Возлюби ближнего своего

Когда сквозь ветви деревьев начали проглядываться ворота скрытого селения, вокруг уже окончательно свечерело. В осеннее время сумерки наступали незаметно. Вот только что было светло — и через считанные минуты уже со всех сторон обступала чернильная тьма. Последний километр Хината шла пешком, несмотря на то, что это значительно замедляло передвижение. Почти весь путь она не щадила себя, редко останавливаясь на отдых, и теперь за это расплачивалась. Недолеченная рана давала о себе знать, то и дело отзываясь колющей болью и слабостью во всём теле. Хината, конечно, знала, что проявляет неосмотрительность, нарушая заученные с детства установки шиноби. Будучи изнурённой и одинокой, она превращалась в лёгкую мишень для возможных врагов. Следовало забыть о спешке и беречь силы. Но после случившегося в Стране Мёда Хинате ничего не хотелось так сильно, как поскорее оказаться дома. Краткая истерика выбила её из колеи. Когда первоначальные эмоции сошли, Хинату стали буквально пожирать разочарование и стыд за проявленную слабость. Никто не видел, насколько уязвима она была в тот момент. Но этого и не требовалось: Хьюга была своим самым строгим критиком. Если раньше на эту роль претендовали отец, старейшины клана, временами Неджи и даже Ханаби, то сейчас Хината в ней настолько освоилась, что равных ей не осталось. И она искренне верила, что только стены родной деревни способны спасти от губительного самокопания. В дороге она наедине с собой, а там — родные, друзья, напарники, новые задания. Что-то обязательно поможет ей отвлечься. Надо только сдать Хокаге отчёт о миссии. И можно будет выдохнуть и забыть о ней навсегда. По крайней мере, очень хотелось бы. Наплевав на своё состояние, Хината торопилась изо всех сил, выбрав наличие бьякугана весомым оправданием: если и нападёт кто, ей, даже ослабленной, будет чем отбиться. И только под конец пути усталость взяла своё, заставив перейти с перемещения по воздуху на медленный шаг. На сторожевом посту её встретили приветливо. Предъявление пропуска было лишь формальностью. Охранники прекрасно знали в лицо Хинату Хьюга. И с первой же улыбкой на знакомых лицах она начала погружаться в знакомую атмосферу безопасности и спокойствия. Первая ступень на возвращении к душевному равновесию была преодолена. Дело оставалось за малым. Проигнорировав желание присесть на лавочку и сделать хотя бы глоток воды, Хината незамедлительно направилась в Башню Хокаге. Для Шестого время ещё не позднее, он точно до сих пор на работе. Нужно было разобраться с этой злосчастной миссией как можно скорее, иначе покоя ей не видать. — Так... — пробубнил Какаши себе под нос, сосредоточенно просматривая свиток. — Интересное выдалось задание, ничего не скажешь. Хината молча ожидала, когда её отпустят, борясь с потребностью опуститься на пол от усталости. — Принято, — Хатаке поставил утвердительную печать на бумаге и наконец обратил внимание на Хинату. Несколько секунд он не отрывал от её лица пристального взгляда. — Выглядишь очень бледной. Тебе нехорошо? — Пустяки, рана несерьёзная, Хокаге-сама, — попыталась отмахнуться Хината. — Тебе следовало сразу пойти в госпиталь, отчёт бы подождал, — укоризненно отметил Шестой. — Я понимаю стремление хорошо выполнять работу, но и о себе-то тоже думать надо. — Я буду стараться, — кивнула на прощание Хината и скрылась за дверью под тихий вздох Какаши. Выходя на улицу, она испытала подобие нелепой радости тому, что угодила под удар. Теперь дурное самочувствие можно оправдывать последствиями ранения и избежать таким образом ненужных расспросов. Хината твёрдо решила, что заглядывать в свою душу она никому не позволит. Всё самое сокровенное уже выплеснулось наружу там, во дворце, после того, как Саске её покинул. У неё было немного времени для драматичного заламывания рук и глотания слёз. А дома, на виду у всех, пора бы и честь знать. Даже если бы Хината вдруг захотела открыться кому-то... Скажем, той же Ино или сестре. Кто её поймёт? Ей самой раньше мысль о том, что она будет так страдать из-за Саске (не из-за Наруто даже!) казалось абсурдной. А другие и вовсе подумают, что Хьюга спятила. Ведь... её ничего не могло связывать с Учихой. Абсолютно ничего. Для всех остальных именно так и было. Пусть и остаётся впредь. Хината уже и сама не знала, осталось ли хоть что-то, связывающее их — таких далёких от друг друга, на первый взгляд, людей. Видимо, она всё испортила. Но в той ситуации ей казалось, что выигрышных стратегий не существует. Честность иногда обходится очень дорого. Покончив с делами, Хината наконец могла сосредоточиться на своём состоянии. Она надеялась, что в больнице ей долго пробыть не придётся. Если ожидание того, что тягостные мысли рассеются, стоит лишь ей переступить ворота деревни, оказалось напрасным... то уж родное поместье непременно скрасит печаль. Продолжая тешить себя этой глупой надеждой, Хьюга медленно брела по опустевшей вечерней улице. Её приветствовали лишь