Возлюби ближнего своего

Хината утёрла назойливые капли пота со лба, вконец растрепав чуть намокшую чёлку, попыталась отдышаться — грудь вздымалась часто и быстро, а лёгкие, казалось, ходили ходуном. Наиболее трудная для неё грань тренировок — необходимость постоянно следить за дыханием. Как только она начинала слишком сильно концентрироваться на движениях и чакре, с головой уходя в скорость, то и дело обязательно забывала сделать вдох в нужный момент. Важность баланса во всём — один из постулатов тонкого искусства ниндзя. Одышка недопустима: это верный путь к быстрому иссяканию сил и преждевременному окончанию занятия. Деактивировав бьякуган, Хината отошла к лавочке, стоявшей на краю полигона, чтобы взять приготовленное махровое полотенце и промокнуть им лоб. Затем потянулась к прозрачной бутылке с плавающим внутри кружком лимона и сделала пару небольших глоточков. О том, что нельзя пить воду в больших количествах во время тренировки, она знала давно, а вот добавлять лимон ей подсказала Ино: говорит, так и вкуснее, и полезнее. «Вот спросят меня, как удаётся всё время поддерживать форму, а я и отвечаю: это всё чудотворная водичка с лимоном», — посмеивалась она в своей обыкновенной манере, накручивая на палец длинную светлую прядь. В последнее время Ино стало как-то много в её жизни, учитывая, что они всегда были не более чем приятельницами, но Хината и не была против: её вечный оптимизм и лёгкий взгляд на вещи оказался заразительным, и если не передавался Хьюге полностью, то хотя бы скрашивал мгновения её собственной хандры. — Сестричка, ты, я вижу, совсем запыхалась? — Ханаби, как обычно, подкралась сзади, прыгнув непонятно откуда столь невесомо, что ей мог бы позавидовать листок, осевший на землю. Хината слегка вздрогнула, но лишь усмехнулась, не став в этот раз отчитывать сестру за её внезапность. — Тренируюсь, Ханаби. Ты ведь хотела, чтобы я стала сильнее? — Ещё как хотела! — задорно подхватила Ханаби. — Хорошо, что ты как следует взялась за себя. Над чем работаешь в этот раз? — Пробую одну технику, — не слишком охотно отозвалась Хината. Ей не хотелось раскрывать все карты до того, как добьётся хотя бы мало-мальских успехов. — О-о-о-о, — любопытство сразу проснулось в Ханаби, — и что за техника такая? — Она пока не готова, — уклончиво ответила старшая Хьюга. — Я покажу, когда выучу полностью. — Умеешь ты интриговать, конечно, — с ноткой разочарования протянула Ханаби. Улыбнувшись, Хината легонько пощекотала ей щёку согнутым пальцем, на что сестра поёжилась в притворном неудовольствии, но сама не удержалась от улыбки. Ханаби, её маленькая Ханаби, расцветала на глазах, превращаясь из угловатого ребёнка в красивую, пусть пока и не сильно взрослую девушку. Тринадцать — с одной стороны совсем немного. С другой — годы опыта и выученных техник позади. Хината мысленно радовалась, что Ханаби не успела застать войну и её первые серьёзные миссии проходят в относительно мирное время. Пусть она и была сильнейшей из них. Пусть возможности её бьякугана росли не по дням, а по часам. Но своей младшей сестрёнке Хината никогда бы не пожелала пройти через то, что ей самой довелось увидеть на войне. Лучше наблюдать за её прогрессом, не опасаясь, что жизнь может оборваться в любой миг. Однако, выбирая путь шиноби, ты так или иначе подписываешь своё согласие на встречу с опасностью, которая настигнет без предупреждения. И об этом Хинате тоже следовало помнить. — Как идёт твоя подготовка к экзамену на чунина? — Отлично. Папа только что устроил очередной смотр. Говорит, я полностью готова. Завтра будет контрольная тренировка в присутствии старейшин клана. Ханаби буквально сияла, рассказывая о своих успехах, и Хинате отрадно было видеть, что она действительно увлечена своим делом. Всякий раз, когда она заставала Ханаби во время упражнений, та носилась по тренировочной площадке с горящими от воодушевления глазами, а не просто механически выполняла заученные приёмы. У Хинаты такое настроение тоже бывало, но, надо признать, далеко не всегда. Она могла бы сказать, что любит свою профессию, ведь ей это интересно, ей нравится становиться сильнее и нравится знать, что она может защищать других. Но она не смогла бы сказать, что живёт этим. Вот Ханаби жила. Словно ничего другого ей и не требовалось для полного счастья. Но Хината, наверное, не готова была посвятить профессии куноичи всю свою жизнь. Однако она желала добиться ранга джонина. Хотя бы для того, чтобы самой себе доказать, что она сильнее, чем кажется. А дальше... загадывать настолько далеко Хинате не хотелось. Она ещё непременно найдёт чем заняться. В своё время Хиаши не устраивал Хинате никаких смотров. С Ханаби он наверняка разработал собственную стратегию, которая должна была привести её к благополучной сдаче экзамена. За всю подготовку Хинаты отвечала сенсей Куренай, отец же предпочёл не вмешиваться вовсе, дав Куренай возможность самостоятельно