед его глазами возбуждал. Честно говоря, у старшего в голове даже проскакивает мысль сфотографировать эти щенячьи глаза, что так широко раскрыты и не отрывают от фармацевта взгляда, пока член теряется где-то в чужой глотке, а губы окольцовывают головку. Гук сам не понимает, как, пытаясь избавиться от возбуждения, делает всё только хуже. Точнее, Ким делает всё только хуже. Он продолжает играть, подготавливает себя, приносит мужчине по капле удовольствия, просто максимально растягивая этот момент. И брюнет, откровенно говоря, уже начинает злиться на происходящее, потому что не собирается тут умолять студента о том, чтобы он помог ему кончить. Это было не в его репертуаре, он никогда не был тем, кто упрашивал. Он был тем, кого умоляли, просили. Однако Тэхён будто ломал все возможные принципы, заставляя мужчину прикусить губу, дабы не прошептать жалобное: «пожалуйста, тэхён-и». Надрачивающие движения, конечно, великолепно приятны, они разряжают обстановку, однако Чону больше хочется ощутить возбужденный орган внутри Тэхёна, и желательно полностью, причем неважно где. Узкость ануса и горла — это то, в чем сейчас мужчина нуждается, как в кислороде. Тем не менее, Ким всё равно приносит большое количество наслаждения своими действиями. Да, этого недостаточно, безумно мало, но он делает это даже слишком умело, что немного удивляет старшего. Давно в Киме не было столько смелости, как сейчас, фармацевт убеждается в этом на сто процентов, однако сразу же выкидывает всё из головы, снова ощущая красные губы на головке. Гук откидывает голову назад и зарывается двумя руками в волосы, однако старается не давить. Просто чувствовать эту мягкость ему нравится и, к тому же, Гуку кажется, что Ким становится от нее смелее. Тэхё поднимает взгляд на Чонгука, внимательно всматривается в его образ перед собой и пальцами аккуратно очерчивает выпирающую тазовую косточку, прежде чем губами поймать чувствительную головку. Ощущение тяжёлой ладони Чонгука на макушке, придаётся всё-таки некой уверенности в своих действиях, и парень принимается вбирать эрекцию глубже. Признаться честно, Тэхён немного практиковался в этом плане: читал различные статьи и смотрел видео уроки. Ему, конечно, несколько неловко и стыдно осознавать это, однако всё-таки это оказалось вполне полезным. И сейчас Тэхён зарывается носом в паховых волосках, немного ждёт, затем медленно вынимает пульсирующий ствол и снова заглатывает по основание, действия по системе «вдох-выдох». Наконец, оказавшись внутри полностью, с губ Чонгука срывает протяжный стон, а глаза блаженно закатываются от удовольствия и немного прикрываются. Мужчина даже начал идти навстречу, начиная двигать тазом, пока мышцы горла не начали давить на возбужденную голову с особой силой, отчего по телу пошла легкая дрожь. Ким явно начал заглатывать глубже, что не могло не сносить крышу. Каждый раз, когда Тэхён вставлял в себя член до основания, Гук не отрывал от него взгляда, наслаждаясь чужим образом и неописуемым чувством, что начало обжигать кожу, а на кончиках пальцев легко покалывать. Ким явно действует увереннее, чем в прошлый раз, а это не может не придавать какое-то ощущение эйфории, ведь видеть такого Кима мужчине нравилось. Кима, который, словно умелая проститутка, двигается туда-сюда, иногда бросая пронзительные взгляды в сторону брюнета, от которых по телу бежит табун прохладных мурашек. Конечно, через несколько минут губы довольно сильно опухают и жгутся, поэтому студенту приходится остановиться и выпрямиться. Эфемерно коснувшись своих красных губ, Тэхён смачивает их слюной, а затем присаживается на таз мужчины. Ему хочется насадиться на член, упирающийся в поясницу, прямо сейчас. Вот только Тэхён всё ещё имеет в виду свою полную неподготовленность, потому с лёгкой неохотой тянется к тюбику лубриканта. Он неторопливо раскручивает крышку тубы, смотрит на Чонгука и ловит себя на мысли, что пальцы мужчины внутри себя ему нравится ощущать намного больше. Более-менее расслабляясь, старший нервно сглатывает, понимая, что дыхание, как и сердцебиение, участились в преддверии чего-то интересно. И замечая то, как Тэхён застыл на месте с приятной пахнущей баночкой в руках, мужчина выжидающе вскидывает бровь, не особо понимая причину такого ступора. Ему казалось, будто студент сейчас пытается принять какое-то решение и размышляет. — Хён, помоги мне, — шёпотом просит Тэхён, а затем вкладывает в ладонь Чонгука смазку и плотней прижимается к телу под собой, сгибая ноги в колене и выгибаясь подобно мартовской кошке. От тихой просьбы младшего срываются все рычаги, и Чонгук всё-таки не выдерживает, судорожно вздыхая и открывая эту несчастную баночку. Прикосновения кожа к коже возбуждают ещё больше, и Гук, просто не способный выносить это вновь и вновь, прижимает Кима к себе за талию, смело выливая небольшое количество смазки на пальцы и вставляя сразу два. Ему хочется отодрать это тело, которое так игриво выгибается и буквально молит о том, чтобы Чонгук сделал своё дело. Мужчина просто сходит с ума, срывается как зверь и, раздвигая напряжённую дырочку по принципу ножниц, жадно впивается в покрасневшие губы, чувствуя их влажность и мягкость. Он просто не может действовать нежно, хотя, честно сказать, очень старается. Он даже ловит себя на мысли, что завидует собственным пальцам: внутри безумно узко, влажно и горячо. Старший хочет ощутить это всё не пальцами, потому невольно злится, но быстро успокаивается, нежно прикусывая нижнюю губу младшего и оттягивая её в сторону. Мужчина начал продвигать пальцы глубже, виновато зализывая чужие уста, дабы Тэхён не пугался и не злился за него за такую не сдержанность. Всё-таки три месяца это большой срок, от которого сейчас Чон понимает, насколько бешеным может быть. Действия Чонгука резкие, точные и грубые. Тэхёну даже в какой-то момент начинает казаться, что мужчина издаёт утробный рык, стоит его узловатым пальцам проникнуть в не растянутый сфинктер. Честно говоря, парень болезненно