Возлюби ближнего своего

Закрытые ворота академии шиноби и непривычная тишина вокруг здания для Хинаты обернулись противоположностью давних времён, когда здесь царил невообразимый шум, состоявший из десятков громких детских голосов. Выходной день стал идеальным временем, чтобы побродить по знакомым местам, предаваясь воспоминаниям. Хината не знала, что её сюда затянуло: ностальгия по безвозвратно ушедшему или простое желание побыть в одиночестве? Куда ни посмотри — отголоски прошлого мелькали всюду, радостные моменты сменялись грустными, но каждый из них был по-своему дорог ей. Хината подошла к качелям, одиноко висящим в тени раскидистого старого дуба. Сердце отчего-то ёкнуло. Всего лишь деревянная перекладина, подхваченная двумя верёвками, а какой груз она в своё время выдерживала — не физический, но духовный. Наруто в детстве любил здесь сидеть. Хината украдкой поглядывала на него издали, и несчастный вид понуро опустившего голову Узумаки намертво впечатался в её память. Если бы он только знал, как ей хотелось подойти к нему, обратить на себя внимание, приободрить... предложить свою дружбу, в конце концов. Но каждый раз мешало это глупое волнение — сердце наращивало стук, потели ладошки, предательская краснота подкрадывалась к лицу и она не двигалась с места, спеша смущённо отвести глаза. Хьюга в своё время так и не решилась на столь важный шаг, который мог многое изменить в жизни обоих. А ведь у неё были все шансы стать для Наруто первым человеком, протянувшим руку помощи. Но поздно. Теперь, пожалуйста, в очередь, госпожа Хината. Она присела на качели, легонько оттолкнулась ногой от земли и позволила себе покачиваться неспешно, глядя то вверх — на густую зелёную листву, сквозь которую пробивались тонкие лучи солнца, то вперёд — на академию, вырастившую из них всех людей, которые чего-то стоили. Хината хорошо помнила тот день, когда все, кроме провалившего экзамен Наруто, получили ранг генина. Воронка воспоминаний затянула её, отрывая от сероватой реальности. Дети выбегали из ворот навстречу ожидавшим их родителям. «Ну как, сдала?», «Всё нормально, не завалил?» — слышались отовсюду взволнованные голоса взрослых, пекущихся об успехах своих драгоценных чад. Одноклассники гордо демонстрировали новенькие протекторы с символом Конохи. Хината свой положила в карман: как-то не хотелось радоваться, пока бедный Наруто печалился в полном одиночестве, наблюдая чужой триумф, где ему не было места. Тогда Хинате казалось, что она почти отважилась подойти к нему: сочувствие всё больше вытесняло трусость, она была уверена, что вот-вот... она была так близка. — Хината-сама, ну как всё прошло? Есть хорошие новости для Хиаши-сама? — рядом как из ниоткуда возникла Нацу Хьюга со своей неизменной вежливой улыбкой, и всю решительность Хинаты как ветром сдуло. Отец не встречал её после экзамена, поскольку был занят в это время тренировкой Ханаби, и по своему обыкновению прислал горничную. Хината, как полагалось воспитанной девочке, ответила Нацу сдержанной улыбкой, и достала из кармана протектор. — Поздравляю, Хината-сама! — просияла Нацу. — Идёмте скорее домой, сообщим всем радостную новость: вы генин! Хината знала, что от отца никаких восторгов по данному поводу ожидать не стоит. Он просто примет её достижение как должное. Ведь нет ничего особенного в том, чтобы получить ранг генина в двенадцать лет наравне со всеми — это стандартный возраст. Вот если бы она умудрилась закончить академию раньше... Во время Третьей Мировой войны многие проходили учёбу за короткое время и в её годы уже становились полноценными шиноби, погибавшими в настоящих битвах. Но таких вынужденных мер требовало тяжёлое военное положение, и после многочисленных потерь никто не стремился к повторению. Однако бывали и случаи, когда ниндзя становился выпускником академии в раннем возрасте лишь благодаря недюжинному уму и незаурядным способностям. Хината слышала имя одного из таких от Нацу благодаря домашним урокам. Она уже не помнила, как именно они пришли к этой теме, но имя... имя ей запомнилось, забыть она не могла. Кажется... Учиха Итачи? Точно. Он выпустился в семь лет — просто невероятно! — Как такое может быть? — сперва не поверила Хината. — Ну, он всё же был гением, да ещё и из клана Учиха. Таких в нашем мире — один на тысячи, — пояснила ей Нацу. — То есть, он был даже гениальнее кузена Неджи? — Вполне возможно. Хината задумчиво нахмурилась. — Нам ни разу не рассказывали об этом на уроках в академии. — Эту тему лучше не затрагивать публично, Хината-сама, — резко посерьёзнела няня-горничная. — Понимаете... в Конохе не