контролировать процесс. Хината, конечно, понимала, что он счёл её совсем бесперспективной и полностью переключился на обучение Ханаби, не забывая при этом следить и за успехами Неджи. Обидно? О, ей было по-настоящему горько тогда. Но в то же время безразличие отца снимало часть ответственности. По-своему успокаивало осознание, что несёшь обязательства лишь перед самой собой. Проиграешь — отвечай в первую очередь перед собой. Никто не заставлял её стоять с виноватым видом и оправдываться за неудачи. С тех самых пор, как Ханаби одержала победу в их финальном, самом значимом спарринге. — Молодец, Ханаби. Обязательно приду поддержать тебя на боях, — Хината положила руку ей на плечо, выражая своё пожелание удачи. — До них ещё дойти надо. Но я, конечно, это сделаю! — в полной уверенности Ханаби даже мотнула головой, отчего её длинные шелковистые волосы рассыпались по плечам. Какие же они всё-таки разные. Хината вспоминала себя накануне экзамена: такой бодрости ей точно не хватало. А на Ханаби, казалось, совсем не давила возложенная на её плечи гора ответственности. Она ведь сейчас считалась едва ли не лучшей среди генинов Конохи. В то время как о Хинате и не слышали толком, когда она только собиралась претендовать на звание чунина. Но ради справедливости стоило признать, что её поколение в целом было куда более многобещающим за счёт множества выдающихся личностей в одном потоке. Гений бьякугана Неджи, уникальный мастер тайдзюцу Ли, Шикамару, Саске, Наруто, конечно... Среди таких сложно чем-то выделиться. — Ладно, пойду я прогуляюсь, пожалуй. Не буду тебя отвлекать, — подмигнув на прощание, Ханаби была такова, а Хината, чувствуя дыхание восстановленным, приступила к возвращению концентрации. Она приняла боевую стойку и сделала глубокий вдох. Небесное вращение ладони восьми триграмм — невероятно сложное тайдзюцу. Им владели только члены основной ветви клана Хьюга и Неджи, который смог обучиться этой технике самостоятельно. Ханаби усиленно тренировала её, но пока что не достигла совершенства. Хината тоже пробовала раньше, но ей тайдзюцу такого уровня так и не покорилось. Проблема заключалась в идеальном контроле над чакрой, которого требовал Хаккешо Кайтен. Сперва нужно было высвободить большое количество чакры из точек давления, а затем очень быстро сконцентрировать её вокруг себя и создать защитную сферу посредством вращений. У Хинаты захватывало дух, когда ей доводилось наблюдать, как делают это отец или Неджи. Они вращались вокруг себя настолько быстро, что сфера разрасталась за секунды и служила идеальным щитом, способным отразить любую атаку: даже приближавшихся людей сносило колебаниями чакры словно сильнейшим порывом ветра, а мелкие вещицы вроде кунаев — и подавно. Хината уцепилась за идею вернуться к небесному вращению, когда раздумывала о том, как усилить преимущество для будущих сражений. Анализируя последнюю неудачную миссию, она пришла к выводу, что на багаже её теперешних знаний далеко не уедешь и стоит расширить границы умений, которые у неё ограничивались способностями к ближнему бою. Сложнейшее тайдзюцу по-прежнему не желало покоряться: сфера не достигала нужной плотности и размера, а если Хината пыталась усилить её, добавив больше чакры, держать контроль становилось нереально и чакра попросту рассеивалась — защита исчезала. После множества бесплодных попыток Хинате пришла в голову внезапная идея: что, если объединить тайдзюцу с ниндзюцу? Она обычно уделяла стихийным техникам крайне мало внимания, но вдруг именно они принесут больше пользы, чем старания постичь недостижимый идеал в тайдзюцу? Раздумывая, с какой стихии начать, Хината решила не обращаться к более опасному огню и выбрала воду: она уже умела преобразовывать чакру в жидкость и с этим не должно было возникнуть проблем. Суитон всегда казалась ей податливой и плавной, как лёгкая морская волна, но в то же время умеющей моментально развиваться в травмирующее оружие. Те же водные сенбоны подтверждали это заключение. Создавая сферу вокруг себя, Хината параллельно трансформировала потоки чакры в воду, и это позволяло сделать оболочку сферы плотнее, но с другой стороны никак не помогало увеличить контроль над чакрой. Думая, что же можно сделать, Хината в какой-то миг вспомнила расенсюрикен Наруто. Он служил прекрасной техникой для дальнего боя, вот только сама она стихией воздуха не владела. Однако всё ещё могла действовать по аналогии. Если запустить сферу в противника с большого расстояния, как оружие, ей не понадобится долго контролировать чакру, удерживая её вокруг себя. Раскручивая водный шар, Хьюга старалась постепенно отпускать потоки чакры, чтобы сфера могла сдвинуться с оси и в конце концов со всей скоростью налететь на предполагаемого врага. Конечно, задачу она себе поставила трудную. Необходимо было не только следить за состоянием чакры, чтобы вращающиеся потоки воды были режущими, как бритва, но и суметь