Возлюби ближнего своего

Пора отпустить прошлое. Я отправляюсь в путь, Испытаю судьбу, Приму все поражения, Сохраню воспоминания. Разрушу стены, Думая о будущем, Думая о лучших днях, что ещё впереди.

Faouzia — The Road

Хината сидела на больничной койке, скрестив ноги. В вазе на прикроватной тумбочке манил своим нежным ароматом пышный букет кремовых пионов — подарок от сокомандников с пожеланиями скорейшего выздоровления. Но мысли Хинаты сейчас были заняты не цветами. В соседней палате проходила обследование её пришедшая в сознание сестра. Возвращение в деревню происходило в полнейшем сумбуре, и дорога домой запомнилась мало: слишком сильная слабость накрыла Хинату. Отряд по спасению во главе с Шикамару отправился с отчётом к Шестому, а обеих сестёр Хьюга сразу же передали в руки медиков. Саске испарился где-то между Луной и Землёй так незаметно, что никто даже не понял, в какой момент он исчез. «Я буду поблизости. Если что, ты знаешь, как со мной связаться», — сказал он Хинате до того, как они покинули замок Ооцуцуки. Она уважала его решение не появляться в Конохе, а обещание не уходить далеко грело душу. Саске не требовалось лишний раз доказывать, что он не оставит её, пока не убедится, что с её здоровьем всё в порядке. А дальше... у Хинаты пока не было никаких соображений насчёт будущего. Может, Саске будет навещать её время от времени? На его окончательное возвращение в деревню Хината уже не надеялась. Более того, она отговорила бы его, если бы Саске всё-таки надумал вернуться. Слишком хорошо научилась понимать ход его мыслей и ментальное состояние. Меньше всего Хинате хотелось, чтобы Саске жил в Конохе ради неё, терпя при этом неудобство и желание немедленно уйти прочь. Его связь с деревней не могла оборваться из-за Наруто, но находясь тут постоянно, Саске не нашёл бы покоя. А покой ему был необходим. Хотя бы в виде временной защиты от болезненных воспоминаний и последствий психологических травм, которые никогда уже не излечить. Дело не ограничивалось одними размышлениями о дальнейшей жизни Саске. Хината так и не нашла ответа на главный вопрос: какие между ними отношения? Как их правильно назвать? Разговор на луне вышел достаточно откровенным, и в искренность каждого слова Саске Хината верила так же, как в любую очевидную данность. Как в то, что он Учиха, а она — Хьюга. Ещё раньше Саске ясно дал понять, что она ему нравится, а Хината проявила взаимность. Но полностью клубок из нитей, привязавших их друг к другу, пока не распутался. Наверное, обоим не хватало прямолинейности. Хината хотела бы исправить эту погрешность, но останавливали привычные для неё опасения: что, если она поспешит? Что, если она не так поняла его намерения? Или свои обозначала недостаточно понятно? У Хинаты, к сожалению, не было абсолютно никакого опыта в отношениях с противоположным полом. Даже младшая сестра, похоже, приуспела в этом больше. А Хината могла вспомнить лишь свои неразделённые чувства к Наруто и неловкую попытку Кибы поцеловать её, когда им было не больше тринадцати. То случилось на одной из миссий, когда вся команда расположилась на ночлег в лесу. Получилось так, что Киба и Хината делили одну палатку. Перед сном он старался развлечь её рассказами и шутками, посчитав, что Хината боится ночёвки в глухом лесу (что, в общем-то, было не такой уж неправдой). И как-то незаметно Киба, двигаясь в своём спальном мешке, приблизился к ней вплотную. А затем это и свершилось в темноте: смазанный поцелуй; Хината, доселе о подобном и не помышлявшая, рефлекторно подставила щёку, Киба скользнул по её коже губами и отодвинулся. Засыпали они молча и никогда потом не обсуждали произошедшее. Благо, их дружба не затрещала по швам: Киба общался с ней как обычно и не смущал Хинату ни единым намёком, а вскоре и ей стало легче, появившаяся было зажатость ушла. Она сделала вывод, что Киба испытывал к ней подростковую симпатию, которую нельзя было назвать серьёзным увлечением. Он продолжал заботиться о ней, как о подруге по команде, и совсем не выглядел вздыхающим по девушке, которая давным-давно не откликнулись на робкую попытку заигрывания. Тот недопоцелуй Хината вспоминала несколько раз, раздумывая над своими ощущениями. С одной стороны, она жутко засмущалась и растерялась, а с другой... она не назвала бы это чем-то плохим. Скорее наоборот: в ней разгорелся интерес к неизведанному, к тому, что Хината ранее не пробовала. И, конечно же, она мечтала как следует распробовать настоящие поцелуи с Наруто. Когда-нибудь. А сейчас мысль о своих прошлых воздыханиях только смешила её. Хината была бы рада навсегда изничтожить в себе простодушную девчонку, страдающую от влюблённости и боящуюся шаг ступить, предпочитающую оставаться незаметной тенью, только бы не проявлять инициативу. Где-то внутри она ещё существовала, пусть и подавленная. Но, может быть, каждый человек в своей жизни должен пережить время, когда он был маленьким и глупым? Только у одних оно длится кратко, у других — затягивается. Но в конце концов взрослеют все. И детство не продолжается вечно. Невольно Хината задумалась, были ли у Саске подобные воспоминания? Он, в