принято обсуждать то, что произошло с кланом Учиха. Так что не стоит допускать в разговоре слов, которые даже косвенно напомнят о случившемся. Хината поняла не всё из сказанного, зато моментально уяснила: деревня хранит много покрытых мраком секретов, которые её пока детскому разуму не доступны. И, как бы там ни было, любопытство — не всегда хорошо. Но в тот же самый день, когда она вышла за ворота академии, будучи генином, когда толпа народа уже постепенно рассеивалась и Хината тоже должна была отправиться домой... Что-то заставило её обернуться и посмотреть — нет, не в сторону, где сидел Наруто, — а в спину мальчика, который в таком же полном одиночестве уходил в противоположную сторону. Герб в виде красно-белого веера на его спине приковывал к себе взгляд и в то же время отталкивал — будто именно в нём скрывалась эта недоступная тайна под печатью строгого запрета. Лучший выпускник их академии, отличник и пример для всех, подающий надежды. Хината, провожая взглядом удаляющегося Саске, тогда впервые задумалась: он ведь тоже был Учихой. — Хината! — чужой голос за спиной заставил её вздрогнуть и обернуться резко, словно лань, приготовившуюся к нападению хищника. Хината облегчённо выдохнула, порадовавшись, что успела подавить рефлекс и не активировала бьякуган. Перед ней стоял всего-то широко улыбавшийся сенсей Ирука — он явно был рад её видеть, и от его дружелюбного вида на душе чуть потеплело. — Сенсей Ирука, — приветственно кивнула она, вставая с качелей, как требовало того уважение к собеседнику старшего возраста. — Такое чувство, что сто лет тебя не видел. Сложная выдалась миссия, да? — он сразу же принялся завязывать беседу. — Да так, не то чтобы... — пожала плечами Хината, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. — А вы... случайно не в Академию идёте? — Случайно туда, — бодро отозвался Ирука, поправив протектор на лбу. — Разве сегодня не выходной? — А нам, учителям, выходные только снятся, — отшутился сенсей. — Работы в последнее время многовато. То контрольные надо проверить, то к практическим урокам всё подготовить... а то и наказать кого-нибудь за поведение, — он добродушно рассмеялся. — Уверена, когда эти дети вырастут, они поймут, насколько ценен ваш труд, — не удержалась Хината, обычно стеснявшаяся выражать похвалу в чью-то сторону. Но слишком уж она уважала Ируку: он был замечательным инструктором и потратил немало часов и терпения, по десятому разу объясняя нерадивым ученикам, как работает та или иная техника. — Куда ж они денутся, — он с усмешкой почесал затылок. — Кстати... Хината, как хорошо, что я тебя встретил! — А что такое? — немного напряглась она, почуяв, что разговор перетекает в обсуждение какого-то серьёзного дела. — У нас завтра должен быть открытый урок с практиканткой — только-только заступает на должность инструктора — а она взяла и накануне получила сотрясение. Даже не спрашивай, как. Не хочешь выйти на замену? Ты как раз отлично подходишь: у нас ведь тема идёт — гербы кланов Конохагакуре. А тут — представительница Хьюга собственной персоной. Дети будут слушать с открытыми ртами! — Я... в смысле, говорить перед учениками? Н-не думаю, что справлюсь, — Хината замялась, не ожидая такого предложения. Какой из неё рассказчик — с её-то ораторскими способностями? Дай бог два слова связать сможет. — Да брось, ничего сложного. Я же помню: ты всегда прилежно училась, — Ирука ободряюще похлопал застывшую на месте Хинату по плечу. — Оформим твой урок как миссию ранга D. Для уровня чунина — пустяк ведь. — Не знаю... Это интересно, конечно. Но я... — Прекрасно справишься, я в тебя верю, — он одобрительно пожал ей руку, словно Хината уже прекрасно справилась. — Завтра в два часа будь в Академии, хорошо? А мне пора, работы ещё навалом. Попрощавшись, довольный Ирука был таков. А Хината, как обычно, не сумев твёрдо отказать, осознала, что влипла. Сражаться на миссиях — это одно. Но выходить перед классом неугомонных детей, далеко не каждого из которых интересуют уроки, стараться их увлечь и что-то объяснить... Нет, Ирука, наверное, просто перегрелся на солнце, раз решил доверить ей такую роль. И всё же — ей действительно не мешало бы научиться лучше разговаривать перед публикой. А без практики в этом деле никак. Хината решила подойти к заданию со всей ответственностью. Придя домой, она сразу притащила из семейной библиотеки увесистый томик «История кланов Конохагакуре» и разложила на столе карточки с изображениями гербов. Все, как и свой собственный, ей были прекрасно известны: Сенджу, Нара, Яманака, Акимичи, Сарутоби, Абураме... Жаль, в этот список