Возлюби ближнего своего

Хината всматривалась в лицо принцессы, пытаясь понять, что же не так. На первый взгляд в ней ничего не изменилось за полгода: те же тонкие черты, та же ухоженность и снисходительность. Но всё же она, и без того бледная от природы, выглядела теперь белее мела и казалась слегка заторможенной в движениях, не сразу реагировала на обращённые к ней слова — пусть промедление и было настолько незначительным, что заметить его мог только очень внимательный человек. Первой пришла в голову нехорошая мысль о болезни. Не страдала ли принцесса тем же недугом, что и её покойный дядя? Не по этой ли причине она так спешила со свадьбой в столь непривычное осеннее время: боялась, как бы не слечь окончательно? Хьюга не осмелилась задать столь личный вопрос, да и побыть наедине с принцессой ей не удалось. Она принимала в зале, где находилась целая толпа советников и придворных, сидя на своём троне в самой затемнённой части покоев — и это тоже навело на размышления. Возможно, она хотела скрыть от всех своё болезненное состояние, но Хината и без бьякугана обладала достаточной проницательностью, чтобы подмечать детали. В тот момент, когда они стояли перед госпожой, Хината пару раз украдкой бросала взгляд на Саске: он смотрел на принцессу пристально, как-то уж очень даже подозрительно, хотя со стороны это легко было принять за обычную сосредоточенность. Но Хината поняла: он насторожен. Больше всего её интересовали подробности о неожиданной помолвке, но принцесса пролила мало света на ситуацию: оказалось, замуж она выходит за принца Страны Пшеницы, который после свадьбы останется жить с ней. Хьюга никогда даже не слышала о такой стране и мысленно отметила ещё один пункт списка дел: разузнать побольше информации об этом государстве. Самый первый пункт она выполнила ещё на выходе из зала по завершении аудиенции: активировала бьякуган и проверила всех присутствовавших, включая принцессу, на предмет наличия чакры или других странностей, не подходящих для людей, которые не относятся к шиноби. Случиться могло всякое, в том числе и уловки вроде гендзюцу, влиявшие на личность человека. Но тут всё было чисто: ничего необычного Хината не заметила. А вот по части здоровья повод для волнения нашёлся: сердцебиение принцессы было замедленным. Хьюга почувствовала себя окончательно запутавшейся: не считая признаков болезни, поведением госпожа была похожа на прошлую себя — интеллигентную мнительную девушку, проведшую с Хинатой три недели в Стране Горячих источников. Но она совершенно не напоминала влюблённую принцессу, в мечтательном и пылком настроении написавшую письмо. О письме она даже не упомянула в разговоре, да и поприветствовала Хинату без прежней теплоты. Конечно, такие изменения можно было списать и на ухудшение здоровья, и на предсвадебные хлопоты, но предчувствие у Хинаты осталось недоброе. — Проводишь проверку? — задал риторический вопрос Саске, увидев проявившееся в её глазах додзюцу. — Именно. Ты не заметил ничего странного? — На вид всё более чем спокойно. Но твои подозрения не беспочвенны: здесь что-то не так. И я это понял, едва на неё взглянув, — Саске недоверчиво покосился на дверь в тронный зал. — Её сердце бьётся медленнее, чем нужно. Возможно, она больна, — с досадой поделилась догадками Хината, но тут же велела себе воспрянуть духом: идти на поводу у сочувствия и печальных вздохов было некогда. — Вернёмся в наши комнаты и выясним всю доступную информацию об этой Стране Пшеницы. Лично я о ней не слышала, а ты? Саске покачал головой. — У меня есть запечатанный справочник по всему континенту. Там, думаю, что-то найдётся. В гостиной, где на этот раз не было ни единой живой души, Саске призвал нужную книгу и карту с изображением всех известных стран. Они быстро обнаружили несовпадение: в справочнике Страна Пшеницы описывалась коротко — как крошечное, не имеющее весомой политической силы государство, находившееся сразу за границей Страны Мёда. На карте же её не оказалось вообще. Когда Хината в очередной раз взяла карту и принялась и так, и этак вертеть её в руках, словно пыталась разглядеть бьякуганом какую-то невидимую точку, Саске выдал своё предположение: — Справочник старый, а вот карта — одна из новейших, я купил её недавно. Наверное, в этом и проблема. — Ты думаешь, что за время, прошедшее с составления справочника, эта страна... исчезла? — не сразу поняла Хината. — Если страна по каким-то причинам потеряла свой статус, её больше не наносят на карту. Значит, ошибки тут нет... — Саске вновь задумчиво осмотрел карту, в подтверждение его словам о новизне блестевшую заламинированной поверхностью. — Что такое? Он уловил смену настроения Хинаты моментально, когда она сама не успела ещё обернуться в сторону плотно закрытых раздвижных дверей. Она не вздрогнула, не выдохнула с волнением — разве что по глазам заметил. Но как ему это удавалось? Это она, Хината, должна видеть Саске насквозь, а не он — её. — За нами следят, — шёпотом оповестила она. — Четверо стражников, не ниндзя. Из оружия — только кинжалы, спрятаны за поясом. — Вот оно как, — хмыкнул Саске, насмешливо-пренебрежительно сверкнув глазами. — Нас позвали обеспечить охрану на свадьбе и в то же время охраняют себя от нас самих. Он верно подметил: до чего абсурдно выглядела сложившаяся ситуация. Принцесса ведь знала, кто такие Саске и Хината, и увиденного на прошлой миссии ей хватило, чтобы иметь представления об уровне способностей подготовленных шиноби. С чего ей подсылать простых охранников, не обученных искусству ниндзюцу, не владеющих чакрой вовсе? Она же понимала, что такие люди, даже превосходящие количеством, бесполезны против них двоих. Или принцесса тут ни при чём? Может, кто-то из придворных плетёт свои интриги за спиной госпожи? — Мне это не нравится, — призналась в очевидном Хината. Несмотря на сомнения, рядом с Саске она не чувствовала страха и мысленно ругала себя за это: нельзя даже думать в подобном ключе, она таким образом расписывается в собственной слабости! В первую очередь ей стоило беспокоиться о своём уровне мастерства и готовности к непредвиденным ситуациям. Но никак не расслабляться, находясь под крылышком у... сильнейшего человека во вселенной? Может быть, второго сильнейшего. Совсем неважно сейчас. Хината определённо не