отличие от неё, волочил на себе тяжкий груз пережитого кошмара и не забивал голову пустыми подростковыми переживаниями. Но какие выводы могла сделать едва знавшая его в те времена Хината? Рядом с Саске сначала постоянно находилась влюблённая Сакура, потом — новая сокомандница Карин, на отношения с которой Суйгецу дал неоднозначный намёк. В любом случае... Хината не без удивления обнаружила, что желает лишь порадоваться за Саске, если посреди череды бесконечных суровых испытаний он сумел испытать что-то светлое, присущее всем обычным людям. Хотя бы толику чего-то схожего с любовью. Он ведь заслуживал. Погружённая в свои запутанные думы, Хината вдруг поймала себя на том, что улыбается. Неожиданный прилив мудрости и зрелого спокойствия умалил её тревоги. Лучшим вариантом сейчас было, как советовала Ино, «не загоняться». Возможность обсудить с Саске всё, что волнует их обоих, ещё предоставится. Хината не сомневалась. Застоявшаяся в палате тишина рассыпалась на осколки, когда шумно распахнулась дверь и влетела Цунаде. За её спиной маячила взволнованная Шизуне с неизменным блокнотом в руках. Хината, убедившись, что вслед за ними сюда не собирается ввалиться ещё толпа народу, облегчённо выдохнула. — Хината, ты что?! — бывшая Хокаге с порога проявила строгость истинного медика. — Немедленно ложись обратно, у тебя ведь постельный режим! — Здравствуйте, Цунаде-сама, я себя чувствую нормально, — поспешила успокоить её Хината, однако послушно забралась под одеяло. — А вы разве не в отпуске? Отпуски Цунаде в последние пару лет брала постоянно, справедливо полагая, что она уже достаточно наработалась, а с управлением больницей Шизуне и Сакура прекрасно справятся и без неё. Хината даже слышала, что Сенджу некоторое время проводила в некой клинике за пределами Конохи, за глухими стенами которой лечилась от алкогольной и игровой зависимостей. Точно Хината не знала, а спрашивать, конечно, не собиралась. Но в любом случае она сочувствовала Цунаде: две пройденные войны и не единичные потери наложили свой отпечаток. — Меня срочно вызвали в Коноху на фоне происходящих событий, так что вам с сестрой повезло — будете всё время под моим наблюдением, — уже более добродушно пояснила Цунаде, пододвигая стоявший в углу стул к кровати Хинаты. — Вы уже были у Ханаби? Как она? — даже зная, что сестре больше не грозит смертельная опасность, Хината испытывала лёгкое волнение. — Была, и её состояние меня порадовало. Даже нет необходимости держать её в больнице. Ханаби достаточно некоторое время побыть дома и сообщать дежурному врачу в случае ухудшений. Но вряд ли они будут. — Значит, операция по пересадке глаз прошла успешно? — Более чем, моя ученица своё дело знает, — Цунаде засветилась от гордости, а Хината подумала, что неплохо бы поблагодарить Сакуру, когда представится возможность. — Мы рады, что всё обошлось, — Шизуне присоединилась к разговору. — Подумать только, ещё вчера могли погибнуть не только вы, но и вся наша цивилизация. — Не будем о плохом, — предложила Цунаде. — Все живы, все вернулись домой. И я должна признать, что поражена твоей самоотверженностью, Хината. Та почувствовала, что краснет. — Благодарить нужно не... — Это точно, — подхватила Шизуне, не расслышав тихого голоса Хинаты, — я слышала, Шестой от имени Скрытого Листа выдаст премию всем, кто побывал на Луне в качестве спасателей. А тебя, судя по всему, нужно благодарить в особенности. — Не меня, а Саске Учиху. — Безусловно, — согласилась Шизуне, а Цунаде неопределённо фыркнула. — В Конохе он так и не появился. Ну кто бы сомневался. Я так и знала, что сюда он больше ни ногой. Видимо, Цунаде не забыла, сколько усилий ей пришлось приложить для освобождения Саске, к которому она относилась неоднозначно. Поэтому сейчас она беззлобно ворчала, упоминая о нём. А Хината подумала, что об участии Саске в защите жителей Земли должно узнать как можно больше народу. Ей было не слишком приятно от понимания, что далеко не все изменили мнение о нём. Для многих Саске так и оставался бывшим нукенином и узником тюрьмы, не вызывавшим доверия. — Но сейчас о тебе, Хината, — посерьёзнела Цунаде. — Увы, в отличие от Ханаби, ты пострадала сильнее, скрывать я не буду. Судя по отчёту наших ирьёнинов, есть о чём беспокоиться. Даже неполная остановка сердца чревата серьёзными последствиями, а если ещё и откачать слишком поздно... возможна масса проблем. — Я всё понимаю, Цунаде-сама, — заверила Хината, хотя внутренне похолодела. — Ты можешь рассказать мне, каким образом тебе запустили сердцебиение? Шикамару не смог толком ничего объяснить, говорят, ты большую часть пути была без сознания и расспросить тебя не получилось. — Не уверена, что смогу восстановить полную картину, тут спрашивать надо не меня... — Хината посомневалась сначала, — но постараюсь ничего не упустить. По мере того, как со слов Саске она объясняла произошедшее, глаза Цунаде округлялись всё больше, а Шизуне то и дело поднимала голову, прерывая записи в блокноте и демонстрируя некоторое изумление. Хината и сама понимала, что её рассказ звучит в какой-то степени безумно. И тем не менее, он от начала и до конца