не входил Узумаки, считавшийся вымершим. Как-никак, Наруто, герой войны и последний известный представитель этого клана, проживал именно в Конохе. А есть ведь ещё и менее известные... например, та самая Карин, которую Хината в глаза не видела, но о которой уже много раз успела подумать. Реакция Наруто на её новость о его дальней родственнице превзошла все ожидания. Сперва он в изумлении хлопал глазами, затем обрадовался, что он не последний Узумаки, и чуть не кинулся обнимать её, потом разозлился на Саске — «что ж этот дуралей молчал всё это время» — а после пустился в долгие рассуждения о том, что Карин всё-таки была преступницей и нельзя не принимать это во внимание. И лишь после этого утомляющего калейдоскопа сменявших друг друга эмоций на лице Наруто отразилась финальная, пожалуй, самая яркая — его осенило. — А ты-то как узнала о ней, Хината? Хината, на удивление спокойно для самой себя, выдала заготовленную речь: — Ты не поверишь, Наруто-кун, я случайно встретилась с Саске, потому что у нас были миссии в одной деревне. И он в разговоре упомянул её фамилию. Ну, я и подумала, что ты имеешь право знать. Львиная доля подробностей была опущена, где-то пришлось и приврать, за что Хината собой не гордилась, но она точно знала, что рассказывать больше не намерена. Все детали остались в отчёте для Шестого, как и положено. Другим лучше не знать, через что ей довелось пройти. Конечно, пусть похвастаться было нечем, но и за неудачи её бы никто из друзей осуждать не стал. Однако без всякой видимой причины аура чего-то личного, не предназначенного для чужих ушей, плотно окутала пережитое приключение, заставив Хинату держать рот на замке. — Саске? В разговоре? Вы разговаривали, что ли? — теперь Наруто выглядел ещё более обескураженным. — Да он не особо-то и хотел, — поспешила усыпить его бдительность Хината. — Это я с ним заговорила, думала узнать, может, тебе что-то передать нужно... Заодно спросила, как у него дела, из вежливости. — А-а-а, — кажется, Наруто был вполне удовлетворён её ответом. — Ну, можешь не беспокоиться, если что-то нужно, Саске сам пришлёт ястреба, мы с ним так условились. И всё-таки... Ну ведь ни словом не обмолвился, паршивец этакий, даттебайо! Было решено отправить Карин послание через Паккуна — Какаши одобрил идею связаться с ней, но посоветовал любые встречи назначать за пределами Конохи, дабы не возникло никаких проблем, если незнакомка попадёт под проверку. — Но вы же не станете её сразу арестовывать? — тут же понадеялся Наруто, забыв о том, как сам недавно сомневался в личности Карин, назвав её преступницей. — Это не только мне решать, Наруто, — устало закатил глаза Хатаке. — Попадись она на глаза Ибики, разговор выйдет очень коротким. Паккун вернулся с хорошей вестью: Карин дала согласие на встречу, и нетерпеливый Наруто уже скоро умчался навстречу неизвестности. Хинате оставалось лишь гадать, как проходит разговор между двумя членами клана Узумаки — быть может, прямо сейчас они уже стоят посреди леса и смотрят друг на друга. Сначала с некоторым недоверием будут изучать друг друга, а затем, возможно, даже подружатся. Хьюга очень не хотела пожалеть о своём решении устроить это знакомство. Она ведь хотела только лучшего для Наруто. Всегда. И было бы обидно вдруг понять, что в её помощи на самом деле не очень-то и нуждались. Именно о таком исходе предупреждал её Саске. А ей, увы, не хотелось в тот момент внимать его словам. Вынырнув из бездны бесконечных раздумий, Хината перевернула последнюю карточку. Красно-белый веер. Кровь и пустота. Всё, что осталось от печально известного клана Учиха. Глядя на символ, когда-то казавшийся ей чуждым, скрывавшим в себе недоступное для понимания средних умов, Хината сейчас ощущала совершенно иные чувства. Что-то знакомое, неизученное, но влекущее — как не до конца прочитанная книга. Что-то безумно эмоциональное и волнующее. Как случалось с ней в те моменты, когда она смотрела в лицо Саске. Красивое, можно сказать, совершенное в своих чертах, и опечаленное вечной тенью одиночества и отчуждения. Пламя ярости потухло в его глазах, но где-то там, среди пепла, ещё силился разгореться огонёк жизнелюбия — к нему бы приблизиться, помочь обрести былую мощь... Но, видимо, у Хинаты внутри не оказалось нужной искры, способной вернуть жизнь огню. Может, она сама давно погасла? Саске был единственным представителем клана Учиха, которого знала Хината. А исчезновение в результате кровавой расправы — всё, что она доподлинно знала о самом клане. Что же завтра рассказать подрастающему поколению? Ей хотелось донести правду, но в то же время