Два "о да" и два "о боже мой"

Когда Ремус заплетал Сириусу косичку, он смеялся и проводил лишние пять раз по седой пряди. Она ему очень нравилась — такая светлая, выразительная и на фоне остальных чернильных волос выделялась. Такая истинно аристократичная. Как и должно быть у Сириуса. Он в ответ на смех по-собачьи (привычно) фыркал, закатывал глаза и окончательно расслаблялся в чужих руках. Косички ему заплетали каждый вечер. Традиция сидеть после захода солнца на диване комком любви, смеха и полусонного состояния появилась спонтанно. Началось всё после раскрытия тайны вечной усталости Сириуса (этой самой легендарной бессонницы, спонсором которой любезно стали Азкабан и его дементоры). Немного поразмыслив, Ремус пришел к выводу, что легче всего справляться со старыми плохими эмоциями новыми хорошими. В теории они должны были помочь мозгу справляться со стрессом и плохими воспоминаниями и со временем окончательно их вытеснить. Насколько хорошо это сработает, Люпин не знал, но делал ставки на «отлично» в лучших традициях оптимизма, приверженцем которого он никогда раньше не был. Практика началась, когда в доме появились волшебные шахматы. — Ты не можешь так ходить! — О, ты ошибаешься: я могу всё! Сириус посмотрел на крестника удивлённым взглядом и, решительным голосом приказав королеве пройти дальше, поставил ему шах. Ремус заржал. Гарри, пораженный надвигающимся положением, начал думать. Вслух. — Последний раз мне хотелось тебя убить, когда я узнал, что ты мой крестный отец. — Не переживай, Гарри, — прокомментировал Ремус, пытаясь не смеяться через слово, — Абсолютно все при знакомстве с Сириусом хотели его заткнуть, ударить или убить. Это естественная реакция на внешний раздражитель, — и в подтверждение своих слов он подошёл к Блэку сзади и обнял за шею, устроив голову на его макушке. Из кресла послышалось шипение: — Ты засранец, Лунатик. Ты знаешь, что я не могу на тебя злиться, когда ты так делаешь. — Но за что на меня можно злиться? — За нелестные комментарии. — Но ведь правда… — подтвердил Поттер, все же совершая какой-то странный маневр, ненадолго спасающий его короля. — Гарри, сейчас мы договоримся, и наш любимый бродяга уйдет бродяжничать на пляж, ещё и не будет с нами разговаривать… — Как ты проницателен. — …Поэтому предлагаю вам доигрывать побыстрее и идти смотреть фильм. — Ремус коротко поцеловал Сириуса в макушку и скрылся на кухне. Несмотря на то, что готовить на всех Кикимер мог в одиночку, Люпин постоянно вызывался ему помогать — это была привычка из прошлого, способ проявить свою любовь к семье и выразить хоть какое-то уважение к домовому эльфу. У него, кстати, появилась своя комната в полноценном её понимании, новая простыня в качестве одежды (нормальную одежду Кикимер пока принимать отказывался, но Ремус надеялся исправить это в ближайшем будущем) и возможность заниматься чем-то помимо домашних обязанностей. Кикимер, правда, последнее успешно игнорировал и продолжал исполнять роль прислуги. Гермиона оценила идею на двенадцать довольных Гермион из десяти. Сириус, радостно визжа, возник в дверном проёме и уже через секунду повис у Ремуса на спине. Вдогонку ему неслись крики Гарри: — Ты меня отвлёк, так не честно! — Шах и мат, Поттер, шах и мат! Фильмы они смотрели в гостиной по телевизору, купленному на блошином рынке. Идея принадлежала целиком и полностью Гарри, — ни Сириус, ни Ремус понятия не имели, что такое телевизор, — потому что ему это показалось хорошей идеей. Дурсли обычно смотрели легкие комедии или незаурядные фильмы по вечерам и выглядели в эти моменты самой счастливой семьёй на свете; Гарри решил попробовать так же. Правда, в выборе «чего-то легкого» они немного ошиблись и неделю назад начали смотреть «Чисто английские убийства». Ну, Сириусу понравилось, а это было главное. — Ты достаешь имбирное печенье? — просипел над ухом Люпина Блэк и мечтательно поджал губы. Ремус улыбнулся. — Ага. — Значит, мы будем есть вкусное имбирное печенье… — …И пить травяной чай. Тоже вкусный. — Восхитительно. — И смотреть фильм с «ну вон этими красивыми мужиками». Сириус хихикнул и положил голову ему на плечо: — Ты у меня всё равно самый красивый. Вы знаете, что Ремус Люпин не умеет краснеть? Умеет, да ещё как. Сириус всё же спрыгнул с его спины и, чтобы не быть совершенным наглецом, решил отнести поднос с чашками и печеньем в гостиную. Там его уже ждал ухмыляющийся Гарри, и Блэку на секунду показалось, что ему снова пятнадцать, и они с мародерами собрались в доме Поттеров на каникулах. — Вы вообще друг от друга отлипать не собираетесь? Сириус поставил поднос и вопросительно изогнул бровь: — В смысле? — Вы с Ремусом… — Понял. Никогда. — Ужасно, как можно так жить? — Ну, легко, — он пожал плечами и плюхнулся рядом с крестником на диван, — Ты имеешь что-то против? — Гарри отрицательно покачал головой, — Ну вот и отлично. К тому же, мне показалось, что тот парниша, который сопровождал тебя в Министерстве… — Профессор Снейп? — Ага, Северус же такой молодой, просто сливки молодёжи, — Сириус закатил глаза, но очень быстро вернулся к хитрому-хитрому взгляду, — Я про того, на котором ты спал в зале суда. Прежде, чем Гарри успел возмутиться, к ним присоединился Люпин. И, в лучших профессорских традициях, поправил Блэка. — Ты очень некорректно сформулировал свою мысль. Сириус задумался. — Да, согласен, бред. — Ты про Седрика, я понял… Но, нет! — Поттер отчаянно замахал руками и случайно заехал Бродяге по носу, — Мы не встречаемся, нет, просто… — Мы поняли, Гарри, — мягко закончил Ремус и бросил на Сириуса осуждающий взгляд. Он опять смеялся. — …Он просто носил мне сладости, пока я лежал в больничном крыле. — Так вот откуда они у тебя постоянно появлялись! — Что? А можно поподробнее с больничного крыла, меня-то в вашей школе не было! Потом они говорили. Они могли говорить долго, пока не остынет чай; потом всё равно подогревали его и всё равно включали новую серию. Сириус отчаянно комментировал происходящее, каждое действие героев, выдвигал свои гипотезы. Ремус, наоборот, больше анализировал молча, а потом объяснял Гарри, что произошло за последние пять минут. Гарри, убаюканный спокойствием, никогда не досматривал эти серии до конца — засыпал у Сириуса на коленях. Блэк привык: титры начинаются, он осторожно спихивал с себя Гарри, разминал колени, потом брал его на руки и относил в комнату. А потом он с мужем уходил в свою комнату, чтобы до полуночи слушать, как Ремус читает что-то из классики (уже не важно: маггловской или волшебной) своим чудесным голосом. В его исполнении все миры становились живее, чем хватает воображения, и Сириус чувствовал покой. И засыпал на целую ночь без кошмаров.