шикает от двух фаланг внутри себя, которые настойчиво растягивают его, раздвигаются в разные стороны и давят на чувствительные эластичные стенки, что легко поддаются любым манипуляциям. И пускай действия Чонгука чужды его телу из-за своей несвойственной грубости, внизу живота всё равно всё болезненно хорошо скручивается, заставляет прочувствовать настоящее удовольствие. Однако мысль о долгожданной близости — кожа к коже — ещё сильней вскруживает голову; Тэхён пальцами цепляется за плечи чонгука, поддаётся навстречу чужим фалангам и стонет в кукольные губы перед собой, стоит мужчине утянуть его в бесстыдный поцелуй. О, чёрт. Происходящее сейчас очевидно будоражит. Юноша начинает ощущать себя с несчастным обитателем леса, когда Чонгук является ненасытным хищником. Он с таким неподдельным удовольствием трахает его пальцами, словно никак не может насытиться или умереть свой пыл. Тэхён буквально чувствует его безумное желание мужчины поскорей вставить в него член. Наверное, именно так ощущают себя люди, секс для которых является чем-то неотъемлемым и привычным, как кофе по утрам. И честно говоря, Тэхёну сложно назвать это минусом, потому что перевозбуждённый Чонгук — это безусловно красиво и заманчиво, особенно, его немного грубые действия из-за отсутствия терпения. И Ким почти кончает, стоит длинным пальцам проникнуть ещё глубже и надавить на податливую мышечную ткань. Он стонет в губы Чонгука, едва успевает отвечать на его лёгкие махинации; ему остаётся только тяжело дышать и пытаться подравняться под темп мужчины. И внезапная мысль появляется в затуманенном разуме. Всё-таки они не знают одни они сейчас в доме или нет. Может быть, отец уже вернулся домой? Что если он слышит, как его сын стонет под натиском обаятельного мужчины и желает поскорей принять перевозбуждённую плоть в себя? Тэхёну хочется немного притормозить действия Чонгука, остановить его и попросить побыть тише, чтобы наверняка убедиться в этом. Однако он не находит сил, чтобы произнести и слова: у него выходит только непонятный лепет. И медленно выпрямившись, Тэхён ставит руки на свои бёдра, а затем неспешно перемещает их на торс Чонгука, чтобы пальцами очертить контур рельефного тела и утонуть в собственной похоти. Парень и сам плохо понимает, кажется ему сейчас или нет, но половицы за дверью подозрительно начинают скрепить. Кровь замирает в жилах от мысли быть застуканными. И Тэхён плотней закрывает рот ладонью, когда самостоятельно уже насаживается на пальцы Чонгука, получая неимоверное удовольствие от точного толчка в комочек нервов. Его бёдра начинают предательски трястись, а сам парень пытается проглотить вырывающийся стон наружу. О, чёрт. Либо он прямо сейчас сошёл с ума, либо за дверь на самом деле кто-то есть. Если отец узнает… если отец узнает… если отец узнает… Чонгук ловит поцелуем каждый чужой стон, однако замечает, что Тэхёна что-то беспокоит (?). Да, возможно, странно, что Гук замечает это тогда, когда буквально лишается зрения и самоконтроля. Ким что-то мычит, будто пытается сказать, однако мужчина не обращает на это никакого внимания, лишь продолжая вставлять пальцы глубже. Вскоре присоединяется и третий, и мужчина слегка ухмыляется, довольно больно шлёпая студента по сочной ягодице и снова вставляя пальцы внутрь. Мужчина всегда любил грубость и испытывал особое влечение к шлепками, как и, видимо, Тэхён, который издал стон, однако от губ не оторвался. Поцелуй давил все звуки, превращая их в судорожные поскуливания и еле слышимые нотки мелодичного стона. Младший вцепился в мужчину, как в свою последнюю надежду, своей стальной хваткой, которая не могла не удивлять. И невольно старший поймал себя на интересной мысли, которая довольно часто ненароком проскакивала у него в голове. Может, Гуку вообще нет смысла сдерживаться? Со стороны казалось, что студенту нравилась эта боль, причём намного сильнее, чем нежный секс или что-то в этом роде. И это всё вызывало у мужчины безумный диссонанс, однако думать времени просто-напросто не было, потому он лишь углубил движения пальцами, наконец, чувствуя простату. Сказать честно, Тэхён его сейчас приятно удивляет, а когда пытается закрыть рот рукой, дабы быть тише, Чон непонимающе вскидывает брови и даже начинает немного злиться на происходящее. Что сейчас творится с Кимом? Почему он старается не стонать, однако сам насаживается на чужие пальцы, пока мужчина даже ничего особо не делает? Он слегка хмурится, наблюдает, однако долго это делать у него не получается, потому что Ким сейчас выглядит безумно красиво. Красные щёки, растрёпанные волосы, рука, что так яро прижимается к губам, стараясь скрыть неподдельные стоны. Заметив эту картину со стороны, мужчина бы уже возбудился и успел бы кончить несколько раз, наблюдая через, например, проём двери. В Киме читалось две совершенно противоположные вещи — желание продолжать и желание остановиться. И старший искренне не понимал, чего парень так переживает, ведь звуков того, что кто-то зашёл фармацевт не успел уловить, а потому в доме они до сих пор находились одни. Правда, этот страх… Он манит Чона, как дикого зверя, заставляя мужчину уже дрожать от собственной выдержки. Кончики пальцев начинали подрагивать, а Тэхён всё продолжал сводить брюнета с ума своими действиями и диким желанием, за которым было неописуемо приятно наблюдать. Сейчас Чон позволил себе забыть о чужих чувствах, позволил себе сорваться с цепи, как изголодавшийся волк, стараясь побыстрее закончить начатое, наконец, ощутить облегчение, которое ему так не хватало. Тэхёну нравится это, Гук убедился в этом ещё давно, но на сто процентов сделал это только сейчас. Тэхён хватается за предплечье Чонгука, прикрывает веки и крепче прижимает ладонь ко рту, дабы не издавать каких-либо звуков. Честно, выходит плохо, даже так. Он всё равно непроизвольно издаёт некий полувой-полувизг, приподнимает таз, медленно вынимает пальцы мужчины и с долей облегчения выдыхает. Тэхён старается сосредоточиться на