окончательно отпустить сферу так, чтобы она пролетела большое расстояние, а не рассыпалась на тысячи брызг через какой-то жалкий метр. Но если у неё получится... Преимущества такого приёма Хината видела явно: он не только повышал её навык дальнего боя, но и отличался надёжностью, поскольку бьякуган позволял точно рассчитать момент броска и не промазать, даже если противник быстро перемещается. Но это в теории. На практике было бы сложновато отслеживать движущуюся цель и одновременно управлять большими потоками чакры. В итоге Хината настолько увлеклась, что последние недели только этой техникой и занималась. Иногда на неё накатывали сомнения и собственная затея казалась абсолютно бессмысленной, даже глупой. Ведь разумнее изучать классические техники, проверенные временем и многолетним опытом её соклановцев, а не пытаться прыгнуть выше головы, придумывая что-то несуразное? Но когда Хьюга в очередной раз вращалась вокруг своей оси, постепенно отступая назад, высвобождая тело из сферы... один точный взмах ладони — и шар отлетел вперёд с такой скоростью, что едва не снёс растущее на приличном расстоянии дерево. Траектория полёта слегка сбилась, ведь целилась Хината в дерево, стоящее левее, и результат ещё был далёк от идеала. Но частично покорёженный ствол с глубокими отметинами от чакры стал настойчивым сигналом продолжать до победного конца. Пусть даже на это уйдут месяцы. Она должна завершить начатое — и никак иначе. Глубокий вдох — и синеватая чакра высвободилась сразу из множества точек, быстро приняв сферическую форму вокруг Хинаты. Набирая скорость, она добавляла больше воды, которая в полёте была способна рассечь не хуже лезвия, и думала о том, что это становится символом её усилий: как будто собственные пот и кровь покидали её тело, служа костяком для сферы небесного вращения. Не забывать дышать, пристально отслеживать цель бьякуганом, делать решающий взмах ладонью резко и чётко... На ключевой момент уходила буквально доля секунды: в это короткое время Хината должна была отделить себя от непрерывного потока чакры и высвободить другой, отдельный, который посредством столкновения отбросит от неё сферу. Новая, не до конца понятная ей самой техника оставалась довольно сырой, но Хината пообещала себе тренироваться до тех пор, пока не потратит столько чакры, что колени её попросту подогнутся и не позволят встать с земли.

***

Известие о предстоящей свадьбе пронеслось по Конохе, словно чайка над океаном: громко и внезапно, как предвестник бури. В данном случае — бури обсуждений, конечно же. Решение Шикамару и Темари связать себя узами брака сразу вызвало всеобщее внимание. Обсуждали в первую очередь прекрасную возможность для двух скрытых селений закрепить прочный союз. Брак считался политически выгодным и со всех сторон удачным: не возражали ни старейшины Конохи и Суны, ни Каге — напротив, все были донельзя довольны сложившимися обстоятельствами. И это выглядело столь непривычным: в кои-то веки ни у одной из сторон не нашлось разногласий. На фоне бесконечных споров и судов после войны, где судьбу Саске разбирали на мелкие кусочки, Хинате такое мирное настроение казалось утопией. Новость она впервые услышала от Ино ещё до того, как получила приглашение. Яманака сразу же бросилась в рассуждения о том, как всё пройдёт, в каком стиле будет церемония и что бы такого приодеть на свадьбу — чтобы и самой выглядеть шикарно, но и невесту своим видом не затмить. — Я уже вызвалась помочь с цветами для декора, — радостно сообщила она, когда втроём вместе с Сакурой они сидели на летней террасе кафе, попивая чай с лимоном. — Думаю, подойдёт что-то в нежном стиле, но в то же время не слишком блеклом, яркие оттенки обязательно должны присутствовать... — На твоём месте я бы сначала посоветовалась с Темари, а не бежала впереди телеги, — перебила её Сакура, отпив глоток из чашки. — Ну, это само собой, — беспечно отмахнулась Ино. — Не сомневаюсь, мои идеи она одобрит. А ты что думаешь, Хината? Сидишь такая молчаливая. — А что я могу думать? — машинально повела плечами Хьюга, всё ещё мысленно пребывая на тренировочной площадке. — Что думаешь о том, что Шикамару и Темари станут мужем и женой? Если честно, даже не верится как-то. Вроде бы недавно мы все были малолетками, а вот уже и свадьбы пошли. Не за горами дети, бессонные ночи, памперсы, кредиты... — Да ну тебя, свинина. Всё-то ты к негативному сводишь. А как же романтика? — возразила ей Сакура. — Я думаю, что они красивая пара. Вроде бы подходят друг другу, — успела добавить свои пять копеек Хината, пока подруги окончательно не пустились в дискуссию. — Лобастик, романтика — это первое время, пока конфетно-букетный период не пройдёт. А вот потом тебя ждут все реалии нелёгкой семейной жизни. Так что замуж не торопись, — наставительно, со всей премудростью поводила указательным пальцем Ино. — Было бы ещё с кем торопиться, — грустно вздохнув, Сакура