Возлюби ближнего своего

Хината медленно опустилась на пол, склоняя голову, как смиренная прихожанка под натиском грехов. Что на неё нашло? В жизни случалось немало передряг, не раз появлялись поводы плакать, но никогда она не позволяла себе впадать в истерику. Терять самообладание до такой степени, что взгляд мутнел одуряющей пеленой и ощущение абсолютной потерянности накатывало до дрожи в руках, лавиной снося её в пропасть. В ту самую пропасть, на дне которой покоились разбитые надежды, ложные идеалы и остатки разумного понимания. Как поступать, что выбирать, куда поворачивать на перепутье. Слёзы — это постыдно. Недостойно куноичи клана Хьюга. Стекавшая по лицу влага оставляла на коже обжигающий отпечаток собственной слабости, свидетельствовала против неё в суде над самой собой. Хината, оказывается, очень хорошо умела себя не осуждать — судить, что давалось гораздо болезненнее и ощутимее, в нужные моменты — отрезвляло, но иногда... Иногда превращало её в жалкое подобие той, которой Хината упорно и самоуверенно обещала себе стать. Совсем как сейчас. Сколько она себя помнила, сдерживать слёзы давалось несложно. Даже в самые горькие моменты: когда выслушивала жёсткие нотации от отца, покорно опустив голову, когда корчилась на земле от очередного удара во время тяжёлой тренировки, когда сестра хладнокровием и решительностью разбила на осколки тонкое стекло никому не нужного добродушия, пустившего глубокие корни в её хрупкой сущности, откуда природную мягкость и нежность никак не вытравить... Она не проронила ни слезинки, когда оказалась безжалостно поверженной собственным кузеном, повиснув на волоске от гибели, изломанная, с выбитым из лёгких духом, растерзанная на кусочки глухим отчуждением и ненавистью близкого, но не жалевшая о своём решении биться. Она выстояла, сжав волю в кулак и не позволив просочиться сантиментам, когда осмелилась бросить вызов Пейну — по лицу текла только кровь, ни одной слезы, и это было правильно. Хината единожды позволила себе расклеиться, как наспех собранная разбитая ваза. В тот день, когда погиб Неджи. Тогда уже не волновала публичность, неуместность нахлынувших эмоций — кругом война, умирали и умрут ещё сотни, никто не даровал ей время на оплакивание и скорбь, промедление могло стоить дорого. Но Неджи заслуживал быть оплаканным. Однако ещё больше он заслуживал памяти — доброй и вечной. И Хината обязана была выжить, чтобы память эту сохранить и приумножить, не посрамив свою честь, став сильнее — и этим отдав дань уважения тому, кто всегда был сильнее её. Она сумела быстро взять себя в руки и пожертвовать столь ценный кусок расколовшейся выдержки на утешение и поднятие боевого духа другому. Когда сошли с земной границы и растворились в вечности последние скорбные призраки войны, Хината запечатала источник слёз — как ей казалось, накрепко — и вступила на новый путь, отправилась навстречу изменениям. Дорога бывала тернистой, ей доводилось оступаться, но пробираться сквозь тернии и подниматься после падений было единственным, что от неё требовалось. Не страшно упасть, страшно не встать. Хината в яростном отчаянии провела руками по полу, чувствуя, с каким скрипом тянутся по древесине ногти. Что-то новое в ней пробудилось, чёрным змеем нарезая круги по не отравленным злобой водам извечного ненавистного добродушия. Может, и сейчас она проходит очередную стадию, ломается, потому что изначально срослась неправильно и следует перетерпеть боль, чтобы срастись по-другому? Может, очередная проверка на прочность? Испытание силы духа? Сколько ещё таких предстоит и как долго она сможет выдерживать вскрывающие душу изломы? Хината Хьюга не могла просчитаться. Она ведь делала всё правильно. Старалась жить правильно, и у неё получалось. Но почему тогда так тяжело?