вложить и знания, которые не ограничиваются кровью и смертями. Спрашивать было не у кого, и оставалось только зарыться в книгу, как следует проштудировав главу «Клан Учиха». Увлёкшись чтением, Хината не заметила, как пролетели часы, и, перевернув последнюю страницу, она обнаружила, что за окном уже начало вечереть. Хьюга потянулась на стуле, разминая затёкшие плечи, и продолжая размышления, которые сегодня наперебой роились в её жадном до новых знаний разуме. Книга, конечно, здорово помогла. «Оказывается, в Конохе существовала своя полиция, клан Учиха следил за порядком и безопасностью... А сейчас об этом никто и не упоминает. Не говоря уже о том, чтобы попытаться возродить эту традицию», — с лёгкой грустью думала она. Но всё же ощущение большой недосказанности сохранилось. Повествование обрывалось на словах о том, что Итачи Учиха вырезал весь свой клан, оставив жизнь лишь младшему брату Саске. О таком важном для истории событии — и всего одна строчка, не раскрывающая подробностей, не дающая пояснений, что же способствовало случившемуся в роковую ночь. Нет, этого решительно мало! Спрашивать было не у кого, думала она перед тем, как взяться за чтение. Это было не совсем правдой. Задать вопрос-то можно было, но вот получение ответа ей точно никто не гарантировал. Однако попытаться стоило. Хината решительно захлопнула книгу и быстрым шагом направилась в покои отца. У порога комнаты она сбавила темп, на минуту сделавшись недвижным изваянием, затем глубоко вдохнула и постучала. — Войдите, — раздался строгий голос Хиаши. На её просьбу поведать об одной из самых тёмных частей в биографии деревни отец сперва отреагировал с недоумением, но без явного нежелания просветить дочь. — Завтра у меня ответственный день: я веду урок, где детям нужно рассказать о кланах Конохи. Мне важно знать, чтобы правильно донести информацию, — объяснила Хината на вопрос, зачем ей это. — Хмм... — брови Хиаши не сдвинулись сурово, как в тех случаях, когда ответ его не устраивал. Он явно призадумался о том, с чего начать рассказ, не став даже спрашивать, каким образом Хинату вообще занесло в академию: очевидно, слишком мелкая деталь разговора для Хиаши. — Не считаю, что тебе, как и детям, эти знания жизненно необходимы. Тем не менее, желание знать биографию родной деревни похвально. И пусть об этой главе истории распространяться не принято, но с тобой я ей поделюсь. А ты потом сама решишь, в каком виде её подать другим. Хината присела возле футона, сложив руки на коленях, со всей внимательностью вгляделась в лицо отца, всегда казавшееся хмурым из-за двух продольных морщинок у переносицы, и приготовилась слушать.

***

— Хината-а-а! Ты не поверишь! — энергия всегда плескалась внутри Наруто подобно бушующему океану, и сегодняшний день не стал исключением — он налетел на неё из ниоткуда, чуть не сбив с ног. Хината, устало бредя по улице, чувствовала себя выжатым лимоном после только что законченного урока в Академии, и потому даже не успела толком смутиться от такого внезапного порыва Узумаки. Теперь-то она действительно понимала, как нелегка профессия наставника! Но, благо, для первого раза справилась неплохо: перестала запинаться уже после первой карточки и вполне толково рассказала классу всё, что планировала. Дети ей попались не слишком непоседливые, хоть и на вид им было не больше лет десяти. Понемногу разговорившись и осознав, что никто не насмехается над её попытками вжиться в роль учителя, Хината расслабилась настолько, что даже прибегла к некоторым уловкам. — Кто в конце урока ответит правильно на все мои вопросы — тот лично поучаствует в одном интересном эксперименте с бьякуганом. Это, несомненно, был козырь, эффектно вытащенный из рукава. И пусть собственная идея поначалу виделась Хинате не особо впечатляющей, ничего получше придумать у неё так и не получилось. Ирука, наблюдавший за открытым уроком, не сдержал смеха, когда Хината прикрыла глаза плотной повязкой — для усиления эффекта — и предложила отличившемуся знаниями ученику запустить в неё яблоком с расстояния десяти метров. — Вам не будет больно, если я попаду в голову? Я меткий! — горделиво предупредил мальчуган. — Не попадёшь, — усмехнулась Хьюга, активируя бьякуган. Улучшенный геном работал без малейшего сбоя — всё, что её окружало, предстало перед Хинатой как на ладони, и о повязке на глазах она забыла моментально. Волновали её лишь потоки чужой чакры, сгустившиеся в том месте, где стояла толпа детей. И малейшее напряжение в мышцах того, кто сейчас замахивался, определялось ею безошибочно. Она нескоро ещё забудет это протяжное громкое «Ах!», одновременно вырвавшееся у всех учеников, когда ладонь резко обернувшейся Хинаты, полыхнувшая лезвием прорвавшейся наружу чакры, ловко рассекла летящее яблоко на две идеально равные половинки. Хьюга потом сама проверила — ровнее некуда. Этим зрелищем, она, конечно, не удивила бы никого из своих ровесников. Так, баловство, чтобы порадовать детей, которые действительно остались довольны и даже зааплодировали, на что Хината слегка зарделась по привычке. Ох уж эта скромность... — Хината, слышишь меня? Я встретился с Карин! — возбуждённый Наруто кружился вокруг неё, как огненный вихрь. — И как всё прошло, Наруто-кун? — она начинала волноваться, перенимая его взбаламученное состояние. — Нормально? — Да-а-а, нормально всё, — махнул рукой тот. — Она, конечно, своеобразная. Мы хоть и виделись раньше, но ничего друг о друге не знали. Оказалось, Карин та ещё штучка. — В каком смысле? — Ну, она мне сразу заявила, что в помощи никакой не нуждается и в Коноху ногой не ступит. Ещё и сомневаться начала, что я Узумаки, даттебайо! Волосы, видите ли, не красные. Но вообще... она мне даже понравилась. Всё-таки подруга Саске. Сразу видно, девчонка с огоньком! Короче, я ей так сказал: если вдруг что, дай знать, в Конохе тебе будут рады, я всё улажу. На том и порешили. — Но в гости она вряд ли заявится, — вынесла вердикт Хината, до конца ещё не понимая, как относиться ко всему сказанному, но испытывая облегчение от того, что Наруто не выглядел разочарованным. — Это да... Но всё-таки: хорошо знать, что ты не последний Узумаки на этом свете. Так что спасибо тебе, Хината. Он потянулся к ней и сжал в объятиях прежде, чем Хьюга успела издать звук. Ненадолго — это было явно дружеское объятие, не сдобренное даже ноткой страсти или особенной нежности. Даже по тому, как не раздумывал Узумаки, захватывая Хинату в кольцо сильных рук, было понятно, что сам он не вкладывает в это иной смысл помимо благодарности. А у неё предсказуемо сердце забилось чаще и кровь прилила к щекам — но магия момента схлынула быстро, стоило Хинате осознать, что она иллюзорна. Забавно: Наруто наверняка не смог бы с той же непосредственностью обнять Сакуру. Это бы стоило ему усилий и сомнений. С ней же, Хинатой, всё выходило так просто... Но только не для неё самой. Она отошла на шаг назад, поймав своё отражение в глазах Наруто — насыщенно синих, как небо, никогда не ведавшее смурных облаков. По-прежнему недосягаемое для девушки, больше кого-либо мечтавшей о ясной погоде. На мгновение она выпала из действительности, любуясь россыпью едва заметных веснушек на носу Узумаки. А тот вдруг повернул голову, прерывая хрупкий миг столь желаемой для Хинаты, пусть и больше надуманной ею близости, и стал напряжённо всматриваться куда-то в сторону. — Сакура-чан! — крик ликования огласил, наверное, всю Коноху до самых её ворот. — Сакура-чан вернулась! Совершенно позабыв о стоявшей рядом Хинате, Наруто бросился к переулку, где виднелась приближавшаяся к ним фигурка Харуно. Судя по увесистой дорожной сумке на плече и значительно отросшим волосам, небрежно подвязанным в хвостик, она как раз возвращалась со своей многодневной миссии в Суне. — Наруто, ну зачем же так орать, — добродушно возмутилась Сакура, когда Узумаки резко затормозил прямо перед ней, расставив руки для объятий, но всё же не решаясь стиснуть в них хрупкое на вид девичье тело. Со стороны это смотрелось довольно неловко, и Хината могла бы усмехнуться своей проницательности. Но ей стало грустно. Наруто, чтобы как-то скрыть своё замешательство, подключил сообразительность и выхватил у Сакуры её сумку. — Ух, ну и тяжёлая, — он слегка подбросил её в руке. — Осторожнее, там инструменты, — предупредила Сакура, и тут её взгляд пронёсся мимо Наруто, останавливаясь на так и оставшейся стоять поодаль Хинате. Чёрт, это было некстати. Она предпочла бы незаметно уйти прямо сейчас и занять себя какими-нибудь делами, чтобы день окончательно не показался испорченным. Но было поздно. Стараясь улыбаться как можно более искренне, Хината обречённо поплелась по направлению к Сакуре и Наруто. — Хината! Как давно не виделись с тобой, — Харуно дружелюбно приобняла её за плечи. — Как твоя миссия прошла? Как вообще дела в деревне? — Всё отлично, Сакура. У нас никаких происшествий, — миролюбиво ответила Хината. — Как твоя поездка в Суну? Разговор выходил уж больно дежурным, но по Сакуре было видно, что настроение у неё хорошее и поболтать ей только в радость. А Наруто и вовсе сиял от счастья, как новенький фарфоровый чайник. Втроём они неспешно направились дальше по улице — Сакура, шедшая посередине, рассказывала