Возлюби ближнего своего

Я медленно плыву к тебе, А звёзды и планеты меня зовут. Миллиард лет пути к тебе, И я свой путь Держу... держу...

M83 — My Tears Are Becoming A Sea

Лёжа на рассыпчатом песке с закрытыми глазами, она слушала тихий шёпот ветра и песнь морских волн, приливающих к берегу. Солнце, будто опасаясь выйти за облака, осторожно скользило по её лицу, не стремясь обжечь. Небо то хмурилось, то прояснялось. Резкий гомон летавших в вышине чаек не рушил безмятежность момента. В Стране Волн погода держалась прохладной в это время года, и вода ещё не нагрелась, приглашая искупаться. Но ей и не хотелось вступать в море, отказываться от столь приятной лености, которую могла себе позволить. Ей нравилось расслабленно лежать пластом, сжимать пальцами жестковатые песчинки и ощущать абсолютное спокойствие.

***

Моральная подготовка к разговору с Хиаши оказалась изрядно выматывающим делом. Вернувшись из больницы, Хината полдня просидела на кровати в своей комнате, складывая в замок пальцы и раздумывая, с чего ей лучше начать. Но, какие бы слова она ни подбирала в уме, всё казалось неподходящим, не тем, что отец хотел бы услышать. Хотя какой нормальный отец обрадуется новости, что дочь собралась уходить невесть куда, оставив родной дом? К тому же, по меркам клана Хьюга она теперь считалась абсолютно беззащитной — всё равно что больной. «Никакого использования чакры, Хината, — дала ей на прощание напутствие Цунаде. — Особенно если это касается бьякугана. Твои ослабленные каналы чакры могут не выдержать даже малейшей нагрузки. Так что не напрягайся, не пытайся прыгнуть выше головы. Подождём, пока твой организм окрепнет, а там будет видно». Но вот когда это случится, Цунаде не сказала. Может, она и правда сомневалась, что Хината вернётся к деятельности ниндзя. Но если так, лучше бы сказала прямо. Сейчас Хьюга старалась не думать об этом, чтобы не загнать себя в уныние окончательно. И как доказать, что вдали от деревни она не поставит под угрозу свою жизнь, а вместе с ней — и сохранность кланового додзюцу? Кто её отпустит? «Стоп, — твёрдо сказала себе Хината, — я совершеннолетняя и имею право отлучаться, когда захочу, если это не противоречит приказу руководства скрытого селения. Нигде в законах не прописано, что человека можно удерживать взаперти против его воли». Но в то же время она не могла не понимать, что внутриклановые дела могут расходиться как с законами, так и с мнением самого Хокаге. Особенно если речь идёт об уважаемых старинных семействах, к какому принадлежала Хината. И вмешиваться в политику старейшин Хьюга никто из посторонних не станет. Даже надеяться не стоило. В очередной раз зайдя в тупик в своих рассуждениях, Хината в сердцах стукнула кулаком по матрасу. Как стать по-настоящему уверенной, если на пути попадается столько помех? Или это своеобразная плата за годы молчания и покорности, которые она провела в тени своего клана? Пожалуй, за последние несколько месяцев она изменилась больше, чем за все предыдущие годы жизни. Но и это ещё не конец. Если Хината собиралась отстаивать своё решение, следовало собрать волю в кулак и не дрогнуть в самый ответственный момент. Прощаясь с ней в больничной палате, Саске спросил, что Хината скажет своей семье о намерении уйти с ним. А она и не знала, что ему ответить. Лишь растерянно пожала плечами, и он, кажется, всё понял по её глазам. «Я знаком с порядками клана Хьюга только понаслышке, но представить их могу, — сказал он тогда. — Вас учат беспрекословно подчиняться старейшинам. И, если тебе тяжело сделать этот шаг, я могу...» Хината помотала головой, уже зная, что он собирается сказать. «Нет, Саске. Я тебе доверяю, но, зная моего отца... будет лучше, если я поговорю с ним сама». Уже то, что он предложил свою поддержу, очень много значило для Хинаты. Саске Учиха, избегавший лишний раз появляться в Конохе и контактировать даже с близкими знакомыми, был готов повидаться с главой клана Хьюга, не опасаясь навлечь на себя его гнев? Хотя глупо было думать, что Саске вообще может хоть чего-то опасаться. Едва ли во всём мире найдётся кто-то равный ему по силам. За исключением, конечно, Наруто. Но Хиаши Хьюга тоже не умел бояться, а его твёрдости позавидовали бы и скалы. Так что открытого конфликта допускать было нельзя. Семейные вопросы должны решаться внутри семьи. Единственным человеком, которому Хината могла доверить свои переживания, была её сестра. Но заставлять Ханаби идти против воли отца было бы подло по отношению к ней. Да и она слишком уважала Хиаши, чтобы противиться его воле, и то было совершенно правильно: в отличие от Хинаты, на её плечах лежало бремя будущего лидера клана. С тем, что Ханаби отличалась большей прилежностью и, возможно, была больше похожа на истинную дочь своего клана, Хината давно смирилась. К тому же, она не хотела обременять Ханаби своими проблемами, ведь это старшие должны давать советы младшим, а не наоборот. Сложившуюся ситуацию ей предстояло разрешить самостоятельно. Хината заставила себя выбраться из вязких объятий хандры и собрать всё мужество воедино. Несколько часов она безуспешно прождала отца, но Хиаши, видимо, пока не надумал её навестить. Несомненно, он знал, что Хината вернулась в поместье, знал и про все её проблемы со здоровьем: наверняка обязал ирьёнинов докладывать ему о каждой мелочи. Но, как человек занятой, он мог иметь массу причин, чтобы увидеться с Хинатой попозже. Ей надоело сидеть и попусту накручивать себя. Появилось ощущение, что эта удручающая неизвестность будет длиться бесконечно, если Хината не решится резко прервать её. В сторону покоев Хиаши она двигалась быстрым шагом и остановилась, едва не упёршись носом в наглухо закрытые сёдзи. В коридоре царила уютная полутьма, так как окон в этой части дома не было. Вокруг