***

Всё начиналось донельзя прозаично. — Хината Хьюга, — задумчиво протянул Шестой, рассматривая подшивку с её профайлом — все личные данные, включая возраст, техники, способности и фото. Вызванная в кабинет Хокаге с утра пораньше Хината без всякого волнения ожидала подробностей о своей предстоящей миссии. Наверняка опять что-то проходное — сопроводить гражданского на переходе из селения в селение или проследить за очередной подозрительной личностью: в последнее время то тут, то там возникали и так же быстро исчезали мелкие преступники, ищущие лёгкой наживы, но не способные противостоять закалённым ниндзя. Её это в какой-то степени разочаровывало: уже близилась зима, а ей так и не представилось возможности по-настоящему проявить себя, заставить Хокаге, Куренай-сенсей, отца, старейшин, да хоть любого статусного шиноби в деревне задуматься о перспективах повышения её ранга. Хината понимала, что удостоится рекомендации только в том случае, если совершит что-то значимое, достойное удивления, а не просто стандартного одобрения в виде сухого кивка Хокаге, принявшего отчёт, и выплаченного по договору жалования. Временами Хинате казалось, что у Ханаби, уже имевшей ранг чунина, и то больше вероятности получить новый заветный статус раньше. Из их закадычной троицы только Сакура удостоилась высокого звания, и Хината не совсем понимала мотивы такого решения: Ино, бывшая по её мнению очень способной и опытной в своём деле куноичи, не меньше заслуживала повышение. Хината отбросила гадкие помыслы, что свою роль здесь могла сыграть избирательность в связи с тем, что Сакура считалась главной ученицей, любимицей и будущей преемницей Цунаде. В конце концов она была героиней войны и членом легендарной команды, к которой по успеху не приблизился пока никто из нынешнего поколения. Хината по-доброму восхищалась обеими подругами и подмечала моменты, в которых стоило брать с них пример. Но Ино как человек ей была несомненно ближе: наверное, в значительной степени потому, что у них было больше общего. Обе происходили из влиятельных родов Конохи, обе были наследницами, только Хината стала бывшей наследницей, а Ино — главой своего клана. Но это никак не мешало им обсуждать дела насущные, всяческие проблемы и собственные переживания, связанные с обстановкой в кланах. Глядя на то, как усердно обучается и совершенствуется Ханаби, Хината понимала, какое нелёгкое бремя несёт Яманака, в юном возрасте вынужденная взять ответственность за лидерство. Они всегда находили точки соприкосновения, пусть Хинате, привыкшей держаться образа тихони, и было трудно временами примириться с прямолинейностью и бесцеремонностью совершенно противоположной Ино. Сакура, конечно, тоже была хорошей девушкой, с которой иногда удавалось очень весело поболтать и разгрузиться от проблем. Но с ней Хината не могла быть настолько открытой, как с Ино. Харуно никак не показывала отчуждённость, напротив, стремилась сдружиться поближе, а вот Хината невольно удерживала в общении с ней определённую дистанцию. Она не могла сказать, что виной тому была какая-то неприязнь. И уж точно не хотела признаваться, что причиной мог стать Наруто, всю жизнь не замечавший Хинату за стеной обожания, обращённого к Харуно. Конечно же, Сакура не была в этом виновата. Тем более, что ответных чувств Наруто у неё явно не вызывал, а потому их сложно было назвать соперницами. Возможно, крылась и другая причина, до которой Хината не сумела ещё докопаться... Были ещё Темари и Тен-Тен. По Темари Хината быстро поняла, что им сложно будет выйти за границы приятельства: новоиспечённая жена Шикамару выглядела слишком уж серьёзной и взрослой на её фоне, пусть и была старше всего на пару лет. Она несомненно была человеком интересным и заслуживавшим уважения, но так уж вышло, что слеплены они из совершенно разного теста. По сравнению с суровой сестрой Казекаге, взращенной зыбучими песками и хлёсткими ветрами Суны, Хината казалась себе наивным, не ведавшим жизни ребёнком. А с Тен-Тен было ещё сложнее: Хината считала её замечательной личностью, но после гибели Неджи им стало необъяснимо трудно находиться рядом. Наверное, скорбь по одному человеку должна объединять, но, глядя в ореховые глаза Тен-Тен, Хината словно видела отражение покойного кузена, иногда заставлявшее её плакать во снах. И та, скорее всего, чувствовала нечто подобное. Будто друг в друге они пробуждали когда-то светлые воспоминания о Неджи, ставшие теперь болезненными. Сдружиться им не удавалось. — Итак, — Какаши кашлянул, привлекая её внимание. — В твоей миссии будут фигурировать уже знакомые лица. Хината