редкие фонари по бокам дороги, уныло пытавшиеся приободрить своим неестественным жёлтым свечением. Оно лишь раздражало Хинату. Ей хотелось раствориться в темноте. По мере того, как близился конец улицы, тишина уступала место нарастающему гулу. Громкие голоса и пьяный смех явно доносились из бара, над входом в который бросалась в глаза завлекающая вывеска, переливавшаяся яркими огоньками. Хината без всякого интереса прошла бы мимо, но резко распахнувшиеся двери бара, пролившие полосу света на дорогу, заставили её остановиться. Неуклюже цепляясь друг за друга, на крыльцо вывалилась какая-то хохочущая парочка. Приглядевшись, Хината узнала в них Ино и Сая. Роскошные белокурые волосы, собранные в высокий хвост, всегда выделяли свою хозяйку из толпы. Пока незамеченная, Хьюга осталась стоять в неосвещённой части улицы, ещё не решив, стоит ли выдать собственное присутствие. Сейчас она, скорее всего, стала бы лишней на этом празднике жизни. Догадки подтвердились: уже через несколько секунд следом за Ино и Саем из помещения показались Наруто и Сакура. Узумаки и вовсе еле стоял на ногах, а Харуно по обыкновению ругалась на него, то и дело встряхивала за локоть, заставляя стоять ровно и не вешаться на неё. Но в этот раз её упрёки звучали по-доброму: очевидно, она тоже находилась в приподнятом настроении. Хината, глядя на это веселье со стороны, совершенно поникла. Конечно, никто из товарищей не был виноват в том, что ей сейчас плохо. Но чужая радость не заставляла чувствовать себя лучше. А мелькнувшее предположение о двойном свидании и вовсе возымело эффект хорошего такого подзатыльника. У Хинаты разболелась голова, как будто она тоже этим вечером неплохо приняла на грудь. Компания остановилась у бара за беспечным разговором, то и дело прерываемым приступами смеха. Хината не пожелала ни подходить к ним, ни намеренно прятаться. Настолько ей не хотелось утомлять себя хоть какими-то дополнительными действиями. Предстояло ещё дойти до госпиталя и пройти врачебный осмотр, а она и так ощущала себя выжатым лимоном. Уверенная в том, что её не заметят, Хината спокойно прошла мимо. Сил оставалось ровно столько, чтобы сосредоточиться на здоровье. Сонливость и опустошение оказались как никогда полезными: они вытесняли все прочие тревоги и волнения. Даже накатившая было ревность рассеялась, не успев по-настоящему ранить. Однако она всегда могла вернуться. Но только не сейчас. Хината обо всём подумает завтра. К счастью, никто её не окликнул.

***

— Не хочешь сходить потренироваться? Преисполненная энергии Ханаби выжидающе смотрела на сестру. Хината искренне желала разделить её энтузиазм, ведь так здорово было бы забыться усердным трудом — проверенный способ. Но всё её естество противилось даже порыву встать с кровати, не говоря уже о большем. Хината вроде как отлёживалась дома по уважительной причине. Хотя негативные последствия от ранения были исключены, ирьёнин посоветовал ей хорошенько отдохнуть и хотя бы несколько дней не нагружать себя физическими усилиями. Но если бы Хината действительно хотела тренироваться, она бы без проблем выдержала спарринг. Сложность заключалась в том, что её душе не хотелось ничего. Хьюга превратилась в опустошенный сосуд, который невозможно было заполнить. Именно такой она себя чувствовала теперь. Оболочкой без содержания. — Может, в другой раз, Ханаби, — вяло отозвалась она. — Ну, как знаешь, — пожав плечами, младшая покинула комнату. Хината с тяжёлым вздохом перевернулась на бок, уставившись безразличным взглядом в окно. Почему это происходит с ней? Она так стремилась вернуться в спасительные объятия Конохи, а домашняя обстановка оказалась бесполезной. Апатия сжирала её по кусочкам, и чем больше Хината поддавалась расслаблению, тем больше она расщеплялась на части, теряя полноценность. Ханаби бы себе такого точно не позволила. Она и пары часов не могла провести без дела. Такой сознательности Хинате оставалось лишь позавидовать. Острое одиночество, в которое она всё глубже погружалась, тяготило и в то же время не отпускало. Впервые Хинате было настолько трудно разобраться в себе и своих желаниях. Как будто вместе с потерей Саске (да, это была настоящая потеря, она уже не сомневалась) оборвалась и нить понимания самой себя. Странно было думать о том, что без него она разучилась быть... цельной? Попросту сбилась с пути и не ведала, куда теперь податься. Хината постаралась насильно обратить свои размышления к чему-то другому, не менее весомому, чем разрыв взаимоотношений с ним. И именно тогда она поймала себя на до смешного несуразной мысли. «‎Мне стоит больше думать о Наруто», — возникло вдруг убеждение, когда Хината в очередной раз ощутила себя загнанной в ловушку осязаемого воспоминания о Саске, вызывавшего почти нервозное бурление чувств. И тут же — как раскат грома в ясном небе. Что значит — мне стоит думать? Это подсознание Хинаты только что попыталось заставить её переключиться на Узумаки? Словно какая-то часть её мозга ещё не