было тихо, словно в склепе, но обманчивый покой не сбивал с толку: горничная уже оповестила Хинату, что отец находится в поместье. Хината сделала глубокий вдох, одновременно сжав и разжав кулаки, и постучала по дверному косяку костяшками пальцев. Три коротких удара. Не слишком напористо, но и не робко. Нейтрально. И в таком же нейтральном стиле она будет разговаривать с отцом, убеждала себя Хината. Ни громких эмоций, ни боязливого лепета. Однако желанную золотую середину легче было соблюсти мысленно, чем в действии. Спокойный голос Хиаши пригласил её войти, и Хината переступила порог, выравнивая учащённое дыхание. Отец сидел за письменным столом, с сосредоточенным видом перебирая какие-то бумаги. Как только он поднял глаза на вошедшую в комнату дочь, она поздоровалась лёгким поклоном, и Хиаши кивнул в ответ. — Хорошо, что ты зашла, Хината. Я как раз собирался тебя навестить. — Правда? — она не сдержалась от лёгкого удивления. — Да, а что тебя так удивляет? Поприветствовать дочь, вернувшуюся из больницы, — мой долг. — Да, конечно, — поспешно согласилась Хината. — Благодарю за то, что беспокоишься обо мне, отец. — И не без повода, — Хиаши посмотрел на неё более серьёзно, сдвинув брови. Не строго, как обычно показывал своё недовольство, а скорее просто хмуро. — Я уже ознакомился с медицинскими документами, которые мне отправила Цунаде. Как я понимаю, вопрос о твоей дальнейшей карьере куноичи остаётся открытым. Хината кивнула, закусив по привычке губу, чтобы не выдать своего огорчения. Шиноби ведь обязан не только ликовать в случае победы, но и стойко принимать поражения. — Здоровье теперь для тебя на первом месте. Так что отдыхай, восстанавливайся сколько нужно. Никто не будет тебя тревожить в это время. Хината хотела было поблагодарить отца за понимание, но не успела и рта приоткрыть, как он продолжил: — По правде говоря, я собирался рекомендовать тебя в джонины. Ты достойно поработала над собой и заслужила ранг повыше. Она едва не потеряла дар речи. Хиаши только что похвалил её? Тот самый Хиаши, от которого даже Ханаби не столь часто удостаивалась одобрения? Сложно было поверить, что это на самом деле происходит. — Спасибо, отец, — она позволила себе благодарную улыбку, — но теперь я понимаю, что ранг и статус не так важны, как я думала. Гораздо большее значение имеет, можешь ли ты защитить ближнего в нужный момент. Послужить на пользу своему клану и родной деревне. Наруто Узумаки и Саске Учиха стали героями войны, при этом не получив официально даже статус чунинов. Не подавая виду, Хината бдительно пригляделась к малейшим изменениям в мимике Хиаши при упоминании Саске. Но он никак не отреагировал на его имя, и она не знала, радоваться этому или нет. Во всяком случае, он не относился ко всему, что связано с Учиха, с повышенным негативом. Или же ей только предстояло это узнать... — В одном я с тобой солидарен: защита своего наследия для нашего клана первостепенна. И тогда, на луне, ты спасала не только свою сестру, но и будущее клана Хьюга. В госпитале я не поблагодарил тебя как следует, но знай, что твоя самоотверженность для меня многое значит, Хината. Возможно, ей лишь почудилось, но голос Хиаши смягчился, пусть он и не утратил своей обыкновенной сдержанности. Он говорил церемонно, но искренне, Хината чувствовала сердцем. Отец никогда не разбрасывался громкими словами, не терпел сентиментально-драматичных сцен с объятиями и слезами. Для него подобные проявления эмоций были чужды так же, как для хищника — отведать зелени. Возможно, много неведомых мыслей и чувств Хиаши скрывал за высокой стеной своего непроницаемого холодного облика, и распознавать их крупицы приходилось по его тону, взгляду, незначительным жестам. Например, беспокойство выдавало движение рук, когда он поправлял запа́х безупречно выглаженного чисто-белого кимоно. Раздражение — резкий поворот головы, отбрасывавший назад случайную прядь длинных волос. Умиротворение читалось по слегка опущенным векам и расслабленным бровям: кожа разглаживалась, рассекавшие лоб над переносицей морщины уходили прочь. — Как и для меня многое значит, что ты говоришь мне это сейчас, отец, — сказала Хината и не соврала: признание Хиаши оценивалось весом золота, хотя она и перестала ждать его так, как раньше. Что-то неуловимое промелькнуло за непроходимой ледяной завесой серовато-белых глаз Хиаши. — На самом деле я ещё не всё сказал. Мне... жаль, что я недооценивал тебя, Хината. Она слушала молча, не выдавая своего волнения: стук сердца ускорился, и Хинате не хотелось, чтобы отец подумал, будто она сейчас хлопнется в обморок. Не по дурной старой привычке, а от реальной причины. Нет, ей следовало оставаться бесстрастной и дослушать важные слова отца, ведь когда такие моменты упускаешь, они, как правило, не повторяются. — Не спорю, я был строг с тобой, но то было лишь для твоего блага. Я считал, что суровые условия сделают тебя сильнее, ожесточат, ведь шиноби с мягким сердцем не выживают. Хиаши коротко вздохнул после сказанного. — Я понимаю, отец. — Однако ты доказала, что на многое способна. Я не уделял тебе достаточно внимания после того, как наследницей стала Ханаби, и, вероятно, в чём-то ошибался. — Возможно, мы оба были не во всём правы, — осмелилась высказаться Хината, — но я очень ценю твой вклад в наше развитие, отец. Ханаби будет достойным лидером клана. У неё прекрасные способности. Он кивнул, соглашаясь с её словами. — Безусловно. Твоя сестра — уникум. Таким был и Неджи. Но это не значит, что ты не важна для меня. — Неджи-сан очень помог мне в обучении, — Хината опустила плечи при грустных воспоминаниях, но тут же выпрямилась вновь. — Жаль, что он не станет правой рукой Ханаби, как ты и хотел. И всё из-за того, что он хотел спасти Хинату. Даже ценой своей жизни. Быть