хотела, чтобы Саске вновь пришлось спасать её. Если она стремилась перейти на новый уровень, ей нужно полагаться только на себя. Призвать на помощь всю самостоятельность, которой так не хватало в прошлые годы. — Соглашусь, но сейчас мы не должны ничего предпринимать. Лучшее, что мы можем сделать — выжидать и наблюдать, — подвёл итог Саске, глядя на Хинату так внимательно, будто пытался прочесть её мысли. Ей стало не по себе от такого долгого зрительного контакта: она вдруг вспомнила вчерашний вечер, неожиданно приятную участливость Саске, своё совершенно неуместное смущение... Нет, лучше не вспоминать, только не прямо сейчас, когда всё внутреннее-сокровенное, чем не хотелось бы делиться, как на ладони перед ним. Хината отвела взгляд, сделав вид, что ей стал интересен выполненный живописью красочный пейзаж на стене. — Ты прав, Саске. Мы не позволим застать себя врасплох, — пробормотала она куда-то в сторону. Он промолчал, оставив ей вслушиваться в своё мерное дыхание — и Хинате подумалось, что сидит она непозволительно близко, раз этот тихий звук долетает до ушей, абсолютно нелепым образом заставляя пульс набирать скорость. Она напрягла всю свою волю, чтобы сместить фокус разума на что-то более полезное. — Послушай... Мне всё ещё не даёт покоя эта Страна Пшеницы. Если она находится недалеко, может, ты перенесёшь нас к ней? И там мы что-нибудь разузнаем, — чуть ли не скороговоркой выдала Хината посетившую её идею, стараясь выглядеть увлечённой только заданием и нисколько — самим Саске, о котором она слишком много думала в эти неспокойные часы. — Наше отсутствие вызовет ненужные вопросы, так что я бы не стал этого делать. Уверен, всё, что необходимо, мы так или иначе узнаем здесь. — Да, конечно, ты прав... — слабым дуновением ветра прошелестела Хьюга, несколько расстроенная своим неудачным предложением — могла бы ведь и сама додуматься. Она только и делала, что признавала правоту Саске. И это не то чтобы плохо, думала Хината. Но ей хотелось как-то проявить себя, не дать ему захватить однозначное лидерство в их тандеме. Быть полноценным партнёром по команде, а не приложением к нему. — Я пойду осмотрюсь. Может, замечу что-то подозрительное. А ты будь тут на случай, если мы снова понадобимся, — распределив задания, Саске почти бесшумно покинул гостиную — даже сёдзи под его рукой шуршали тише обычного. Оставшись в полном одиночестве, Хината не знала, чем себя занять. Она прошлась по гостиной, взяла погрызть яблоко, лежавшее нетронутым с завтрака, в сотый раз оглядела интерьер комнаты... Внимание привлекла книжная полка — отличный способ убить время. Взяв стопку книг, обложки которых показались ей интересными, Хината устроилась поудобнее на широком диване и приготовилась потешить воображение. Увы, но за какую бы книжку она ни бралась — история не цепляла и заставляла зевать. Пафосные любовные романы, повести про подвиги самураев, сборник поэтических сочинений... Хината внезапно для самой себя пожалела, что здесь нет ничего более полезного, привычного для неё в Конохе... хотя бы, допустим, свитка с приёмами ниндзюцу. Собственные мысли её развеселили: не взошла ли она на путь профессиональной деформации? Когда постоянно думаешь о том, что хочешь стать сильнее, мозг отказывается воспринимать праздную информацию, требуя всё больше гранита науки. Но ведь и мозгу нужно отдыхать. Однако сейчас точно не время. Бракосочетание было назначено на завтра, и Хината с радостью согласилась бы думать, что всё пройдёт как задумано. Но годами взращиваемое мышление шиноби велело ей считать иначе и настраиваться на внеплановые происшествия. Захлопнув книжку, Хината отправилась в то место, где вчера её тело обрело новую силу, а душа — умиротворение. Природа в саду была приветлива — она чуяла это кожей. И ветер сегодня был более ласков, спокоен, и небо — чуть светлее. А буйная растительность оставалась такой же вечнозелёной, словно островок надежды и воли к жизни посреди осенней серости. Дойдя до уже знакомой укромной поляны в центре сада, Хината принялась за отработку техники, которую накануне показал ей Саске. Упражнение она начинала, преисполненная воодушевления и веры, что со временем обязательно будет получаться лучше и лучше. Иначе просто быть не могло — решив помочь ей с обучением, Саске, сам того не осознавая, зарядил Хинату такой энергией, что её должно было хватить на недели. Стоило только вспомнить, как он стоял за её спиной, направлял её руки, одновременно давая мягкие наставления... Да из него мог бы выйти настоящий сенсей. Саске не проявлял излишнего давления, действовал не строго, но в то же время достаточно твёрдо, не рассыпая попусту похвалу. Он точно знал, в какой момент нужно поддержать, а когда — дать ей возможность самостоятельно справиться с неудачей. С таким подходом Саске мог бы воспитать отличную команду. Если вернётся в Коноху, конечно. В этом Хината всё больше сомневалась. Разрешив себе думать о Саске — раз уж это всё равно помогало — Хьюга как следует взялась за тренировку и в бесконечной отработке приёмов не заметила, как подобрался вечер. В своём рвении достичь большего она перестала чувствовать усталость, но резко похолодевший, ставший промозглым ноябрьский ветер напомнил ей о времени, покрыв кожу мурашками. Пообещав себе, что следующая попытка высвободить добротный огонь будет последней, Хината закончила упражняться на радостной ноте — всё получилось — и поспешила обратно в гостиную через террасу, зябко обхватив себя за плечи. По дороге она снова думала о Саске. Точнее, о том, что на этот раз он не отправился к ней в сад (хотя ведь и не должен был, правда?) и, если и вернулся, своё присутствие никак не обозначил. Как будто не желал проводить с ней время. Или она ему наскучила? А может, Хината просто мыслила совершенно по-дурацки, если приняла обычное великодушие за знак того, что они с Учихой теперь друзья не разлей вода? Человеческая натура как она есть: чем больше тебе дают, тем большего хочется. Простого расположения Хинате становилось мало. Она понимала, что жаждет от Саске внимания и ей всё сложнее смириться с периодами, когда отстранённость в нём преобладала. В кого она превратилась? И что за глупости прокрались в её разум? Он всего лишь не навестил её во время тренировки, а она уже надумала