звуках, однако выходит так, что кроме собственного сердцебиения и сбитого дыхания ему не удаётся услышать, что только больше беспокоит его. Вот только юноша всё равно приподнимается с Чонгука, одной рукой опирается на грудь, а другую заводит себе за спину, чтобы обхватить эрекцию, упирающуюся в поясницу, и направить к пульсирующему анусу. Тэхён неспешно вводит в себя налитый кровью член, постепенно насаживается на ствол и вскоре прижимается мягкой кожей ягодиц к поджавшейся мошонке. Он смотрит на Чонгука, крепко сжимает губы и подаётся тазом вперёд, чувствуя горячую плоть внутри себя, как она давит на стенки нутра, как заставляет подстраиваться эластичные мышцы. Юноша едва сдерживает свой стон; ему на самом деле сложно затыкать себя, когда внутри него находится толстый пульсирующий член. Однако это ничуть не тормозит его, Тэхён продолжает свои несложные махинации тазом, а затем всё-таки откидывается руками позади себя, позволяет горячей плоти наполовину покинуть его тело, а затем ударяется ягодицами об пах Чонгука. Комната незамедлительно заливается шлепком кожи об кожу, что заставляет судорожно вобрать воздух и вместе с тем тихо проскулить. Все ощущения теряются в волне возбуждения которая накрывает мужчину с головой, стоит ему проникнуть внутрь. Головку начинает болезненно сжимать, отчего старший прикусывает губу и впивается пальцами в чужие бёдра, дабы взять дело в свои руки. Ему не нравилось, что сейчас всё под контролем Кима. Ему не нравилось, что он скрывает свои мелодичные и просто изящные стоны. Он хотел услышать их во весь голос, он хотел услышать крик, разрывающий горло, он хотел услышать вопль, умоляющий о пощаде. Сладкие шлепки заполнили всю комнату, заставляя старшего запрокинуть голову назад и напрячься всем телом. Этого так чертовски мало, хочется задавать свой ритм, не слушать никого, даже Тэхёна. Брюнет искренне старался подстроиться под чужой такт, но, к сожалению, он жуткий собственник и просто человек, который не особо часто прислушивается к чужому мнению. Пусть он будет стоять на своём, пусть ошибётся, пусть испытает всё на собственной шкуре, но не прислушается к совету, благодаря которому можно было бы всего избежать. В ушах стоит настоящий писк, словно прямо сейчас перед Тэхёном ничего нет, кроме бесконечного вакуума из темноты. Чувствовать внутри себя пульсирующую эрекцию, признаться честно, ему нравится. Кажется, любой секс с Чонгуком ему безумно нравится, даже отрицать этого не хочется — просто язык не поворачивается. И мельчайшее соприкосновение кожа к коже вызывает настоящую эйфорию глубоко внутри, где-то под грудью. Наверное, именно так описываются чувства во время секса по любви. Тэхёну, конечно, сложно судить. Всё-таки Чонгук является его первым мужчиной в любовном плане. Может быть, это даже хорошо. Тэхён больше акцентирует своё внимание на мужчине, смотрит в его оголодавшие глаза и пьянеет с небывалой скоростью. Хотя, спрашивается, куда ещё больше? В голове и так непонятная мешанина из непонятных мыслей, не получается даже обратить и заострить своё внимание хоть на одной из них. Всё тело просто пропитывается Чонгуком. Парню довольно сложно отвести глаз от мужчины перед собой. Этот образ кажется ему настолько красивым и заманчивым, что без всяких причин отказаться от такого привлекательного зрелища ему довольно сложно. Тэхён даже убирает руку со своих губ, крепко стискивает их, превращая в тонкую линию. Он поднимается с члена внутри себя, а затем резким движением позволяет полностью себя заполнить, отчего никак не может сдержать тихий визг. Ощущение на своих бёдрах рук Чонгука вызывает какое-то особое удовольствие; Тэхён откидывает голову назад, убирает с лица намокшие пряди чёлки от пота — всё-таки в комнате на самом деле жарко — и принимается убыстрять свои телодвижения, плавно подаваясь вперёд тазом. Удовольствие накрывает с головой. Становится настолько всё равно на всё. Тэхён просто в наслаждении закатывает глаза и закрывает веки, обводит до сих пор пульсирующие губы языком, а затем лёгким движением очерчивает свои бёдра и касается ладони Чонгука. Он никак не может себя подготовить к следующему действию мужчины, потому что просто никак не может предугадать внезапную резкость с чужой стороны. Чонгук сам не замечает, как неожиданно выходит из узкого пространства, переворачивает Тэхёна на живот одним резким рывком, а затем вжимается пальцами в чужую талию, заставляя Кима прогнуться в спине и мгновенно почувствовать весь член — до самого основания — внутри. Там очень узко, безумно горячо, отчего кожа начинает буквально плавиться, заставляя старшего просто забыться в ощущениях. Ему остаётся только поддаться сильной хватке, прижаться грудью к кровати и с долей удивления охнуть. Тэхён даже предпринимает попытку обернуться к Чонгуку, чтобы попытаться поинтересоваться, в чём проблема, только вот ничего у него не выходит. Узловатые пальцы настолько крепко хватаются за талию Тэхёна, что у парня возникает предположение, что на следующее утро у него обязательно могут проявиться синяки. В общем, дальше думать об этом вообще не получается. Тэхёну остаётся только рефлекторно закрыть рот, когда горячая плоть вновь проникает в него. Вот только в этот раз Чонгук действует чересчур резко, даже на кончиках пальцев начинает приятно покалывать от пульсации внутри себя. И следующий болезненный шлепок точно по ягодицам вынуждает Кима податься навстречу мужчине, приподнять попку, и с большим наслаждением принять в себя толстый эрегированный член. Гук не сдерживается, бьёт прямо по ягодицам и вдалбивает тело в кровать, а затем, насытившись горячей кожей на заднице сполна, берёт Тэхёна за руки и прижимает их к кровати, приближаясь к чужой шее, дабы расслышать, как студент стонет или что-то пытается сказать, это неважно. Хватка становится стальной, фармацевт сам не понимает, как буквально перестаёт видеть или чувствовать что-то вокруг себя, срывается, словно дикий зверь, начиная без перерыва двигать