может, Хиаши винил её за неспособность защитить себя самостоятельно или найти другой способ защитить Наруто. Ведь тогда её не пришлось бы прикрывать. Но Хиаши, если и думал так, ни разу не намекал на подобное. — Гибель Неджи — серьёзная потеря, но он ушёл героем и гордостью нашего клана. Не печалься о нём так горько, дочь. Обычно он не обращался к ней таким образом, и Хината вскинула глаза от неожиданности. Лицо отца оставалось спокойно непроницаемым. Она хранила молчание, не зная, что ещё сказать. Учитывая, что Хиаши никогда не говорил с ней по душам, сегодняшний разговор можно было назвать по-настоящему особенным. Но Хината ещё не подошла к щекотливой теме, которая в одночасье могла изменить всё в худшую сторону. — Я... — начала было она, но отец перебил: — Ты ведь пришла ко мне, потому что хотела сказать что-то? Есть то, что тебя тревожит? Говори, я слушаю. — Я хотела сказать, что решила покинуть деревню. На какое-то время. Уверенность, с которой Хината озвучила свои намерения, стоила ей мгновенно вспотевших ладоней и судорожного глотка воздуха, который она постаралась скрыть. И это было больше, чем она могла себе позволить. Если дрогнет перед отцом, покажет сомнение — уговорить его будет гораздо сложнее. Для себя Хината уже всё решила, но ей хотелось попрощаться мирно и не испортить наладившиеся отношения с Хиаши. — В таком состоянии? Для чего? — отец недоуменно поднял брови. Он не гневался на неё сходу, но выглядел крайне озадаченным. — Я подумала, что так будет лучше для меня. Я всё равно сейчас не могу ни на миссии ходить, ни тренироваться. В Конохе от меня пользы никакой, а безвылазно сидеть дома, ничем не занимаясь, я не могу. Я тут просто зачахну. Мне нужно отвлечься, пожить новой жизнью, посмотреть на мир. Хинате не пришлось подбирать слова, они выходили легко и быстро, словно были заготовлены давным-давно и только ждали нужного момента. А всего-то понадобилось отпустить себя, забыв про вероятное осуждение и вспомнив про то, как сильно ей хотелось уйти. Представить, что её ждёт где-то вдали, рядом с Саске; сколько новых впечатлений может принести дальняя дорога. Хиаши задумался, почесав пальцем скулу. — Звучит резонно, но как ты можешь думать, что я отпущу тебя за пределы селения одну, не способную защитить себя? И тут настала решающая секунда, когда Хината должна была признаться в главном без малейшего промедления. — Я буду не одна. Саске Учиха защитит меня. — Он..? — Хиаши, кажется, впервые на несколько мгновений лишился дара речи. — Почему он? Что тебя с ним связывает? — Многое. Поверь, отец, у меня есть все основания доверять ему. — Бывшему преступнику? — Он спас мне жизнь, — напомнила Хината. Хиаши напряжённо откинулся на спинку стула. Здесь у него не нашлось возражений, однако строгие отцы не сдаются так просто. Особенно когда речь идёт о юных дочерях. — И что с того? Он обязался защищать Скрытый Лист, это было его долгом. — И тем не менее, он делал это не ради долга. — Ты давно его знаешь? — Достаточно давно, чтобы просить у тебя разрешения пойти с ним вместе. Не знаю, смогла ли я доказать, что больше не являюсь той легкомысленной девочкой, какой меня считали раньше. — Но ты не просишь разрешения. Ты всё решила, — Хиаши видел её насквозь, и от его прозорливости стало ужасно неуютно, но Хинату успокаивало то, что он пока не сердился, а лишь пытался понять её мотивы. — Извини, что осмелилась на такую дерзость, — Хината выразила своё уважение, — но мне важно, чтобы ты дал своё благословение. — То есть, я должен отдать свою дочь под покровительство отступника из клана Учиха? Я не вещь, чтобы меня отдавать. — Сильнейшего шиноби и человека с благородным сердцем. — Вот как? Что же тебя в нём так привлекло? Чего я не знаю? — Это долгая история... У нас были совместные миссии и возможность хорошо узнать друг друга. Хочется тебе или нет, отец, но мы близки. «Если гром не грянет прямо сейчас, то меня, скорее всего, пронесло», — подумала Хината. Никогда ещё она настолько не храбрилась в присутствии отца. — Стало быть, ты его любишь, — неоднозначно хмыкнул Хиаши. Хината не стала отнекиваться или, напротив, что-то доказывать. Лишь продолжала смотреть прямым взглядом, держа голову ровно. — А о будущем ты задумывалась? Уйдёшь с ним во внешний мир, и что дальше? Детей от него собралась рожать? Хината вздрогнула. — Я о таком даже не думаю, отец. Я уже не маленькая и понимаю, чем может быть чреват союз Хьюга и Учиха, сколько охотников за улучшенными геномами бродит по миру. Мне не хочется рисковать ничьей безопасностью. Обманывать Хиаши нужды не было: Хината хорошо помнила давний разговор с Орочимару. Раньше она не размышляла о том, хочет ли стать матерью. Думала только, что когда-нибудь в будущем это случится по всем законам продолжения рода, как случалось у всех людей. Если потом у неё возникнет желание сделать столь ответственный шаг, его нужно будет тщательно обдумать. Сейчас Хината была не готова к такому. Ни морально, ни физически. — Хорошо, что ты это понимаешь. Хиаши снова впал в задумчивость, и Хинате пришлось несколько минут терпеливо дожидаться его вердикта. Ладони у неё окончательно взмокли, вспотела даже спина и затекли ноги, но не от нервов, а от долгого стояния на одном месте. После нескольких недель в больничной кровати она медленно привыкала к повседневной жизни, постепенно разминала изрядно ослабленные мышцы. — Раз ты так уверена в своём выборе, я не стану препятствовать, — наконец дал добро Хиаши, — не стану запирать тебя за семью замками. Ни к чему хорошему это не приведёт. Я лишь надеюсь, что ты полностью осознаёшь ответственность, которую на себя возлагаешь. Хината устало кивнула. — Когда ты собираешься уходить? — Хотелось бы завтра, отец. — Хорошо. Можешь идти отдыхать, Хината. Её испытание было закончено.