себе чёрт знает что: и надоела она ему, и видеть он её не хочет... С каких пор Хината так привязалась к Саске? И если она сейчас без него несколько часов вытерпеть не может, что же будет по окончанию миссии, когда они вновь разойдутся каждый своей дорогой? Об этом так не хотелось думать... Но времени до свадьбы оставалось всё меньше, а после церемонии принцесса их наверняка сразу отпустит. И Саске распрощается с Хинатой без сожалений. Он-то, в отличие от неё, точно уверен в своих целях, и на пути к ним нет места никому из Конохи. Как там говорила Сакура? Что-то про искупление грехов? Если Саске всерьёз решил найти покой для своей истерзанной души, то поиски эти могут затянуться очень надолго. И Хинате хотелось бы поспорить с ним, переубедить хоть в чём-то, заставить открыть наконец глаза и увидеть самого себя с иного ракурса. Потому что, как бы она ни старалась мыслить объективно, но в её глазах Саске грешником не был. Возможно, он запутался, как в тот раз, когда чуть не отказался от руки. Возможно, ему нужна была помощь. Хината убеждала себя, что зациклилась на Учихе по вполне объяснимой причине: её влекли возможности и опыт, который она могла получить от общения с ним. Но обмануть себя оказалось непросто. Она могла придумать хоть сотню таких банальных, понятных и со всех сторон объяснимых причин. Но дело, по всей видимости, заключалось в одном. Её не привлекало что-то в Саске. Сам Саске влёк её к себе. Зайдя в гостиную, Хината застала там главную причину своих раздумий: Учиха сидел на полу, скрестив ноги, поглощённый изучением какого-то свитка. Помощником ему служил лишь свет стоявшей рядом масляной лампы, поэтому Саске оказался в единственном ярком пятне посреди сгустившейся тьмы, которая будто нарочно поплотнее окутала комнату, скрыла из видимости все предметы, заставив Хинату глазеть лишь на него. Ему так идёт быть задумчивым, подумала Хьюга. Сосредоточенность на слегка напряжённом лице, чуть сдвинутые брови... всё это делало Саске ещё более... привлекательным? Он резко бросил чтение свитка и поднял глаза, от чего застывшая на пороге Хината едва не встрепенулась. Саске несомненно заметил, как она его рассматривала. Изучала с жадностью мотылька, тянувшегося к свету. Но своей реакции он не показал. Однако Хината всё равно смутилась, будто без причины бросать долгие взгляды на Учиху было чем-то запретным. Она надеялась, что не возьмёт на себя роль молчаливой наблюдательницы — незаметной тени, робко выглядывавшей из-за углов при виде объекта своего интереса, как было раньше с Наруто. И пусть ей сложно отказаться от сравнений, природу которых Хината пока не поняла, она знала наверняка: с Саске всё по-другому. Именно поэтому Хьюга не опустила глаза, не сложила пальцы в приступе скромности, а выдержала эту игру в гляделки, оставаясь внешне бесстрастной. Так они и продолжали друг на друга смотреть — в абсолютном молчании. Ей следовало, наверное, пойти в свою спальню и хорошенько выспаться перед завтрашней церемонией. Но Хината стояла на месте, как прикованная. Прикованная к Саске. Возможно, со стороны такая остановка выглядела совсем глупо. Но ум вдруг озарило — она вспомнила об одной вещи, которую не выполнила. — Саске, знаешь... Я хотела сказать... — она замялась, не зная, как преподнести простейшую фразу уместно. — Что? — подтолкнул её к продолжению Учиха. — Наруто просил передать тебе привет. Я должна была раньше сказать, но позабыла как-то. Хината мысленно благодарила Узумаки за то, что у неё нашёлся повод завести с Саске разговор. И вновь на его лице появилась знакомая усмешка — быстро ускользающая, но до того тёплая, что, исчезая, касалась самой её души. — Снова напоминаешь мне о Конохе... — неоднозначно протянул Саске, словно сам не понимал, хорошо это или плохо. — Это тебя расстраивает? — Не сказал бы. Понимаешь, моё отношение к Конохе никогда не бывает однородным. Иногда мне хочется забыть об этой деревне навсегда и идти другим путём. Но потом я вспоминаю, что связан с Конохой, потому что связан с Наруто. Есть узы, которые не оборвать, не перерезать. Даже если хочется. — Я понимаю, о чём ты. Повинуясь возникшему стремлению, Хината подошла к Саске и присела рядом, в который раз пристально заглянув ему в глаза, показывая, что не боится мелькавших там призраков прошлого, отголосков гнева и горя — напротив, готова внимать им сколько потребуется. — И Наруто это понимает, — она продолжила, не сомневаясь, что её выслушают. — Поэтому он дал тебе выбор уйти, как и должен поступать настоящий друг. Я знаю, что деревня много несчастий тебе принесла. Никто не в праве осуждать твоё нежелание оставаться и даже думать о ней. — Если я и думаю о Конохе, то вспоминаю либо Наруто, либо тебя, — тихо произнёс он, тоскливо полируя взглядом стену. Теперь уже не Хината отводила глаза, но внутри у неё полыхал такой костёр, что вся кровь грозилась вскипеть. Что он только что сказал? Из всех жителей Конохи только Наруто и она получили место в душе Саске, наглухо затворившего её врата для остальной деревни? Неужели Хинате удалось стать для него значимой? Не простой знакомой? Но как же другие? — Может, это кажется странным, — продолжил Учиха, заглянув в её широко раскрытые глаза. — Ведь я совсем мало о тебе знаю. Только то, что ты... наследница клана Хьюга? — Уже давно не наследница, — улыбнулась Хината. Улыбнулась от осознания, что когда-то тяжёлая тема перестала быть для неё болезненной. — Но разве ты не старший ребёнок? — Моя сестра Ханаби младше меня на пять лет, но она очень сильна и характер у неё более... подходящий. Право наследования передали ей. — Просто взяли и передали? — приподнял бровь Саске, явно заинтересованный её рассказом. — Ну, не сразу, конечно. Отец какое-то время наблюдал за нашими тренировками, а потом решил провести спарринг, который выявил более сильного претендента на лидерство в клане. Я тогда ещё не была генином. Картинки воспоминаний мелькали перед Хинатой, будто призывая дотронуться до детства, растворившегося в быстротечной реке времени. Картинки эти бывали порой красочные, а порой — трагичные, но каждая из них была по-своему дорога Хинате, потому что заложила часть фундамента в её становлении и чему-то её научила. Она наконец-то уговорила себя принять каждую пройденную стадию, будь та даже