оживилась на этих словах, тут же принявшись гадать, кого имеет в виду Шестой. — Я буду краток, потому что всё уже предельно подробно изложено в этом письме, — он продемонстрировал в руке свиток, перевязанный лентой, на которой красовалась увесистая на вид печать, явно принадлежавшая феодальному роду. — Принцесса Страны Мёда обращается к тебе лично с просьбой обеспечить надлежащую безопасность во время её свадебной церемонии. В их стране сейчас очень неспокойная обстановка в связи со скоропостижной смертью лорда-феодала. Как я понял, его племянница ещё не успела даже принять титул, а тут уже свадьба назревает... — Какаши меланхолично потёр висок, едва ли испытывая желание вникать в чужестранные политические игры. — В общем, непонятно дела обстоят. Но охрана для церемонии ей позарез нужна, и требует она именно тебя. В ближайшие дни ты должна отправиться в Страну Мёда. Хината взяла из его рук свиток, удивлённая тем, что судьба повторно сталкивает её с принцессой далёкого государства, которую Хьюга уже не надеялась увидеть. А она ещё и замуж выходит, как только феодал скончался. Сколько прошло времени с их последней встречи... Полгода? Могла ли за это время принцесса, выглядевшая довольно замкнутой и безукоризненно ответственной, настолько измениться? Хинате стало интересно увидеться с ней теперь. Собираясь покинуть кабинет и прочесть письмо в уединённой обстановке, она кое-что вспомнила. — Хокаге-сама, вы сказали, что в этой миссии будут фигурировать знакомые мне лица? — Ах да, — Какаши легонько стукнул себя по лбу. — Принцесса же затребовала не только тебя. Так что твоим партнёром по заданию станет Саске Учиха. С ним я тоже свяжусь. Вот теперь всё складывалось поистине увлекательно. Механически отвесив Шестому поклон, Хината медленно повернулась, уже погружаясь в свойственные ей переплетавшиеся бесконечными нитями размышления. Направляясь в Башню Хокаге, она уж точно не ожидала, что ожидаемо банальная миссия превратится в нечто воодушевляющее и как минимум интригующее. — Постой, Хината. Чуть не забыл. Какаши достал из ящика стола литровую банку мёда, красиво перевязанную подарочной лентой и укрытой яркой, вышитой символами Страны Мёда салфеткой под крышкой. — Велено передать тебе сувенир в знак благосклонности. От принцессы. Переваривая полученную информацию, Хината поспешно шла по направлению к поместью Хьюга, удерживая тяжёлую банку под мышкой. Ей не терпелось поскорее открыть послание, написанное рукой принцессы — или уже главой феодального рода? Но, как ни странно, гораздо больше места в мыслях Хинаты занимал последний представитель клана Учиха. Она уже длительное время не поддерживала с ним связь, хотя такое желание не раз возникало, но Хината просто не знала, о чём может написать Саске. Нудный и долгий рассказ о том, как идут дела в Конохе? Как поженились и зажили счастливо Шикамару и Темари? Как не терял оптимизма энергичный Наруто, настырно ухлёстывавший за Сакурой? Как с завидной регулярностью вздыхала по Саске Харуно? Да чёрта с два он считал подобные опусы достойными хоть на минуту задержаться в своей голове. А спросить беспечно, мол, Саске, как твоё житьё-бытьё, чем занят — ну глупо же. Не будет он ничего ей рассказывать. У Хинаты, как ни крути, не нашлось стоящего повода начать переписку с Учихой. Его последнее, единственное письмо с одним только словом «спасибо» Хината бережно хранила в своём комоде и временами, следуя непонятному порыву, брала в руки и перечитывала по несколько раз, вживляя в память аккуратный почерк Саске. Всего лишь бумага и капля чернил — с чего-то ставшие ей настолько дорогими. И вот вселенная снова решила столкнуть их, как будто устав от нараставшего желания Хинаты в очередной раз пересечься с таким далёким, но одновременно близким ей загадочным Учихой. Наверное, ей везло. Да, Хината и вправду считала эту случайность везением. Стоило хотя бы мысленно поблагодарить предприимчивую принцессу, которая, сама того не ведая, вытаскивала её из рутины множества похожих друг на друга дней. Письмо оказалось по меньшей мере странным. Стиль написания выглядел сбивчивым и поспешным, будто принцесса путалась в собственных мыслях и пыталась совладать с эмоциями. Ожидание предстоящей свадьбы так и сквозило в каждой строчке: она прямыми словами сообщала, что влюбилась и намерена как можно скорее связать себя узами брака, пока эту счастливую возможность у неё не отняли. Казалось, о благополучии страны принцесса думала меньше, о смерти своего дяди-феодала она и вовсе обмолвилась парой фраз, упомянув, что его скосила болезнь, длившаяся на протяжении