Возлюби ближнего своего

Прими меня обратно, потому что я хочу остаться. Прибереги свои слёзы на другой день.

The Weeknd — Save Your Tears

— Вы уверены, что мы пришли куда надо? Сакура с готовностью в любой момент отразить атаку настороженно озиралась по сторонам, ожидая, выпрыгнет ли из тени внезапный враг. Тишина и пустота одиноко возвышавшегося над руинами деревни замка озадачила не её одну. Вся команда по спасению гадала, почему дворец никто не охранял и ни единой живой души не попалось им во время обхода просторных залов и укромных покоев. — Больше некуда. Это не гендзюцу, всё реально. Ханаби и Хината должны быть здесь, — спокойно отозвался Шикамару. — Причин отсутствия Тонери может быть две: либо готовится засада, что мы отметаем, поскольку всё кругом проверили... либо что-то заставило его уйти вместе со всеми своими людьми. Кто-то мог отвлечь его, пока мы сюда добирались. — Жалкий трус боится показать своё лицо! Ух, попадись он мне, я бы его прямо здесь и отметелил, костей бы не собрал, — яростно выплюнул Наруто, весь вид которого кричал о том, что он жаждет ринуться в бой. — Сначала нам нужно найти Хинату и Ханаби и убедиться, что с ними всё в порядке, — Сакура попыталась остудить его горячую натуру. — Сай, почему бы тебе не осмотреть окрестности верхом на одной из своих птиц? — предложил Шикамару. — А мы пока проверим самые верхние этажи. Если что — сразу вызовешь. — Я с ним, даттебайо! — тут же вызвался Наруто, разве что в грудь себя не ударив от прилива энергии. — Нет, — отрезал Шикамару. — Замок Ооцуцуки остаётся тут главным объектом и потенциальным источником угрозы. Если сюда разом нагрянут все приспешники этого Тонери, без твоей помощи мы можем и не обойтись. Наруто нахмурился, буркнув что-то невнятное себе под нос, но спорить всё же не стал: гений клана Нара всегда находил разумные доводы. Сай, не став терять времени даром, сразу отправился на разведку всадником очередного ожившего рисунка. Шикамару остался караулить центральный вход, а продолжение поисков выпало на долю Наруто и Сакуры. — Внимательно оглядывай все закоулки, наши враги могли наложить иллюзию на то место, где прячут своих пленников, — поучительным тоном советовала Харуно. — Да знаю я, даттебайо... Зря, что ли, все эти книжки штудировал, пропади они пропадом! Сакура действовала с дотошностью, не пропустив пару подозрительных, как ей казалось, гобеленов. Но её печати с возгласом «Развеять!» никак не изменили обстановку. Потайных ходов и скрытых комнат в замке, как ни странно, обнаружить не удалось. — Э-э-э... Сакура-чан? — голос отошедшего вглубь коридора Наруто вывел её из задумчивости. — Тут какие-то странные двери. Ни замка, ни щёлки для ключа, а они не поддаются. Видимо, технику какую-то наложили. Подбежав к товарищу, она убедилась в верности его слов. Азартная улыбка растянула тонкие губы, в зелёных глазах мелькнул дерзкий огонёк. Наруто предусмотрительно отошёл в сторону, уже зная, что собирается сделать куноичи — вопреки своему имени, отнюдь не нежный цветок вишни. — Техника? Ну так проверим её на прочность. Шаннаро! — с громким возгласом кулак Харуно впечатался в наглухо закрытые двери, разнося их в щепки, вместе с облаком пыли полетевшие в разные стороны. Кашлянув, Наруто утёр рукавом с лица частички древесной стружки, и смог выдать лишь ошарашенно-восхищённое: — Ну ты даёшь, Сакура-чан... Себе не изменяешь. Но та его уже не слушала, как вкопанная застыв на пороге. Проследив за