успела понять, что она больше не прежняя Хината, которую никто, кроме одного человека, не интересовал в плане сугубо личных симпатий? Прошлая Хината не допустила бы даже предположений, что кто-то способен подвинуть Наруто в её сердце. И прошлой Хинате уж точно никогда не приходилось заставлять себя думать о нём. Потому что он и так не покидал её мысли. Каждый раз, в моменты преодоления себя — будь то сдерживание слёз боли или продолжение тренировок через усталость — каждый раз она вспоминала временами забавную, но вдохновляющую самоуверенность Узумаки, его порой наивные, но полные воинственности лозунги и улыбку на милом сердцу лице вопреки всему — страданиям, потерям, бесконечной череде испытаний. Победоносную улыбку человека, который не умел проигрывать. Никто и никогда не заряжал Хинату уверенностью так, как Наруто. С этим поспорить нельзя. Но если сейчас она случайно осознала, что потребность думать о нём иссякает... значит, она научилась справляться без него? Хината раньше ни разу не сравнивала свои глубокие, подкреплённые временем чувства к Наруто с удавкой. Ведь то, что даёт силы, не может душить. Но почему тогда она чувствовала нечто сродни освобождению? — Хината-сама, к вам гостья, — почтительно оповестила из-за незадвинутой до конца сёдзи горничная. Хьюга раздражённо зажмурилась, перекатываясь на спину. Затёкшая рука, на которой она лежала, отозвалась табуном неприятно щекочущих мурашек. Сейчас Хината себе казалась не стремительной куноичи, готовой в любую минуту броситься в бой, а увесистым мешком овса, который едва возможно сдвинуть с места. И меньше всего на свете этот мешок сейчас желал вступать с кем-то в разговоры. Тишина и покой — вот верные спутники Хинаты на сегодня. Больше ей никто не нужен. Но, несмотря на удручённое настроение, она не позволила бы себе отправить пришедшего человека обратно с порога, кем бы он ни был. Воспитание есть воспитание. Хината приняла полусидячее положение, подложив под спину пару пухлых подушек и усиленно постаралась придать лицу менее кислое выражение. Дверь с шумом отъехала в сторону до конца, и в комнату заскочила Ино Яманака собственной персоной. Гладко причёсанная, румяная и с оживлённым блеском в глазах. Словом, полная противоположность тому, какой сейчас выглядела Хината. Зеркала рядом не было, но она могла представить: бледная, растрёпанная и поникшая, как высохшая ветка поломанного бурей молодого деревца. Должна быть в расцвете сил, а на деле... — Хината, ну ты даёшь! — не успев переступить порог, зашумела бойкая Яманака. — Уже несколько дней как вернулась в деревню, а никто и не слышал. Хоть бы сообщила, как ты! — А что, кто-то волновался? — безучастно откликнулась Хината. Ино замолкла на какое-то время, настороженно присматриваясь к ней. Похоже, начала постигать всю глубину подавленности, царившей в душе подруги. Такой Хината действительно бывала редко. Ну что ж, другим оставалось только привыкать к некоторым изменениям. Она не собиралась изображать бодрость, но в то же время была не прочь дать Ино шанс помочь ей выкарабкаться из ямы уныния. — Мы в Конохе все товарищи, и быть в курсе, как дела у каждого — нормально, — уже более спокойно произнесла Ино, присаживаясь на край постели. Безошибочно уловив состояние Хинаты, Яманака отогнала свою первоначальную суетливость, вмиг став внимательной и готовой прийти на выручку. Хината только сейчас заметила у неё в руках пёстрый букетик гербер¹, абсолютно не подходящих к осенней обстановке своим ярким красным-жёлтым-малиновым цветом, но вызывавших едва уловимый отклик, тёплое движение замёрзшей души. Раскрытые бутоны, забавно теснящие друг друга пышными боками, словно призывали улыбнуться им в ответ. — Я слышала в госпитале, ты была ранена, — сказала Ино, вручая ей букет. — Вот, решила, что цветы помогут тебе поправиться побыстрее. Они всегда помогают. — Спасибо, мне... приятно, — Хината ощутила неловкость, сразу подумав о том, что слишком грубо встретила шедшую к ней с добрыми намерениями Ино. — Но можешь не волноваться, у меня нет ничего серьёзного. Я уже, считай, здорова. — Но почему же ты выглядишь такой расстроенной? — Яманака пристально заглядывала ей в глаза, всем видом показывая, что не отступит, не докопавшись до истины. Хината отвела взгляд, опуская голову под тяжестью дум. Что ответить? Выдалась тяжёлая миссия? Так не в первый раз. Ино, хоть и казалась беспечной и быстро переключавшейся с одного на другое, на самом деле обладала недюжинной проницательностью. И если уж ставила себе цель помочь, то вкладывалась в неё по полной. — Хотя можешь не говорить. Я догадываюсь, в чём дело. Конечно же, она не догадывалась. Ино даже вообразить не могла, какие страсти бушевали в голове тихой и скромной Хьюга, никогда не ввязывавшейся в разборки и драмы. Для всех окружающих она давно утвердилась в роли незаметной наблюдательницы за перипетиями чужих судеб. Хината не стала разубеждать Ино. Ей было интересно послушать, какая версия назрела у Яманаки. — И