полной недостатков и неудач. Жизненный багаж за плечами важен, каким бы он ни был. — И? Ты проиграла? — поинтересовался в ожидании развязки Саске. — Да, — Хината прикусила нижнюю губу, увидев среди воспоминаний себя — поверженную, смиренно склонившуюся под грудой разочарования Хиаши и нарастающей чёрствости Ханаби, взвалившей на себя ответственность, которая предназначалась ей. — Мы обе сражались в полную силу, и Ханаби, несмотря на свой возраст, практически ни в чём мне не уступала. Я знала, что если постараюсь, то смогу победить, у меня был реальный шанс. Но решающий удар я нанести не смогла. Хината опустила голову, рассматривая лежащие на коленях ладони. — Рука не поднялась на сестру? Она покачала головой. — Сама виновата. Отец сделал вывод, что меня тренировать — только время впустую тратить. И полностью переключился на Ханаби. Она, кстати, его ожидания оправдала и достигла больших успехов. — Ты рада за неё? — с любопытством спросил Учиха. — Конечно, она же моя родная сестрёнка, — Хината улыбнулась ему, вспомнив, с какой гордостью она болела за Ханаби во время экзамена на чунина. — Старые обиды я давно переросла. — А поступок своего отца считаешь правильным? Хьюга пожала плечами. — Ему виднее. Я ни на что не жалуюсь. Хотя отец и отказался меня тренировать, у меня была сенсей Куренай, потом мне помогал Неджи... — Я помню, слышал когда-то, что он чуть не убил тебя во время боя на экзамене, — внезапно выдал Саске, слегка сбив её с толку. Хината не ожидала, что ему известны подробности: она точно помнила, что Саске после своей битвы на третьем этапе экзамена уже не присутствовал. Интересно, что бы он сказал, если бы видел её сражение с кузеном от начала до конца? Тогда Хинату больше всего волновала реакция Наруто: именно благодаря ему она до последнего старалась не позволить себе ударить в грязь лицом и приняла решение бороться несмотря на страх, удавкой обвивавший горло. Но сейчас она очень хотела бы услышать мнение Саске. Безрассудство было с её стороны или храбрость? — Да, было и такое. Но я не держала зла на Неджи. Мой брат презирал слабость, он предупреждал меня о последствиях и просил отказаться от боя. Я действительно была гораздо слабее физически, но решила, что ещё худшей слабостью для меня будет отступить. В итоге я чуть не погибла и отлёживалась в госпитале с травмами. — То есть, ты сразу его простила? — Саске будто пытался поглубже заглянуть ей в душу, но Хинате это не досаждало: она была готова открыться перед ним, ведь Саске и вправду не так уж много о ней знал. — Не могла иначе. Я сочувствовала его участи. Он был гением нашего клана, но лишь из-за того, что родился в побочной ветви, получил клеймо проклятой печати. Его отец отдал жизнь за жизнь моего отца. Выходит, я получила все привилегии просто за то, что мне повезло родиться в основной ветви. — Постой, но разве ты не должна носить печать, раз наследницей стала твоя сестра? — Саске неуверенно поднял руку, будто намереваясь проверить наличие метки, служащей для защиты, но принёсшей немало горя. — Отец сделал для меня исключение и позволил обойтись без печати. Я благодарна ему за это, — в подтверждение своим словам Хината отодвинула чёлку, выставляя на обозрение абсолютно чистый лоб. — Неджи только после смерти освободился от того, что всю жизнь лишало его независимости и держало под контролем основной ветви. Он погиб героем, закрыл меня собой, когда я заслонила Наруто. Голос Хинаты дрогнул, она замолчала, снова уставившись на сцепленные замком руки, уже ощутимо вспотевшие. К горлу подкатила горечь, когда сознание услужливо освежило все мучительные напоминания о крови и смертях, что так долго не желали покидать её после войны. Хината хотела помнить Неджи живым — строгим и требовательным к себе, но поддерживавшим и оберегавшим её. Однако побелевшее лицо умирающего брата, искажённое болью, не желало стираться из памяти, вытесняя оттуда все счастливые образы. — Три года назад в этот день я потерял брата. Хината подняла голову, ошеломлённая обречённостью в голосе Саске, но больше — тем, что он сказал ей это. Приоткрыл завесу над темой, которую сама Хината боялась даже косвенно затронуть, чтобы не причинить ему боль. — Тогда я больше всего на свете желал его смерти. Тогда я совсем не знал правды. Хината в немом изумлении наблюдала, как на несколько мгновений скривилось его выразительное лицо, как задрожали ресницы, а немигающий, оглушающий в своём безумии взгляд вперился в пол. Саске весь день не говорил ни слова, а сам наверняка без остановки думал о печальной дате, в одиночестве переживая своё горе. Что бы она ни сказала, что бы ни предприняла... всё будет излишним, ничего не поможет и не умерит его страдание. Но она не умела быть равнодушной. Хината подвинулась к Саске, осторожно взяла его за руки, с одной стороны чувствуя неизменную прохладу кожи, а с другой — безжизненную сухость бинта. Саске смотрел не на неё, снова в сторону, будто там стоял кто-то невидимый, но даже без прямого контакта Хината уловила бешеный калейдоскоп эмоций, сменявших друг друга в его взгляде — от гнева до невыносимой скорби. — Я знаю историю твоего клана. И не только я. Главное, чтобы правда о вас продолжала жить. Клянусь тебе, если кто-то при мне помянет тебя или твоего брата недобрым словом, он пожалеет об этом. Уже не раздумывая, Хината мягко обхватила Саске за шею, не встретив никакого сопротивления, притянула поближе и уложила головой к себе на плечо. Он молчал, не двигался, лишь дышал слегка неровно. А она вся горела — то ли от тепла чужого тела, то ли от непривычной, но столь желанной близости, заставлявшей всё нутро трепетать. То, что сейчас между ними происходило, определённо было необъяснимым, таким же внезапным, как сверкнувшая в небе молния. Но оба отчаянно в этом нуждались. — Как бы мне хотелось облегчить твою боль. Обнимая Саске за спину, Хината потянулась свободной рукой выше, провела ладонью по его волосам — чернее ночи, непослушные и жёсткие, ей так хотелось зарыться в них пальцами, а ещё лучше — щекой прижаться, в макушку поцеловать, и обнять крепко, одарить всей лаской, на которую способна... Она ведь не может противостоять своей доброте. Дело ведь всё в ней, в доброте? — Спасибо, — прошептал ей Саске куда-то в шею. — И за кунай тоже спасибо.