был чистой правдой. — Стихия молнии, говоришь, — задумчиво протянула Цунаде, отойдя от первоначального удивления. — Никогда не слышала, чтобы её применяли таким образом. Это очень опасно, вообще-то. Чуть-чуть не рассчитаешь количество чакры — и привет летальному исходу. Если человек, помимо слабого контроля чакры, ещё и не владеет в совершенстве райтоном, есть даже опасность прожечь внутренние органы. — У него не было выбора. Я умирала. И, думаю, Саске можно назвать человеком, который в совершенстве владеет не только райтоном и знает, что делает. — Сложно поспорить. Ты сказала, что раньше он подобного не делал? — Ни разу. — И с первой же попытки... будто профессиональный ирьёнин. Как только не убил тебя случайно? — Он бы не убил, никогда, — с нажимом произнесла Хината, не замечая, как твердеет её голос. Цунаде и Шизуне странно на неё посмотрели, но никак не прокомментировали сказанное. — Что ж, — Сенджу подпёрла пальцами подбородок, подбирая слова, — твоё обследование ещё не закончено, Хината. Но я уже сейчас должна предупредить тебя о возможных последствиях, так что слушай внимательно. Даже успешная реанимация не гарантирует отсутствие осложнений. А ты ещё и провела несколько минут без помощи после того, как потеряла сознание из-за взрыва. Тебе может грозить повторная остановка сердца, лёгочная и почечная недостаточность, отёк мозга или лёгких. Но и это не всё. Возможны и психоневрологические патологии. Необратимые изменения в нейронах коры головного мозга. А это значит ухудшение мозговой деятельности. Сложности с памятью, концентрацией и так далее. Тебе понадобится комплексная терапия, Хината. Но я надеюсь, что мы справимся. От всех перечислений Хинате становилось дурно. Шизуне утешающе погладила её по плечу. Хьюга всё же смогла взять себя в руки и сразу приступить к расспросам. — Мне придётся много времени провести здесь, да? — Зависит от результатов анализов и осмотров. Если я буду видеть, что восстановление идёт быстро, то не стану держать тебя в госпитале, как пленницу. Я ведь понимаю: все вы только и рвётесь на свободу, — Цунаде отстранённо махнула рукой, явно имея в виду неугомонное молодое поколение, к какому принадлежала Хината. — А что с карьерой шиноби? Цунаде слегка помрачнела. — Тренировки и тем более миссии необходимо исключить хотя бы на месяц. А дальнейшие ограничения будут зависеть от твоего самочувствия, Хината. Несмотря на попытки держаться с достоинством, она невольно сникла, нервно заламывая пальцы. — Поняла вас, Цунаде-сама. Шизуне хотела что-то сказать, но Сенджу остановила её, покачав головой. Очевидно, поняла, что Хината не нуждается в том, чтобы её утешали или хуже того, жалели. Как и положено куноичи, она не позволяла себе раскисать и плакаться в жилетку. Пусть иногда и возникало такое желание. Уже скоро Цунаде и Шизуне закончили все медицинские обследования и велели Хинате отдыхать. Но долго пробыть в одиночестве не удалось. Двери в её палату вновь распахнулись. — Ханаби! — радостно воскликнула Хината, только завидев сестру. Та без слов бросилась ей на шею. — Осторожно, задушишь, — засмеялась Хината. — Вижу, тебе уже намного лучше? — Как будто ничего и не было. Цунаде-сама сказала, что у меня сильный организм, — похвасталась Ханаби. — Сегодня уже отпускают домой. — Как твои глаза? — Прописали капли для профилактики воспаления. И ещё одни от раздражения и сухости. Бьякуган пока использовать нельзя, чтобы не напрягать глаза лишний раз. Но я попробую через несколько дней. Белки глаз у Ханаби выглядели покрасневшими: кое-где полопались сосуды. И моргала она довольно часто. В остальном же младшая Хьюга не отличалась от себя прежней, что принесло Хинате несказанное облегчение. Её сестра и так натерпелась. Сейчас её не должно ничего беспокоить. — А ты как? Шизуне сказала, что тебя не хотят отпускать, — погрустнела Ханаби. — Да, мне придётся ещё какое-то время провести в больнице. Но это для моего же блага. — Эх, а ведь ты пострадала ради меня. — По-другому и быть не могло. Мы же сёстры. Я уверена, ты бы сделала для меня то же самое, — Хината постаралась приободрить младшую. — Конечно, — заверила её Ханаби. — А это правда, что Саске Учиха... оживил тебя? От его имени, произнесённого вслух, Хинату окатил прилив мурашек. Она старалась сохранить самообладание, чтобы сестра не заметила, какую реакцию у неё вызывает одно лишь упоминание Саске. Ханаби ведь, как и остальные, ничего не знала о том, что их связывало. Хината немного сожалела, что столько времени молчала, ведь рано или поздно эта тайна просочится в деревню. — Только благодаря ему я сейчас разговариваю с тобой, — кивнула Хината. — И как у него получилось? Он же пустил электрический разряд к твоему сердцу? О да. Именно так. Только сделал это гораздо раньше. — Не знаю, я не могла этого видеть. Думаю, он просто... очень хотел, чтобы у него получилось. — Подумать только, на что способна стихия райтона. Теперь я хочу обучиться ей! — Ты и так очень сильная. Но, за что бы ты ни взялась, — я желаю тебе удачи. Хината притворилась, что хочет потрепать сестру по волосам, а та уклонилась, изобразив недовольство. Такие