её взглядом, Наруто понял, что они нашли то, что искали. По крайней мере, частично. Но ситуация разворачивалась неутешительная. — Это Ханаби? — спросил он то ли Сакуру, то ли самого себя, будто не определился, обманывают ли его глаза. Ничего не ответив, Харуно подошла к широкой кровати, в высоченном матрасе которой буквально утопала хрупая фигурка неподвижной Ханаби. Как и надлежало опытному медику, она немедленно принялась за обследование, подняв над телом Ханаби ладони, заискрившиеся зеленоватым свечением. Пока чакра выполняла свою работу, сканируя организм девочки, Наруто подошёл ближе и встал позади Сакуры, с тревогой наблюдая за представшей перед ним картиной. — Плохо дело... Чакры осталось мало, и она не функционирует должным образом. Как будто... в заморозке. Похоже, Ханаби ввели в искусственную кому. — Но она же...? — Наруто так и не закончил свой вопрос. — Сакура-чан, а что с её глазами?! Сакура наклонилась к Ханаби, аккуратно приподняла край повязки. Спиной она заслоняла Наруто видимость, но тот не стремился вытянуть шею и узреть худшее, что можно предположить. Застоявшаяся вокруг тишина из неосязаемой постепенно превращалась в ледяную. Сакура выпрямилась и обернулась, на её побледневшем лице читалось беспокойство, смешанное с шоком. — Всё очень плохо, Наруто. Ты понимаешь, о чём я. — Он... он украл её глаза?! Что за ублюдок! Даттебайо, она ведь ещё ребёнок... — Наруто вскипал, как вулкан, готовый вот-вот извергнуться потоками обжигающей лавы. — А Хината? Мы всё обыскали, её здесь нет! И этот сукин сын куда-то смылся... А что, если он её уже..? — Эмоции тут ничем не помогут, Наруто, — Сакура старалась сохранить в себе профессиональную выдержку, — сейчас нам надо думать, чем помочь Ханаби. А потом мы разыщем Тонери и заберём её глаза обратно. — Оставайся здесь, Сакура-чан, а я сейчас же... — Стой! — она вскочила на ноги с такой воинственностью, что Наруто не позволил себе двинуться с места. — Если я начну лечить Ханаби своей чакрой, на восстановление уйдёт очень много времени. Мы не знаем, в какой момент нам могут помешать. По сравнению с другими у тебя запасы чакры неиссякаемы, и контролировать их ты тоже научился отлично. Мне нужно, чтобы ты делился со мной своей энергией, пока я исцеляю Ханаби. Так дело пойдёт намного быстрее! Наруто колебался, пока стремление найти виновника и положить его злодеяниям конец боролось внутри него с пониманием очевидной правоты Сакуры. Он почти не знал Ханаби и без раздумий предпочёл бы спасать Хинату. Но ведь она отправилась сюда ради сестры. И наверняка рисковала здесь жизнью — тоже ради сестры. Хотела бы она, чтобы Наруто отказался помочь Ханаби здесь и сейчас? Время стоило дорого для обеих, но Ханаби они уже нашли. Ответить что-то Наруто не успел. Где-то вдали раздался оглушительный взрыв. Несмотря на то, что замок ударной волной не задело — расстояние явно было слишком велико — на миг показалось, что пол под ногами дрогнул. Оглянувшись сквозь дверной проём на одно из высоких окон в коридоре, Наруто успел заметить мелькнувшую в небе полоску ослепительно белого света. Как только шум стих, Узумаки повернулся к Сакуре с немым вопросом в расширившихся глазах. Но она смотрела на него точно так же. Растерянность сбила их с толку, но лишь на минуту. Взгляд Наруто ожесточился, кулаки сжались и солнечно-жёлтая аура чакры Девятихвостого начала обрамлять тело. — Сакура-чан, я должен, — твёрдо сказал он перед тем, как ринуться прочь.