***

С самого утра в день свадьбы принцессы на душе Хинаты было неспокойно. Всеобщая суета последних приготовлений во дворце раздражала, хотелось сбежать подальше, найти удобный наблюдательный пункт и полностью посвятить себя высматриванию возможных врагов. Советник Ясуо упоминал, что принцесса опасается покушения по каким-то причинам, связанным с загадочной Страной Пшеницы, но деталями её не удостоил. Когда процессия, состоявшая из будущей пары супругов, множества придворных, знати и слуг направилась к храму, где жениху и невесте надлежало пройти церемонию очищения и защиты от злых духов, Хината впервые увидела принца. Худощавый темноволосый паренёк с водянистыми голубыми глазами и смазливым, почти девичьим лицом. Он был, конечно, относительно хорош собой, но Хьюга всё же не до конца понимала, что заставило принцессу влюбиться без памяти. Однако порыв чужого сердца в понимании и не нуждался — это Хината знала хорошо. Принцесса была облачена в ослепительно белое кимоно с золотыми украшениями, а лицо скрыла под воздушной вуалью, так что при свете дня её нездоровая бледность не бросалась в глаза. Как и полагалось по моде, она несла с собой красный зонтик, хотя солнце в это время года совсем не докучало. Проходившие мимо жители селения останавливались, чтобы с восторгом поглазеть на феодальную госпожу. Торжество было оформлено по всем традициям, но не вязалось с позднеосенней тусклостью: праздничного настроения не чувствовалось. Но порадоваться за старую знакомую Хинате всё же хотелось: как-никак, она очень ждала этого дня. — Я останусь снаружи, — шепнула Хьюга идущему рядом Саске. — А ты следи за обстановкой внутри храма. Он кивнул, принимая её условия. Как только вся процессия зашла в храм, Хината активировала бьякуган и заняла позицию у ворот. Обзор на километры вокруг позволял ей заметить что-то подозрительное задолго до того, как опасность приблизится. «... в этот день принцесса Юна и принц Акио свяжут себя священными узами брака...» — доносился из глубин храма голос священника, звонким эхом отлетавший от стен. Хината сосредоточилась, отрывая себя от происходящего за дверьми. Сейчас её дело — обеспечивать безопасность на улице. Храм располагался на вершине холма, куда вели довольно крутые ступени, а селение раскинулось у подножья кучей домиков с разноцветными крышами. Местность выглядела довольно скудно по сравнению с густонаселённой, обросшей деревьями Конохой, зато в такой деревне сложнее было скрыться незваным гостям. Казалось, прошла вечность, прежде чем бьякуган засёк первое несоответствие с обстановкой — к границе приближалась группа людей, на первый взгляд совершенно обычных, но... ей не почудилось, все из них были обладателями чакры. Не простые наёмники, а ниндзя? Откуда им взяться в Стране Мёда? Хината приготовилась отражать возможные атаки, со всей напряжённостью всматриваясь в движения неизвестных: они ловко петляли по улочкам, стараясь никому не попадаться на глаза, и очевидно держали путь к храму, в котором проходила брачная церемония. Они предсказуемо не направились к главному входу, а начали обходить возвышенность стороной, желая подобраться сзади. Оказавшись на противоположном краю холма, Хината одним долгим прыжком достигла подножия и встретила наступление в боевой стойке. Шесть человек — и все до единого в масках с узкой прорезью для глаз, полностью скрывавших лица. Вот только против бьякугана кусок тряпки — ничто. Она прекрасно видела их черты: каждый оказался молодым, даже юным, едва ли старше её самой. — Представьтесь и назовите цель визита, — чётко поставленным голосом потребовала она. Разговор получился ещё короче, чем она ожидала. — Стихия ветра! — одновременно выкрикнули шесть незнакомцев, складывая печати, и в Хинату на бешеной скорости полетели вращающиеся сюрикены, подгоняемые мощным ветряным потоком из чакры. Этот приём не считался ниндзюцу высокого уровня. Благодаря бьякугану Хината без труда уклонилась от целившего в неё оружия, а несколько сюрикенов, державших особо опасную траекторию, отбила ногами. Понимая, что диалога не получится, она моментально собралась и применила в бою свежевыученную технику: окатила противников мощным выбросом пламени, ликуя от жара чакры в горле — она сумела, не ошиблась в решающий момент! Не все успели увернуться — судя по болезненным стонам, пламя оставило ожоги как минимум двоим. Остальные, не собираясь сдаваться, тут же выдали ответную технику — на этот раз той же стихии, из чего Хината сделала вывод, что фуутон — их базовое преобразование чакры. Вот только шиноби не учли, что стихия огня преобладает над стихией ветра, а Хината среагировала достаточно быстро и повторила свой приём до того, как они успели закончить складывать печати. Режущие