двух месяцев, когда шансы на выздоровление уже приняли совсем призрачные очертания. Она также написала, что не рассматривала никаких других кандидатур в качестве охраны для себя, поскольку ранее Хината и Саске впечатлили её своими способностями шиноби как никто иной. Принцесса была уверена, что их двоих ей в качестве дополнительной охраны хватит с лихвой, тем более, что нельзя привлекать излишнее внимание, нанимая много ниндзя сразу. Хината подумала о том, что дело, вероятно, было и в финансировании: если страна оказалась в шатком положении, то большие траты на выплаты за миссию нежелательны. Не говоря уже о том, что услуги Саске наверняка обходились заказчикам очень недёшево. Да и её саму, обладательницу бьякугана, не назвать рядовой наёмницей, ведь отправлялась на миссию она без своей команды, которая, в случае чего, могла прикрыть спину. От всего прочитанного у неё остались смешанные впечатления. Хината даже задумалась, имела ли она дело с той же самой принцессой или случилась некая метаморфоза, поменявшая положение вещей. Во всяком случае, она узнает больше, когда прибудет на место своего задания. Узнав, что Хината отправляется на серьёзную миссию, Ино и Сакура решили устроить ей дружеские проводы с чаепитием, домашним пирогом и пожеланиями удачи. Ино, как обычно, выступала затейницей, а Сакуру пригласили как неизменную часть компании. Хината больше хотела побыть наедине с Яманака, ведь именно сейчас у неё назрел момент открытости к некоторым душевным излияниям, но всё равно была благодарна за такое тёплое отношение и поддержку. — Что-то в последнее время слишком много свадеб падает на твою голову, — пошутила Ино с хитрым прищуром. — Что бы это значило? — Да прям уж много. Шикамару и Темари ведь ещё летом поженились, — напомнила ей Сакура. — Страшно от того, как время летит, — картинно повздыхала Ино, деля свой кусок пирога на две части: явно решила, что отрезала слишком большой. Хината, поедая лакомство, отметила, что Ино отлично готовит. Хотя раньше у неё с выпечкой не особо ладилось. Неужели отношения с Саем так повлияли? Хината однажды стала свидетельницей их милого свидания на лавочке в парке: Ино прямо с рук кормила возлюбленного очередным кулинарным шедевром, со смехом утирая крошки, попавшие ему на губы. Безэмоциональный Сай как будто начал оттаивать рядом с Ино, превращаясь в абсолютно нормального человека. Даже его улыбка не казалась фальшивой, как раньше. Хината при виде этой приторной картины вспомнила, как одно время сама пыталась поразить Наруто своей готовкой, но превзойти знаменитый, горячо любимый им Ичираку Рамен ей так и не удалось. А ещё она как-то невзначай вспомнила, что Саске сладкое не любит. И ему пироги с вишней готовить точно не стоит. Странно. Зачем вообще ей могло понадобиться ему что-то готовить? — А всё-таки: как же это круто — попасть во дворец феодала, да ещё и своими глазами увидеть их свадебную церемонию со всеми изысками, — мечтательно протянула Ино. — Наверняка на всю жизнь впечатления останутся. — Да уж, дворец феодала — это тебе не госпиталь с серыми стенами, который мне уже сниться начинает, — вздохнула Сакура. — Я бы тоже лучше на какую-нибудь миссию съездила, чем работать без нормальных выходных. И как я вообще могла мечтать о должности главврача? Только временно заменяю Цунаде, а уже сил моих нет. — А Цунаде-сама тем временем всё по кабакам да игральным заведениям? — с усмешкой приподняла брови Яманака. — Ну знаешь, свинина, она вообще-то в последнее время стала меньше пить, — укоризненно бросила Сакура в сторону подруги. Неуважение к Цунаде даже в шутку преданной ученицей порицалось. — А я вот скучаю по временам, когда помогала в госпитале, — присоединилась к разговору Хината, которой надоело собственное молчание, ставшее настолько привычным для всех явлением. — Я бы тебя и сейчас с радостью на подмогу взяла. Зашиваюсь просто. Позавчера три операции было, — устало покачала головой Харуно. — Лобастая, да хватит тебе уже хандрить, — Ино снова взялась за поднятие боевого духа Сакуры. — Апатия замучила? Так столько простых вещей против неё помогают. Сладости, книжки, цветы, секс... Это здорово. Хината поперхнулась чаем, не сумев подавить громкий кашель, а Харуно уставилась на Ино в каком-то смятении. Яманака же словно и не заметила возникшей заминки, спокойно продолжив разговор дальше. Хьюга ненадолго задержала взгляд на лице Сакуры, отмечая проскользнувшую на нём яркую эмоцию. Она задумалась, не скрывалась ли причина возникшей у Сакуры апатичности именно в постоянно цветущей и светящейся Ино? Не было ли ей слишком тяжело