беспечные моменты напоминали о детстве, которого не было у обеих. — Расскажешь мне о Саске? — внезапно спросила Ханаби. — Я должна знать побольше о человеке, который спас жизнь моей сестре. — И не в первый раз... — невольно вырвалось у Хинаты. — Что? Это было на ваших совместных миссиях? Почему ты ничего не рассказывала? Хината замялась. — Я не думала, что тебе это будет интересно. Она, конечно же, лукавила. Хината и сама толком не понимала, почему держала подробности своих встреч с Саске в строжайшем секрете. Ведь это не преступление. Но при мысли об удивлении и потоке расспросов ей становилось некомфортно. Она привыкла быть закрытым человеком и многие переживания держать в себе. Сказалась строгое воспитание клана Хьюга. А узнай кто про общение Саске и Хинаты, которые ни разу раньше не пересекались... это непременно вызвало бы ненужный ажиотаж. — Мне всё интересно! А из тебя слова не вытянешь, даже о своих ранениях всегда отказываешься говорить, — Ханаби возмущённо надула губы. — Нас приучали не жаловаться. Мы же Хьюга, — напомнила Хината, и слова её прозвучали очень тоскливо, что не ускользнуло от Ханаби. — Так что там с Саске? — потребовала продолжения она. — Он помогал мне пару раз. Сначала — когда мне повредили глаз отравленной иглой на миссии. Потом — когда меня ранили в Стране Мёда. — О, я помню, ты тогда вернулась сама не своя. Не разговаривала ни с кем, сидела в своей комнате. Я даже подумала, что у тебя депрессия. Но это же явно было не из-за раны? Это как-то связано с Саске? Хината закусила губу, впервые ощущая себя настолько неловко перед сестрой. Проницательная Ханаби рано или поздно добивалась своего. Если она бралась за дело, раскусить Хинату на раз-два ей ничего не стоило. А потом она непременно начнёт над ней подшучивать, и Хинате придётся выдержать это. — Ты покраснела? — брови Ханаби подскочили. Хината притронулась к своим щекам, избегая смотреть на сестру, и чудом удержалась от того, чтобы не спрятать лицо в ладонях. — Что у тебя с Саске? Выкладывай, — скрестив руки на груди, Ханаби всем видом показывала, что не уйдёт отсюда, пока не услышит ответы. И Хината скороговоркой выложила ей всё как на духу, желая поскорее покончить с этим. Она не умела откровенничать, и разговоры о личном давались ей с неимоверным трудом. Она надеялась хотя бы на то, что Ханаби не проболтается случайно кому-нибудь про такую «сенсацию». — Ну ты даёшь! — Ханаби не скрывала удивления, будто ребёнок, огорошенный сюрпризом на день рождения. — Я бы никогда не подумала. В смысле... ты и Саске? Лучший друг Наруто? А я с ним даже не разговаривала ни разу в жизни, да и не видела толком. А Хьюга и Учиха вообще когда-нибудь имели общие дела? Вроде как самые известные кланы Конохи... но мне всегда казалось, что мы держали нейтралитет. Я, конечно, ничего не помню о том, что было до истребления клана Учиха. Но по рассказам отца знаю, что между нашими кланами не был установлен союз. Ханаби пустилась в долгие рассуждения, словно забыв о присутствии Хинаты, которая молча сидела перед ней и раздумывала, что сказать дальше. А лучше — как поскорее свернуть этот разговор. Ей не особо хотелось, чтобы всё это дошло до Хиаши. Не сейчас, пока она не готова. — Знаешь, Ханаби, это вообще никак не связано с нашими кланами, — наконец продолжила Хината. — Мы никогда не интересовали друг друга как Хьюга и Учиха. Наша... можно сказать, дружба началась по воле случая и продолжилась сама собой. — Так дружба или что-то большее? Он тебе нравится? — не отставала Ханаби. Хината промолчала, умоляюще глядя на сестру. — Значит, нравится. И ты ему тоже. Чёрт побери, сестрёнка, а ты умеешь удивлять! Неужели у тебя наконец появится парень? — Прямо как у тебя — Конохамару? — ухмыльнулась Хината, сообразив, чем отплатить сестре за её разыгравшийся интерес. — Он очень переживал за тебя, даже рвался идти за мной. Тут уже Ханаби потупила глаза. Но через секунду забыла о смущении и перешла на игривый тон с блеском в глазах. — О, я и не сомневалась, что он без ума от меня. Хината закатила глаза. — А Саске не собирается возвращаться в Коноху? Интересно, как на это отреагируют остальные? — Ханаби беззаботно вернулась к своим расспросам. — Вряд ли. Ему не хочется жить здесь. А я не хочу, чтобы все начали обсуждать нас. — Не волнуйся, я — могила, — пообещала Ханаби. — Никому не выдам твою тайну. — Верю тебе, сестрёнка, — Хината «вернула» ей уменьшительно-ласкательное обращение, которое они иногда себе позволяли. После ухода Ханаби она откинулась на подушки и прикрыла глаза, давая отдых и телу, и гудевшей голове. Говорить на личные темы было утомительно, но всё же не так страшно, как казалось. Хината даже порадовалась тому, что между ней и Ханаби теперь стало меньше секретов. В конце концов в её жизни было слишком мало людей, которым она могла довериться. И не стоило пренебрегать возможностью выговориться, когда таковая возникала. Прежде чем задремать, Хината вспомнила, что собиралась отправить письмо Саске. Он имел право знать о состоянии её здоровья, и Хината надеялась, что в скором времени они обязательно смогут поговорить. Не важно, в Конохе или