***

Самое сложное в критической ситуации — мыслить холодным разумом. Взять себя в руки и не растрачивать ресурсы на бесполезные эмоции. Саске считал себя в меру хладнокровным человеком и тем более достаточно опытным шиноби, чтобы не поддаваться панике. Ни при каких обстоятельствах. Даже когда у тебя на руках — драгоценная девушка, у которой ты не смог найти пульс. Но такое происходило впервые. Именно с ней, именно в их общей истории. Она могла бы стать далеко не первой потерей в его жизни. Хината. Настолько удивительная тем, как быстро и незаметно Саске прикипел к ней — сердцем и душой. За несколько секунд, разлившихся в вечность, он понял, что не готов свыкнуться с очередной утратой. Не согласен стиснуть зубы и вытерпеть; убеждать себя в том, что должен смириться с неласковой судьбой, попутно пытаясь справиться с заново открывшейся раной в груди. Их было предостаточно. Хватит. Только не теперь. Выйдя из первоначального ступора, Саске ещё раз оценил ситуацию. Будто со стороны увидел себя склонённым на колени и сжимавшим в руках обмякшее тело Хинаты. Ещё не остывшее. Саске чувствовал в нём затухающее пламя жизни, тепло, дававшее надежду. Как там говорили на уроках оказания первой помощи в академии? Клиническая смерть — не значит биологическая? Всё совершенно спуталось в голове. Перед глазами стояло только посеревшее, пугающее в своей измождённости лицо Хинаты с закрытыми глазами и отсутствием малейших признаков сознания. Хоть бы дрогнула одна ресница, хоть бы затрепетали веки или один-единственный вздох сорвался с приоткрытых губ. Вид Хинаты в таком состоянии сбивал Саске с толку, леденил душу и мешал сосредоточиться. Тонкие, как крыло мотылька, веки, пронизанные сетью синеватых сосудов. Запёкшаяся кровь на месте лопнувшей кожицы высохших, как пергамент, губ. Неподвижность и камнем давящая тишина. Хината выглядела абсолютно беззащитной и истерзанной. Но всё же не мёртвой. Ещё нет. Нет. Яростно замотав головой, Саске заставил себя сконцентрироваться на одном: действия. Всё, что от него зависит. Любой шанс. Аккуратно уложив Хинату обратно на землю, он дёрнул вниз молнию на её куртке и припал ухом к области сердца. Уловить столь желанный звук не удалось, но прислушиваться Саске не стал, вспомнив наконец, что у него есть шаринган и риннеган. Что он владеет техниками, способными до остова разнести мир и поднять его из пепла заново. Уже в следующее мгновение слабые, едва уловимые сокращения Саске прочувствовал досконально, словно отчаянно борющееся сердце Хинаты держал у себя на ладони. Ему показалось, что его собственное сердцебиение замедлилось, подстраиваясь под этот неровный хаотичный ритм. Крошечные мышцы беспорядочно дёргались, из последних сил стремясь снабжать клетки кровью и кислородом. Организм Хинаты не сдавался на пороге смерти, и Саске не имел права сдаться тоже. «Каждая минута сокращает вероятность возвращения к жизни на десять процентов», — вспомнилась вдруг фраза некого ирьёнина, что вёл в академии лекцию, казавшуюся тогда Саске бесконечно нудной и затянутой. Каждая минута может стоить ей жизни, а у Саске в голове — не единого варианта. Если только... Если только не попробовать единственно возможный способ, граничащий с безумием. Саске ни разу такого не делал и не слышал, чтобы в медицине или где-то ещё применялось подобное. Оказавшись перед сложным выбором, он боялся лишь больше навредить Хинате. Но время неумолимо и беспощадно текло вперёд, не оставляя ему возможности раздумывать. Помощь должна быть оказана в первые десять минут, а лучше — в первые пять, если Саске правильно запомнил. Если он вообще хоть что-то помнил сейчас. Способность мыслить здраво постепенно покидала его. С огромной вероятностью он может сделать что-то не так. Но если не сделает ничего — сожрёт себя, загрызёт до костей. Без оправданий. Сколько Хината пролежала здесь до его прихода? Саске сжал зубы до скрежета и приказал своим рукам не дрожать. «Прости меня», — мысленно попросил он. Одним резким движением куная разрезав ткань, Саске с помощью печатей воссоздал немного воды, смочил кожу и дал себе несколько секунд, чтобы приноровиться. Одна необходимая ему точка