опустила глаза. На минуту повисла тишина: Ино и Хината смотрели на Харуно, так и не поднимавшую головы. Хотелось прервать заминку, но никаких подходящих слов у Хьюги не находилось. — Ну чего раскисла, лобастая? Дождёшься ты ещё своего странника, — в обычной манере подбодрила подругу Ино. Сакура подняла глаза и посмотрела на неё каким-то обречённым взглядом. — Его вообще на свадьбу собираются приглашать? — продолжила тему Яманака, запихивая в рот дольку лимона. — Ух, ну и кислый, сахару бы. Харуно пожала плечами. — Не знаю. Они с Шикамару никогда не были друзьями, но не пригласить было бы невежливо. Ведь это такое событие для всей Конохи... Хотя я не думаю, что Саске придёт. Ему нет дела до каких-то там свадеб. Слушая Сакуру, Хината понимала, что та права: приглашай не приглашай, а Саске в Коноху не явится. Ему все эти мероприятия абсолютно побоку. Может, исключением стала бы женитьба Наруто... Чёрт, как же странно ей было об этом думать. Представлять его на месте Шикамару, а себя — на месте Темари. Сюрреализм какой-то. Сразу щёки налились жаром, но даже не от собственных чувств, а от того, что в мыслях это зрелище смотрелось максимально нелепо. Но представлять его с кем-то другим... с Сакурой, например... Здесь уже накатывала грусть. Даже не совсем грусть, а уязвлённое самолюбие. Хината пока не могла назвать себя в полной мере отвергнутой. Наруто, пусть и игнорировал её чувства, но не проявлял именно намеренного безразличия или грубости. А вот Сакура — Хината знала благодаря Ино — от Саске горя нахлебалась сполна. Подумать только, он много раз отвергал её, даже пытался убить, но Харуно продолжала преданно любить и ждать его, делая вид, что никого другого для неё не существует. Это не восхищало, скорее пугало. Хината не могла признаться себе в том, что считает такую зацикленность на человеке вопреки всему нездоровой. Думать так было бы бестактно по отношению к Сакуре. Она ведь не бывала в чужой шкуре, не знает, каково это, так ей ли судить? Но всё же... Хинате было сложно понять, что творится внутри Харуно. Однако она предпочитала не вмешиваться, понимая, что лучше следить за собой — сама вон столько лет вздыхает по Узумаки безрезультатно. Да и какая ей, Хинате, разница, что может заставить Саске появиться в деревне? Почему она вообще принялась об этом раздумывать? Вернувшись в Коноху, она через какое-то время стала забывать о своём стремлении понять мировоззрение Учихи и осторожно прокрасться ему в душу, но оно, как оказалось, всё ещё настигало её. Зачем? Почему? — Что-то ты задумалась, Хината, раскраснелась ещё, — хитро сузила глаза Ино, вглядываясь ей в лицо. — Что, тоже вспомнила про объект своего вожделения? — И ничего я такого не вспомнила, — обиделась вдруг Хьюга, скрестив на груди руки. — Ну-ну, — заулыбалась Ино. — Да хватит, Ино, ну надо же иметь чувство такта! — Сакура встала на страже спокойствия Хинаты, и Яманака в жесте отступления замахала руками — мол, ладно-ладно, молчу. — Ты сама лучше расскажи, как у тебя с Саем? Или думаешь, мы ничего не замечаем? — Да нечего пока рассказывать. Ну, погуляли мы вместе пару раз, так это даже свиданием не назвать. А вообще, он иногда несёт такую ерунду... — Ино пустилась в эмоциональные рассуждения, и Сакура подпёрла подборок рукой, внимательно её выслушивая. Хината позволила себе лёгкую усмешку. Хоть у кого-то из них начинало складываться на любовном фронте. Глядя на то, с каким оживлением Ино рассказывает о Сае, она понимала, что та испытывает к нему симпатию, хоть и старается придать себе безучастный вид. Ведь сама она не раз поговаривала, что негоже девушке выставлять свои чувства напоказ и бегать за парнем. Может, как раз поэтому она сошла с линии борьбы за сердце Саске и смогла переключиться на другого человека. Ино, несомненно, слишком уважала и любила себя для того, чтобы страдать по парню, которому была безразлична. Хината хотела бы так уметь. В последнее время мысли о Наруто вызывали не трепет в душе, а лишь злость на саму себя. За то, что и к действиям не приступает, и перестать думать о нём не может. Ждёт непонятно чего. Как будто вот-вот — и случится этот долгожданный переломный момент, который всё изменит. А ведь пора бы уже понять, что лёд не тронется сам по себе. И никакое счастье ей просто так с неба не упадёт. Перспектива прождать до старости и остаться ни с чем начинала по-настоящему пугать Хинату. Глядя на Сакуру, которая, судя по всему, даже не сомневалась в своей позиции — смиренно ждать хоть до скончания веков — Хината осознала, что она так не хочет. Наверное, задумываться о неправильности изначально выбранного пути — уже хорошо. Она, по крайней мере, больше не строила иллюзий и стала чётко понимать, что влипла. Застряла на перепутье, не двигаясь с места. Может, придёт время, и мысли о своей незавидной участи настолько достанут Хинату, что она наконец решится что-то предпринять. Сейчас готовность к ней ещё не