***

Хината заканчивала собирать вещи в дорогу, когда постучалась горничная и сообщила о прибытии главы клана Яманака. Сначала Хината задумалась, о ком идёт речь, а затем едва не хлопнула себя по лбу. Конечно же, речь шла об Ино. Но она всё никак не могла привыкнуть к тому, что подруга в столь молодом возрасте занимает такое высокое положение. Хотя порядки их кланов во многом отличались. У Яманака были свои традиции, как и свои — у Хьюга. Хината не знала, как Ино ведёт себя дома на официальных собраниях, но с товарищами она общалась максимально по-простому, будто совсем и не поменялась с тех пор, как взошла на место своего отца. И в Ино ей это нравилось больше всего: лёгкость в общении и умение видеть хорошее даже в самых непростых ситуациях. Пусть даже её и заносило порой в разговоре, кто без недостатков? Ино не хранила в себе ни грамма фальши — серьёзное достоинство, благодаря которому невозможно не проникнуться к ней уважением. Ино зашла как раз вовремя. Буквально час назад Хината выпроваживала обеспокоенных друзей по команде, которые никак не хотели отпускать её, узнав о скором отбытии Хьюга из Конохи. Киба приводил массу аргументов, согласно которым её на каждом шагу подстерегали опасности: от прячущихся в лесу разбойников до маньяков на вечерних городских улицах. Акамару изредка поскуливал, жалобно глядя то на хозяина, то на Хинату: видимо, не определился, на чью сторону всё-таки встать. Молчаливый Шино многозначительно качал головой и иногда выдавал одну из своих пространных фраз, по которым нельзя было однозначно понять его точку зрения. Уверяя, что её решение взвешенное и обжалованию не подлежит, Хината, надеясь отвлечь их внимание на что-то беззаботное, попутно отпаивала друзей облепиховым чаем вприкуску с мини-пирожными, щедро сдобренными нежным маскарпоне. И даже для Акамару не пожалела отрезать кусок стейка. Верный пёс Кибы воспринимался не домашним питомцем, а полноценным членом восьмой команды. Так что и по нему Хината наверняка будет скучать. Хотя будущее манило её куда сильнее, чем удерживало прошлое. После того как Хината убедила в серьёзности своих намерений отца, с Кибой и Шино всё же было попроще. Они смирились с её непреклонностью и попросили иногда отправлять письма, чтобы знать: она в порядке. Хината не сказала им о Саске, обойдясь упоминанием санаториев и прочих мест отдыха, в которых действительно собиралась побывать. Но обсуждать свою личную жизнь она не собиралась. Тем более, подозревая, как неоднозначно многие воспримут открывшуюся правду. Пожалуй, знать имели право лишь отец и Ханаби. Распространяться среди других Хината себя не считала обязанной. Пришедшая Ино весело поприветствовала её, помахав целой авоськой фруктов и сладостей. — Как же я рада, что тебя выписали, — она очень тепло обняла Хинату, и от дружеского участия той стало легче на душе. — Не буду докучать тебя расспросами о здоровье, скажу только, что если понадобится помощь медика — я всегда на подхвате. — Спасибо, Ино, — Хината широко улыбнулась ей. Яманака проявила бесценное понимание. Хинате действительно меньше всего хотелось подробно описывать свои проблемы и ловить сочувствующие вздохи. Интересно только, знала ли Ино, что завтра её в Конохе не будет? — Я тут слышала, ты собираешься в какое-то путешествие? — в унисон её догадкам продолжила Ино. — Киба что-то такое упоминал. Говорил, что волнуется за тебя. — Да, это так. Только я не хочу, чтобы об этом узнали все остальные и принялись меня отговаривать. — Нет-нет, я никому не скажу, если ты не хочешь. И отговаривать тоже не стану. Ино вдруг ещё раз обняла Хинату, на этот раз более крепко, и усмехнулась, сдувая со лба скошенную чёлку. — На самом деле я за тебя рада. Ты поступила по-взрослому, решила пожить своей жизнью. Ты уже не такая неуверенная, как раньше. — Я тоже так считаю, — Хината усадила Ино на кровать и присела рядом, чтобы продолжить разговор в комфортной обстановке. — Но все слишком волнуются за меня. Будто я сама не знаю, на что иду. — Честно говоря, я удивлена, что строгий Хиаши-сан не посадил тебя в клетку, услышав, что ты собралась уходить. Извини, если что, — Ино неловко хихикнула. — Мне и правда пришлось постараться, чтобы убедить отца. Но в случае его отказа я бы всё равно ушла. — Хината, ты меня приятно удивляешь! — не скрыла эмоций Ино. — Что это с тобой случилось? — Прозрение, наверное, — пожала плечами Хината, наслаждаясь эмоциональной реакцией подруги. — Только вот тебе, скорее всего, будет одной скучно в дороге. Я бы сама тебе компанию составила с удовольствием, прямо мечтаю оказаться на каком-нибудь курорте... да отпуск ещё нескоро. — Одна я не пойду, не настолько храбрая, — попыталась пошутить Хината и тут же прикусила язык. — А с кем пойдёшь? Хината поджала губы в молчании. Практически выдала себя с головой. Могла бы ответить: «секрет». Ино, скорее всего, постаралась бы её разговорить, но совсем уж давить не стала бы. И всё же... может, поделиться с ней? — Я чего-то не знаю? — Ино красноречиво приподняла одну бровь. — Неужели..? «Нет, только не надо опять про Наруто», — подумала Хината и жестом остановила Ино. — Надеюсь, тебя это не слишком шокирует, но Саске позвал меня с собой недавно. — Да ты гонишь... — округлила глаза Яманака. — Вовсе нет, и, пожалуйста, не расспрашивай меня, как так получилось, я только недавно с сестрой и отцом объяснялась, голова кругом пошла, — настойчиво попросила Хината, надеясь, что Ино и здесь её поймёт и разъяснения, от которых становилось тошно, не пойдут по второму кругу. — Да я сейчас просто в ахуе сижу, ты меня извини, конечно, — выдала Ино, подперев подбородок костяшками пальцев. — Я думала, вы даже не знакомы нормально. — Познакомились случайно после войны. Ещё до его ухода. — Надо же... и ты так искусно это скрывала, просто мастер камуфляжа! — Не скрывала, ведь меня никто и не спрашивал. Просто... ну ты же меня знаешь. — Да знаю, конечно, ты личное хранишь в секрете... а это личное? — Это личное, — подтвердила Хината, многозначительно посмотрев на Ино. — А я ещё и донимала тебя насчёт Наруто... Даже до него самого добралась, — Яманака с досадой покачала головой. — Ты про то, что было на фестивале? Я это, конечно, не одобрила сначала, но оно пошло лишь на пользу. Наруто пришёл ко мне на разговор, и мы мирно с ним объяснились. — Что ж... прощай, прежняя Хината, да здравствует обновлённая? — Ино задорно подтолкнула её плечом и тут же посерьёзнела. — Кроме шуток, я должна признать свою неправоту. Когда у нас с Саем завертелось, я в такую эйфорию попала, возомнила себя чуть ли не свахой, раздавала направо и налево советы... и тебе, и Сакуре, хотя вы не просили. А сейчас, когда у нас случился разлад, сразу пелена сошла. Поняла, что мне самой ещё набираться и набираться опыта. — Ты же из добрых побуждений это делала, Ино, — Хината ободряюще погладила её по плечу. — В чём-то мне и пример с тебя стоило брать. А ваш разлад... — Ничего такого, — перебила Ино, — просто решили временно взять паузу. Ну знаешь... конфетно-букетный период вечно не длится, не в сказке живём, всякое бывает. — Согласна, — Хината справедливо отплатила Ино той же монетой, не став вмешиваться в её проблемы. — Если у тебя с Саске всё серьёзно, то я за тебя спокойна, — подвела итог Ино. — Сама когда-то по нему сохла, сейчас забавно вспоминать. Он и не смотрел ни на кого... если на тебя обратил внимание, то явно не просто так. А ты собираешься кому-то ещё рассказывать? — Рассказывать-то по сути и нечего. Мы же не женимся, просто странствовать вместе уходим. Но если совсем уж честно, я не хочу, чтобы какие-то ни было наши отношения придавались огласке. Разве что... товарищи Саске по команде могут узнать рано или поздно. Хината почему-то не назвала по именам ни Сакуру, ни Наруто. Будто это защищало её от ненужного замешательства. Она понятия не имела, как те воспримут данное известие. Но если для Наруто, может, и не было особой разницы, с кем именно бродит по бескрайним просторам его друг, то о реакции Сакуры ей даже думать не хотелось. Как и не чувствовалось вины за то, что её это совершенно перестало волновать. — Я могу сказать им, если для тебя так лучше, — предложила Ино. — Мы с Сакурой подруги, и я бы не хотела держать её в неведении, но решать только тебе. — Я не против. Ты как всегда приходишь на выручку, Ино, — Хината благодарно кивнула ей. — Ой, даже не благодари, — махнула рукой Яманака. — Кстати, а у вас с Саске уже доходило до каких-то признаний или... — Чаю хочешь? — беспечно предложила Хината, сделав вид, что пропустила вопрос мимо ушей. — С удовольствием, — Ино подмигнула ей, принимая правила игры, и девушки одновременно расхохотались.