за её пределами. Это должно было стать его выбором. Нао, как и всегда, не заставила себя ждать, появившись мгновенно. Хината погладила гладкие пёрышки на её шейке и вспомнила про ястреба Саске. Она никогда не ловила себя на особой любви к животным, а тем более — к диким по природе птицам. Но эти двое, имея крепкую связь, связывали их тоже, и Нао всего за пару выполненных поручений стала Хинате родной. Последним, кто навестил её в этот день, стал Какаши Хатаке. Цунаде запретила на сегодня посещения, чтобы Хината не разнервничалась из-за избытка впечатлений. Но для Шестого Хокаге управляющая больницей сделала исключение. Несмотря на вечно усталое выражение лица, преследовавшее Какаши с самого дня инаугурации, он старался выглядеть бодро перед Хинатой и говорил согласно протоколу. — Поскольку ты не могла присутствовать с остальными в Башне Хокаге, я зашёл к тебе объявить благодарность за проявленные усилия в защиту деревни и множества человеческих жизней. Участие в спасательной операции на луне будет отмечено в твоём личном деле. Также тебе положено определённое денежное вознаграждение за пройденную миссию. Тебе удобнее получить его лично или лучше перечислить на счета клана Хьюга? — Благодарю, Хокаге-сама. Куда пойдут средства, для меня не имеет значения, пусть будет как вам удобнее, — сдержанно ответила Хината. И, чтобы не беспокоиться по поводу чистоты своей совести, задала неудобный и нежеланный для самой себя вопрос: — А что насчёт выговора? Какаши посмотрел на неё с непониманием. — Я ведь самовольно отправилась на опасную миссию, не доложив вам лично о произошедшем. Хинате не раз повторяли, насколько важно подчиняться приказам старших по званию и не предпринимать что-то серьёзное без дозволения на то руководства деревни или непосредственного начальства. — Ах, это... — Какаши почесал затылок, выглядя абсолютно добродушно. — Мы с Шикамару пришли к выводу, что никакие взыскания к тебе применяться не будут. Ты действовала в интересах клана Хьюга. Думаю, у ваших старейшин возникли бы вопросы в случае неодобрения этих действий. Маска не скрыла улыбку Хатаке, попытавшегося выдать что-то вроде шутки. Хината улыбнулась в ответ. — Спасибо, Хокаге-сама. И не только за это. Думаю, мне стоит отдельно поблагодарить вас за то, что отговорили Райкаге от поспешного уничтожения луны. Его решение могло стоить нам жизней. Какаши некоторое время молча смотрел на неё, пребывая в глубокой задумчивости. Похоже, столь быстрый переход к щекотливой теме немного сбил его с толку. — Райкаге, конечно, известен своей вспыльчивостью и может выдать что-то сгоряча. Он не желал зла ни тебе, ни другим, его волновала лишь сохранность человечества. Хината не сомневалась, что Эй даже не стал выяснять, кто находится на луне: это его волновало в последнюю очередь. И даже если ему назвали имена — она уже знала, что Хиаши вступился за своих дочерей — вряд ли это остановило бы его. Возможно, подействовали уговоры Шестого и других Каге. Хината понимала, что между жизнями нескольких человек и целого населения планеты выбор стоять не может. Но на тот момент, когда собирались запустить уничтожитель, угроза разрушения земли ещё не достигла предела. Мыслить объективно Хината не могла и внутренне признавала это. Наверное, её суждения не были верны, ведь шиноби всегда должен быть готов пожертвовать жизнью. Как своей, так и чужой. Но сейчас в ней взыграли эмоции. И причина замешательства Какаши была более чем ясна: после случая с попыткой Кумогакуре заполучить бьякуган он не хотел повторного скандала между кланом Хьюга (а следовательно, и Конохой) с деревней Скрытого Облака. — Передайте господину Райкаге большое «спасибо» от имени клана Хьюга за то, что изволил повременить с ликвидацией луны, а заодно и жизней моей сестры и меня, — сказала Хината с несвойственным себе ехидством. Какаши, похоже, был ошарашен её тоном, и потому лишь кивнул. — Выздоравливай, Хината, — пожелал он на прощание. Когда дверь за ним закрылась, она глубоко вздохнула, принимая лежачее положение. Возможно, завуалированный выпад в сторону Эя был лишним. Хината сама не понимала, почему её так понесло на эмоции, почему дремавшее раньше раздражение всколыхнулось и заставило испытывать чуть ли не ненависть к главе Скрытого Облака. Он никогда не признавал, что отдал приказ похитить бьякуган, и оттого его нельзя было открыто обвинить в преступлении. Но Кумогакуре выставила всё так, будто вина за убийство их человека лежала исключительно на клане Хьюга. И никого не волновало, что Хиаши лишь защищался, оберегая секрет бьякугана и дочь. Коноха слишком боялась войны. В итоге Неджи потерял отца. Хината, будучи ребёнком, ни разу не задумывалась об этом как следует. А теперь ещё и вспомнила, как Райкаге в былые времена собирался ликвидировать Саске. Но здесь Хината не бралась судить, сразу запретив себе думать о столь неоднозначной ситуации. Для неё Саске сейчас был человеком, заполучившим особенное место в сердце. Для Эя он тогда был преступником, едва не убившим его брата. После всех раздумий Хината смогла сделать лишь один вывод: из неё определённо вышел бы плохой политик.