пришла. Сославшись на необходимость потренироваться, Хьюга решила покинуть дружеские посиделки, оставив Ино и Сакуру беседовать вдвоём. Выйдя из-под козырька террасы на залитую солнцем улицу, она остановилась на минуту, раздумывая, стоит ли сразу идти домой или сперва прогуляться. Боковым зрением Хьюга уловила движение и ещё до поворота головы поняла, что поблизости находится кто-то знакомый. Предчувствие оказалось верным: неподалёку стояла Ханаби, а рядом с ней крутился Конохамару. Как ни странно, в этот раз без своих закадычных друзей по команде. Хината удивилась: раньше она ни разу не видела сестру вместе с названым братишкой Наруто. Не выдавая своего присутствия, она решила понаблюдать за парочкой. Подростки взволнованно шептались о чём-то, Ханаби иногда хихикала, причём совершенно не свойственным ей смехом, то ли смущённым, то ли кокетливым. В конце концов она бросила взгляд на ту часть улицы, где стояла Хината, и тут же стушевалась, пару раз стрельнув глазами то на Конохамару, то на сестру. Затем что-то быстро шепнула ему на ухо, и тот с понимающим кивком развернулся и в мгновение ока исчез за углом дома. Даже успел быстро оглянуться на Хинату — их зрительный контакт продлился не дольше половины секунды. Ханаби, неловко переминаясь с ноги на ногу, подошла к сестре, приветственно помахивая рукой. — Не знала, что ты дружишь с Конохамару, — Хината невольно улыбнулась, глядя на младшую, такую не похожую на обыкновенную себя в этот момент. — Не то чтобы дружу. Мы просто... обсуждали экзамен на чунина, он ведь совсем скоро, — Ханаби старалась выглядеть как можно более беспечно. — Да брось, точно? — Хината наклонила голову, приглядываясь к Ханаби. Чёрт, да она сейчас, наверное, выглядела совсем как Ино. — Прости, ведь я, похоже, прервала твоё первое свидание. — Ну вот скажешь ты ещё! — мгновенно рассердившись, Ханаби даже надула щёки. — Некогда мне о свиданиях думать, у меня одни тренировки и миссии на уме. Ты будто сама не знаешь. — Ладно тебе, — Хината миролюбиво приобняла сестру за плечи. — Я же любя. — Обычно это я тебя подкалываю, — напомнила Ханаби, уже позабыв о своей вспышке раздражения. — Раз в год и палка стреляет, — подмигнула ей Хината, и сёстры дружно рассмеялись.

***

Последние дни перед свадьбой выдались настолько суматошными, что даже Хината, поначалу не причастная к торжеству, чувствовала себя немного взвинченной. Сначала встречали делегацию из Суны во главе с самим Казекаге — причём всё планировалось до такой степени официально, будто в Коноху въезжал сам лорд-феодал. Они даже провели репетицию этой встречи под руководством Шестого. Самого Какаши, судя по его отрешённому выражению лица, не слишком вдохновляло данное мероприятие, но старейшины деревни настояли на том, чтобы всё прошло идеально: Коноха ни в коем случае не должна посрамить себя перед влиятельными лицами Суны. Ино суетилась как белка в колесе: она сама выдвинула свою кандидатуру на роль ответственной за организацию церемонии, а Хината не смогла отказать подруге в помощи. Вместе они до бесконечности перебирали цветы, подсчитывали количество гостей, сверяли его с наличием стульев и столовых приборов и, конечно же, помогали готовиться невесте. Впервые увидев свадебное кимоно на Темари во время примерки, Хината не смогла сдержать восхищённого вздоха. Весь процесс подготовки затягивал её, вводя в почти что сакральное состояние вдохновенности. — В талии бы ушить немного, — выдала свой вердикт Ино, сосредоточенно оглядывая фигуру Темари. — Ты, никак, похудела на нервах? — Нервы? Вот ещё, — презрительно фыркнула Темари. — Просто путешествие нелёгким выдалось. В пустыне сейчас такие бури. Темари и правда совсем не выглядела взволнованной. Напротив, она оставалась совершенно спокойной, будто свадебная церемония для неё была не более чем необходимой формальностью. Хинате нравилась её непоколебимая уверенность, в любой ситуации покрывавшая статную сестру Казекаге подобно вуали. Казалось, ничто в их переменчивом мире не способно сбить её с толку: Темари чётко знала, чего хочет, не размениваясь на сомнения или страх. Ни дать ни взять — железная леди. По окончании всех приготовлений было решено устроить традиционный девичник, для которого Ино радушно предоставила свои апартаменты. Девушек, помимо Хинаты, Ино и самой Темари собралось немного: Сакура, Тен-Тен и сперва отнекивавшаяся Шизуне, которую Харуно в отсутствие Цунаде уговорила присоединиться к так называемой молодёжи, чтобы не скучала одна. Ведь Шизуне, как-никак, и сама была совсем не старая, просто временами больно серьёзная. Парни, соответственно, отправились на мальчишник — домой к Шикамару, и куноичи могли лишь гадать, о чём они там болтают да кому перемывают кости. — Ну, за будущих супругов! — торжественно воскликнула Ино, и рюмки сакэ со звоном лязгнули друг о друга. Хината не особо любила выпивать, но в такие моменты предпочитала быть на одной волне