тазом и ускорять темп. Он даже не устаёт, сейчас всё забывается, отходит на второй план, пока на первом появляется лишь Тэхён и его ощущения. А юноша ощущает себя по-настоящему беспомощным. Больше он убеждается в этом, стоит Чонгуку заставить его убрать ладонь от рта, а затем прижать оба запястья к кровати. Мужчина буквально контролирует каждое его движение, точнее, вообще перекрывает любые возможности их совершение: сильная хватка и грубые толчки внутри. Как тут сдерживаться? Тэхён просто крепко закрывает глаза, принимается в себя каждый толчок и от каждой новой фрикции стонет, едва себя сдерживая. Честно, у него уже в горле начинает саднить, что говорит только об одном: на утро боль может только усилиться. И Тэхён из последних сил пытается выбраться из цепкой хватки. Ему хочется заставить Чонгука притормозить, потому что его быстрый темп вызывает смутное ощущение внизу живота, по ощущениям совсем не оргазм и не боль. Член начинает больно набухать, потому старший что-то рычит себе сквозь зубы, прижимаясь губами к чужой шее и начиная водить горячим языком по бархатной коже, слизывая солёный пот. Но и на это брюнету плевать, он буквально входит во вкус, не слыша ничего и никого. Переживать не о чем, дома никого нет, а если и есть, проблемой это не станет. Чонгук заставит Тэхёна захлебываться в оргазмах. Ощущение мокрого языка становится, словно последней каплей его терпения, и Тэхён с долей облегчения выдыхает и зарывается носом в подушку, чтобы издать стон, который оканчивается писком. — Чонгук… Чонгук… — Тэхён, будто в бреду, произносит имя Чонгука, пока на кончиках пальцев возникает чувство, будто мелкие уголки легонько давят на подушечку. Чонгук успокаивается. Ему правда становится легче, как только он наблюдает за тем, как расслабляется Тэхён и тяжело дышит, повторяя его имя. Да и сам мужчина кончает, полностью наслаждаясь тем, как горячая сперма наполняет Кима, который продолжает безумно дрожать. И странно, наверное, но мужчина почему-то начинает испытывать жалость к парню, ведь действовать так зверски…. На него это совсем не похоже. Он сорвался, возможно, совершил ошибку, однако, осознав тот факт, что студенту понравилось, брюнет мгновенно почувствовал, как с плеч исчез тяжелый груз вины. Красные ягодицы безумно манят и, вынимая член, мужчина невольно застревает взглядом на белой густой жидкости, что стекает с напряженной дырочки и безумно завораживает. Старший слегка растягивает её большим пальцем, довольно ухмыляясь. Тэхён прикрывает веки в расслабленном жесте, выдыхает горячий воздух через приоткрытые губы и несильно хмурит брови. У него плохо получается ориентироваться на реальности: разум будто отказывается соображать от слова «совсем». Однако горячую патоку семени внутри себя Тэхёну улавливать удаётся. Всё вокруг мгновенно затихает, даже собственное сердцебиение становится не таким слышимым, пока из приоткрытого окна доноситься звуки ночного города. Удаётся точно разобрать лай чьей-то собаки и гудение машин, что становится какой-никакой колыбельной. Тэхён мгновенно устаёт и оказывается неспособным к любой деятельности. И пытаясь хоть немного привести себя в порядок, он старается делать большие глотки воздуха, хотя выходит, если честно, не очень. Любые прикосновения Чонгука пускают по телу мурашки и странную эйфорию, тем самым выбивая весь кислород из лёгких. Ещё и собственный оргазм бьёт по вискам, отчего голову, будто охватывает жгутом, вызывая лёгкое головокружение. Оно не так сильно мешает сейчас Тэхёну; во всяком случае, обращать на это внимание становится совсем некогда, когда адреналин разливается по венам, как будто по щелчку пальцев. Все наслаждения, которыми мужчина даже не успел насладиться сполна, моментально превращаются в тревогу, потому что Чон слышит звук открывающейся двери. Кто-то пришёл, это точно не галлюцинация, и, вспоминая их разговор, Чонгук понимает, что, скорее всего, это отец, ведь Тэхён сам говорил, что мужчина ушёл ненадолго. Чёрт возьми. Парень отчётливо слышит отцовские шаги, как он неспешно преодолевает лестницу, чтобы оказаться в родительской спальне. Или он направляется в его комнату? Мыслей становится сразу много, страх накрывает юношу с головой. Сейчас не самое подходящее время, чтобы отец обнаружил их. Им даже не удастся придумать вполне реалистичную отговорку, в таком положении странно подумать о чём-то другом, кроме секса. И Тэхён сам, в принципе, не понимает, почему внезапно настраивает себя на плохое. Наверное, дело в том, что с приближением шагов ничего другого подкинуть сознание не может. Радует только собранность Чонгука. Гук на секунду теряется, однако понимает, что сейчас не время впадать в панику, потому, поднимая голову в сторону двери, собирается уж было выйти или спрятаться где-то в ванной, не забыв накрыть Кима одеялом, однако план быстро рушится, потому что топот становится всё ближе и ближе, отчего сердце начинает стучать как бешеное. Чонгук совсем не боится того, что с ним могут что-то сделать. Он сейчас больше переживает за Тэхёна, который, скорее всего, безумно паникует, не давая себе отчёта и теряя самоконтроль. Так что, быстро притягивая студента к себе, фармацевт, коротко целуя парня в висок, как бы стараясь его успокоить, накрывает обоих одеялом, прячась за Кимом, дабы мужчина не заметил его. Конечно, это было ужасно плохо, потому что расстояние было недостаточно близким, а член продолжал стоять, отчего мужчина тревожно сглотнул, уже мысленно извиняясь перед Тэхёном. Ему нужно было прижаться как можно плотнее, потому что времени у них не было, так что, бегая глазами по комнате, мужчина смело зажимает чужой рот рукой и снова полностью входит в горячее нутро, аккуратно кладя вторую руку на талию, дабы буквально слиться с Тэхёном в одно целое. Он не мог ничего больше поделать. К тому же, эта идея пришла к мужчине первой, и он просто не мог соображать сейчас нормально, потому что время поджимало, а звуки уже были слышны на лестнице, ведущую на