о своей успешной врачебной практике, Наруто, тащивший сумку, слушал её с приоткрытым ртом, внимая скорее самому голосу, чем вдумываясь в значение слов, а Хината просто шла рядом, мысленно отдаляясь от них всё больше, ощущая себя терявшей смысл и постепенно растворявшейся в воздухе, как предрассветный туман. — Сакура-чан! А почему бы нам не заглянуть в Ичираку? Небось соскучилась по сытному коноховскому рамену! — призывно заиграл бровями Наруто, с надеждой ожидая положительного ответа. — Я угощаю! Харуно остановилась, задумавшись на пару мгновений. — М-м-м... Я хотела сразу домой зайти. Но поесть в Ичираку, конечно, хорошая идея, — она явно проголодалась с дороги, так что сегодня Наруто везло. Хината подумала, что настал подходящий момент, чтобы потихонечку улизнуть. В другое время она бы без раздумий отправилась поедать рамен за компанию с Наруто, лишь бы побыть рядом с ним подольше, но сейчас простейшая интуиция ей подсказывала, что не стоит этого делать. — Хината, ты же с нами? Она едва сдержала разочарованный вздох: спрашивала Сакура, а не Наруто. — Ребята, я, наверное, лучше домой пойду... — несмело попыталась возразить Хьюга. Наруто, судя по отсутствию реакции, был вполне согласен с её желанием покинуть их, но Сакура явно не разделяла рвение Узумаки остаться с ней наедине. — Брось, какое домой? Мы отлично посидим все вместе! — Харуно ловко подхватила её под локоть, увлекая за собой, и Хинате пришлось сдаться. — Эх, жаль, Ино нигде не видно... Было бы ещё веселее. Заказав по порции рамена, они уселись на барных стульях — Сакура снова оказалась посередине. Наруто тут же принялся за поедание лапши, то и дело прерываясь, чтобы похвалить готовку Теучи. Тот отвечал постоянному клиенту широченной улыбкой, приговаривая «на здоровье». На какое-то время воцарилось молчание, и Хината сосредоточилась на своей миске: от аромата свежеприготовленного наваристого супа здорово разыгрался аппетит, и ей даже показалось, что упавшее было настроение начало восставать опять. Хинате нравилось обновлённое здание Ичираку Рамен, отстроенное после разрушения Конохи. Просторное, не пропускавшее посторонние звуки с улицы, оно теперь действительно заслуживало гордое звание ресторана, но в то же время сохранило в себе былой уют благодаря мягкому освещению, приятным взгляду оранжевым оттенкам и, конечно же, радушным хозяевам. Наруто, не изменяя себе, попросил добавку, а потом, вспомнив, что не поделился новостями, принялся рассказывать Сакуре о своей встрече с Карин. Та, однако, не слишком разделяла его восторг: Хината уловила едва заметное напряжение, которое Харуно старательно подавляла. Её худые плечи приподнялись и заострились, а спина стала ровной, как натянутая струна. — Что ж, я рада за тебя, Наруто, — медленно проговорила она, нарочито подслащая тон. — А про Саске она ничего не говорила? — Да нет, — растерянно взъерошил себе волосы Узумаки. — Мне как-то и не пришло в голову спрашивать. — Понятно, — Сакура вернулась к своей уже законченной трапезе, задумчиво подцепив со дна миски последнюю лапшинку. — Сакура-чан... А волосы у тебя такие красивые стали. То есть, они и раньше были красивые, но как отросли немного, так вообще... — зачарованно произнёс Наруто, и от его голоса болезненный комок встал у Хинаты в горле. Боковым зрением она уловила, как Узумаки потянулся к перетянутым резинкой бледно-розовым волосам, явно желая к ним прикоснуться, но задержав в нерешительности перебинтованную руку. Услышать комплимент от Наруто, не самый красноречивый, но настолько сквозящий чистосердечностью... Для кого-то это — почти обыденность. Для Хинаты — что-то из мира снов. — М-м-м... — Сакура неловко пригладила растрёпанные волосы, — пора бы их укоротить, конечно. — А мне так нравится... — протянул Наруто настолько влюблённым тоном, что терпеть это дальше было решительно невозможно. — То есть, ты, Сакура-чан, конечно, всегда прекрасно выглядишь, но... Хината с громким скрежетом отодвинула стул, неуловимо быстрым движением положила на прилавок рядом с миской монеты и поспешно произнесла: — Простите, ребята, но мне правда пора. Спасибо за хороший вечер. Сакура оглянулась на неё растерянно — Хината выдавила для неё улыбку, чтобы не выдать своего истинного настроения, и даже пару раз повела одеревеневшей кистью в ответ Наруто, который, как ни в чём ни бывало, замахал ей рукой на прощание. Закончив с необходимыми церемониями, Хьюга вышла из Ичираку навстречу притихшей отчего-то улице и устремилась прочь бесцельно — куда глаза глядят. Лучше бы она сразу твёрдо отказалась и никуда с этими двумя не ходила.