***

К концу второй недели пребывания в больнице Хината изнывала от скуки и желания поскорее вкусить хотя бы частичку свободы, раз уж тренироваться ей пока нельзя. Недолгие прогулки на свежем воздухе, заканчивавшиеся у ограды больничного двора, не восполняли её тягу к полноценной жизни. Ирьёнины в ответ на все вопросы заваливали Хинату медицинскими терминами, не вселявшими надежды на скорое освобождение: «Низкое артериальное давление, плохой капиллярный кровоток, слабый периферический пульс, риск почечной недостаточности». Хината быстро привыкла к бесконечным капельницам с лекарственными растворами, названий которых даже не запомнила, и приёму строго по часам препаратов, которые Шизуне называла длинным словом «кардиотонические». Говоря понятным языком, она объяснила Хинате, что всё это необходимо, чтобы привести в норму функции сердечно-сосудистой системы. Один раз Цунаде пришла к ней на разговор, который расстроил Хинату. — Я изучила твою медицинскую карту и буду честна: прогнозы неутешительны. Менее десяти процентов выживших после того, что случилось с тобой, могут похвастаться при выписке полностью восстановленной центральной нервной системой. А у тебя в анамнезе ещё и перебитые потоки чакры, серьёзные повреждения грудной клетки и лёгких после экзамена на чунина. И травмы из-за нападения Пейна. — Но ведь многие шиноби возвращались к миссиям и после гораздо более тяжёлых травм, — возразила Хината, решив не сдаваться до конца, как бы страшно ни звучали слова прославленного ирьёнина. — Верно. Но многое зависит от врождённых особенностей и от банального везения. Твой организм справлялся с серьёзными нагрузками, но кто даст гарантию, что справится и в следующий раз? — Я куноичи. Рисковать заложено в моей профессии, — твёрдо произнесла Хината. — С кодексом ниндзя я не спорю, — пошла на попятную Цунаде. — Я лишь прошу тебя не принимать необдуманных решений, не вредить своему здоровью. Как медик я советую тебе не возвращаться сейчас ни к миссиям, ни к тренировкам. — Вы же не хотите сказать, что я совсем не смогу быть шиноби? — Хината не позволила своему голосу дрогнуть, но чувствовала, что разочарование написано на её лице. — Пока я точно не могу такое сказать. Должно пройти какое-то время, чтобы оценить все последствия произошедшего с тобой. Будет видно, когда ты постепенно начнёшь возвращаться к физическим нагрузкам. Начиная с малого, конечно. — Я всё поняла, — уверила её Хината, заметив скользнувшее в янтарных глазах удивление: явно не такого спокойствия ожидала Цунаде. В последнее время Хьюга только и делала, что невольно удивляла кого-то. — И у меня к вам тоже есть просьба, Цунаде-сама. Я обещаю не пренебрегать своим здоровьем и следовать рекомендациям медиков, а вы пообещайте, что не станете задерживать меня тут надолго. Сенджу коротко вздохнула, но не сказала то, что собиралась изначально. По-видимому, чутьё ей подсказало, что с Хинатой спорить бесполезно. Нерешительная кроткая девочка из клана Хьюга выросла, не успели все и оглянуться. — Договорились. Первым делом Хината отправила послание Саске. В своём ответе на её первое письмо он просил сообщать ему новости о её состоянии, и Хината ничего скрывать не стала, написав как есть. После этого Нао довольно скоро принесла короткую записку с одним-единственным вопросом: как скоро её собираются выписать из больницы. Цунаде своё слово сдержала и не оставила Хинату прозябать в душной палате госпиталя ещё несколько недель. Накануне выписки она ещё раз серьёзно поговорила с Хинатой, велела не перенапрягаться, вызывать медиков по любому поводу и следовать предписаниям. — Ноотропы теперь станут твоими постоянными спутниками. Эти препараты стимулируют кровообращение, активизируют мозговую деятельность... в общем, не забывай их принимать. — Дадите мне с собой запас побольше? На всякий случай, — добавила Хината после вопросительного взгляда Цунаде. — Без проблем. И не забудь рецепты, которые я тебе выписала. Оставшись в палате одна, Хината подошла к окну и не менее получаса смотрела на догорающий в небе закат, жалея, что невозможно к нему прикоснуться. Внезапно преисполнившись чувством прекрасного, она жадно ловила доносящиеся с улицы звуки, пересчитывала пролетавших мимо птиц и воображала, как окажется дома и перенюхает все цветы в роскошном саду Хьюга. В больнице её навещали товарищи, приходил отец, разговор с которым почему-то не клеился. Хиаши будто бы хотел сказать дочери какие-то важные слова, но никак не мог решиться или не знал, с чего начать. Хината ожидала момента, когда наконец разберётся со всеми волнующими её вещами и сможет подумать, как станет жить дальше. Несмотря на относительно удачный конец злоключений, её не покидало ощущение медленно разраставшейся внутри пустоты. Либо она просто себя накручивала, либо... дико скучала по Саске. О том, что её выпишут утром, она сообщила ему ещё вчера, но ответа не получила. Уверенная, что на то у него есть причины, Хината старалась не нервничать, но получалось не очень хорошо. Погружённая в себя, она не расслышала шаги за спиной и обернулась, подскочив на месте, только тогда, когда до ушей донеслось собственное имя, произнесённое вслух. По первому лишь слогу она поняла, что звучит самый желанный для неё голос. Но слишком неожиданно было увидеть Саске, материализовавшегося в её палате словно по щелчку пальцев. Однако стоило помнить о его всемогущих способностях. Хината, кажется, так и простояла с приоткрытым ртом какое-то время, разглядывая Саске. Только сейчас она в полной мере обратила внимание на его вид. Свободная накидка из грубой ткани песочного цвета, непривычная тёмно-синяя повязка на голове и отросшие волосы, неаккуратными прядями обрамляющие лицо. Риннеган Саске теперь не скрывал, а образ его напоминал отшельника, старавшегося