находилась слева под ключицей, другая — ниже. Прикоснувшись к нужным местам, Саске глубоко вдохнул. Как хорошо, что ему не составляло труда заставить функционировать и свою повреждённую руку. Будь лишь одна, ему пришлось бы сложнее. «Нужен ток слабой силы, но высокого напряжения». Вроде бы, говорилось именно так. И кто бы подумал, что урывки этих знаний ему пригодятся? Он ведь рос с уверенностью, что должен разрушать, но никак не вырывать из когтей смерти. Концентрируя чакру на кончиках пальцев, Саске зажмурился, представляя себя сосудом, полным энергии. Требовалось лишь грамотно отделить необходимое количество. И пустить три разряда. Если всё пойдёт правильно, их должно хватить. Тонкая, ювелирная практически работа. Гораздо проще было бы запустить сносящее всё на своём пути чидори, не уступавшее по мощи разряду молнии. От нарастающей нервозности по лбу потекла струйка пота, но Саске даже не шелохнулся. Первый электрический импульс сорвался с пальцев и прошёл сквозь кожу Хинаты. Теперь, по нарастающей, второй — чуть большей силы. Третий Саске создавал уже на автомате, а в голове билась, дробила виски и жидким азотом разливалась по затылку одна мысль. Последнее, что он сказал ей. «Больше ты меня не увидишь». Повернуть время вспять и забрать неосторожные слова назад было не в его силах. Он готов был безмолвно кричать, пытаясь достучаться до её угасающего сознания. Это неправда. Это был не я. Увидь меня, прошу. Две секунды после финального всполоха чакры отгрохотали тяжёлой поступью столетий. Лежавшая пластом Хината сделала шумный надрывный вдох, граничащий с криком, дёрнулась, будто в судороге, и распахнула помутневшие глаза, к которым не вернулась ещё ясность и осознанность. Но немой вопрос в этом уставшем взгляде пронёсся искрой жизни, которую так жаждал увидеть Саске. Вмиг стало свободнее, окружающее пространство перестало сдавливать медным кольцом. Накопившийся воздух покинул лёгкие, и Саске только сейчас понял, что не дышал всё время, пока заводил безрассудное сердце Хинаты.

***

Шикамару вошёл в комнату в тот момент, когда Сакура сосредоточенно концентрировала медицинскую чакру в руках на уровне грудной клетки Ханаби, стараясь унять мелкую дрожь в пальцах. Не поворачивая головы, она озвучила вопрос: — Наруто ещё не вернулся? — Кажется, всё закончилось раньше, чем мы думали, — голос Шикамару прозвучал удивительно спокойно. — Что ты имеешь в виду? — Сакура нервно метнула на него взгляд. — Тонери обезврежен, Хината в порядке. Он подошёл к ложу, на котором распростёрлась пока не пришедшая в себя Ханаби и на вытянутой ладони поднёс Сакуре маленький свёрток — что-то округлое, пропитавшее влагой порозовевшую ткань. — Это её глаза. Думаю, необходима дезинфекция и операция в срочном порядке. В общем, медик здесь всё-таки ты, а не я, разберёшься. — Погоди... — на фоне царившего напряжения мозг Сакуры с трудом обрабатывал свалившуюся на неё информацию. — Наруто так быстро одолел Тонери? — Не Наруто, а Саске Учиха, — окончательно огорошил её Шикамару. — И, прежде чем ты спросишь: я понятия не имею, как он тут оказался. Когда Сай прибыл к месту взрыва, всё уже было кончено. По просьбе Саске он забрал Тонери и глаза Ханаби, успел перехватить Наруто на полпути, передал ему всё, что сказал Учиха. Наруто сейчас занимается посланием для Каге, они должны знать, что Земле больше ничего не угрожает. Шикамару вздохнул, закончив свои пояснения, и облокотился о стену. — Интересно-то как вышло. Я на этой миссии даже не понадобился. И не знаю, расстраивает это меня или радует. — А Саске сейчас где? — взволнованно спросила Сакура, пропустив мимо ушей только что сказанное. — Я полагаю, сейчас он с Хинатой, — Шикамару флегматично пожал плечами. — Пойду подышу воздухом. Надо ещё решить, что делать с этим двинутым сектантом-Ооцуцуки. Сакура так и осталась сидеть у кровати, одной рукой механически поддерживая поток целебной чакры, а другой держа драгоценные глаза Ханаби. Почему-то новость о внезапном появлении Саске поселила в сердце не радость, а непонятную тревогу. Но Сакуре ничего не оставалось, как последовать долгу ирьёнина и начать экстренную операцию по пересадке.