***

Не глядя перед собой, Хината брела по сменявшим друг друга переулкам деревни, изо всех сил сдерживая подступавшие слёзы. Если расплачусь, буду последней тряпкой. Как назло, в носу нещадно кололо, предвещая скорое наступление сырости, а глаза то и дело упрямо наполнялись влагой. Рассердившись, Хината принялась яростно тереть веки, шмыгая носом, а затем больно ущипнула себя за щеку, стараясь отрезвить. Меньше всего на свете она хотела выглядеть жалко — пусть не перед кем-то, но даже перед самой собой. Порой перед собою ей было более стыдно, чем перед любым человеком, который мог бы оказаться свидетелем позорной слабости. Вот бы забыться, каким угодно способом, не думать о сворачивавшейся клубком обиде под грудью, не страдать от едкой ревности, грозившейся разрушить её на тысячи осколков... Насильно приструнив непрошеные эмоции, Хината наконец подняла взгляд от дороги и с удивлением поняла, что ноги сами принесли её в это безлюдное и мрачное место. Нет, не на кладбище Конохи. А на то, что осталось от квартала, когда-то принадлежавшему клану Учиха. Хината никогда не посещала эту часть деревни после разрушения Конохи. Отстраивать заново её не стали, лишь поверхностно наведя порядок: убрали наиболее опасные обломки и очистили от мусора. Похоже, никто не стремился сохранить в деревне память о великом клане. Принадлежность квартала можно было определить лишь по флагу с изображением герба, нацепленного на полуразрушенные ворота. Только сейчас, оглядывая разбросанные повсюду валуны, Хьюга поняла, в какой упадок пришло некогда огромное наследие одного из самых уважаемых кланов. Ни одного уцелевшего дома. Руины. Получается, Саске было просто некуда возвращаться? На время позабыв о своих переживаниях, Хината прошлась по пыльной дороге, обсыпанной мелкими остатками черепицы и известью, слетевшей со стен. В какой-то миг ей почудилось, будто здесь ещё слышатся крики и грохот — далёкое эхо нападения Пейна на Коноху. Вот тут, судя по вмятине на земле, от стены дома откололся кусок. А там — разлетелась на осколки крыша, если обратить внимание на груду черепков. Уныло, одиноко, безжизненно. Почему она здесь? Хината могла бы уйти и забыть об увиденном, чтобы не нагнетать ещё больше черноты в и без того потемневшую душу. Но противиться зову она не смогла. Ловко перепрыгнув один из валунов, заслонявший проход через изломанный каркас ворот, Хината оказалась по ту сторону от живой части деревни. Там, где она находилась, облюбовала свои владения смерть, жалобно завывавшая гласом прохладных ветров, перебиравших песок. Хината могла бы развернуться и покинуть пристанище скорби. Но вместо этого она отправилась в исследование. Дальше по давно опустевшей улице — в самое сердце мёртвого квартала. Сегодня она много думала перед своим первым уроком — именно перед своим, потому что она не только учила других, но и сама училась быть наставником. Самой сложной карточкой оказалась та, на которой был нарисован герб красно-белого веера. Хината думала, что хорошего могла бы сказать об истории, закончившейся очень плохо. Её повествование начиналось вполне стандартно. Общие моменты, которые нельзя упустить. Без эмоций — чётко и ясно. Когда настало время подойти к закату захватывающей эпопеи, Хината с полным спокойствием рассказала всё — о возникших разногласиях между кланом и деревней, об угрозе государственного переворота и новой мировой войны, о коварной задумке Данзо... Дети слушали с широко распахнутыми глазами, не проронив ни звука. — Получается, тот, кто уничтожил клан, был предателем? — Нет, — она облизала пересохшие губы, стараясь удержать планку независимого рассказчика. — Это было вынужденной мерой, чтобы сохранить жизнь хотя бы одному. — Что же стало с тем, кто выжил? — Он отомстил виновному в гибели клана и стал героем войны. Одним из людей, благодаря которым мы сейчас можем стоять здесь, свободно гулять по деревне и каждое утро встречать рассвет. Завершение исторической справки на оптимистично-воодушевляющей