в чём же? — Всё из-за Наруто и Сакуры, да? Я знаю, что ты видела нас возле бара. Сай мне недавно рассказал, он заметил, как ты мимо проходила и какой горестный у тебя был взгляд... Хинате почему-то стало смешно. Она представила, как Сай, не перестававший постигать трудную науку — умение разбираться в людях — внимательно анализировал её поведение и делал выводы, о которых потом сообщил Ино. Было занятно почувствовать себя в роли подопытной. — Поэтому ты и не подошла к нам, да? Хината, послушай, ты никогда не говоришь о своих чувствах к нему, но поверь, я это уже давно просекла... — Ино, подожди, — остановила её Хьюга, наконец решив, что настала пора пояснить, — мои чувства тут не имеют никакого значения. Если ты думаешь, что я расстроилась из-за того, что увидела Наруто и Сакуру вместе... ну, это смешно. Я не подошла, потому что очень устала, мне нужно было в госпиталь. А Наруто имеет право проводить время или ходить на свидания с кем захочет. — Но это не было свиданием! — Ино принялась горячо возражать. — Точнее, было, но у нас с Саем. А Наруто и Сакура просто сходили с нами за компанию. Вместе же веселее. И как это — твои чувства не имеют значения? Конечно же, имеют! Ты столько лет по нему сохнешь, это же какое терпение надо иметь... Хината в напряжении сопротивлялась желанию ожесточённо замотать головой, пресекая поток восклицаний Ино. Русло, в которое затёк разговор, ей совершенно не нравилось. Она не привыкла открыто обсуждать своё, личное, с кем бы то ни было. Тем более, Хината прекрасно понимала, что Яманака при всём своём стремлении ничем ей не поможет. А то и вовсе лишь сильнее запутает. Ей ведь известна только одна сторона медали. Да, раньше у Хинаты всё было проще простого: безответно влюблена. А сейчас в голове творился полный беспорядок. — Ино, пожалуйста, — взмолилась она, — можно, я как-нибудь сама разберусь? — И когда ты собираешься начать разбираться? — Когда придёт время. — А когда оно придёт? Когда состаришься? Хината обессиленно откинулась на подушки, устремив скорбный взгляд в потолок. — Серьёзно, Хината, прислушайся к тому, что я говорю. Ты замечательная девушка и достойна взаимной любви. А Наруто просто балбес, у которого, пока прямо не скажешь, ничего в мозгах и не зашевелится. Я думаю, вам надо поговорить. — И что это изменит? — Он присмотрится к тебе и, возможно, поймёт, что ты — именно тот человек, который ему нужен. Он ведь очень хорошо к тебе относится. Просто... надо его подтолкнуть. Он же и не подозревает, как сильно нравится тебе. — Он любит Сакуру, — нехотя выдавила Хината, постаравшись придать голосу как можно более нейтральный оттенок. — Да нет у него с ней шансов, — отчеканила Яманака с видом просвещённой. — Я Сакуру отлично знаю. У неё в голове только Саске и никто другой. Я, глядя на неё, и сама начинаю верить, что она его дождётся рано или поздно. А Наруто только время тратит, надеясь на взаимность. У Хинаты непонятный осадок сошёл вниз по груди. Давяще, почти болезненно. Раньше она не замечала, чтобы имена Саске и Сакуры, произнесённые рядом, вызывали у неё такие неприятные эмоции. Слова Ино, конечно, открытием не стали. Хината и сама видела, как отчаянно одержима Харуно Учихой. Но только сейчас она по-настоящему задумалась... а что, если и правда дождётся? Ведь ничто не длится бесконечно. Когда-то же эта драматичная история невзаимной любви должна подойти к логическому завершению? — У неё всё настолько серьёзно? — Хината словно стремилась убедиться в том, что и так являлось очевидным. — Более чем. Там конкретный сдвиг, он для неё единственный и точка. Ничего другого она и слышать не желает. — Он давал ей какую-то надежду? — Не знаю. Но Сакура считает, что да. Она говорит, что он возьмёт её с собой, когда придёт время. Интересно, а Сакуре Ино задавала тот же вопрос про приход времени, который всё никак не свершится? Хинате откровенно надоела обсуждаемая тема. Она никак не приближала хаос в её сознании к порядку, а лишь порождала новые микровспышки раздражения, которые жалили изнутри подобно рою проворных ос. Рамки сдержанной беседы давно были пройдены, и Хината с Ино, если признать честно, скатились в бестактные сплетни. Самой Хьюге явно бы не понравилось, если бы о ней за спиной так судачили. Пора было сворачивать бессмысленную болтовню, пока Хината окончательно не увязла в этом болоте. — Давай, наверное, не будем о Сакуре. Мне кажется, это не моё дело, — тактично донесла Хината. Ино понимающе кивнула. — Вернёмся тогда к тебе? Или ты не хочешь больше говорить о Наруто? — Просто не вижу смысла обсуждать это, — Хината повела плечами. — Я не готова вызывать его на разговор. Ты же меня знаешь, Ино. — Да, тебе всегда мешала стеснительность, — Яманака сочувственно накрыла обжигающим теплом ладони её руку. — Я не в праве на тебя давить. Но если вдруг понадобится поддержка или совет, обращайся ко мне, хорошо? Хината кивнула, способная отозваться на трогательное небезразличие лишь безрадостной улыбкой.