наблюдать за беззаботной радостью подруги и бывшей соперницы, а самой продолжать поддерживать в себе грозящую разрушиться надежду на подобное личное счастье? Отбывая ранним утром на свою миссию с рюкзаком за плечами, Хината неожиданно столкнулась на одной из улиц с Наруто. Узумаки выглядел непривычно всклокоченным со сна, и Хьюга удивилась, куда это он в такую рань, ведь заданий у Наруто вроде как не намечалось. — Хината, привет, — он поравнялся с ней, и она заметила, что в руке он держит запечатанный пластиковый стаканчик кофе. — На миссию идёшь? — Да, Наруто-кун. Увидимся, возможно, нескоро. Хината удовлетворённо отметила, что при разговоре с ним уже давненько не краснеет как варёный рак. Неужто излечилась окончательно от пагубной привычки? — Ну, удачи тебе, — подмигнул Наруто и тут же не сдержал широкий зевок. — И это, передавай привет Саске. Хьюга вздрогнула, в недоумении уставившись на него. Ей не послышалось? Откуда он...? — Да в курсе я, в курсе. Так вышло, что наш Шестой мне проболтался, — спокойно объяснил Наруто, пока Хината надеялась, что её замешательство не выглядело... излишним. Ведь что такого в том, что у неё совместная миссия с Саске? — Эх, я его так давно не видел... В голосе Наруто сквозила такая тоска, что Хината прочувствовала всю степень нехватки Саске в его жизни. Если уж даже она, знавшая Учиху всего ничего, временами ловит себя на том, что тоскует по нему... то творящееся в душе Наруто, разлучённого с самым близким другом, непостижимо для её осознания. Она искренне посочувствовала ему. — Я обязательно ему передам, Наруто-кун, — заверила она. — Вот спасибо, — немного повеселел Узумаки, окутанный добротой, что изливало сердце влюблённой девушки. — Кстати, а почему ты так рано встал? — осмелилась спросить Хината напоследок. — Да это, — он почесал за ухом, издав неловкий смешок, — у Сакуры-чан как раз смена в госпитале начинается, я ей кофе решил принести. Очень уж она в последнее время уставшая. Хината в ответ растянула губы в улыбке. Ей бы в этот момент позавидовал даже Сай.

***

Саске встречал её у границы Страны Мёда, и Хината не сдержала едва слышного вздоха, спустя столько времени увидев его воочию: живой, из плоти и крови Саске Учиха в метре от неё, не мимолётное призрачное воспоминание, не далёкий странник в мире её мыслей. Так удивительно. Она сдержанно поздоровалась, заковывая в тиски внезапно охватившее её волнение. Саске ответил тем же, не показав особенных эмоций от встречи. Выглядел он непривычно задумчивым — непривычно даже для себя. Внешне он едва изменился, оставаясь в неизменном плаще, с такой же неизменной катаной на бедре и нависшей с одной стороны чёлкой, заслонявшей вид на его главное оружие. Вместе они пересекли границу и направились прямиком в главное поселение, где их ждал дворец феодала. Ноябрьские холода согнали все краски с земли, открыв взору черноту и сырость в обрамлении подгнившей, растратившей золотой блеск листвы. Неприветливый ветер свистел в ушах, то и дело норовя забраться под одежду и заставить поёжиться от своих леденящих касаний. Странно, но в такой промозглой погоде Хината находила умиротворение. Где-то под затянутым тучами небом раздались крики ворон. Хьюга подняла голову: несколько чёрных птиц кружилось в вышине, беспрестанно перекрикиваясь на своём резком, грубоватом наречии, добавляя особой мрачности в и без того тусклую атмосферу, так хорошо ложившуюся сейчас на настроение Хинаты. Она заметила, что Саске, как и она, не оставил ворон без внимания, задержав на них выражающий что-то присущее и понятное лишь ему долгий взгляд. К лёгкому огорчению Хинаты, по прибытию во дворец принцесса не встречала их лично. Гостей радушно принял её советник Ясуо, седовласый сухой старик с ухоженной бородой и унизанными перстнями пальцами. В отдельных просторных покоях — две спальни по соседству и общая гостиная — им предоставили горячий ужин и пару личных слуг. — Аудиенция у принцессы завтра. Отдыхайте, — старик почти сразу покинул их, оставив предоставленными самим себе. Хината чувствовала себя не в своей тарелке, принимаясь за трапезу под пристальным наблюдением слуг, которые замерли в стороне у стенки, словно два изваяния, и, казалось, даже не дышали. В своём поместье она давно привыкла к присутствию горничных, но там всё обстояло совершенно по-другому: разговоры, домашняя суета, ощущение безопасности и уюта. Здесь же всё кругом словно вымерло. Дворец казался неестественно тихим, тёмным, почти необитаемым, и Хьюга непроизвольно поёжилась от накатившего без причины дурного предчувствия. Несмотря на долгие часы в дороге без