Вновь рождённый

16 января 1999 года, суббота Утро… Неужели удалось не только заснуть, но и проснуться – даже после всего, что Рустам успел повидать во сне? В голове, конечно, остались только смутные образы, придать им чёткости Рустам не в силах, но и образов вполне хватает. О да, ещё как хватает. Лекс и Вик в его снах точно присутствовали. Нашарив на тумбочке часы, он, конечно, в сотый раз роняет их на пол – чего этому китайскому пластиковому говну сделается, где они только не валялись и куда только не падали… Завтрак скоро. Надо одеваться и ползти вниз. Дежурный по кухне сегодня, оказывается, Мишель. В кулинарии он едва ли так хорош, как в сексе, поэтому наверняка придётся довольствоваться чем попроще… Ну точно, яичницу соображает. Хорошо хоть порубал туда всякого, чего в холодильнике нашёл. – О, кто к нам пришёл, – ухмыляется Мишель, оглянувшись. – Подсоби с посудой. – Хоть выспался? – типа вежливо интересуется Рустам, доставая из шкафа тарелки. – Куда денусь, блин. – И тут же активно противоречит своим словам, широко зевая. – Мой с утра пораньше свалил, я обратно задрых… Вытащив посуду, Рустам вызывается сделать хоть бутербродов каких – Мишель не возражает, ему явно не в кайф вертеться на кухне. Этот жрать любит значительно больше, чем готовить. Остальные пока не выползли, на кухне они вдвоём. Может, хоть на запах еды подтянутся? Точно, не успел Рустам додумать эту мысль – уже чьи-то шаги в коридоре. Вик. Всё в той же чёрной водолазке, ещё бледнее, чем обычно, растрёпанный, но довольный. – Привет, – улыбается он. – Скоро уже? – Проголодался, всю ночь не ел? – хихикает Мишель. – Вон у Рустама бутерброд стырь, зря, что ли, старается… Рустам не сразу решается взглянуть на него, когда он садится напротив, тащит из тарелки бутерброд, с аппетитом откусывает чуть ли не половину разом. После того, что Рустам вчера видел, ему словно стыдно смотреть Вику в глаза – хотя совершенно непонятно, чего он стесняется, это же было всего лишь представление для публики, он не подглядывал за Виком и Лексом в интимной обстановке, не видел ничего такого, что не предназначалось бы для глаз посторонних… Блин, да кому он врёт. Ясное дело, что даже если всё это было только шоу – эмоции там не были поддельными. Именно поэтому и чувство такое, будто подсмотрел в замочную скважину в их спальне… – Как спалось? – подмигнув, спрашивает Вик. – Да ничего, – несмело улыбается в ответ Рустам. – У тебя ресница на щеке. До одури хочется протянуть руку и самому снять тонкую длинную ресницу с его бледной щеки. Но блин… блин, как можно. Как вообще можно до него дотронуться… Приближающиеся голоса Алика и Лекса из коридора. Вик насторожился, развернулся к дверям; Рустам отрезал кусок сыра настолько криво, что тут же съел, дабы скрыть позор. Лекс и Алик заходят в кухню вместе, Лекс договаривает какую-то фразу чуть ли не на ухо Алику. – Да ладно! – изумляется Алик. – Не может быть. – Серьёзно, – кивает Лекс. – Так и было. – Блин… – Это что ж надо бывалому Алику рассказать, чтоб он так вытаращился?.. – А ты чего? – Удивился, конечно, – усмехается Лекс. – Но что я мог сделать-то, сопротивляться, что ли? – Ни хрена ж себе! Слушай, да он в тебя и вправду влюбился. – Витольдыч? Влюбился? – тут же навострил уши Мишель. – Да блин! – закатывает глаза Лекс. – И вам доброго утра, мы вас тоже рады видеть… А Вику чертовски не нравится их вместе видеть, вон как его серые глаза сверкнули. Его бесит то, что Лекс что-то рассказал Алику, а не ему, что сказал про себя с Аликом «мы». – Ну договаривай давай, – теребит Лекса Мишель. – Чего, покорил Витольдыча окончательно? – В сковородку смотри, а то без завтрака нас оставишь, – огрызается Лекс. – Ты вообще влюблённого Витольдыча представляешь? – А чё бы нет? Ты парень видный… на выданье, – хихикает Мишель, но всё-таки переключает внимание на то, что происходит в сковородке. Лекс мученически вздыхает. – Нравлюсь я ему, просто нравлюсь! Понял, ревнивое дитё? – Да забирай хоть насовсем, – отмахивается Мишель. – Мой клёвый. Подарить кой-чё обещал… Лекс уже не слушает его: подошёл к Вику, аккуратно снял с его щеки ресницу, положил руки ему на плечи. Взгляд Вика снизу вверх. Чёрт, да между ними даже воздух наэлектризован. – Как ты? – тихо спрашивает Лекс – и от нежности в его голосе теперь уже Алика передёрнуло. – Отлично, – улыбается Вик, погладив