***

Оголённая чёрная земля кругом подёрнулась тонкой наледью, устав нести бесконечный траур осеннего увядания. Морозный воздух так и норовил заключить в свои колючие объятия, чувствительно проходясь по всем открытым участкам кожи. Утренняя тишь распростёрлась замкнутым куполом, словно весь мир заснул крепким сном и отказался пробуждаться до самой весны. Хината зябко куталась в плащ, сетуя на то, что не оделась потеплее, но твёрдо продолжала путь. Хлипкая корка льда трескалась под ногами, разбавляя глухоту раннего часа громким хрустом. Впереди замаячили первые надгробия — ещё довольно свежие, помнящие послевоенные слёзы и скорбь. Хината не задумывалась ни на секунду, точно зная, куда свернуть и как долго идти меж стройных рядов множества захоронений. Не отыскав покоя, в котором отчаянно нуждалась, она решила обратиться к тому, кто всегда выслушает и никогда не осудит. — Здравствуй, Неджи-нии-сан, — поздоровалась она, остановившись у нужной могилы. — Давно я к тебе не приходила. Ты, наверное, ждал всё это время. Извини, что редко заглядываю. Как ты там? Не сильно скучаешь? Мы по тебе — очень. Ханаби вчера тебя вспоминала. Говорила, как было бы здорово, если бы ты увидел, как она отточила свою технику бьякугана. Пожалуй, я уже не уверена, кто из вас одержал бы победу в спарринге, — у Хинаты вырвался нежный смешок, переходящий в сдавленный всхлип. — А мне... как-то и нечем похвастаться. Понимаю, что не должна жаловаться. Какие у меня могут быть проблемы? Казалось бы — живи и радуйся. Но мне так тяжело, нии-сан, ты бы знал. Уже который день сердце не на месте. А всё из-за чего? Ох, ты бы мне не поверил. Я и сама себя не узнаю. Но я только о нём и думаю, понимаешь? У меня уже сил нет. Когда это закончится? Ками-сама, как стыдно стоять здесь и ныть. Но к кому я ещё могу пойти? Будь ты здесь, ты бы мне точно не дал раскисать, Неджи. С тобой бы всё было по-другому, — она улыбнулась сквозь влажную пелену перед глазами. — Ты мне очень нужен. Очень. Всхлип повторился, и Хината медленно опустилась на каменную твёрдость промёрзшей земли, без сопротивления послушав подогнувшиеся колени. Но внезапный скрип надломившейся ледяной оболочки заставил её резко встать и обернуться. Сердце заколотилось, когда хрупкий миг священного откровения был дерзко нарушен присутствием постороннего. Тревога вышла ложной — чужаком оказалась всего-то Тентен. Конечно, не было ничего удивительного в том, что сокомандница Неджи тоже захотела посетить его могилу. Только было неожиданно, что именно в это же время. Тентен и Хинату разделяли несколько метров, и Хьюга надеялась, что та не услышала ничего из её горького монолога. Усилием воли она осушила застывшие на холодных щеках слёзы и нарисовала на лице бесстрастное выражение, не выдававшее ни единой доли истинных эмоций. Хинате нравилось выглядеть спокойной. Раньше у неё это получалось как-то самой собой, и она не ценила это умение, пока не начала его терять. — Привет, — Тентен поровнялась с ней, едва приподняла уголки губ, за вежливым дружелюбием наверняка так же пряча смятение. — Не знала, что и ты тут. — Очень хотелось проведать брата, — будто оправдываясь, пояснила очевидное Хината. — Меня сегодня тоже прямо потянуло сюда, — задумчиво проговорила Тентен, окидывая надгробие тоскливым взглядом. — Как будто... на зов пришла. — И я что-то такое почувствовала, — Хината начала постепенно расслабляться, нащупав связующую нить между ними. Она в последнее время почти не общалась с Тентен. Не вспомнила бы даже, когда они в последний раз разговаривали. — Может, Неджи хотел, чтобы мы тут столкнулись, — на лице Тентен проявилась более ясная, не по-нарочитому добродушная улыбка. — Наверное. Ты часто о нём вспоминаешь? — Каждый день, — честно призналась Тентен. — Время идёт, а я