со всей компанией. Алкоголь здорово расслаблял, выгонял прочь застенчивость и дарил приятную лёгкость как в теле, так и в разуме. Только вот голова потом болела совсем не приятно. — Тебе понравится жить в Конохе, — говорила Сакура Темари. — Конечно, непривычно по сравнению с Суной, но люди у нас добрые и хорошие. Хинате при её словах некстати вспомнилось сначала одинокое детство всеми презираемого Наруто, а затем возгласы жителей деревни о том, что Саске нужно пожизненно отправить за решётку. Благо, таких всё же нашлось меньшинство: большая часть сходилась на том, что бывшему отступнику стоит дать шанс, но значительную роль в таком настрое сыграла пропаганда Наруто, который на каждом шагу отстаивал честь друга. Сам Наруто с такой лёгкостью простил коноховцам былую травлю, что не поразиться этому было невозможно. Но в такой прекрасный вечер не хотелось думать о плохом, и Хината поспешила отогнать негативные мысли. — Кстати, чуть не забыла. У меня для тебя кое-что есть, Темари, — воскликнула уже прилично захмелевшая Ино. — Это поможет тебе выглядеть безупречно на свадьбе. — Да меня и так всё устраивает, — без энтузиазма откликнулась Темари, но Яманака уже не слушала, вихрем уносясь куда-то из комнаты. Сюрпризом Ино оказалась банка с густой грязевой субстанцией, аромат которой отдавал водорослями. — Нет, я не согласна наносить эту странную жижу на лицо, — фыркнула Темари, сморщив нос. — Сакура, подлей-ка ещё сакэ, — Ино протянула рюмку в сторону Харуно, затем бесцеремонно пихнула её Темари, чьи щёки уже ощутимо порозовели под воздействием напитка, и под шумок пару раз мазнула по её лицу необычным средством. — Вот видишь, ничего страшного. Это чудот... дейтс... венная маска, я тебе говорю, — запинаясь, Ино рекламировала свой уникальный продукт. — Все поры открываются, кожа потом как у младенца... Через какое-то время вся компания уже сидела с чумазыми лицами, заливаясь смехом. — Темари, скажи, а каково это — быть невестой? — вдруг спросила Тен-Тен. Все присутствующие сразу затихли, внимательно глядя на виновницу торжества. — Хах, ну ты и вовремя спросила... — Темари задумалась, словно решая в уме сложную логическую задачку. — Будто я сейчас смогу что-то внятное ответить. Но знаешь, это классно. Просто классно, когда любишь взаимно. Девушки согласно закивали с таким одобрением, будто Темари только что изрекла неслыханную мудрость, и даже Тонтон, сидевшая на коленях Шизуне, понимающе хрюкнула. Хината столкнулась взглядом с Сакурой, без труда уловив проблеск печали в зелёных глазах. Они поняли друг друга без слов, но ей не стало от этого легче. Ей как никогда хотелось быть другой. Хотелось не нуждаться даже в малейшем сочувствии. Стать по-настоящему свободной. Забыть навсегда эту дурацкую печаль.

***

— Ну что, готов к свадьбе, жених? — радостно крикнул Наруто на всю улицу, хлопнув Шикамару по плечу с такой силой, что тот пошатнулся. Одетый в строгое чёрное хаори Шикамару лишь закатил глаза. Привычно скучающее выражение не сходило с его лица, и весь вид жениха так и говорил: «Поскорей бы это закончилось». Было очевидно: он не любил весь этот официоз и предпочёл бы заключить брак по-быстрому, тихо и скромно. Но выбора не остаётся, если берёшь в жёны сестру Казекаге. Хината подумала, что будь она способна бьякуганом видеть тщательно скрываемое волнение подобно потокам чакры в теле, то непременно заметила бы его в Шикамару. Едва ли в мире найдётся человек, который ни капли не переживает в день своей свадьбы. Ино заявилась на торжество счастливая и в меру нарядная — как она и рассчитывала, выглядела лучше всех гостей, но скромнее невесты. И, что не удивило Хинату, пришла она под ручку с Саем, которому что-то нашёптывала на ухо, а тот отвечал неизменной улыбкой. Хьюга, сначала хотевшая подойти к Ино и поболтать, не стала этого делать: перспектива быть третьей лишней её не особо радовала. У Ино и Сая всё только начиналось, стоило дать им возможность побольше бывать вдвоём. Хината обратила внимание на Гаару: тот о чём-то беседовал с братом, сохраняя серьёзное, непроницаемое выражение лица. Канкуро же, напротив, выглядел расслабленным и даже успевал отвлекаться от разговора, чтобы подмигнуть какой-нибудь проходящей мимо девушке. Неподалёку стояла Сакура, в ожидании высматривая невесту, а рядом с ней... Ну конечно же, где ещё мог быть Наруто? Он беспрестанно вертелся вокруг Харуно, пытаясь увлечь её каким-то рассказом, а та слушала вполуха, то и дело выжидающе вытягивая шею, словно вот-вот появится Темари и начавшаяся церемония заставит наконец Узумаки помолчать. Наруто, похоже, пытался подстроить всё так, будто на свадьбу они пришли вместе, в качестве пары. А Сакура, по-видимому, только по случаю праздника не стала отталкивать его в присущей ей резкой манере. Хината невесело усмехнулась и отвернулась от них. Как же обыденно смотрелась эта картина. Прошли годы, а ничего так и не изменилось.