второй этаж, как и беспокойный голос отца. Издавать никаких звуков нельзя, однако старший, продолжая держать чужой рот закрытым, уверенно поднялся к чужому уху, начиная шептать успокаивающие слова поддержки, которые, он надеялся, хоть немного могли бы помочь. Гук буквально спасает их от пропасти, когда накрывает одеялом с головой. Вот только следующих действий от Чонгука Тэхён точно никак ожидать не может. Ему остаётся только накрыть ладонь мужчины своей, крепко сжать в своих пальцах и сдавленно простонать, стоит до сих пор эрегированному члену проникнуть во всю длину, заполняя юное тело до краёв. Честно, это не самая лучшая идея Чона. После недавнего оргазма всё тело кажется в несколько раз чувствительным, чем до этого. Тэхёну остаётся только крепко зажмуриться и начать умолять все возможных божеств, чтобы седовласый мужчина не смог что-либо заподозрить или завтрашним днём упомянуть что-то про: «я слышал что-то странное ночью, а вы?». Это будет самый постыдный вопрос со стороны отца, на который Тэхёну придётся ещё и отвечать чем-то из ряда: «правда? Мне кажется, это была соседская собака». О, чёрт. Чем больше он думает об ужасных поворотах данного события, тем сильней он начинает переживать из-за этого. Хотя, спрашивается, куда уж больше? Его сердце и так вот-вот готово выбить грудную клетку и ускакать куда-то далеко-далеко. — Всё будет хорошо, — в голосе чувствовались нотки стали, будто парни были буквально на краю пропасти, а в комнату должен был зайти не отец, а какой-то киллер. — Нас не смогут раскрыть, слышишь меня? Держись Тэхён-и. Всё будет хорошо, — вскоре тембр начал звучат даже слишком спокойно, и старший искренне надеялся на то, что смог помочь Киму хоть немного и придать ему уверенности. Он никогда не попадал в такие ситуации, не знал, что делать, и пока паника накрывала его с головой, брюнет бросал все силы на то, чтобы с ней справиться и разобраться как можно быстрее. Однако Чонгук совсем не учёл главного, а точнее, своего члена в наполненной спермой заднице. Возбуждённая плоть горела огнём и, если до этого мужчина не замечал таких острых ощущений из-за адреналина, то теперь он сумел испытать все «прелести» данной ситуации. Он невольно поймал себя на мысли, что держаться сейчас нужно не только Тэхёну, потому что то, как внутренние эластичные стенки сжимали орган с особой силой, не давало никакого чувства облегчения. Держать себя под контролем становилось всё сложнее, однако мужчина знал, что если у него поедет крыша, то она поедет и у Кима, а ни к чему хорошему это не приведёт. И Тэхёна очень поражает некое спокойствие в чужом тембре — Чонгук на самом деле кажется уверенным. Хотя он просто старается угомонить парня: настроить на хорошее, дабы всё-таки постыдно не раскрыть свой главный секрет, который состоит из отношений с тридцатилетним мужчиной и своей нетрадиционной ориентацией. — Расслабься, — прямо на ухо шепчет Гук, опаляя мягкую кожу горячим дыханием, потому что возбуждение начало медленно превращаться в боль. — Я понимаю, трудно, но расслабься, — шаги останавливаются прямо у двери, а ручка дёргается вниз вместе с сердцем Чонгука. Мужчина накрывается одеялом за секунду, располагая руки на чужой талии и прижимаясь поплотнее к бархатной лопатке парня. Этот секс Гук уж точно запомнит навсегда. Он знал, что воздуха будет не хватать, потому затаил дыхание, включая собственный слух и обоняние на все сто процентов, пытаясь придумать хоть какую-то отговорку, если их всё-таки раскроют. Тэхён на какой-то инстинктивном уровне замедляет дыхание в несколько раз, что, несомненно, вызывает давление на виски. Вокруг становится неимоверно тихо. Отец просто не может сейчас подумать о чём-либо; в такой тишине странно начать подозревать что-то неладное. Однако мужчина всё равно стоит в дверном проходе, внимательно высматривает силуэт под одеялом и вздыхает. Он смотрит на спящего сына ещё несколько минут, окидывает взглядом старенькую комнату. Что-то предательски защемляет в груди, связанное с прошлыми днями. Такие ночи раньше являлись чем-то абсолютно нормальным для этого дома, когда семья в своём привычном составе ночевала в этих стенах. Что-то грустное накрывает седовласого мужчину, и он принимается внимательней всматриваться в темноту спальни сына. Однако в голове возникает мысль о том, что в комнате как-то чересчур душно. Поэтому мужчина подходит ближе к приоткрытому окну, открывает его на больший разъём. Чонгук прекрасно чувствует, как кислорода становится всё меньше и меньше. Хочется вдохнуть его полной грудью, всё тело начинает неприятно сдавливать, однако мужчина до сих пор старается не дышать, потому что прекрасно знает, что сделает это слишком громко, и тогда беды не миновать. Чон буквально слышит, как бьётся его сердце, а весь организм начинает мгновенно потеть, создавая неприятное чувство липкости и вязкости. А ещё это внутреннее сжатие, от которого хочется издать хриплый стон, потому что от испуга и напряга Тэхёна, напрягается и сам мужчина. Прикусывая губу, старший чувствует чужую руку на своей и, постепенно успокаиваясь, очень медленно выдыхает, стараясь не создавать никаких звуков. На кончиках пальцев постепенно появляются какие-то колкие ощущения, пока сами руки начинают слегка дрожать. Всё чужое нутро горело адским пламенем, а брюнет самолично опустил собственный орган в это кипящее масло, о чём мгновенно пожалел, однако двигаться не смел, потому что, честно сказать, было безумно страшно. Мужчина боялся, что сейчас одеяло слетит, и отец всё увидит, заставит Чона уйти, а затем начнёт гнать на сына, что явно не закончится ничем хорошим. Плевать, что старший скажет фармацевту, плевать, что он с ним сделает. Мужчина просто не мог позволить правде раскрыться таким образом. Насколько это было бы глупо, неловко и стыдно… Чонгук и представить не может. Он почти тридцатилетний мужчина сейчас паниковал, как самый настоящий мальчишка, стараясь унять дрожь в руках и ненароком не кончить снова. Хотя сейчас