***

Последнее, чего она могла ожидать, — это увидеть над собой лицо Саске. Слегка размытое, будто их разделяло мутное стекло, но заметно объятое беспокойством. Несмотря на хмурость, сдвинутые к переносице брови и сбитое дыхание, в его обычно нейтральном взгляде читалась теплота. Обращённая к ней. А ещё — смятение. Словно Саске не мог поверить в то, что видит. Словно она только что восстала из мёртвых. Тревожная мысль пронзила стрелой, отдавшись в теле зачастившим пульсом — как крохотные молоточки застучали по вискам. В голове Хинаты стремительно пронеслись картинки: Тонери, его марионетки, хранилище тенсейгана и что-то яркое, мощное, ослепившее её в мгновение ока, выбившее из неё сознание. Взрыв? Хината попыталась приподняться, как только к ней вернулось ясное зрение, и в ответ на неосторожное движение тело немедленно отплатило ломотой и болью. В спине, в груди, в шее. Заныла раненая нога. Дыхание давалось с трудом, непривычная тяжесть застывавшим цементом разливалась по грудной клетке. Но Хината не опустилась назад к земле, выдержав сопротивление собственного тела. Она глядела на Саске во все глаза, не зная, что сказать, о чём спросить. А Саске смотрел на неё так, будто видел впервые. — Хината, — наконец подал голос он. Всего-то назвал её имя, но от одного лишь звука у Хинаты голова пошла кругом. Как долго она не слышала его голос. Казалось, вечность. Сколько раз вспоминала каждую встречу с ним от и до. Предавалась фантазиям, как дитя, листавшее любимую книгу с изображениями, которым не суждено ожить. И вот Саске здесь, совсем рядом, неистово жаждет к ней прикоснуться — Хината чувствовала это так же отчётливо, как дуновение ветра. И так же естественно, как биение своего сердца. Оно будто с ума сходило от присутствия Саске: колотилось как заведённое, рвалось из груди ему навстречу. — Ты здесь, — только и смогла выговорить Хината. Язык с трудом ворочался во рту, а в горле пересохло, как в выжженной солнцем пустыне. — Я здесь, — подтвердил Саске, и она замерла на вдохе, уловив в его голосе дрожь. — Всё хорошо. Уже хорошо. — Как ты узнал, что я на Луне? — Я вернулся в Коноху, когда всё это началось. Точнее, когда понял, что деревню некому защищать. Наруто отправился за тобой. Но я пришёл первым. С минуту Хината вдумывалась в услышанное: она пока что плохо соображала. Слишком резко её привели в чувство, забросили обратно в реальность, из которой она выпала. — А что Тонери..? — Хината вдруг подорвалась с места, Саске бережно придержал её за плечи, помогая принять сидячее положение. — Ханаби?! Ей нестерпимо хотелось сглотнуть образовавшийся в горле ком, но сделать это никак не получалось, и на миг Хинате почудилось, что она задыхается. Не хватало ещё словить паническую атаку, когда так пугает неизвестность. Когда так нужны ответы на вопросы. Благо, Хинате удалось справиться с собой, частично успокоиться под неотрывным наблюдением Саске. Тот находился наготове, как натянутая пружина, следя за малейшими изменениями её состояния. — С твоей сестрой ничего не случилось. Ничего хуже того, что она уже перенесла. А Тонери больше никому не причинит вреда. — Он..? — Жив, но захвачен и обездвижен. Я не стал убивать его, опасался повредить глаза твоей сестры. Хината наконец ощутила столь желанное облегчение и слегка опустилась вниз, будто забыв, что лежит не на кровати. Вместо подушки за её спиной оказалась надёжная опора — вовремя поставленная ладонь Саске. — Спасибо тебе, — прошептала Хината, не посмев отвести взгляд. Теперь, когда первоначальный шок отпускал её, память вернулась к последней встрече с Саске, закончившейся крайне неудачно. С тех пор Хинату грызли сомнения и домыслы. Гадания о том, сожалеет ли Саске о своём решении, думает ли о ней так же часто или вовсе забыл, вырвав разочаровавшую его страницу из летописи жизни. Хината сожалела, что тянула время, цепляясь за какие-то призрачные, изжившие себя надежды и стремления, которые