порывы ветра, направлявшиеся к ней, не задели Хинату, а лишь сильнее раздули её пламя, мгновенно полыхнувшее ввысь и разошедшееся в разные стороны. Хьюга отскочила в сторону, скрываясь от вражеских ниндзя за поднявшимся в воздух дымом — они, явно уступавшие ей по способностям и не ждавшие такого отпора, беспорядочно метались и переругивались меж собой. Настало время применить мягкий кулак — сделав высокий прыжок, Хината обрушила на растерявшихся шиноби своё тайдзюцу и довольно быстро уложила почти всех — четверо, включая двух раненых, оказались без сознания, а ещё двое улизнули, но она не могла тратить время на погоню за ними. Нужно было поскорее вернуться в храм и доложить Саске о случившемся. Только собравшись подняться на холм, Хината посмотрела вверх и с удивлением увидела стоявшую у самого обрыва принцессу. Согласно обычаям, после вознесения молитв богам она должна была покинуть церемониальную залу, чтобы облачиться в другой наряд, символизирующий статус жены. Но переодевание явно должно было происходить в стенах храма, а не снаружи. Хината не понимала, что она здесь делает. Глядя на выражение лица этой девушки, Хьюга больше не видела в ней принцессу Юну — казалось, там стоял совершенно другой человек. Произошедшее следом заняло меньше секунды — принцесса раскрыла свой сложенный красный зонтик, и Хината согнулась пополам от пронзившей тело боли — острая стальная спица, вылетевшая из казавшегося безобидным аксессуара, проткнула её насквозь, впившись куда-то под рёбра. Хватая ртом воздух, она в состоянии изумления, близком к трансу, смотрела на принцессу, которая явно не собиралась останавливаться на достигнутом и уже нажимала на очередную скрытую в зонтике кнопку. Но не успела совершить задуманное — глаза девушки удивлённо расширились, рот приоткрылся в немом крике, выпуская наружу струйку крови, и она медленно осела на землю с торчащей из живота катаной. Саске подоспел вовремя — в следующий миг он уже был возле Хинаты, с беспокойством осматривая её ранение. — Всё в порядке, я бьякуганом вижу, что внутренние органы не задеты, — слегка осипшим голосом заверила его Хината, всё ещё не отошедшая от шока. — Двое убежали, их нельзя отпускать, — она кивнула на поверженных ниндзя, лежавших на земле неподалёку. — Судя по тому, как ты расправилась с этими, для меня не составит труда их поймать, не торопись, — сказал Саске, придерживая её за спину. — Не двигайся много. Я вытащу спицу, но сперва нужно найти, чем обработать раны. — У меня аптечка в поясной сумке. Хината зажмурилась и сжала зубы крепко до скрежета, пока он вынимал спицу — казалось, что вместе с ней все внутренности вылазят наружу, забирая последние силы. — Потерпи ещё немного. Я могу навредить тебе, если буду доставать её быстро, — успокаивал её Саске, и она заметила, что голос его утратил прежнюю сухость, звучал теперь озабоченно. Рана ведь не смертельная, почему он так волнуется? — Всё хорошо, я и ходить сама могу, — доказывала ему Хината по окончании всех манипуляций. — Это просто два небольших прокола. Не страшно. Как только ранившее её оружие было устранено, первоначальный испуг сошёл, но его место заняло истеричное непонимание случившегося. Хината вдруг осознала, что принцесса мертва. И в голове роилось столько вопросов, что мозг её, казалось, вот-вот разлетится на кусочки под их напором. Невзирая на попытки Саске придержать её за руку, Хината быстро поднялась на холм, игнорируя колющую боль в боку. Принцесса лежала на земле в залитом кровью свадебном кимоно — глаза её закатились, демонстрируя подёрнутые плёнкой белки, а руки неестественно вывернулись. Рядом валялось хитрое оружие — обыкновенный на вид красный зонтик. Но больше всего Хинату поразил вид мёртвого тела: оно совершенно не походило на свежий труп. Наклонившись, она коснулась руки принцессы, и потрясённо заметила, что та закоченела. А лицо и вовсе стало похоже на жуткую маску — обтянутый кожей череп, но никак не светлый образ той, что распрощалась с жизнью всего несколько минут назад. — Чёрт, что это было? Я ничего не понимаю, — Хината в полном смятении опустилась на колени рядом с трупом. — Уже скоро мы это выясним. У нас есть пленные, и поверь мне, они всё расскажут. Остальных я поймаю. — Думаю, принц уже заждался свою жену в храме, — с сожалением произнесла Хината. — Вот за ним сейчас нужно следить в первую очередь. Не удивлюсь, если он тоже причастен ко всему. Сейчас нам остаётся только оповестить всех, что свадьба сорвана. — Я одного не понимаю... Что случилось с принцессой, почему она так поступила... — Потому что это не она, — сообщил Учиха спокойно, будто уже догадавшись, в чём дело. Хината остолбенела, воззрившись на него с недоумением. Вопросов стало ещё больше.