***

План Хинаты хорошенько выспаться перед утренним отбытием провалился с треском, так как сна у неё не было ни в одном глазу. Даже проверенное средство — лавандовый отвар — не помогло настроиться на отправку в царство сновидений. Ханаби, словно чувствуя волнение сестры, сама пришла к ней в комнату и полночи просидела вместе с Хинатой на постели, помогая ей в сотый раз проверять, все ли вещи упакованы. — Сухой шампунь? Это вообще что такое? — Ханаби с любопытством повертела в руках белый флакон с этикеткой. — Это Ино мне положила. Сказала, что в дальней дороге пригодится. — В Конохе таких не видела ни разу. — Даже не знаю, где она их заказывает, — усмехнулась Хината. И всё-таки чужая забота — это приятно. Вместе с Ханаби они, изрядно попотев, с трудом застегнули молнию на одной из сумок. — Решила идти налегке, брала самое необходимое, и всё равно получилось многовато, — посетовала Хината. — Ничего, утром попробую запечатать, — заверила её Ханаби. — Техника призыва не оружия и свитков, а походного багажа... отлично характеризует моё теперешнее состояние. — Перестань, — в шутку толкнула Хинату сестра. — Уверена, за Саске ты будешь как за каменной стеной. Кстати, а вы уже целовались? В этот раз Хината закатила глаза к потолку, всем видом демонстрируя раздражение. Ханаби определённо могла бы подружиться с Ино. По крайней мере, в прямолинейном выражении своего интереса они прекрасно сходились. — А что насчёт тебя и Конохамару? — Пробовали пару раз. Мне не особо понравилось, — фыркнула Ханаби со всей беззаботностью. — Интересно, отец уже знает? — саркастично полюбопытствовала Хината. — Об этом ему знать необязательно, — дерзко выпалила Ханаби, но всё же приструнила свой нрав, помня о строгих порядках. — Мы же ничего такого не делаем. Обычно просто гуляем, мороженое едим. Когда жарко — фруктовый лёд, когда прохладно — сливочное в молочном шоколаде... Хината не удержалась от смеха. — Какой же ты всё-таки ещё ребёнок. Ханаби горделиво вздёрнула нос. — И при этом превосходно владею техникой мягкого кулака, тайдзюцу восьми триграмм и уже начала изучать ниндзюцу... — Ладно-ладно, поняла я, видела же твои тренировки, — Хината примирительно прижала сестру к себе, обняв за шею. — Хината? — Да? — она отодвинулась, чтобы взглянуть в лицо сестры, голос которой звучал иначе. — Хотела спросить тебя... В больнице не стала, потому что видела, как тебе плохо. Ты видела что-нибудь, когда чуть не умерла? Я слышала, что люди во время клинической смерти оказываются на грани двух миров. Там, за нашим, что-то есть? Хината призадумалась, покусывая губы, пока Ханаби напряжённо выжидала её ответа. — Я не уверена... может, это было просто галлюцинацией мозга, который не получал кислорода. Мне показалось, что я видела лицо Неджи. Был ещё какой-то яркий белый свет. Скорее всего, отблеск взрыва. Больше ничего не видела. — Хочется верить, что это не было галлюцинацией. Понимаешь, я просто не хочу думать, что все, кто умер... просто исчезли. — При жизни мы этого всё равно не узнаем, — сказала Хината. — Так что лучше не задумываться. Ещё какое-то время они лежали в тишине, погружаясь в поверхностную дремоту. Хината вспоминала ночь в больнице, когда изо всех сил боролась с безжалостно наступавшей сонливостью, не желая расставаться с Саске. Лежала в кровати, держа его за руку, пока он был рядом. Он говорил, что уже поздно и ей нужно поспать. Но ушёл лишь после того, как Хината уснула. Понимая, что её обволакивает долгожданный сон, Хината вспомнила, что не сказала самое важнейшее. — Я буду скучать по тебе, Ханаби, — в полудрёме прошептала Хината. — Не навсегда же расстаёмся, — так же вяло отозвалась та. — Конечно, ещё не раз увидимся. — Я тоже буду по тебе скучать. Надеюсь, ты будешь счастлива, хоть и не здесь, — прозвучали в ночной тишине последние слова сестры, и Хината уснула со спокойным сердцем. Утром Саске будет ждать её у ворот.