сама себе навязала. Не разобралась в себе раньше, чем состоялся тот разговор с Саске. Решительность столько раз подводила её. Но когда на кону оказалась жизнь сестры, не подвела. Хината с готовностью умерла бы за Ханаби. В полной мере это осознание постигло её только сейчас. — Саске, — она помедлила, потеребив замочек на молнии ветровки. Та была застёгнута, но ткань майки под курткой не прилегала к коже плотно, — со мной случилось что-то серьёзное? Саске опустил веки, и ей послышался тихий вздох. Но заминка вышла секундной. Он тут же вскинул подбородок, воззираясь на Хинату внимательно. С какой-то отчаянно щемящей нежностью в заблестевших глазах. Тот, что без риннегана, был чернее ночи. Хината не различала зрачок. — У тебя была почти полная остановка сердца. Видимо, под влиянием ударной волны из-за взрыва. Мне пришлось применить стихию молнии, чтобы заново завести твоё сердце. Не был уверен, что получится. Но... — Получилось, — закончила за него Хината. Внезапно ей захотелось расплакаться. — Который раз ты спасаешь меня. А я в который раз проиграла, — она улыбнулась сквозь проступившие слёзы. Так горько и сладко было погружаться в рвущую её на части привязанность к Саске. Не хотелось, чтобы он опять покинул её. Она желала удержать его во что бы то ни стало. Но не была уверена, что имеет на это право. — Проиграла? — Саске приподнял брови, глядя на Хинату, как на несмышлёного ребёнка. — Победи себя, и выиграешь тысячи битв. Ты победила, Хината. Она ответила смущённой полуулыбкой, нервно облизала шершавые от сухости губы и мужественно сдержалась, чтобы не разреветься, уткнувшись ему в плечо. Облегчение, запоздалый страх за свою жизнь, разыгравшаяся буря влечения к Саске... ядерная смесь. Слишком много сильных эмоций для её сжавшегося в комок сердца. Саске молча наблюдал за менявшимся выражением её лица, а затем продолжил: — Тебе удалось уничтожить алтарь тенсейгана. Без него Тонери не способен угрожать Земле. Надрывные усилия не прошли даром. Пусть на последнем издыхании, но хоть с чем-то Хината справилась сама. И Саске признавал это. Саске говорил с уважением. — Значит, мы можем возвращаться? Портал ещё открыт? — Я перенесу нас на Землю, — Саске подхватил её под колени, готовясь приподнять. — Нет, Саске, подожди, — слабо возразила Хината. — Я не уйду без Ханаби. Он задумался, оценивая её состояние, но всё же кивнул. — Я попросил Наруто начертить послание для Земли чакрой Девятихвостого. Его будет видно за тысячи километров. Совет Каге поставил вопрос об уничтожении Луны, это охладит их пыл. — Они действительно собирались это сделать? — изумлённо просипела Хината. — Зная, что мы здесь? — Какаши был против. Настаивал Райкаге. Саске не проявил излишних эмоций на последней фразе, но от Хинаты не ускользнуло его истинное отношение к ситуации. С деревней Скрытого Облака их обоих связывало отнюдь не радужное прошлое. — Если бы не ты, нас бы стёрли с лица зе... луны, — криво усмехнулась Хината, пока не зная, как судить об услышанном. Саске не отреагировал, будто его роль в исходе всего произошедшего была незначительна и это не он только что спас жизнь Хинате. Не просто спас, он боролся за неё. Совершил нечто неимоверное. — Наруто скоро должен вернуться в замок Ооцуцуки к своей команде. Думаю, ты будешь рада его видеть. От Хинаты не укрылась перемена в настроении Саске. Она заметила, как дернулся уголок его рта. Саске отвёл взгляд в сторону. Тепло, исходящее от него, иссякало, покрывая Саске слоем льда — защитной оболочкой, отгораживавшей от ранящих ситуаций. И людей — тоже. Хината сразу всё поняла. То, что сейчас происходило между ними, было болезненно и для неё. — Я рада видеть тебя, Саске, — уверенно произнесла она. — Я только о тебе и думала всё это время. Обыкновенная застенчивость Хинаты всё ещё не искоренилась, но ослабла достаточно, чтобы игнорировать её стало возможным. Их взгляды столкнулись резко, напряжение