маковой росинки во рту, аппетит у неё пропал. Хината огляделась кругом. Гостиная, в которой они ужинали, выходила на террасу, за которой простирался обширный сад с широкими аллеями и пышными кустарниками. Её сразу потянуло туда, за холодным уличным воздухом и сгущавшимися сумерками, которые не выглядели столь зловеще, как полутьма в покоях дворца. — Я выйду подышать. Прошу меня извинить, — обратилась Хината то ли к Саске, то ли к слугам, вставая с дзабутона. Никто не стал возражать. Оказавшись на террасе, она с лёгкостью прыгнула через перила и нырнула в объятия драгоценного кусочка природы посреди высоких дворцовых стен. Сад показался ей волшебным порталом в лето из-за обилия вечнозелёных растений, которые и не думали отдаваться во власть осеннего увядания. Повсюду росли роскошные рододендроны, элегантный пиерис с резными листочками, розовато-медный вереск и тянувшиеся к небу кипарисы. Не забывая о предусмотрительности, Хината активировала бьякуган и внимательно просканировала окружающее пространство: ни единой души во всём саду, никакой слежки и подозрительных следов чужой чакры. Выдохнув, она начала неспешную прогулку, следуя по одной из боковых аллей, каждая из которых очевидно должна была вести в центр сада. Захваченная первозданной красотой природы, она погрузилась в привычные размышления, где один образ сменялся другим — и так до бесконечности. Хината думала о том, справится ли она с миссией, что скажет завтра принцессе, как будет проходить её общение с Саске, который сегодня заставил её ощутить подобие разочарования: уж слишком молчаливым и неприступным он казался в этот раз. Не выходил из головы и оставшийся в Конохе Наруто, не оставлявший попыток добиться расположения Сакуры. Интересно, поменяется ли что-то с возвращением Хинаты? Не обнаружит ли она, что их отношения стали ближе? Плохо. Находясь на миссии, ей следовало думать только о миссии. Хината наконец достигла сердцевины сада — ею оказалась обширная круглая площадка, со всех сторон окружённая высоченными, аккуратно подстриженными соснами-ниваки — настоящими королями феодального сада. Посередине красовались остатки каменного фундамента, по-видимому, принадлежавшие когда-то фонтану или статуе. Единственный изъян придавал поляне лёгкий дух заброшенности. Как будто про некогда любимый всеми сад позабыли и не радовали его больше посещениями. Пустынно и тихо. Ветер умолк, и на улице окончательно вечерело, погружая всё вокруг в царство теней и очертаний. Повинуясь неведомому порыву, Хината медленно сконцентрировала чакру в руках. Она поддавалась легко, окутывала ладони мягким синим свечением, искрилась и мерно потрескивала, словно требуя быть задействованной. Глядя на свои бледные кисти, вмиг ставшие голубоватыми, как под гладью воды, Хьюга задумалась. Ей так и не довелось по-настоящему воспользоваться своей новой техникой суи-тайдзюцу, которую она достаточно долго тренировала. Если что-то пойдёт не так на этом задании, как раз она и может понадобиться в первую очередь. Стоило аккуратно попробовать: Хината не хотела разнести половину сада, чтобы не пришлось потом покрывать убытки и подвергать сомнениям свою репутацию. Но она довольно хорошо приловчилась управлять сферой и теперь умела точно рассчитывать потенциальный урон. Сделав неизменный глубокий вдох перед началом, Хината приступила к формированию сферы. Плотные потоки чакры окружали её, издавая шум, подобный морским волнам — вода текла из точек чакры непрерывно, и Суитон в этом дзюцу занял основную нишу, почти полностью перекроив изначальную суть техники. Хината решила не менять структуру воды на режущую, чтобы не нанести вреда деревьям. Приготовившись, она с неожиданной лёгкостью отделила поток чакры и запустила сферу вперёд на средней скорости. Ударившись о сосну, она разлетелась на тысячи брызг, окропивших всё пространство вокруг. На стволе дерева осталось пятно тёмного цвета — едва заметная вмятина в том месте, куда попала основная концентрация чакры. — Ты владеешь суитоном? — громкий голос неподалёку заставил Хинату вздрогнуть и обернуться резче, чем намеревалась. Саске стоял, прислонившись к дереву, смотрел на неё, и она успела поймать ухмылку, соскользнувшую с его губ почти так же быстро, как она повернулась. Хьюга сразу поняла, что он намеренно скрыл свою чакру, иначе она бы заметила его гораздо раньше. Неужели он пошёл за ней следом и специально решил понаблюдать за её действиями? — Как видишь, — с каплей смущения ответила она, сцепив пальцы в замок. — Ты удивлён? — Возможно, — неопределённо отозвался Саске, продолжая оглядывать её с нарастающим