это всё было похоже на самую настоящую пытку. Ему хотелось начать двигаться, но он знал, что лучше не стоит. К тому же, время неподходящее, а потому старался унять в себе вечно бушующий голод. Боже, Чон Чонгук, одного оргазма тебе уже, видимо, недостаточно? Мужчина слышит, как отец проходит чуть дальше, но глаз не закрывает, рассматривая аккуратные изгибы и наблюдая за тем, как еле заметно вздымается и опускается чужая грудь. Несмотря на полную темноту, Гук всё видел, однако с трудом понимал, что происходит за пределами одеяла. Он просто старался не издавать звуков, причём любых. Он знал, что одно неловкое движение и всё полетит крахом, так что вечер закончится не так хорошо, как мужчина планировал. В голове крутилось большое количество мыслей, пока руки сжимал чужую талию, прижимая к себе ближе. Даже тот факт, что было безумно жарко, не заставил брюнета отстраниться. Честно говоря, о температуре он думал в последнюю очередь. Сейчас Чон был готов буквально на всё, лишь бы старший просто вышел, закрыл эту чёртову дверь и позволил им уже избавиться от этого тяжелого одеяла, дабы закончить это адское испытание. Выдержка была безумной, бешеной. Внутри Чонгука и так полыхал лесной пожар от всего того, что происходит: сердце стучало, в висках гудело, ноги и руки немели, а дыхание, уже давно сбитое, предательски не восстанавливалось. Мужчина просто не мог прийти в себя: хотел либо вытащить, либо уже наконец начать двигаться. Всё сводит с ума. Гук не понимает, как долго он лежит и не шевелиться, а затем утыкается носом в чужую лопатку. Эти прикосновения — кожа к коже — также играют свою роль. Чон не понимает, что творит, не понимает, как до сих пор способен думать. Неужели на него так сильно влияет секс? Неужели он, правда, так яро реагирует на подобное, что не может нормально взять себя в руки? Не верится. Что с ним творится? Неужели он такой извращенец? Фармацевт никогда не замечал за собой подобного желания, а сейчас, казалось, что такая непредвиденная ситуация только ещё больше заставляло все внутри сгорать с ненормально-быстрой скоростью. Видимо, сегодня его ждет ещё один оргазм. Отец бесшумно покидает спальню и прикрывает за собой дверь до щелчка. И, задумываясь о том, что уже достаточно позднее время, он скрывается в их с женой спальне, дабы поскорей уснуть. Усталость ломит тело. А Тэхён, стоит панельной двери закрыться за отцом, делает глубокий вдох и с облегчением выдыхает. Он снимает со своих губ ослабевшую хватку, затем снимает с обоих одеяло и на этот раз вбирает в лёгкие прохладного воздуха. Ему до сих пор плохо верится в то, что они с Чонгуком были настолько близки к собственному краху. И вслушиваясь в бешеное сердцебиение, Ким всматривается в тёмно-синий потолок, а затем медленно накрывает ладонь мужчины своей, крепко вцепляясь в его руку. — Ох… чёрт. Это было близко, — полушёпотом произносит Тэхён и прикрывает веки, облизывая сухие губы. Чонгук вдыхает воздух полной грудью, однако всё еще старается действовать тихо и не шуметь. В конце концов, он не зря так долго сдерживал себя, чтобы снова начать шуметь, да вот только зверь всё-таки срывается с цепи. Все мысли путаются, и брюнет, резко нависая над телом Кима, смотрит младшему в глаза, мысленно извиняясь за своё поведение. Тэхён должен понимать, что сдерживаться в такой ситуации сложно. Может, это было одним из фетишей мужчины? Чувствовать страх быть застуканным во время секса. Младший никак не успевает отреагировать на действия Чонгука; ему остаётся только с долей непонимания всматриваться в чёрные ирисы, как в дно не усмеримого океана. И Тэхён вслушивается в тяжёлое дыхание мужчины, вскоре до ушей начинает доноситься собственное биение сердца, а всё тело вспыхивает с большей силой. Возбуждение начинает наступать на юное существо новой волной, словно прилив во время особо сильного шторма, коим сейчас является отец, который ещё чуть-чуть и мог обнаружить их. Стоит признаться в том, что такой опыт запомнится ему на достаточно долгое время. Возможно, Тэхёну будет время от времени стыдно смотреть отцу в глаза. Всё-таки в его присутствие он занимается такими вещами в стенах этого старого семейного очага; становится даже несколько совестно, что кувыркается на этой кровати он с привлекательным мужчиной. Наверное, всё же любому отцу будет приятней осознавать, что его сын умело жарит какую-нибудь симпатичную брюнетку. Что-то в этом фетише "быть застуканным" правда есть, потому Чонгук, закрывая чужой рот рукой, быстро шепчет короткое: «будь тише». Думать Тэхёну о чем-либо не получается. Точнее, Чонгук просто не позволяет, особенно, когда закрывает рот рукой и шёпотом просит быть потише. На самом деле с губ мужчины это звучит настолько сексуально и предвкушающее, что Тэхён мысленно соглашается с его просьбой и вцепляется пальцами в подушку. Он прекрасно осознает, что это ему ничуть не поможет, однако всё равно старается заранее подавить в себе любой звук. Чонгук ехидно ухмыляется, снова вставляя по самый корень и начиная активно двигаться. Однако юноша быстро теряет всякую уверенность в себе. До шлепков дело не доходит, потому что мужчина старается не издавать лишних звуков. Он чувствует, как в душе все начинало трескаться, так что Гук записал себе в список своих фетишей ещё один: заниматься сексом под страхом быть замеченными. Разве это не интригует? Разве не завораживает своей красотой? Своим идеальным и колючим моментом? Мужчина не понимает, как срывается на бег, вдалбливаясь всё глубже, но плавнее. Ритм становится спокойнее, потому что действовать резко и тихо довольно сложно, так что мужчина, не отрывая от шатена глаз, решает, что закрывать рот рукой довольно грубо, потому просто впивается губами в чужие, стараясь заглушить стоны и заставить Тэхёна замолчать. Внизу живота ощутимо начинает тянуть от приятной наполненности. А с каждым новым толчком глубже, честно говоря, сдерживаться становится совсем невмоготу. Чонгук словно нарочно бьёт точно по чувствительным