***

Как только догорел алый закат, Хината задёрнула шторы, спасаясь от разбушевавшихся в последнее время комаров. Гостиничные апартаменты погрузились во мрак, но она отлично научилась ориентироваться в тёмных помещениях, не используя бьякуган. Выбора ведь не было. Подойдя к столу, Хината налила стакан воды из графина и выполнила свой ежедневный ритуал, закинув в рот горстку таблеток. Благо, побочные эффекты от медикаментов, о которых предупреждала Шизуне, её особо не затронули. Лёгкая тошнота и повышенная температура ушли так же быстро, как возникли, и больше не появлялись. Ещё до выписки из больницы Хината спросила, не придётся ли ей всю жизнь просидеть на лекарствах. «Даже если придётся, не воспринимай это с протестом. Если человеку выписывают очки, он ведь спокойно носит их всю жизнь, верно? Вот так же и у тебя. Это лишь необходимое дополнение, к которому быстро привыкаешь. И не забывай, что всё может измениться, если ты поправишься. Но нужно время. Много времени», — сказала ей Цунаде. Помимо таблеток Хината также пила безвкусную смесь, предназначенную для укрепления каналов чакры. И старалась радоваться, что ей не пришлось терпеть ещё большие неудобства. Как-то раз Цунаде напугала её, заикнувшись о каком-то революционном аппарате, который вживлялся под кожу и контролировал работу сердца. Кардиостимулятор, кажется. Хината потребовала подробных объяснений, и Сенджу призналась ей, что официально это изобретение никогда не выходило на мировой рынок, так как являлось незаконной разработкой Орочимару, полученной в результате многочисленных опытов над людьми. Цунаде действительно собиралась тайно доработать аппарат, если от него зависела бы жизнь Хинаты. К счастью, столь кардинальные меры не понадобились. Может, она ещё и легко отделалась. — Всё хорошо? — вошедший в комнату Саске бросил сумку на плетёное кресло и задал привычный вопрос. Хината кивнула. — Здесь мне намного лучше. Свежий воздух и море рядом, наверное, сказались. — И всё же здесь не сильно развита медицина. — В обморок пока не падаю, так что всё в порядке, — отмахнулась Хината, не приветствовавшая тему своего здоровья в разговорах. Когда-то она была по-настоящему сильной, но не ценила этого должным образом. — Не шути так, — покачал головой Саске, подходя к ней ближе. — Не буду, если ты перестанешь за меня волноваться, — строптиво отозвалась Хината, но это было не более чем дружеской перепалкой. Саске не стремился подавить её истинный характер, который Хината годами прятала как можно глубже. — Ты первая в душ? — буднично поинтересовался Саске, заправив ей за ухо назойливую прядь волос, которая через пару секунд высвободится обратно. Оба знали, что Хинате не мешают её волосы, но она не препятствовала, когда он находил повод лишний раз к ней прикоснуться. — Уже была. Саске кивнул и, захватив полотенце, покинул комнату. Оставшись в одиночестве, Хината подошла к висевшему на стене зеркалу. Критически оглядела себя, расчесала волосы и протёрла тоником лицо. Не сказать, что она пребывала в лучшем своём виде, но хотя бы перестала выглядеть бледной как смерть. И пахло от неё прохладной свежестью после ментолового геля для душа. Снова взяв в руки гребень, Хината повертела его в руках и всё-таки отложила. Стащив одежду и оставшись в нижнем белье, она забралась в постель и с наслаждением вдохнула аромат свежевыстиранных простыней. Условия в этой гостинице были отличными, порядок в номере наводили регулярно, грех жаловаться. Сидеть спокойно у Хинаты не получалось. Задумавшись, она взяла с прикроватной тумбочки пару шпилек и подколола волосы. Потом решила, что они будут только мешать, врезаясь в кожу головы, стоит ей лишь прилечь на подушку. Поспешно вынимая шпильки, Хината пару раз зашипела от боли, выдрав пару волосков, отложила ненужные предметы прочь и нервно пригладила растрепавшиеся волосы. «Не нервничай, всё будет как ты хочешь», — мысленно уверила себя она. Спать Хината не собиралась. Долго ждать Саске не пришлось, уже скоро он появился в комнате, вытирая полотенцем мокрые волосы. Хината, глядя на это привлекательное зрелище, напомнила себе, что стоит их подровнять в скором времени. Если только он снова не захочет отрастить. А сейчас на посторонние мысли отвлекаться не стоило.. Хината действовала быстро и решительно, настойчиво потянула Саске на себя, как только он оказался рядом, отыскала в темноте его губы, пару раз скользнув по подбородку, и тут же получила ответную реакцию. Сегодня она решила зайти дальше, и он должен был понять её намерения. В последнее время стало невыносимо делить с ним постель, засыпать и просыпаться возбуждённой и с острым желанием окатить себя ведром ледяной воды. Саске бы ни на чём не настаивал, не будучи уверенным, что она хочет — не тот характер — а Хината наконец настроилась на то, чтобы взять дело в свои руки. И её приглашение было принято. На мгновение Хината оторвалась от него, ожидая, прозвучат ли какие-то вопросы, но понимать друг друга без слов было их традицией, которую никто не нарушил. Саске обхватил ладонями её лицо, приподнял, и Хината, опережая, вновь потянулась к его губам, ощущая, как всё внутри замирает — так сладко и волнующе, так восторженно и в то же время умиротворённо. Она закрыла глаза. Присутствие Саске дарило спокойствие и абсолютную уверенность в безопасности. Удивительно, каким холодным и отчуждённым он казался когда-то, в те времена, когда они не общались. Хината и представить не могла, что Учиха может так чувствовать. Теперь, когда он целовал её, мягко прикусывая тонкую кожу на губах, с желанием, с полной отдачей, она поняла, что открыла дорогу к тому сокровенному, что было доступно избранным — возможно, ей одной. Что Саске прятал в глубинах закоченевшей души, которая медленно оттаивала под напором её откровенности, сносящей всё на своём пути. Такую Хинату он не видел ещё, и она была рада открыть в себе новую грань, разделяя её с ним. С Саске она не знала холода. С ней он был горячим, живым и глубоко чувствующим, откликавшимся на её близость, распалявшим в ней ответный огонь. Слишком. Слишком болезненное предвкушение, оно готово разорвать её на части. Одна рука Саске легла ей на затылок, зарывшись в густые волосы и вызвав рой дразнящих мурашек, прошедшийся от шеи вниз по спине. Другая, пострадавшая рука, по-прежнему лежала на её щеке. Большим пальцем он беспрестанно поглаживал кожу, и шероховатость бинта была ей несказанно приятна. Она мазнула языком по его приоткрытым губам, ловя едва распознаваемую сладость — не ел ли он данго? — и пальцы на её затылке сжались крепче, почти болезненно захватывая волосы в кулак. Невольное проявление грубоватой силы сводило с ума. Её не пугала настойчивость, ей хотелось большего. Он внимал её потаённому желанию. Хината опустилась спиной на постель под напором его веса, и Саске оказался сверху, не переставая целовать её с нарастающей жадностью, всё больше раззадоривая томительное ожидание того, что последует дальше. Она обнимала его за шею, скользя пальцами по коже, гладя выступающую косточку на затылке. Оторвавшись от повлажневших припухших губ, он, нависая сверху, посмотрел на неё, уже разомлевшую и источавшую полное доверие. Хината языком