интересом. — Ведь клан Хьюга обычно ограничивается своим непревзойдённым тайдзюцу. — Я решила уделить больше внимания навыкам дальнего боя, — коротко пояснила Хината, опасаясь ненароком расколоть только-только зарождавшееся в его душе любопытство. Ей хотелось с ним разговаривать. Не хотелось показаться болтливой. — Верной дорогой идёшь, Хината, — сказал Саске, и её глаза расширились в удивлении: он... только что выразил своё одобрение? — Да, я... стараюсь... эм, спасибо. Какой нелепый ответ. Она явно несёт что-то не то. Хината усилием воли не позволила себе отвести глаза и выдать какие-либо признаки смущения. Она продолжала стоять с выпрямленной спиной и высоко поднятой головой, стараясь придать разговору как можно больше обыденности и беспечности. С каких пор ей стало тяжелее общаться с Саске? Он же не Наруто. Ну в самом деле. — Хорошее дзюцу. Но я бы на твоём месте попробовал катон. Если он есть в твоём арсенале. — Да, но, боюсь, я не так хороша в стихии огня, как ты, Саске, — скромно поделилась сомнениями Хината, не скрывая уважения к его возможностям. — Я владею всеми стихиями, но катон — моя базовая, её я тренирую с детства, и поверь, она не так трудна, как кажется, — участливо заверил её Учиха. На душе вдруг стало так приятно. Он не только проявил небезразличие к её умениям, но ещё и выразил желание помочь. Один из сильнейших в мире шиноби. Даже один-единственный урок от такого человека — ценнее золота. — Ты ни разу не пробовала эту технику в сочетании с катоном? — Нет, я не... — Не рискнула, —закончил за неё Саске. — Понимаю. Здесь нужно быть осторожным. Не против, если я тебе покажу? — Конечно, нет, Саске, для меня это честь, — не раздумывая, выдала Хината, и тут же мысленно одёрнула себя: ей не хотелось выглядеть слишком уж фанатичной, трепещущей перед силой Учихи, если вспомнить, с каким раздражением он относился к подобным выпадам от других девушек. В особенности, от Сакуры. Она мотнула головой — нет, сейчас ей почему-то меньше всего хотелось думать о Харуно. Подойдя к Хинате, Саске встал за её спиной, приблизившись почти вплотную. Она ощутимо напряглась, когда он взял её за локти, показывая, как направить руки и занять правильную позицию. — Ты слишком напряжена, расслабься. Хината сглотнула подкативший к горлу комочек, пытаясь отпустить натужность в мышцах, которые, будто назло, пожелали застыть камнем во всём её теле. В конце концов ей удалось принять нормальное положение и шевелить конечностями, как обычно — одеревенелость сошла, но на её место пожаловал учащённый стук сердца. У неё мурашки толпой бежали по коже от долетавшего до макушки дыхания Саске, и Хината списывала такую реакцию на то, что слишком отвыкла от его компании. Она надеялась, что Учиха примет её взбудораженное состояние за волнение перед близким знакомством со стихией огня. Но в её случае эту стихию олицетворял сам Саске. — Смотри, катон отличается от суитона не только формой чакры, но и динамикой движений: они должны быть более резкие и быстрые. Ты не должна раздумывать перед созданием дзюцу. Как только начинаешь думать, сразу перестаёт получаться. Начинаем с печати Тигра. Он терпеливо объяснял ей, как пользоваться катоном, параллельно следя за каждым движением Хинаты, которая сначала оробела и стала очень медлительной, опасаясь ненароком ошибиться и поранить саму себя. Они начали с основ, и высвободить струю огня изо рта показалось Хинате искусством высочайшего уровня, овладеть которым ей не под силу. — Нет, ты слишком долго думаешь, — пришёл к выводу Саске, наблюдая за её стараниями — вместо огненного шара получались лишь жалкие безвредные всполохи пламени. — И боишься обжечься. Это же твоя чакра, Хината. — Посмотри, как это делаю я. Он отошёл в сторону, приготовился в течение каких-то пары секунд — Хината смотрела, как завороженная, — и создал технику Великого огненного шара. Зрелище было впечатляющим: на миг огонь осветил всё вокруг и Хьюга, стоящая поодаль, явственно ощутила жар пламени, достигший её тела. Почему-то она не испугалась, отметив, что столь мощный выплеск огня не казался зловещим — напротив, он согревал её. — Саске, это... техника высочайшего уровня, я не думаю, что мне под силу... — Тебе под силу, — твёрдо перебил её он. — Пробуй, пока не получится. И Хината не смогла позволить себе проявить слабость перед тем, кто так пристально сейчас наблюдал за её стараниями и верил в её успех больше, чем она сама. Она до бесконечности складывала печати и высвобождала огонь, каждый раз напоминая себе о важном совете Саске — не думать. Количество попыток Хината не считала, но прошло