местам, хотя всё нутро сейчас — одна эрегированная зона. И хлюпанье остатков белёсого семени добивает Тэхёна окончательно, и он всё-таки стонет. Честно, у него не очень получается соображать, хотя какая-то часть оставшегося разума приказывает ему заткнуться. В конце концов, отец может вернуться в любой момент, и тогда им навряд ли получиться легко улизнуть. Чонгуковы руки хватаются за обратную сторону щиколоток и раздвигают ноги шире, предоставляя себе полную свободу действий, но всё также не отрываясь от покрасневших, сладких уст. Кажется, к утру у кого-то будет безумно неприятно щипать в этом месте, однако мужчина думает об этом в последнюю очередь, ощущая, как новая волна наслаждения окутывает его с головой. Выгибаясь в спине, Тэхён укладывает ладони на бёдра Чонгука, крепко вцепляется в них пальцами и мелко дрожит от точных толков в уязвимое место. Ему кажется, что сейчас он выглядит чересчур откровенно, когда расставляет ноги шире и позволяет мужчине проникнуть чуть дальше. Пристальное внимание действует на сознание странным чувством, которое сложно описать, однако в груди остаётся от него только приятный осадок. Со стороны мужчины чувствуется уверенное напористость, он уверенно сминает зацелованные губы Тэхёна, заставляя его терять голову. Это безусловно ведёт сильней, и юноша неспешно укладывает руки на шею мужчины, большими пальцами очерчивает острую линию нижней челюсти, а затем касается проколотых ушей. Эрекция внутри ощутимо начинает пульсировать, что нехотя заставляет Кима напрячься и тихо проскулить в поцелуй, прежде чем одной рукой медленно спуститься к своей плоти, дабы поскорей настигнуть необходимого сейчас оргазм. И когда предвкушение настигает его с головой, парень крепче прижимает к себе Чонгука, отрывается от его губ и прижимается к уху. Очередное ощущение тёплой потоки внутри себя, всё же заставляет его кончить с тихим писком. — Ох… — Тэхён пытается прийти в себя, делая глубокие вдохи, дабы усмирить сбитое дыхание. Он не смеет отлипать от мужчины, льнёт к нему, словно брошенный питомец, пока лёгкая дрожь окутывает его ноги после длительного напряжения. Однако ещё через несколько секунд ему удаётся более-менее расслабиться и на выдохе опуститься на подушку, обводя сухие губы языком. — Я тебя обожаю, — едва слышно признаётся Тэхён и прикрывает веки, вслепую чмокая зацелованные уста куда-то сбоку. Чонгук невольно улыбается с той картины, что разворачивается перед ним. Это томное дыхание, возбуждающий шёпот и мягкие касания мгновенно успокаивают, позволяют ощутить мягкое Чону чувство безмятежности и умиротворённости. Казалось, что отец, которой потревожил их недавно, и вовсе не испортил им вечер. Парни вели себя вполне спокойно, а еле слышимый тембр голоса лишь добавлял новых красок, в которые мужчина влюбился моментально. Каждая секунда с Тэхёном была для него чем-то прекрасным, чем-то, что заставляло старшего жить и наслаждаться. Ничего его не тревожило и, казалось, не потревожит больше никогда. Он был готов промучиться всю жизнь, а потом, перед смертью, всего на секунду испытать это чувство удовольствия на душе и смело сказать, что он прожил эту жизнь не зря. Он был готов пройти детектор лжи, утверждая это и полностью уверяя себя в правильности этих слов. Это ощущение было настолько приятным, что даже смерть от его переизбытка была бы божественным благословением. Хотелось захлёбываться в этом удовольствии, от которого все органы превращались в кровавое месиво. Обожаю… О да, Чонгук тоже. Гуку думается, что младший даже не знает, насколько сильно влияет на него. Такую любовь уже словно назвать любовью. Это всё начало превращаться в странную зависимость, однако фармацевт не думал об этом сейчас. Честно говоря, ему было плевать, какой термин был дан такому влечению. Он просто не мог совладать с собой, вначале думал, что делает всё неправильно, грубо. Он думал, что Ким обидится, скажет, что не простит за такое эгоистичное отношение к себе. И Чонгук уже готовил себя к худшему, однако Тэхён принял происходящее. Можно сказать, он принял всего мужчину со всеми его внутренними бзиками, интересами и желаниями. В конце концов, люди ведь разные и не всем такое по душе, кто-то мог подумать, что Чонгук, как хитрый зверь, подбирается ближе, завоёвывает доверие, а затем сжирает всего за секунду, наслаждаясь этим моментом сполна. Но стоит учитывать один факт: мужчина никогда не бросит. Да, возможно, он иногда не сдерживается, действует грубо, срывается с цепи, но не приносит боли. По крайней мере, старается. — И я тебя, детка, — как-то томно шепчет мужчина, вынимая член и мягко целуя Тэхёна в лоб. Чувствовать пустоту внутри себя становится для Тэхёна непривычным ощущением спустя столько времени, однако приятная горячая потока вызывает новое привлекательное чувство, которое при всём желании может стать чем-то из ряда «необходимого». Тэхёну страшно становиться жадным в плане секса, а потом вымаливать Чонгука уделить последующий час, дабы накормить своего алчного демона сполна. Вот только самое ужасное в том, что именно мужчина может делает его таким. Любое времяпровождение с ним доставляет Тэхёну окрылённое чувство, словно всё вокруг начинает казаться не таким важным, как минуты вместе. И пускай звучит это чересчур преувеличенно и романтизировано, но отчасти так оно и есть. Чонгук, наверное, и сам не понимает, что сейчас происходит между ними: то ли простейший симбиоз, то ли безумная любовь. Хотя складывается впечатление, что больше задумывается о подобной мелочи именно Ким. Парень и сам плохо понимает, почему ему настолько важно знать такую, казалось бы, неважную деталь. Всё-таки у них прекрасные отношения, им даже не удавалось ссориться. Конечно, хочется и дальше продолжать жить подобным образом: просто не париться ни о чём и утопать в безмерной любви. Наверное, всё же каждому хочется просто безумно любить и получать любовь; просыпаться в чьих-то объятиях или уметь возможность высказаться человеку, который