хлестнуло кнутом и температура вокруг повысилась. Выдерживать момент откровения было трудно, учитывая недосказанность, которую предстояло разрешить. Но Хината не смогла бы прервать этот контакт, даже если бы пожелала. Саске хранил молчание, и она забеспокоилась. Что, если её слова прозвучали недостаточно убедительно? Что, если он ей не верит? — Я, наверное, виновата перед тобой, — Хината нашла в себе силы продолжить. — Я так запуталась в себе. Сама не знала, что мне нужно. Даже не понимала, что на самом деле чувствую и к кому. Но, возможно, всё было к лучшему. У меня появилось время подумать. — Я должен был дать тебе это время, — Саске сказал это таким тоном, что Хината мгновенно поняла: он не злился на неё и не держал обиды. Он позволял себе неспешно оттаивать, открываться ей осознанно и доверительно как никогда прежде, — но поспешил. И в итоге усвоил урок. Необдуманные слова могут дорого обойтись. Хината дотронулась до его сжатой кисти, ласково огладила костяшки пальцев и, последовав спонтанному порыву, поднесла его руку к губам. Саске оторопел от её жеста, но не пытался помешать. Хината слушала его участившееся дыхание как завораживающую мелодию. — Всё позади. Ты рядом, и я счастлива этому. — Я должен спросить тебя, — Саске придвинулся поближе, передавая ей исходивший от своего лица жар. — О чём? — Почему ты пошла сюда одна? Не попросила помощи, не написала мне? Что бы я ни говорил до этого... я не отказался бы помочь. Ты ведь понимаешь? Хината кивнула. — Я не могла терять время. И я хотела хоть что-то сделать сама, самой себе доказать, что... — она замялась, допустив мысль, что выглядит инфантильной. Наивной. — Видимо, всё дело в том, что я безрассудна. Я опрометчива, я не впервые сначала делаю, а потом думаю. Мне далеко до настоящего хладнокровия шиноби. Хината пожала плечами, наслаждаясь невиданной лёгкостью на душе. Оказалось, признавать свои недостатки не всегда неприятно. Принимать себя... так вот как это ощущается? — Такая, какая есть, — усмехнулся Саске, и в ответ на эту простую непринуждённую усмешку сердце Хинаты готово было запеть. — Настоящая. И я... Саске не закончил фразу, вместо этого подавшись вперёд так, что их лбы соприкоснулись. Его здоровая рука лежала на затылке Хинаты, мягко зарываясь в волосы, а забинтованная неподвижно лежала на её колене. Хината прикрыла глаза, растворяясь в сладостном умиротворении, какое не посещало её с незапамятной поры. Полумрак слабо освещённой комнаты теперь не казался пристанищем затаившихся опасностей, а действовал на Хинату успокаивающе и благотворно. После пережитых впечатлений от воссоединения (она не могла назвать это иначе) с Саске на неё вновь накатила выматывающая слабость. От усталости Хината едва не задремала, пока Саске переносил её в замок. Но, увидев спящую сестру, она оживилась, почувствовав прилив теплоты. Хината знала, что сейчас у Ханаби под повязкой — возвращённые ей глаза. Главные трудности позади. Она могла позволить себе расслабиться на краткое время, перед отбытием в Коноху. Саске с присущей ему бережностью в отношении Хинаты уложил её на постель рядом с сестрой, а сам остался стоять у кровати. Хината потянулась ко лбу Ханаби, наградила его осторожным поцелуем — символом сестринских уз, и осталась лежать рядом как верный страж. Саске, не спрашивая разрешения, принялся обрабатывать рану на её бедре, нанесённую Привратником. Хината шикнула, ощутив жжение дезинфицирующего раствора. Саске успокаивающе приложил прохладную ладонь к месту рядом с порезом. — Ты отправишься в Коноху вместе со мной? — спросила Хината. — Ты хочешь? — Только если тебе самому будет комфортно появиться там. Саске промолчал, задумчиво остановив взгляд на пропитавшемся кровью куске марли. На Хинату вновь нашла сонливость, но она не подчинилась этому призыву. Благодарно улыбнувшись Саске, она повернулась к сестре и прошептала: — Всё закончилось, Ханаби. Скоро мы будем дома.