не меньше пятнадцати, прежде чем ей удалось наконец показать что-то вразумительное. Её огонь, конечно, не мог сравниться с превосходной техникой Саске — он не был столь зрелищным и не желал принимать форму шара, оставаясь в виде нескольких языков пламени, расходящихся в разные стороны, как хвосты Курамы. Но это, тем не менее, был результат. Обрадованная своим успехом, Хината сразу повернулась в сторону Саске, словно ожидающая похвалы сенсея ученица. Он выглядел довольным, и от одного вида изогнутых в улыбке губ Хинате показалось, что её сердце внутри разрасталось, как распустившийся бутон розы — её буквально распирало от светлого чувства, то ли гордости за себя, то ли благодарности ему, а может быть, и от всего сразу. — Я в тебе не ошибся, Хьюга, — бодро отчеканил Саске, не стараясь спрятать улыбку. — У тебя все задатки способного шиноби. Но нерешительность мешает твоему потенциалу. — Это исправимо, — преисполнилась неожиданной уверенности Хината. — Благодарю за урок, сенсей, — она, как и положено, отвесила Саске поклон, и... ей точно не показалось. Он тихо рассмеялся — это было настолько удивительно, настолько будоражило рассудок, что по её телу прошла дрожь, исходившая, казалось, из самого сердца. — Когда натренируешь катон как следует, сможешь использовать его в своей технике. Он будет предпочтительнее суитона, потому что вода при всём желании не нанесёт настолько сильный урон в бою. Выдыхать ртом огонь во время бешеных вращений при создании сферы? Для её теперешнего уровня это казалось непостижимым, но Хината уже не испытывала былой неуверенности, думая о том, что предстоит сделать. Сейчас за неё говорил лишь небывалый азарт, стремление познать новое и удивить саму себя. — Я обязательно попробую, Саске... — она почти прибавила к его имени уважительный суффикс, но удержалась от порыва: он, хоть и обозначал её почтение, но всё же в какой-то мере отдалял их друг от друга. Она звала его Саске-сан в начале знакомства, но прошло достаточно времени, следовало отбросить подобные формальности. Хинате стало интересно: смогла ли бы она назвать его Саске-куном, как Сакура и ещё примерно толпа других девочек, выражавших особенное отношение к Учихе. Наверное, она бы не смогла выдавить из себя этот несчастный маленький суффикс. Быть может, потому что он стойко ассоциировался с Наруто. А Саске был совсем не Наруто. Или, может быть, ей некстати вспоминалась Сакура, произносившая имя Саске настолько приторным, полным слепого обожания тоном, что становилось не по себе. Пусть для Хинаты он остаётся просто Саске. Ей вдруг стало холодно — Хьюга в полной мере ощутила, как вспотели от усердия спина и руки, обветрились губы, а зубы немножко постукивали друг о друга. Но при мысли о том, что всё это — результат её работы над собой — становилось приятно. Они возвращались из сада бок о бок, то и дело соприкасаясь плечами, и каждый раз Хината надеялась, что Саске не отступит от неё подальше, не обозначит таким образом желание удержать расстояние. Он продолжал идти, не отступая в сторону ни на дюйм, и это радовало Хьюгу. Она могла бы признаться себе без колебаний, что в последнее время её в принципе ничто не радовало так, как возможность сблизиться с Саске, стать для него не рядовым человеком, а кем-то... поддерживающим. Кого можно было бы назвать другом. На террасе они по какому-то взаимному наитию остановились, облокотившись на перила, чтобы ещё раз взглянуть на провожавший их своим радушно-зелёным видом сад. Сад, ставший очередным пересечением путей, на котором они ненадолго объединились. Хината скосила взгляд на стоявшего рядом Учиху в золотисто-белом свете фонарей: он снова выглядел задумчивым, погружённым в тёмную пучину не ведомых ей мыслей. Хината не смогла не отметить, каким безупречным, буквально точёным профилем обладал Саске: в меру выступающий лоб, идеально прямой нос и слегка острый подбородок. Весь вид его был мужественным, но в то же время изящно, почти что нежно красивым. Хината смутилась, поймав себя на том, что засмотрелась на его губы. Саске вдруг повернулся к ней, скользнул взглядом по её застывшему в набежавшей растерянности лицу. — У тебя ресница на щеке, — он без спроса потянулся к ней рукой, аккуратно смахнул крошечный волосок подушечкой большого пальца — всего мгновение, но Хинате показалось, что лёгкое касание моментально проникло ей под кожу, отдаваясь внутри пульсацией, словно она украла частичку прохлады с его холодной, но в то же время безмерно ласковой руки. Её бросило в жар. Не выдержав, Хината опустила глаза и до конца этого дня уже не поднимала их на Саске.