оборвала тонкую нить слюны, протянувшуюся меж их губами, и всё в том же полном молчании провела рукой по его гладкому лбу, убирая в сторону отраставшую чёлку. В густой темноте яркой звездой на фоне тёмного неба блеснул риннеган. Она взирала на мощнейшее в мире додзюцу без всякой опасливости, ощущая лишь интерес и благоговение перед его силой. Второй глаз Саске оставался чёрным, как беззвёздное ночное небо, более живым и отражающим эмоции. Хината поймала его вопросительный взгляд, ждущий её позволения продолжить. Едва ли она могла чем-то впечатлить его, в свои двадцать лет ни разу и члена в руках не державшая, не видевшая толком раздетого мужчину. Главное — не показывать малейшего страха, даже если он возникнет. Давно пора было осмелеть: Хинате не хватало этого, и Саске, очевидно, тоже слишком долго терпел, обнимая по ночам её горячее полуобнажённое тело. Не находя нужных слов, она несмело протянула к нему предательски дрогнувшую руку. Саске не препятствовал, лишь шумно выдыхая, когда её ладонь ложилась на грудную клетку затем — ниже и снова вверх. Хината внимала биению сердца, вела пальцами по твёрдым мышцам пресса, изучала тут и там мелькавшие шрамы, ставшие неотъемлемой частью жизни любого шиноби. Самый значимый из них — от смертоносного меча Мадары — находился прямо над сердцем. Хината очертила пальцем неровную полоску зарубцевавшейся кожи. Нестерпимо захотелось прикоснуться губами к отметине, гласящей о том, что Учиха поборолся со смертью. Каким бы мёртвым себя ни считал Саске, он был сейчас с ней, он был живым, и она была полна решимости доказать ему это. Стройный рельефный силуэт Саске высвечивался на фоне окна, где ветерок раздувал занавески, впуская в спальню ненавязчивый свет луны; его кожа была чуть бледнее, чем у неё самой, и весь он виделся ей таким изящным, красивым, настоящим венцом творения, рядом с которым Хината казалась самой себе слишком блеклой, незаметной. Теперь она понимала тех, кто восхищался привлекательностью Саске. Но ведь, в отличие от многих, Хьюга сперва обратила на него внимание совсем не из-за этого. Теперь же она сама смущалась того, как соблазнялась его холодной и в то же время жгучей, опаляющей красотой. Саске был сплошным противоречием, и она намеревалась не упустить ни одной его грани. Последовав её примеру, Учиха расстегнул её топ. Хината поспешно стащила с себя «защитное» одеяние, боясь испортить момент ненужными сомнениями. Теперь ей было почти нечего прятать. Желание скрестить руки на груди, укрывая данную природой естественность, мимоходом пронеслось и растаяло. Пожалуй, было бы хуже, если бы ей совсем нечем было похвастаться. Пусть Хината никогда и не считала выдающуюся упругую грудь поводом для гордости. Саске, вероятно, почувствовав прилив её волнения, успокаивающе поцеловал Хинату. Не останавливаясь на этом, прижался губами уже к щеке, затем — ко второй, перешёл на лоб, убирая с него влажные пряди волос. Она млела и таяла, будто лёд на июльском солнце, когда он лёгкими поцелуями покрывал всё её лицо. Пока Хината расслаблялась, по капле теряя зажатость, Саске незаметно стащил с неё последний предмет гардероба. Трусики из тёмно-синего кружева, жутко неудобные и предназначенные для особых моментов: носить такое постоянно Хината бы даже не подумала. Последней завесой остались её длинные волосы, частично прикрывавшие округлую грудь с мгновенно затвердевшими бледно-розовыми сосками. Саске надавил ей на плечо, вынуждая полностью лечь на кровать. Волосы разметались по подушке, и жар всё-таки подкатил к её щекам от понимания, что она выставляет на полное обозрение. Это было совсем не так, как оголяться в бане или дома в запертой ванной — более волнительно и пылко от разливавшейся по всему телу неги, первого зарождения страсти, от которого низ живота пронзало приятное, тягучее наслаждение, обещавшее оказаться лишь вершиной айсберга. Саске вновь посмотрел ей прямо в глаза, и Хинату поразил взгляд, с каким она прежде не сталкивалась — затуманенный, полный хищного вожделения. Как ей удалось вызвать в нём такие эмоции? Учиха припал губами к её шее, втянул тонкую кожу в рот, будто смакуя, и стало горячо, как в жерле вулкана. А потом — прохладно, когда мокрая кожа на месте оставленного им засоса соприкоснулась с воздухом. Губы Саске прокладывали путь всё ниже, и, когда он коснулся груди, Хината не выдержала и опустила руку на его голову, вплетаясь пальцами в жёсткие пряди, задышала чаще, удивляясь собственному отклику. Иногда, проходясь мочалкой по телу во время душа, она замечала, что её грудь чувствительна, порой боролась с желанием погладить её — таким неправильным оно казалось. Теперь же Хината поняла, что явно что-то упустила. То, как Саске ласкал её, было не просто приятно, а напрочь сносило голову, развеивало все рациональные мысли, оставляя лишь похоть — ей хотелось развести шире ноги, потереться о его тело, получить большее. Так нескромно, так не похоже на неё — быть открытой и жаждущей. Он обращался с ней достаточно бережно, чтобы не спугнуть, явно сдерживая себя, но Хината была уверена, что уже ничто не заставило бы её отступить назад. Саске наслаждался ей, не скрывая, как ему нравится это — утыкаться носом в ложбинку меж её грудями, вдыхая запах тела, обводить языком сосок по кругу, вбирать его в рот, осторожно прикусывая, вызывая у Хинаты очередной судорожный вздох. Ему явно было мало. Придвинувшись к её лицу, он потёрся носом о пылавшую щёку, прикусил мочку уха, быстро провёл языком по линии челюсти. — Так хочу тебя, — его шёпот электрическим разрядом прошёлся через сознание, вызвав по всему телу сладостный озноб, от которого все волоски встали дыбом. Словно её только что пронзило его чидори, тысяча птиц, беспощадным током пронёсшаяся сквозь окончательно разомлевшее тело. Через поцелуй Хината выразила своё согласие, пробравшись в его приоткрытый рот языком, огладив изнутри и облизав нижнюю губу напоследок. Сердце заходилось в ненормальном ритме, когда он отвечал ей, каждым движением подсказывая и направляя — Хината подумала, что всё происходящее для него, возможно, не в новинку. Так было даже лучше. Спокойнее. Ей почему-то легче было сосредоточиться на Саске, чем задумываться о себе, хотя её пальцы, исследовавшие его тело, иногда отказывались слушаться. Сбивающий настрой вопрос пронёсся в голове: «Ему со мной понравится?». Саске, судя по его реакции, в последнюю очередь волновало, достаточно ли хороша окажется Хината. Хината тем временем убедилась, что Саске красив везде. Даже постаравшись, она не смогла бы найти в нём хоть что-то несовершенное. Раньше первая брачная ночь представлялась ей неким таинством, происходящим строго в полной темноте, под одеялом и без лишнего разврата. Эта ночь даже брачной не была — неслыханное своеволие по меркам её клана. Но Хината только радовалась тому, что новые познания позволили ей выбросить из головы сакральный смысл сего мероприятия, начав воспринимать его как очередной новый опыт в жизни. Изучать новые техники ведь не страшно, хотя это бывает травмоопасным и не доставляет телу удовольствия. А то, что они собираются сделать... физическое проявление любви и не более того. Дорога назад отрезана. Как-то раз, когда