выглядеть как можно более незаметно для мира. Только сверкающее в глазу грозное оружие было призвано отпугивать от него всех, кто неосторожно приблизился бы, нарушив уединение. Никакие странные одёжки не способны были омрачить утончённую внешность Саске, а сердцу Хинаты он был мил в любом виде. Но от неё не укрылось, что таким образом Саске стремился ещё больше закрыться в себе, отгородиться от всех, и вина Хинаты в его изменившемся состоянии тоже присутствовала. Она не хотела думать о том, сколько ещё Саске скитался бы по чужим странам вдали от неё, если бы их вновь не свела воля случая. А может быть, судьбы? — Рада меня видеть? — вновь нарушил тишину Саске, и по быстро мелькнувшей озорной ухмылке Хината поняла, что он не сомневается в положительном ответе. Как она сейчас выглядит? Сходящей с ума от радости? Нелепой в своей больничной одежде и с проводом, тянущимся от руки к надоевшей тележке с капельницей, которую Хинате приходилось таскать за собой? — Не представляешь, насколько, — полушёпотом ответила она. — Почему не предупредил, что придёшь? — Но так ведь лучше. Когда не ожидаешь. — Если честно... каждую минуту ждала, когда смогу увидеться с тобой, — призналась Хината, скромно отводя глаза. Саске подошёл ближе. Ей сложно было взять себя в руки и унять дрожь предвкушения, когда он стоял прямо перед ней. Ожидание чего-то волнующего не покидало Хинату в его присутствии. Благо у неё хотя бы не тряслись коленки от переизбытка эмоций. Иначе Саске точно решил бы, что она ненормальная. Он же не выглядел до одури влюблённым, находясь рядом с ней. Значило ли это, что он предпочитал сдержанность и от неё? — Тебе было одиноко здесь? — спросил он так участливо, что Хината растрогалась, почувствовав себя вконец разомлевшей. — Да, несмотря на то, что другие пытались приободрить меня. Многовато было тяжёлых мыслей. — Мыслей о твоём здоровье? — И это тоже. Я была не готова к тому, что моя карьера шиноби может подойти к концу. — Не говори так, шанс ещё есть. — Ты прав. Я постоянно напоминаю себе, что главное — жизнь. Какой бы она ни была. Я могла бы сейчас быть трупом, но моё сердце бьётся благодаря тебе, и это всё, что имеет значение. Хината вновь принялась кусать губы и неосознанно царапать ногтями собственные пальцы, будучи не в силах избавиться от чувства обязанности сказать что-то ещё, поговорить более откровенно и проявить больше искренности. Она боялась быть для Саске «неправильной». Случайно задеть или выставить себя глупой. Почему она не могла просто прекратить обдумывать каждое своё слово и действие? Почему ей так сложно окончательно освободиться от рамок, в которые сама же себя и загнала? — Ты даже не представляешь, насколько мне дорога твоя жизнь, — вдруг произнёс Саске, выглядя менее уверенным, чем минуту назад. Ему, как и ей, было нелегко открываться перед кем-то. Но оба хотели. И оба стремились идти навстречу. Хината хотела ответить что-то не менее значимое но не нашла подходящих слов. Нерешительно дотронулась до его локтя, скользнула пальцами по предплечью и совсем тихо спросила: — Я могу... обнять тебя? Саске растерянно посмотрел на неё и кивнул, придвинулся ближе и тут ж заключил Хинату в кольцо своих рук. Её сначала бросило в жар, а затем — в приятный холод. Не веря, что это происходит прямо сейчас, Хината осмелилась положить голову ему на плечо и умиротворённо прикрыла глаза. Прижавшись друг к другу, они простояли, казалось, вечность. Никто не желал отстраняться первым, потому что в этом новообретённом спокойствии оба нуждались, как в воздухе. Не открывая глаз, Хината расслабленно проговорила: — Саске, а что будет дальше? — Ты про нас? — отозвался он, даже не шелохнувшись. — Про нас. Я так не хочу тебя отпускать, но понимаю, что твоё место больше не здесь. И ни за что не стану давить на тебя и заставлять вернуться. — Я ценю это, — с нескрываемой благодарностью ответил ей Саске, и Хината ощутила нечто похожее на тот самый электрический разряд, прошедший сквозь тело, когда он медленно огладил её волосы. — Я не хочу быть в Конохе, но не хочу и расставаться с тобой. Поэтому ты можешь пойти со мной. Не сдержав изумления, Хината подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Почему тебя это так удивляет? — спросил Саске. — Неожиданно, — честно сказала Хината. — Ведь я знаю, как для тебя важно личное пространство, а тут вдруг появится постоянный попутчик и... Она хотела добавить, что расстроится, если Саске в один момент пожалеет о своём решении. Если она надоест ему или они внезапно не сойдутся характерами, впервые оставшись один на один в течение долгого времени. Но выбрала благоразумно промолчать. К чему эти гадания о том, чего ещё не случилось? Сомнения лишь помешают проявить смелость, которой Хинате столько раз недоставало. — Хината, — Саске не удержался от улыбки, — я хочу, чтобы ты была рядом со мной, я уверен в этом на все сто, а в ином случае и не стал бы предлагать. Нужно лишь твоё согласие. По всем канонам следовало ответить что-то вроде «мне надо подумать», но Хината даже не поняла, как выпалила на одном дыхании: — Я согласна, я хочу пойти с тобой. Как бы опрометчиво сейчас она ни поступала, сказанное было кристально чистой правдой. Хината в кои-то веки была честна перед собой и в какой-то мере эгоистично думала в первую очередь о себе, а не о соответствии возможным чужим ожиданиям. Ощущала себя окрылённо свободной — потрясающее чувство. И Саске не стал переспрашивать, хотя по тем же канонам мог бы поинтересоваться предсказуемым «ты уверена»? Саске был непредсказуем, а Хинате нравилось быть в чём-то похожей на него. Она не старалась казаться искренней — и Саске видел это, верил каждому её слову. Не просто верил — доверял. — Только скажи — и мы уйдём. В любой момент. Только с тобой, — сбивчиво проговорил