***

Хината в задумчивости развернула обёрточную бумагу на столе перед собой. Она всё ещё не была уверена в данной затее, но предпочла вариант «лучше сделать и пожалеть, чем наоборот». Решение вынашивалось с того дня, когда она открыла книгу с историей кланов Конохи. Вычитанную там дату она крепко удерживала в голове, зная, что уже не сможет передумать и проигнорировать её. Двадцать третье июля. В этот день Саске исполнялось девятнадцать. И он находился вдали от родной деревни, почти наверняка — в полном одиночестве и без возможности услышать поздравления от друзей лично. Быть может, он и не нуждался в этом. И, получив неожиданную посылку от Хинаты, Саске лишь усмехнётся, сочтя её назойливой. Хотя... у него уже было достаточно моментов, чтобы счесть её такой. И ни одним из них Учиха не воспользовался. Возможно, что-то это да значит. Как бы там ни было, проигнорировать день рождения... друга? Знакомого? Товарища? Неважно. Проигнорировать Хината не могла. Сложнее всего было определиться с подарком. Красивые безделушки Саске бы точно не оценил, а что-то полезное, но совсем уж банальное дарить тоже не хотелось. Однако выбор у Хинаты был ограниченный. И в один из дней она вспомнила о найденном в квартале Учиха кунае, который так и остался лежать в ящике её комода. Конечно, оригинальным такой дар никак не назовёшь. Но он, по крайней мере, хранил в себе символизм. Пусть не самый очевидный, но если уж Хината до этого додумалась, то Саске точно поймёт её логику. Не став обращаться к мастеру, чтобы избежать ненужных вопросов, Хьюга приняла решение действовать самостоятельно. Благо, помощником в тонком деле ей служил бьякуган. Сперва кунай следовало отполировать — задача нехитрая. Но самое главное — сложнее. Используя собственную обжигающую чакру, Хината со всей старательностью выгравировала на стали инициалы Саске — каждая тонкая чёрточка давалась нелегко, ведь работа была ювелирная. Но, потратив немало времени и терпения, Хьюга всё же справилась с задачей и довольно оглядывала результат — получилось отлично, как по заказу. И после завершения своей работы она наконец смогла перевязать кунай алой лентой, обрезками которой обычно пользовалась, чтобы связать волосы в хвост. Лента была красивой, блестящей и на подарке смотрелась уместно. К своему скромному дару Хината приложила не менее скромное письмо.

«Я нашла этот кунай в разрушенном квартале клана Учиха. Среди руин только он и остался нетронутым. Решила, что ты не откажешься принять в дар памятную вещицу. Пусть она служит тебе оберегом. С днём рождения, Саске.

Хината».

Когда Хината выполняла технику призыва, принося необходимое подношение кровью, её охватило непонятное волнение. Даже сердце забилось чаще. С чего бы? Она ведь всего-то готовится отправить посылку, а не проводит священный ритуал. Но при мысли о возможной реакции Саске у неё прямо-таки начинался мандраж. И самым странным было то, что Хината вообще не понимала, что с ней происходит. На миг предвкушение становилось сладким, разливалось по телу, как топлёное молоко, а в следующий миг её уже потряхивало от противоречий — как глупо, глупо, глупо, ему совсем это не нужно, зачем она вообще это удумала... Но когда среди вспыхнувшего облачка возникла Нао, стало понятно, что отступать поздно. Птица с интересом воззрилась на Хинату, ожидая своё первое поручение. Хьюга угостила её заранее приготовленным кусочком мяса, а затем с помощью толстой нити закрепила на лапке свёрток. — Отнеси это Саске. И постарайся, пожалуйста, успеть до окончания сегодняшнего дня. Нао в полной готовности кивнула и со вспышкой белого дыма растворилась в воздухе. Хината опустилась на стул и шумно выдохнула. Она решила — она сделала. Всё. Никаких больше душевных метаний.