ни дня не могу без воспоминаний. Как будто только вчера его не стало. И не только я вспоминаю. Ли, сенсей Гай... Мне не хочется это говорить, но мы, наверное, так и не стали вновь полноценной командой... Хината вдруг наполнилась мучительной уязвимостью, вливаемой в неё с каждым словом Тентен. По стене выстроенного из последних сил спокойствия пошла первая трещина — вот-вот она рухнет, обнажив все беззащитные чувства. — Неджи-нии-сан заслужил, чтобы его помнили, — Хината унимала дрожь в голосе, надеясь не сорваться. — Я никогда не говорила вам этого, но... мне приятно, что у него такие товарищи по команде. Которые не забывают. Тентен закивала, выражая признательность за добрые слова, но говорить уже не смогла — прикрыла судорожно скривившийся рот рукой, отворачиваясь в сторону. Невыносимо. Хината могла бы просто уйти, учтиво оставив её наедине со своей скорбью, где любой созерцатель становился лишним. Но хоть какой-то жест в подтверждение нежданно-негаданно возникшему пониманию между ними... без него нельзя обойтись. Преодолев робость, Хината бережно накрыла плечо Тентен своей рукой, продержав её там не дольше пары мгновений. Осторожная чуткость была именно тем, что Тентен согласилась молчаливо принять, ответив тихим, но ёмко развёрнутым в одном лишь слове состраданием, желанием разделить общую боль. — Спасибо. Хината, кажется, поняла, что мог бы ответить ей Неджи. Я никогда не буду одинока. Нужно лишь захотеть.

***

— Я очень красивая? — хихикнула Ханаби, не открывая глаз, — так по-девчачьи наивно, совсем непривычно для своего характера. Редко когда можно было увидеть её такой. Слегка волнующейся в предвкушении чего-то прекрасного, не связанного с жизнью шиноби. На поле боя она превращалась в хладнокровное орудие поражения, а в такие моменты — ребёнок ребёнком. — Пока рано говорить, — отозвалась усмешкой Хината. — Ты, главное, не верти головой. А то размажу и придётся начинать сначала. Старшая Хьюга старательно выводила карандашом для век тонкую линию аккурат над ресницами сестры. Она вообще-то считала себя кем угодно, но не гуру в искусстве макияжа. Однако отказать в просьбе Ханаби, желавшей выглядеть безупречно на весеннем фестивале Ринне Мацури, Хината не могла. Все вокруг были заняты приготовлениями к празднеству, и только её не затронуло всеобщее воодушевление. А Ханаби едва могла усидеть на месте, и причина Хинате была прекрасно известна. Как и имя того, кто пригласил её сестрёнку погулять с ним на фестивале. Дружба с Конохамару, так напоминавшим ей Наруто, у Ханаби оказалась серьёзнее временного увлечения. Понимая, как важно для Ханаби почувствовать себя взрослой и привлекательной на празднике, Хината вкладывала всё своё усердие, медленно выводя ровную стрелку чуть дальше за предел линии верхнего века. В какой-то миг она не выдержала вечного опасения, что вот-вот дрогнет рука, и активировала бьякуган, послуживший помощником в этом нелёгком деле. Даже сказать кому-то смешно, для чего клану Хьюга могла понадобиться их непревзойдённая техника! — Вроде хорошо получилось? — закончив, Хината подала сестре круглое зеркальце. — Да, мне нравится, — оценивающе вгляделась Ханаби в своё отражение. — Может, теней чуть-чуть добавить? Или блёсток? — Ну, разве что совсем чуточку. Хината приоткрыла баночку со слабо сияющим пигментом, красиво переливавшимся золотистым оттенком в игре света. — А помада? — Тебе не пойдёт, — отрицательно покачала головой Хината. — Слишком ярко. Возьми обычное масло для губ. Помогая Ханаби готовиться к, возможно, первому настоящему свиданию, да ещё и в такой праздничной обстановке, Хината полностью погрузилась в ответственность за сестру, ощутив себя кем-то сродни мудрой наставнице. Хотя себе она казалась донельзя неопытной, не познавшей всю действительность