***

Пока она отлёживалась в своих гостевых покоях, Саске трудился над допросом пленных ниндзя. Узнать нужно было многое — какие они преследовали цели, как были связаны с принцессой или принцем, как оказались в Стране Мёда. Благо, возможности Саске позволяли ему быстро узнать все необходимые ответы. Хинате оставалось лишь дожидаться его, выслушивая стенания Ясуо — советник пребывал в шоковом состоянии, узнав о гибели своей госпожи. Сама Хината удручённо молчала, понимая, что сказать ей пока нечего. — Как же вы такое допустили? — в очередной раз взвыл Ясуо, закрывая лицо руками. — Высококлассные шиноби, называется. Как теперь нам быть без нашей принцессы? — Это не мы допустили, а вы, — раздался у порога холодный голос. — Столько лет прослужили своей принцессе и не заметили подмены? — Что? — старик осоловело уставился на Саске, облокотившегося на стенку со скрещенными на груди руками. Поведанная им история вышла крайне запутанной и на первый взгляд невероятной. Оказалось, начало она брала из той самой Страны Пшеницы, вызвавшей столько подозрений у Саске и Хинаты. Маленькая неконфликтная страна размером с деревню долгое время существовала спокойно благодаря своему богатому урожаю, но однажды случилась долгая засуха — все поля пересохли, торговля с соседними государствами разладилась, а крестьяне разъехались по другим местам в поисках лучшей жизни. Из-за нестабильной обстановки усилились беспорядки — феодал был свергнут и убит, а наследный принц бежал в Страну Мёда и попросил там политическое убежище. В разрушенной стране осталась только группа жителей, познавших искусство ниндзя — далеко не в совершенстве, в основном благодаря самообучению. Они и были виновны в свержении правителя. Наслышанные о военных подвигах Пяти великих стран, эти люди решили найти столь необходимую в сложное время силу в подражании шиноби — и им удалось даже раскрыть в себе некоторые способности, хотя до приличного уровня им было далековато. По-видимому, все они были потомками обладателей стихии ветра, когда-то основавших Страну Пшеницы и перешедших на мирную гражданскую жизнь. Узнав о бегстве принца, они преисполнились ярости и решили покинуть опустевшую страну, которая ничего уже не могла дать своим обитателям. Теперь их целью стал захват власти в стране, где правила принцесса Юна. Поскольку ниндзя там не было, они рассчитывали на своё превосходство. — Всё ещё не понимаю, что они с ней сделали, — нетерпеливо прервала рассказ Хината. — Это и есть самое интересное, — продолжил Саске. — Лидером этих повстанцев была женщина с уникальной техникой — она умела переселять свой разум в чужое тело. — Как в клане Яманака? Их техника украдена? — опешила Хината. — Нет, эта техника работала иначе. Она могла переносить разум только в мёртвое, не способное к сопротивлению тело. И судя по тому, что работало это дзюцу без перерыва и на достаточном расстоянии, оно достаточно опасное. Но и у него есть свой предел. Принцессу похитили за пару дней до нашего приезда и выведали у неё всю нужную информацию, чтобы самозванка могла подражать. А затем убили. И вернулась она уже... не будучи собой. Никто даже не заметил. Ясуо, слушавший Саске вместе с Хинатой, понуро опустил голову, признавая свой провал. — И я тоже ничего не заметила, — виновато проговорила Хьюга. — Теперь понятно, почему принцесса показалась мне больной... на тот момент она уже была мертва! — Ты не могла увидеть чакру самозванки бьякуганом, потому что в чужом теле она не работала. Я проверил её зонт — это полностью автоматический механизм, не связанный с ниндзюцу. Во время церемонии она должна была выйти, чтобы переодеть кимоно, но на самом деле отправилась подавать знак своим приспешникам. Медлить было нельзя, потому что действие техники подходило к концу. Они намеревались взять принца в заложники и устроить переворот. Я решил проследить за ней, когда она вышла из зала, и не ошибся. Хината в оцепенении переваривала услышанную информацию. Ясуо приложил к вспотевшему лбу платок, выглядя совершенно потерянным. — Значит, принцессу не просто похитили, но и наверняка пытали перед смертью, чтобы выведать всё, что нужно... — почти неслышно проговорила Хината, чувствуя, как сжалось что-то внутри — но на этот раз болели не раны. — Стране Мёда повезло, что до своего похищения она успела отправить запрос на нашу миссию Шестому. Про нас она ничего не рассказала тем ниндзя, так что мы своим появлением застали лже-принцессу врасплох. — И поэтому за нами следили. Ощущая себя совершенно убитой, Хината откинулась на подушку. Она была знакома с принцессой всего несколько недель, но жалость к ней накатила чуть ли не до слёз. Миссия изначально была невозможной — они защищали мертвеца. Хьюга вся похолодела, вспомнив, как разговаривала с принцессой, смотрела ей в глаза, подмечала признаки недомогания... но такое ей даже в голову прийти не могло. — Что будет с преступниками? — спросила она. — Думаю, смертный приговор в их случае неизбежен. Но решает пусть совет страны, против которой совершено преступление, это уже не моя забота, — Саске красноречиво взглянул на Ясуо. — Да-да... Я полностью за казнь, — поспешно пробормотал ещё не пришедший в себя старик. — Когда вы планируете устроить прощание с принцессой? — спросила Хината. — В ближайшее время. Тело её уже достаточно осквернили, его надо поскорее предать земле. Завтра, скорее всего, мы это и сделаем. Вместе с принцессой Юной хоронили несбывшиеся мечты, наивную юность и невинность первой любви. Хината не могла не вспоминать дословно строки из её первого и последнего письма, сквозившие счастливым предвкушением и ожиданием будущего, которому не суждено было наступить. Осадок остался тяжёлый — и от судьбы принцессы, и от проваленной, изначально бесполезной миссии. Нет, конечно же, её нельзя было назвать бесполезной — преступники наказаны, страна спасена от переворота... Вот только жестоко убитой девушке всё это уже не нужно. Может быть, нужен ей лишь покой. Но она не могла на минутку показаться из загробного мира, чтобы утешить Хинату своей улыбкой и уверить в том, что теперь с ней всё в порядке и долгожданный покой обретён. Хината больше не желала оставаться здесь ни секунды. На следующий день она уже собиралась в дорогу. К грусти за принцессу добавилось и мрачное ожидание расставания с Саске — она думала, на какой части пути извечный странник решит, что сильнее приближаться к Конохе нельзя, и оставит её в одиночестве нести Шестому отчёт об этой сумасшедшей миссии. Склонившись над кроватью, Хината запихивала запасную куртку в дорожную сумку. Чужая рука вдруг тронула её плечо, но Хьюга обернулась спокойно, сразу поняв, что это Саске и никто другой. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, окидывая её своим проницательным взглядом. — Если ты о ране, то я уже и забыла про её существование, — Хината постаралась улыбнуться, но вышло невесело. — Уверена, что выдержишь дорогу? — Уверена. Спасибо тебе за беспокойство, — она слегка поклонилась, преисполнившись благодарности. — И извини, что пришлось снова меня спасать. Я понимаю, что должна справляться сама... — Ты справилась сама, — перебил её Саске. — Ты одолела шиноби, но такой поступок со стороны принцессы предвидеть не могла. А её бы я всё равно убил, как только она себя выдала. — Но я могла увернуться, — Хината поняла, что достигла предела опустошения, когда недовольство собой прорвалось наружу. — Я только отняла твоё время. Мне очень жаль, что на каждой миссии тебе приходится... — Хината, — Саске прервал её резко, донельзя категоричным тоном. — Я буду спасать тебя сколько потребуется. Не потому что должен, а потому что хочу. Она моргнула пару раз, до конца осознавая услышанное. Саске смотрел на неё абсолютно невозмутимым, немигающим взором. Он только что... признался в своей заинтересованности? В особенном отношении? — Не понимаю, чем я это заслужила, — прошептала она почти с благоговением. — И не нужно. Главное, что я понимаю. Он положил руки ей на плечи, чуть потянул на себя, приглашая подойти поближе, и Хината шагнула навстречу, приобнимая его неуверенно, словно всё ещё не имела на это права. Саске не спешил прижимать её к себе, лишь погладил слегка по спине, почти невесомо, со всей обходительностью человека, который уважал чужое пространство так же, как и своё. — Позволь дать тебе совет, — сказал Саске, когда она отстранилась. — Не принимай чужие смерти так близко к сердцу. Твоя доброта — это дар, но и дар в неподходящий момент может обернуться проклятьем. — Ты прав, Саске, — согласно кивнула Хината. В который раз она это сказала? Пока она стояла в задумчивости, всё ещё не обретшая духовное равновесие после недавних событий, Саске незаметно оказался за её спиной. Совсем как тогда — в начале обучения катону. Он ведь видел остатки огня и ожоги на теле пленных ниндзя. Значит, понял, что она сумела применить его технику. Ученица прошла первое испытание. А сейчас она вновь стояла рядом с ним, вслушиваясь в звук дыхания, плавясь от его близости, как догорающая свеча. Хината не догадывалась, что он скажет или сделает. Она просто ждала, не смея лишний раз сдвинуться с места, чтобы не разрушить ещё один чарующий момент между ними. Саске чуть наклонился, кладя руки ей на талию — пониже раны — и она могла поклясться, всего на кратчайший миг, на тысячную долю секунды — он прикоснулся губами к мочке её уха. Хината не сдержала шумного вздоха, почувствовав себя совершенно беспомощной, с выпрыгивающим из груди сердцем и подскочившим до опасного уровня давлением. — Скажи, Хината... — он шептал ей прямо в беззащитное ушко, опаляя жарким дыханием, — я тебе нравлюсь? — Да, — не задумываясь выдохнула она. — Насколько сильно? — он не щадил её, снова касаясь губами кожи, к которой кровь приливала со скоростью света. — Очень сильно, — Хината теряла последнюю связь с рассудком, уже не думая, что говорит. Что с ней творится? Он точно не применил к ней какую-нибудь технику? Саске развернул её к себе и вперился диким, совершенно неведомым до этого взглядом. Не в силах шевельнуться в его руках, она смотрела на его лицо — совершенное, как она подметила ранее, такое притягательное и красивое. Он таким и был — совершенным во всём, просто необъяснимо манящим к себе, единственным, не похожим ни на кого на свете. Её взор приковал его чуть дёрнувшийся кадык — почему это так красиво — и именно покрытая ознобом кожа на шее выдала состояние Саске: его броня треснула. Он подался ближе, заманивая её в ловушку блестящей ониксовой чернотой правого глаза — ему не нужен был ни шаринган, ни риннеган, чтобы владеть ей. И Хината почти позволила... так близко, что она уже дышала его дыханием. Их губы почти соприкоснулись, когда Хината вдруг поняла, что она делает. На ум пришёл тот, которого она долго и преданно любила, и от которого так же преданно ждала ответной любви. Лучший друг того, кто сейчас перед ней. Что, если её чувства проходили проверку? Которую она почти провалила. Предательница. Хината отступила на шаг назад, виновато опустив взгляд. Саске опустил руки, только что лежавшие на её боках. — Прости, я не могу, — еле выдавила из себя она, изо всех сил впиваясь ногтями себе в ладонь. — Это из-за него, да? — голос Саске похолодел, и она поёжилась. — Ты про... — Ты знаешь, про кого я, — нетерпеливо перебил её он. — Твои чувства к нему были очень заметны. Никто в здравом уме просто так не будет бросаться на Пейна. И собой заслонять на войне тоже не будет. — Откуда ты знаешь про Пейна? — потрясённо вскинула голову Хината. — От него же и знаю. Я просил рассказать о тебе что-нибудь, пока ещё был в Конохе. Вот он мне и поведал про твою необычайную самоотверженность. Он интересовался ей ещё тогда. — Странно, что даже я всё понял, а он до сих пор ничего не заметил. Или просто не хочет замечать. Ведь мы оба знаем, кого он любит. «Ты делаешь мне больно, прекрати», — хотелось сказать Хинате. Но она молчала, ощущая, как недавно цветущее сердце застыло стеклом и пошло трещинами. — Я прав? — Саске резал без ножа тяжёлым взглядом, настаивал, отрезал все пути к отступлению. Увы, но и на этот раз он оказался прав. Вот только признать это вслух было выше её сил. — Я не могу вот так. Просто не могу. Я столько лет была верна ему. Она обхватила себя руками, не справляясь с мелкой дрожью. Как же ей не хотелось отпускать его... Но усидеть на двух стульях в её случае не представлялось возможным. У неё даже не было времени. Саске не станет ждать. Всё решалось прямо сейчас, и эта поспешность выталкивала землю у неё из-под ног. — Я понял тебя, Хината. Я не в праве мешать. Больше ты меня не увидишь. Он исчез, перенеся себя риннеганом в неизвестное и недоступное ей место. Хината опустилась на постель, осмысливая только что сказанное им. Он не шутил — Саске Учиха не разбрасывается словами попусту. Её только что вычеркнули из жизни. Заслуженно — ведь она его оттолкнула. Ранила. В тот момент, когда он был наиболее уязвим перед ней. Когда впервые за долгое время смог открыться перед кем-то. И этим кем-то оказалась она, не разобравшаяся толком в себе, совершенно запутавшаяся и забывшая, что же ей на самом деле нужно. Так сложно было по крупицам выстраивать с ним связь, которую Хината отчаянно желала обрести, и так легко оказалось её разорвать. Что она наделала?