не осудит, а подскажет или молча позволит выговориться. Честно говоря, Тэхёна удивляет Чонгук. Конечно, его удивление никак не отражается на их отношениях, просто чрезмерная любовь мужчины заставляет иногда бояться. Не сказать, что этот страх из разряда «оу, пора валить». Просто стоит Тэхёну сильно задуматься над всем происходящим, над его началом и дальнейшем пути, он задаётся вопросом: «чем я это заслужил?». Безусловно, звучит настолько абсурдно и глупо. Всё-таки любовь не заслуживают; ты не получаешь её, как утешительный приз в определённый момент своей жизнь — ты просто находишь человека, разговариваешь и общаешься с ним, а потом вдруг осознаёшь, что он важен для тебя. Иногда это пугает. Иногда хочется бежать от своих чувств. Всё же не вся любовь является взаимной и не вся любовь пестрит яркими красками. Везде есть свои минусы и плюсы, без этого просто никуда. И Тэхёну настолько непривычно видеть перед собой образ Чонгука, человека, чья любовь является настоящим благословением для юноши. Наверное, не будь мужчины вовсе, и Тэхёна уже бы не было. Возможно, у него случилось бы передозировка. Возможно, он бы всё-таки наложил на себя руки. Никто не знает, как могла бы повернуться та часть его жизни. Впрочем, у Кима вовсе нет желания узнавать этот ужасный секрет; он просто бесповоротно уверяет себя в том, что ничем хорошим его жизнь бы не закончилась, будь всё как прежде. Момент был даже слишком идеальным, настолько великолепным, насколько возможно, потому Чонгук решил не портить такую идиллию. Хотя им, в самом деле, нужно было принять душ. По крайней мере, Киму точно. Пусть смазка оказалась рядом, презерватив, к сожалению, нет, хотя он особо-то и не спас бы, так что от собственных липких следов приходится избавляться самостоятельно. Брюнет будто выходит из какого-то транса и, блаженно улыбаясь, плюхается на кровать рядом с Тэхёном, пытаясь прийти в себя и просто взять под контроль собственное сбившееся дыхание и сердцебиение. Чон прекрасно знал причину такой резкости, прекрасно понимал, почему внутри всё переворачивалось, а в голове взрывались самые настоящие фейерверки. И тут дело не только в Киме. Наверное, старшему нравится испытывать себя, потому он уж слишком перевозбудился. Так ещё и свою роль сыграло трех месячное отсутствие секса совсем для Гука непривычное. Однако сейчас это волновало мужчину меньше всего и, перевернувшись к Тэхёну боком, брюнет обворожительно улыбнулся, начиная мягко поглаживать пушистые волосы и просто получать удовольствие от вида перед собой. От ощущения длинных узловатых пальцев в волосах Ким мгновенно забывает о сложных мыслях в своей никудышной голове, потому что в последнее время он всё чаще и чаще задумывается о ненужном. В общем, оно сейчас неважно абсолютно. И Тэхён медленно открывает глаза, смотрит на образ Чонгука перед собой и заглядывается на его красивую улыбку с морщинками на уголках губ. Возникает непреодолимое желание коснуться крохотной родинки под кукольными устами, но парень никак не может совладать со своим телом. И дело сейчас вовсе не в усталости, хотя и в ней тоже. Юноша, словно парализованный от красоты мужчины, молча лежит и пытается совладать с бушующим океаном чувств внутри себя. — Я думаю, тебе стоит принять душ, Тэхён-и, — высказывает свою точку зрения фармацевт и берёт студента за руку, мягко целуя костяшки и виновато опуская глаза. Ким даже никак не реагирует на чужие слова, молча всматривается в смутные черты лица напротив, а когда находит в себе силы поднять руку, с выдохом чувствует горячие губы на своих пальцах. Младший лишь всматривается на то, как лежит его ладонь в руке Чонгука, пытается внимать его словам и медленно переводит взгляд обратно на чёрные омуты. Кажется, всё останавливается в эту секунду, а в груди что-то с приятной болью начинает ныть. Чонгук очень хотел извиниться за своё поведение, очень хотел сказать, что не хотел причинять боли, однако он видел, как младший доволен, а потому прикусил кончик языка, дабы не казаться навязчивым и постоянно извиняющимся надоедой. Тэхёну ведь понравилось, так что проблем нет, верно? Всё равно казалось, что всё далеко не так, так что мужчина, начиная аккуратно прокручивать чужие волосы на виске указательным пальцем, тяжело вздохнул, всё-таки решаясь сказать пару слов о своём желании. — Прости, если напугал тебя. Иногда я не способен себя контролировать, — честно признается старший, хотя, честно говоря, думает, что это немного не верно. — Я… — Чонгук хотел уж было сказать что-то ещё, однако, встречаясь с тэхёновым взглядом, просто замер на месте, мгновенно забывая обо всём на свете. Медленно забрав чужую ладонь из своих волос, Тэхён пальцами эфемерно касается горячей кожи шеи, очерчивает напряжённые мышцы и на долю секунды касается расслабленного торса, прежде чем почувствовать, как дёрнется кадык от следующих слов Чонгука. — Я безумно люблю тебя, Тэхён-и, — выдаёт мужчина и, не обращая ни на что внимания, мягко целует тонкую ключицу, поднимаясь к шее дорожкой из поцелуев-бабочек, а затем и к губам, аккуратно укладывая руки на чужие щеки. Тэхён даже неосознанно сдерживает дыхание, всматриваясь в играющие блики лунного света в глазах перед собой, перед тем как судорожно вздохнуть от ощущения губ на своём теле, а затем и на своих губах. — Думаю, я заранее проиграл в игре «я люблю больше»? — с улыбкой на губах произносит студент, стоит ему немного отстраниться от мужчины. — Кажется, ты в ней явный чемпион, — тихо смеётся он, после чего мягко толкает Чонгука в грудь, чтобы встать с кровати и надеть толстовку с боксерами. Тэхён долго время не тянет, сразу направляется в ванную, захватив с собой сменное бельё. Он тратит совсем немного времени, потому что долго стоять под струями душа желания нет. Ему удаётся только сполоснуться и избавиться от спермы, после чего он возвращается в спальню, тихо закрывает за собой дверь и забирается к Чонгуку под одеяло, где тот с трепетом утягивает его в тёплые объятия.