Саске, вновь прислонившись к ней, прижимаясь носом к её запылавшей щеке. Хината почти не дышала, чувствуя, как он льнёт к ней всем телом, будто она мираж или сон, который может вот-вот раствориться. — Я должна предупредить отца и сестру, собраться в дорогу, — произнесла Хината, поражаясь, что ещё способна говорить. — Ты подождёшь ещё день? — Сколько понадобится, — жарко прошептал Саске, сжимая её ещё сильнее в крепких объятиях, от которых едва не захрустели кости. Он отпустил её, когда понял, что перестарался и Хинате трудно сделать вдох. — Прости, — едва слышно произнёс он, погладив её предплечье в том месте, где в кожу врезался катетер. Когда капельницу поставили впервые, Хината внутренне содрогнулась от вида толстой иглы, которой предстояло проткнуть её вену. А потом настолько свыклась, что не ощущала инородного предмета в теле. Потерпеть капельницу — ерунда в сравнении со сложными процедурами и операциями, которые многим приходилось выносить с стенах больницы. — Побудешь здесь ещё немного? — Хината очень надеялась на положительный ответ. И Саске кивнул, возвращая ей желанное спокойствие. — Знаешь, я тут подумала... — неуверенно начала Хината, когда они вдвоём присели на её кровать. — Помнишь, в тот день, когда ты уходил из деревни, и я зашла к тебе в палату... ты позволил мне... — Да, ты можешь это сделать, — без особых раздумий ответил Саске. В пояснениях он не нуждался, и Хинате стало радостно от мысли, что он помнил это так же хорошо, как и она. — Как раз пора. Волосы мне мешают, лезут в глаза. — Тогда подай мне кунай, пожалуйста. Он в сумке возле тумбочки. Саске выполнил её просьбу, и Хината воодушевлённо принялась за работу, тщательно продумывая следующие шаги и мысленно отмеряя чуть ли не каждый миллиметр, который ей предстояло срезать. Саске, наверное, считал, что она просто заботится о его удобстве или более презентабельном виде. О том, каким наслаждением для неё было прикасаться к его волосам, Хината умолчала. Терпение, с которым Саске выносил её растянувшиеся почти на час манипуляции, здорово приподняло ей настроение. Критично оглядев его со всех сторон, Хината задумалась. — Знаешь, я подумала... ты не против, если я состригу покороче? Только если разрешишь. — Мне всё равно, делай как тебе нравится, — отозвался Саске. И Хината осуществила свою необычную идею. Когда всё наконец было закончено, она с волнением подавала Саске небольшое круглое зеркало, опасаясь, что он окажется недоволен результатом. В стрижках Хината, откровенно говоря, была не сильна, но старалась неимоверно. — Никогда ещё себя таким не видел, — Саске провёл рукой по коротким волосам, неотрывно приглядываясь к отражению в зеркале, — но мне даже нравится. У тебя хороший вкус. Хината выдохнула. — Я рада. Это что-то новое, но тебе идёт. В её представлении это была не просто смена образа, а кардинальный шаг навстречу неизведанному будущему. Вступление в новую фазу жизни. Отрезая ему волосы, она стремилась ослабить удушающую верёвку, слишком туго связавшую Саске с болезненным прошлым. Бесспорно, воображать, что обычная стрижка волос имела такое значение, было по-детски наивно. Но если Хинате удалось передать Саске хотя бы толику эмоций, наполнявших её, пока она с трудом орудовала кунаем, её задумку нельзя было назвать бессмысленной. Проводя время друг с другом, оба не заметили, как последние лучи солнца окончательно ушли за горизонт, и за окном, как и в палате, стало совсем темно. Хинату начало клонить ко сну, но она не показывала этого, не желая прощаться с Саске. Она могла бы хоть всю ночь просидеть тут вместе с ним, не произнося ни слова. Даже молчание рядом с ним приобретало смысл и окрашивалось яркими красками. Достаточно лишь присутствия. Чтобы она знала, что в любой момент может протянуть руку и дотронуться до него. И больше — ничего. Только бы их не разделяли многие мили и стена отчуждения, которую они обоюдными усилиями разбили до последнего кирпича. — Я включу свет? — предложила Хината, когда разглядеть лицо Саске ей стало совсем сложно. — Не надо. Саске придвинулся к ней, взял за руки, и она не смела шелохнуться, зачарованная ощущением его тёплой кожи с одной стороны и безжизненной поверхности бинта — с другой. Время как будто остановилось, и стало настолько тихо, что весь мир вокруг казался вымершим. Только они и мерный звук дыхания в унисон. — Хината, — сказал Саске взволнованно, и ей вспомнился тот полный сумасшедших событий день в Стране Мёда, когда он захотел от неё признания. — Да? — отозвалась она, чуть не задохнувшись от наплыва воображаемой лавы, горячо прошедшегося по груди. — Поцелуй меня, — попросил Саске. Её натерпевшееся сердце не остановилось вновь только чудом. Не обращая внимания на почти болезненный трепет, нараставший во всём теле, Хината выбрала единственно возможное: потянулась к Саске, позволяя его руке мягко лечь на свою шею, и впервые попробовала его суховатые губы на вкус. Делать это оказалось умопомрачительно, но ей определённо не хватало практики, и мысль об этом на секунду сбила наваждение, заставив Хинату прервать сладостные мгновения. Но Саске не позволил ей отстраниться, аккуратно надавив на затылок, вновь прислоняя губами к своим и продолжая начатое уже с большим напором. То, как они целовались — слишком влажно, горячо и отчаянно, раньше показалось бы Хинате неприличным. Но это было именно то, в чём она сейчас больше всего нуждалась. И малейшие зачатки стыда испарились, уступив место небывалой жажде. Порочные звуки нескромных поцелуев, его язык на её губах, то, как они пару раз стукнулись зубами или как его рука сильнее впивалась в волосы на её затылке — Хината жаждала всего этого. Наконец-то рассыпались в прах сомнения, правильно ли она поступает. С Саске ей было хорошо. Ничего более не имело значения.