***

Саске ступил на порог убежища, внимательно оглядел помещение — с последнего визита здесь ничего не изменилось. Всё та же аккуратная и скромная, без излишеств, обстановка. В отличие от излюбленного логова Орочимару, это находилось не под землёй, а было выдолблено в камне у подножия скалы недалеко от маленького крестьянского поселения. Выглядело, конечно, не таким мрачным и гораздо более гостеприимным, чем змеиная нора саннина, но тем не менее — это был не дом. То же логово, претендующее на статус неплохого жилища, но не место, заслуживающее называться домом. — Саске... Ох, ты не предупредил, что зайдёшь, — ему навстречу вышла красноволосая куноичи, смущённо поправляющая очки. — Карин, — сухо отозвался Учиха, проигнорировав её растерянность. — Ты как? Всё в порядке? — Как и обычно, — пожала плечами она, не сводя с него горящего взгляда. — Орочимару, надеюсь, продолжает исправно платить тебе за работу? Долги не накопились? — Нет, с деньгами всё нормально, — она на мгновение закусила губу. Карин, несомненно, испытывала двойственные эмоции: с одной стороны, опека Саске была ей приятна, но с другой — ей не нравилось быть зависимой от кого-то, она не считала себя нуждающейся в покровительстве. Кому, как не Саске, немало времени пробывшему с ней бок о бок, это знать. — Что ж, — удовлетворённый её ответом — ложь бы он распознал — Саске вновь принялся оглядывать стены, не зная, что ещё можно сказать. — Послушай, Саске, — Карин подошла к нему, тронула за предплечье, обращая на себя внимание. — Ты, как всегда, неожиданно явился, без предупреждения, а я ведь даже на твой день рождения ничего не подготовила... Осознание молнией блеснуло в голове Саске. Сегодня что, двадцать третье? Он давно уже потерял счёт дням. — Ничего, — ответил он, скрыв замешательство. — Я, пожалуй, пойду. — Нет, постой, — он только успел развернуться наполовину, как Карин схватила его за руку, уже более жёстко и требовательно. — Давай я тебя хоть ужином накормлю. Останься ненадолго, что тебе стоит? И вправду. Ему это ничего не стоило. Не было ни желания, ни явной неохоты — в последнее время равнодушие стало наиболее частым спутником Саске, заковывая его в свою броню, как в кору векового дерева. Если нет разницы, где быть — там или здесь, то можно пока что не уходить. Да и подкрепиться действительно хотелось. Он кивнул, и Карин обрадованно побежала накрывать на стол. Пока она была занята, расставляя посуду и накладывая еду, Саске вышел на подобие крыльца, глядя на небо, едва-едва начинавшее покрываться сумеречной дымкой, медленно растекавшейся по светло-синему холсту подобно чернилам. Взгляд сразу выцепил крошечную тёмную точку в вышине — она постепенно снижалась, явно держа курс по направлению к нему. Саске в ожидании выставил вперёд руку, и Нао благополучно приземлилась, вцепившись когтями в его рукав. Отвязав от ястребиной лапы небольшой свёрток, Саске кивнул ей, и птица улетела. Он сразу понял, что это послание от Хинаты, и впервые за многие дни испытал удивление — пламенную искорку посреди потухшего кострища, объятого сухим пеплом безразличия ко всему окружающему. Вынув кунай, он оглядел его с долей непонимания, а затем прочёл приложенное письмо. Что-то ёкнуло повторно в душе. Не оживило до конца, но проявилось с уже большей силой. — Саске, ужин на столе! — раздался зов Карин. Спрятав письмо в карман, Учиха отправился на кухню, без остановки вертя в руках кунай, приковавший к себе его взгляд. Карин на вещь не обратила никакого внимания, не связав с ней возникшую у Саске задумчивость. Было бы странно удивляться простому оружию, ставшему неотъемлемой частью жизни шиноби. — Знаешь, а я ведь встретилась с этим Узумаки, — рассказывала Карин за трапезой — это были первые слова, по-настоящему отвлёкшие Саске от размышлений. Он выжидающе посмотрел на Карин, показывая свою заинтересованность в продолжении истории. — Он жутко болтливый и неугомонный мальчишка с шилом в заднице. Но мне показался... добродушным, что ли. Даже предложил поехать в Коноху. — Так и поехала бы. Карин, неужели тебе не хочется жить в нормальном доме? Долго ещё будешь торчать на службе у Орочимару? — Здесь я хотя бы могу быть полезной, — Узумаки понизила тон, демонстрируя, что не намерена терпеть возражения. — А в Коноху и ногой не ступлю. Хватило мне посиделок в их тюрьме, вовек не забуду. Саске молча переключился на свой рис с овощами, не став её уговаривать. Не маленькая уже, пусть сама решает, что со своей жизнью делать. — Так ты... останешься в этот раз? — спросила Карин после ужина, подойдя к нему вплотную. Её пылающие алые глаза призывно смотрели в лицо Саске, руки ласково легли ему на плечи, а затем потянулись к застёжке плаща. Не в этот раз. Саске мягко отстранил её, убрав чужие руки со своей одежды. — Нет, Карин. Мне нужно идти. Спасибо тебе за ужин. Она вздохнула разочарованно, не скрывая обиды. Саске покинул жилище быстро и решительно, пока тело не взяло верх над разумом, заставив его передумать. Пересёкши близлежащий лесок, он остановился у последнего дерева и призвал своего ястреба. Глянул ещё раз на кунай, который крепко сжимал в руке. То ощущение, пришедшее к нему после прочтения письма, повторилось безошибочно. Неужели кровь, мёртвенно застывшая в жилах, возродилась и закипела? Вынув листок бумаги, Саске быстро черкнул на нём одно-единственное слово и отправил ястреба в полёт. Он не был мастером красноречия, но в данном случае не сомневался: его поймут. Простого «спасибо» ей будет достаточно. Они оба предпочитали краткость и никаких высокопарных изречений. И не только в этом были похожи.