Хината была в гостях у Ино и они беспечно болтали, сидя на кровати, та подсунула ей одну книжку. На вид совсем неприметную, с какими-то сердечками на обложке. — Здесь всё, что нужно знать о сексе, — заговорщицки подмигнула ей подруга, и Хината ошеломлённо уставилась на неё, чувствуя, как краснеют уши. — И это совсем не те дурацкие пошлые книжки, которые пачками скупает наш Шестой. Тут очень даже адекватно всё расписано. — Зачем мне это? — Ну как же? Рано или поздно пригодится. Ведь однажды у тебя должно что-то получиться... с кем-нибудь, — Яманака догадливо прищурилась и добродушно хихикнула, глядя на смущённую Хьюгу. — Я... я о таком даже не думала! — встрепенулась она, прижав к себе подушку, словно та могла как-то помочь избавиться от неловкости. — Даже если и думала, что в этом ненормального? — пожала плечами Ино. — Держи, — она отобрала у Хинаты подушку и насильно всучила книгу в её одеревеневшие руки. — Ох, Ино, — только и смогла вымолвить Хината, подивившись тому, насколько просто и беззаботно ко всему относится её подруга. Дома Хината стыдливо спрятала «запретную» книгу под подушку, а вечером всё же решилась открыть и, сама не замечая, как увлекается, прочла от корки до корки. Ино, как и много раз до этого, была права: чтиво оказалось полезным и раскрывало некоторые непонятные для неё моменты, да ещё и написано было простым языком без излишних научных терминов. Она даже подумала, что неплохо бы дать эту книжку Ханаби, когда та подрастёт. Правда, Хината понятия не имела, когда теоретические знания пригодятся ей на практике, и слабо могла представить такой момент. От одной мысли про подобное ей становилось стыдно. Сейчас, отдаваясь с нетерпением, соприкасаясь нежной кожей между ног с напрягшимся членом Саске, Хината такого не чувствовала. В мыслях были лишь ласкающие руки Саске, его сухие, но столь манящие губы, язык, прикосновения которого к груди только что заставляли её плавиться и чувствовать влагу между ног. Она знала, что так и должно быть — чем больше влаги, тем меньше будет дискомфорта. Стало немного не по себе — лишь от непривычной новизны происходящего — когда Саске коснулся её там рукой, словно проверяя, достаточно ли она мокрая. Страх перед неизвестным всё же протянул к Хинате свои цепкие лапы, но она поборола порыв крепко сжать ноги, скрывая всё откровенное, и, как могла, постаралась расслабиться, полностью доверяясь Саске, который решился наконец заняться с ней сексом по-настоящему. От мысли, что прямо сейчас её собираются взять, проникнуть в неё, быть в ней, в низу живота стало совсем нестерпимо горячо, кровь обжигающе прилила к промежности и Хината едва удержалась, чтобы не прикоснуться к клитору, сделать то, что раньше всегда запрещала себе. Похоть. Она сгорала в похоти. У Саске получилось не с первой попытки — Хината молча ожидала, ощущая себя слишком узкой, уставившись в потолок, чувствуя, как пряди его волос касаются лица, а дыхание щекочет шею. Она припоминала: в той книге было написано, что может понадобиться специальная смазка или вроде того? Увы, она даже не представляла, где можно такое достать, и Саске вряд ли держал наготове что-то подобное. Благо, он нашёл самый простой выход из положения, обойдясь слюной, и в какой-то момент Хината всё же почувствовала член внутри. Не сказать, что больно, но и приятного в этом она не нашла: ощущение, словно внутри неё было слишком тесно и вообще непроходимо. Но Хината читала, что это нормально, и постаралась успокоиться, максимально расслабить судорожно сжавшиеся мышцы и пошире развести дрожащие ноги. Болезненный стон всё же вырвался наружу, когда со следующим движением Саске пришла резь, как от небольшой, но ощутимой царапины на слишком тонкой коже. — Больно? — спросил он слегка срывающимся от возбуждения шёпотом. — Нормально, — она качнула в сторону головой, не желая выдавать слабости, не достойной шиноби. Это не ранение в бою. Можно с лёгкостью перетерпеть. Саске, уже достаточно распалённому их прелюдией, не потребовалось много времени — всего несколько минут, и Хината ощутила облегчение, когда он кончил, несдержанно застонав. В целом всё прошло даже лучше, чем она ожидала — может, назавтра будет слегка побаливать внутри при движении, но это мелочь. Она потянулась рукой вниз, проверить, нет ли крови. В темноте разглядывалось трудно, но кожа на пальцах выглядела светлой, лишь влажно блестевшей, и никакого металлического запаха Хината не ощутила. Только другой, прежде ей не знакомый, состоящий из смешанных запахов их тел. Её собственное тело ещё требовало разрядки. Саске полежал какое-то время рядом, опустив голову с чуть взмокшими от пота волосами на её обнажённое плечо и медленно поглаживая, словно пересчитывая пальцами едва выступающие рёбра. Затем его рука не спеша поползла вниз. Хината поняла, что он собирается сделать, и не стала препятствовать, решив, что хочет пережить этот момент. Иначе ей будет мучительно. Она тоже должна кончить. Желая скорее получить своё удовольствие, она даже осмелилась положить руку на запястье Саске, направляя в том случае, если было нужно, следуя лишь собственным ощущениям: тут нравится больше, а здесь не особо. От таких ласк ей удалось кончить довольно быстро и ярко — она почувствовала, как сокращаются мышцы и бёдра непроизвольно сжимают его руку — после чего оставалось лишь лежать в полном расслаблении, восстанавливая сбитое дыхание и растворяясь в накатившей сонливости. Что ж, если именно так происходит оргазм, то в скором времени она должна повторить это. Распластавшись на постели, Хината чувствовала такую усталость, будто только что пробежала множество стометровок. Она понимала, что нужно встать и пойти в душ, сменить простыни и прибрать одежду. С пелёнок она была приучена жить в полной чистоте и порядке. Но подкравшаяся незаметно лень в этот раз одержала верх, намертво приковав её к кровати, да ещё и рука уютно примостившегося рядом Саске так удобно легла поперёк живота, а сам он не выражал никакого намерения вставать. Её хватило лишь на то, чтобы беспорядочным взмахом руки накинуть сверху одеяло и задать себе установку встать пораньше, дабы привести себя в порядок. Этой ночью Хината засыпала голой, вдвоём с таким же голым Саске Учихой на измятой постели, и сон её был слишком безмятежным, чтобы в него проникали дурные мысли.

***

Проснувшись рано утром, она первым делом посмотрелась в зеркало, пытаясь увидеть, изменилось ли что-то в ней. Стала ли она другой, пройдя через очередной этап взросления? Меняется ли что-то неуловимое во внешности после того, как впервые займёшься сексом? Глупые предположения не подтвердились. Она оставалась такой же Хинатой, как и вчера. Разве что тело слегка ныло с непривычки. И неимоверно хотелось безмятежности, которую могло дать только море. Безлюдный пляж на рассвете, где никто не потревожит её мысли за полчаса погружения в ненавязчивое великолепие нетронутой природы. Она быстро преодолела незначительное расстояние от гостиничного домика до моря, пробираясь по узкой тропинке через кусты. Вдохнув свежесть бриза, Хината разлеглась на песке, почти позволяя кромке холодившей воды касаться кончиков пальцев на ногах. Она никогда не чувствовала себя более живой.