ноте далось нелегко. Хината чувствовала себя совершенно измотанной, понимая, что сказала ничтожно мало, но достаточно, чтобы не обронить лишнего. Если в памяти хотя бы части из этих детей имя клана Учиха не будет ассоциироваться со всяческой скверной, значит, Хината принесла пользу. Наверное, не так важно, что небольшую. Но хотя бы что-то она сделать смогла. Крики ворон, круживших в небе, по-мрачному уместно дополняли раскинувшуюся перед Хинатой пустынную картину. Продвигаясь дальше, она открыла для себя, что некоторые дома всё-таки частично сохранились — где-то один фундамент, где-то едва ли не целый первый этаж. Интересно, в каком из них жил Саске? Предаваясь безмолвной, понятной только ей одной скорби, Хината продолжала бродить по кладбищу, в котором были захоронены не скелеты, но чьи-то мечты и надежды. Быть может, странно грустить по людям, которых никогда не знала, но эта грусть очищала её, помогала восстанавливаться от ран, напоминая, что всегда были те, кто сломлен сильнее. Она не уйдёт отсюда, пока не осмотрит всё. — Бьякуган, — тихо прошептала Хината, словно опасаясь нарушить давно застывшую здесь уважительную тишину. Ни отголоска чакры, ни движения, ни звука. Только очертания руин, которым не видно конца и края. Вздохнув, Хьюга присела неподалёку от полуразрушенного крыльца, впервые начав по-настоящему задумываться, что она делает и зачем. Вдруг зрение уловило некий заострённый предмет, поблёскивавший прямо под прохудившимися досками, которые когда-то служили ступеньками. Нырнув под них рукой, Хината выудила из заполненной пылью ямки замеченную ею вещь. Это оказался обычный кунай, сделанный из добротной стали — ни одного ржавого пятнышка. Хината пристально осмотрела оружие на предмет гравировки и застывших капель крови. Ничего. Просто утерянный кем-то кунай. Уже никогда не узнать, кому он принадлежал. Хината задумчиво повертела находку в пальцах. Стоило положить его там, где взяла. Ведь не было никакого смысла в том, чтобы хранить чужую давно забытую вещь. Но отчего-то не хотелось отпускать. Хината крепче сжала кунай в руке, не заботясь об острие, кольнувшем пальцы в отместку за то, что беспечно держала выше рукояти. Среди навеки осевшего здесь некрополя она сумела отыскать единственное напоминание о том, что кто-то жил и сражался — кто-то такой же, как она сама. Такой же, как Саске.

***

Хината попала в водоворот растерянности, едва ноги коснулись твёрдой земли. Не зная, где находится и не имея возможности увидеть, она ощущала себя абсолютно беспомощной перед миром, полном опасностей. Лёгкое головокружение после техники перемещения ослабляло её ещё больше — она зашаталась и вот-вот упала бы, если бы не чужая рука, крепко поддержавшая под локоть. — Всё в порядке? — спросил Саске, не ослабляя хватку. Странно — его голос звучал как обычно, но именно сейчас источал столь необходимое Хинате умиротворение. — Голова кружится. Непривычно вслепую, — неуверенно пробормотала она, нервно озираясь по сторонам, будто хоть что-то могла увидеть. — Я рядом, — ответил ей Саске — на секунду поддержка пропала, но его руки тут же оказались на её плечах, помогая принять ровное положение. — Логово Орочимару уже близко. Идём. И он повёл её за собой, потянул вперёд, пока Хината боролась с потребностью хвататься за него, как за последнюю соломину, способную вытянуть её из болота. Она как никогда остро чувствовала, что в нём — спасение. Чувствовала не так, будто её заставляла воля случая, свершившаяся единожды, а так, словно в нём оно было всегда — достаточно лишь протянуть руку и попросить помощи. Неизвестное приближалось, и Саске не мог не ощущать страха, заползавшего в чужую дрожащую душу. — Я знаю, что такое слепота. Я проходил через это и никому бы не пожелал проходить подобное в одиночку. Орочимару тебя вылечит. — Я верю тебе, Саске. Может, знала она его мало, но делал он для неё уже многое. Хината крепче сжала ладонь Саске, следуя за ним по пятам. Впереди ждало исцеление.