жизни, быть полезной в некоторых мелочах оказалось не так уж трудно. И по-своему приятно. Облачённая в традиционное нарядное кимоно в тонах разгорающегося заката, Ханаби выглядела настоящим райским цветком. Картину удачно дополняли ухоженные гладкие волосы, разделённые на равные пряди по бокам лица и подхваченные лентами. Они у Ханаби опускались ниже пояса, и Хината только удивлялась тому, как та справляется с такой длиной, ни в какую не желая жертвовать красотой во имя удобства. — Краше всех будешь на фестивале, попомни моё слово, — подмигнула Хината. — Только слишком поздно не задерживайся, хорошо? — Помню-помню, — закатила глаза Ханаби. — Не маленькая же. А ты что, не собираешься идти? Хината пожала плечами. — Не знаю, пока не очень хочется. — А Конохамару мне проболтался накануне, что Наруто бегает, голову ломает в поисках подарка. Не знаю, правда, для кого. Не тебе ли он предназначается? — с интригующей ухмылкой поведала Ханаби. — Сомневаюсь, — усмехнулась Хината. — Да и я для него ничего не приготовила. — Пустяки, у тебя уважительная причина. Не сиди дома, сходи на фестиваль, вдруг шанс свой проворонишь, — не уставала подначивать её Ханаби, собираясь на улицу. Хината лишь покачала головой, проводив уходящую сестру по-отечески умилённым взором. Мысль о традиционном подарке, который вручают на фестивале, у неё действительно была. Но Хьюга только вчера возвратилась с долгой миссии в Стране Снега, которую проходила вместе с Шино и Кибой. Времени на подготовку у неё не было. Да и стоило ли? Тот загадочный подарок, над которым раздумывал Наруто, наверняка предназначался Сакуре. И нужно ли было ей, Хинате, вообще вмешиваться в таком случае? Она была уверена: ничего, кроме ощущения собственной ненужности, попытка сделать шаг навстречу Узумаки ей сейчас не принесёт. Но ведь Наруто не был единственным человеком на земле, который мог в этот вечер получить от неё дар. Хината в который раз за день покосилась на веточку ландыша², стоявшую в вазе на её прикроватном столике. Она случайно обнаружила в лесу только-только пробудившиеся белоснежные цветы на обратном пути в Коноху и не смогла удержаться, чтобы не взять с собой немного. Ландышами пахло её эфирное масло, оставшееся ещё от мамы, на дне склянки с которым сохранилась теперь лишь жалкая капля. И именно этот запах распознал на ней Саске, когда Хината безрассудно пробралась к нему в тюремную камеру. Он ни разу не давал знать о себе с тех пор, как они разошлись по своим дорогам в Стране Мёда. Не писал, не посылал ни единого намёка на то, что помнит о ней или думает хотя бы иногда. Ей оставалось лишь гадать, злится он на неё, простил или вовсе вычеркнул из памяти. Хината, бывало, допускала пугающую мысль, что Саске может внезапно заявиться в Коноху и забрать с собой Сакуру. Такой поворот уже не казался столь нереалистичным. Хинате поначалу с трудом верилось, что случившееся — не сон: она отказала Саске в просьбе быть с ним. Иначе истолковать ту сцену между ними было решительно невозможно. И почему бы ему в таком случае не обратить наконец внимание на ту, что однозначно не откажет? Но время неумолимо текло, а Учиха не появлялся. А Хината не могла подавить в себе эгоистичную надежду на то, что ради неё он в деревне и не появится. Гадать о том, что она сейчас значит для Саске, можно было бесконечно. Но раз он никак не желал покидать её голову, правильнее было бы что-то предпринять. Например, перестать безуспешно искать ответ на вопрос, думает ли он о ней, и просто показать, что она не забыла. У Хинаты была такая возможность. Отправить послание, не ожидая ничего взамен. Всего лишь донести свои чувства. Это не смертельно, не опасно. Почему же тогда так трудно решиться? Почему она смотрит на эту ветку ландыша уже битый час, не двигаясь с места?..

***

— Хината. Она вздрогнула, услышав рядом голос, который услышать совершенно не ожидала. Сидя здесь, на лавочке у перегоревшего фонаря, посреди пустынной улицы, вдали от огней и красок фестиваля, она не могла предположить, что поблизости окажется Наруто. Хината не видела его весь день, а сейчас и вовсе не надеялась встретить. Разве он не должен быть где-то там, посреди празднования Ринне Мацури, неподалёку от Сакуры? — Здравствуй, Наруто-кун, — она повернулась лишь на миг, а затем вновь обратилась взглядом к густой темноте впереди. — А почему ты тут одна сидишь? — Узумаки присел рядом, и Хината уловила исходящее от него напряжение — как будто чакра чуть-чуть всколыхнулась. — Захотелось побыть в одиночестве. А ты почему не на фестивале? — Я вот... это... тебя искал. — Да? — она не скрыла удивления. — Зачем? — Мне кажется, нам надо поговорить. Растерянность, которую Наруто прятал за нарочито посерьёзневшим тоном, не укрылась от Хинаты. Теперь напряглась уже она. — Что-то случилось? — Нет... то есть, да. В смысле... не то чтобы случилось, но... не знаю, как сказать. — Просто скажи прямо, Наруто, — Хината мягко тронула его за руку, видя, что тот окончательно замялся. — Ничего страшного же не произойдёт. — Хорошо. В общем, Хината... я знаю о твоих чувствах ко мне. — Да? — недоумённо отозвалась она, не готовая к такому повороту событий. Странно, что сказала она о них ещё года три назад, а дошло до него только сейчас. Нет же. Кто-то явно помог Наруто с осознанием истины. Неужели Яманака всё-таки не удержалась? — Да. И я знаю, о чём ты думаешь. Что я, такой дурак, только сейчас догадался, ттебайо! — Разве это не так? — озадаченно спросила Хината, чувствуя себя неловко как никогда. — Хината, — Наруто вдруг встрепенулся, порывисто схватил её за руку, заставив дёрнуться и приоткрыть в немом изумлении рот. — Прости меня. Прости за то, что я ничего не ответил на твоё признание. Тогда, после битвы с Пейном... Хьюга, по-прежнему не найдя подходящих слов, уставилась на него неверяще. Он помнит? — Понимаешь, я просто не знал, что ответить. Даттебайо, как же глупо получилось! Я только сейчас понимаю, как по-дурацки себя повёл. Ты-то думала, что мне плевать... Но это не так. Я не знал, как тебе ответить, вот и решил не отвечать ничего. И это было неправильно. — Я всё понимаю, — поспешила успокоить его Хината, жаждя поскорее покончить с этой темой. — Мы были подростками... Не удивительно, что ты растерялся. Но я рада, что мы всё прояснили. — Нет, не всё... Я правда надеюсь, что ты не обижаешься. — Нет, конечно. Наруто-кун, ну что ты... — Я и не думал, что ты до сих пор... Понимаешь, Хината, Ино узнала, что у меня есть подарок для Сакуры на фестиваль, и такую взбучку устроила... Она мне прямо глаза открыла! Ну кто бы сомневался, обречённо подумала Хината. Она пребывала в полном неведении, пока за спиной творились такие разборки с лёгкой подачи Ино. Подруга за её личную жизнь волновалась едва ли не больше, чем за свою. — Я поговорю с Ино, — заверила обеспокоенного Узумаки Хината. — Она не должна была этого делать. — Почему? Мы как раз должны были поговорить! Хинате пришлось вытащить последний козырь из рукава. — Но этот разговор ничего не изменит, Наруто. Ведь ты любишь Сакуру-чан. Поэтому и не ответил мне ничего тогда. Наруто застыл на какое-то время, не находя возражений и раздумывая, что же сказать. Хината, обретя в себе неожиданную храбрость, твёрдым, немигающим взглядом убедила его в том, что не приемлет ничего, кроме правды. — Так и есть... Но я всё равно не должен был тебя игнорировать. Ведь каждый заслуживает получить ответ? — Вот я его и получила, — улыбнулась Хьюга. — Ты молодец, что решился на этот разговор, Наруто. Золотистые ресницы Узумаки затрепетали, глаза его сперва обескураженно расширились, а потом сузились добродушно — знакомые лучистые морщинки от вечной улыбки залегли в их уголках. Красивые небесные глаза, в глубокой синеве которых Хината больше не тонула. Она сумела сделать этот вдох освобождения, какой знаком утопающему, уже потерявшему веру в то, что выплывет на поверхность. — Но ты... всё ещё любишь меня? — он пристально посмотрел ей в лицо. — Наруто, ты навсегда для меня останешься особенным. Ты долгие годы был для меня примером. Ты мой друг и дорог мне. Но то чувство, в котором я признавалась, я уже переросла. Наруто выдохнул в приступе облегчения. Они оба только что прошли трудную миссию. И с заданием, кажется, успешно справились. Недосказанностей больше не осталось. — Спасибо тебе, Хината. Ты... у меня слов нет, — принялся рассыпаться в искренних благодарностях Наруто, у которого, как и у Хинаты, камень с души упал. — Ты настоящий друг! Хьюга улыбалась ему, чувствуя себя так легко, словно прошла через священный обряд омовения. Светлая грусть по долго носимому в сердце чувству смешалась с кристальной чистотой свободы, которую хотелось вдыхать жадно и с наслаждением. Грусть, конечно, пробудет с ней ещё какое-то время. По-другому — никак. Но глава жизни, долгое время остававшаяся незавершённой, наконец была закрыта, уступив место чему-то новому. Серьёзный разговор с Наруто вытолкнул Хинату из реальности: она совсем потеряла счёт времени и теперь не понимала, то ли они просидели на лавке не больше пяти минут, то ли прошёл целый час. Стало совсем поздно, и Хината вовремя вспомнила о сестре. Ей следовало проверить, вернулась ли Ханаби домой. В её ответственности сомнений не было, но хотелось убедиться наверняка. На подходе к поместью Хьюга в сердце закралось беспричинное подозрение о неладном. Будто что-то происходило в этот момент: угроза витала в воздухе. Задуматься о природе своего недоброго предчувствия Хината не успела. Уже через мгновение она рванулась вперёд, услышав крик сестры.