его ладонь. – Устал слегка. – Ещё бы, – справившись с эмоциями, фыркает Алик – но стулом по полу так прогрохотал, что его раздражение всё равно трудно не заметить. – Всю ночь только ртом… Твой, небось, в восторге? – Куда денется. Я его по полной ублажил. У тебя-то как самочувствие? – интересуется Вик. Алик нервно смеётся, отмахивается: – Не скажу, что было легко. Но было классно. Хоть и говорит он как бы с Виком, смотрит при этом в окно. Тоже, что ли, в окно посмотреть. Уф, снега нет, уже хорошо. Как же Алик бесится с близких отношений Лекса и Вика, в самом-то деле. А ведь утверждал, что с Лексом они скорее друзья, чем любовники. Надо бы отдать Лексу его медальон – затейливая вещица так и лежит у Рустама в кармане, но только не сейчас, нет, а то Алик и Вик чёрте что подумают и испепелят его взглядами. Тьфу. Как бы мысли в порядок привести? В голове полный хаос, а ведь сейчас придёт Игорь, и можно будет окончательно попрощаться с надеждой думать связно и логично. – Всем доброго утра. Ну точно. Это кем надо быть, чтоб так безбожно изумительно выглядеть прямо с раннего утра? Лекс, конечно, тоже хорош, но Игорь, понятно, выглядит ещё лучше – он-то вчера не пил и трахался всю ночь после этого… Хм, а откуда Рустам знает, может быть, очень даже трахался… Нет, чушь, с кем бы. Последним приходит Герман, и наконец-то можно рассаживаться. Рустам и Мишель суетятся с тарелками, парни оживлённо разбирают сделанные Рустамом бутерброды. – Мишель, мы от тебя хоть раз дождёмся чего-нибудь более изобретательного, чем яичница? – интересуется Лекс. – Я сюда не поваром нанимался, – скалится Мишель. – Маугли, человеческий детёныш… – качает головой Герман. – Сам такой. Игорь, конечно, первым делом осведомляется о том, как провёл ночь Вик. – Да отлично всё, - отмахивается Вик. – Ему было совершенно похрен, куда меня трахать. – Тебе повезло, что такой клиент попался, – отмечает Игорь. – Скоро восстановишься для полноценной работы? – Скоро, – обещает Вик, кромсая свою порцию боковой стороной вилки – ножом он почему-то не пользуется. – Буду как новенький, Лекс меня отлично лечит. – М-м, – встревает Мишель. – Не знал, что слюна Лекса обладает целебными свойствами. Алик чуть не давится куском яичницы, Герман с испугом глядит на Мишеля, Рустам себя со стороны не видит, но готов поручиться, что покраснел до ушей, Вик тихо смеётся. Игорь только головой покачал. – А что, тебе тоже лечение нужно? – совершенно спокойно спрашивает Лекс. – Пока нет, – пожимает плечами Мишель. – Но за предложение спасибо. Лекс, усмехнувшись, подмигивает ему. Алик, кажется, сейчас позеленеет от злости, бедняга. – Давайте не будем назначать за столом сеансы терапии, ладно? – всё-таки решает подвести черту Игорь. – Для этого у вас будет ещё достаточно времени между завтраком и обедом. Мишель кивает, делая вид, что всецело поглощён процессом вырезания куска бекона из яичницы. Кажется, Мишель Алику тоже не слишком симпатизирует – ясно же было, что Лексу и Вику такой слабенький прикол совершенно по барабану, значит, Мишель хотел задеть именно Алика. Странно, почему? Алик милый, общительный, кажется, безобидный… Может, Мишель его не любит просто оттого, что Алик в коллективе недавно. После завтрака Рустама предсказуемо отправляют разгребать снег во дворе и чистить крыльцо. Более-менее стойко перенеся психическую атаку – пятиминутное общение с Игорем – Рустам спешит к Лексу, надо отдать ему потерю. В зале его нет… Наверно, он уже у себя, наверху. И, что самое обидное, Рустам совершенно не уверен, что дверь, в которую он стучится – именно дверь комнаты Лекса. За дверью тишина. Блин, значит, и в самом деле перепутал. И чего теперь, ломиться к Алику и спрашивать, в которой именно комнате обитает Лекс? Алик и так на взводе, прибьёт от ревности и разбираться не станет. Но тут вдруг приоткрывается дверь соседней комнаты, и в коридор выглядывает Лекс. – Извини, я комнаты перепутал, – смущённо объясняет Рустам. – Я думал… – Ничего ты не перепутал, – смеётся Лекс. – Стучался ты действительно ко мне, а это – комната Вика. На чёрной рубашке Лекса расстёгнуты только две верхних пуговицы. Остаётся надеяться, что Рустам не слишком помешал… – Я хотел отдать тебе… – Рустам поспешно достаёт из кармана медальон. – Нашёл вчера. – Вот спасибо, – улыбается Лекс, забирая амулет. – Я уж думал, Евгений Витольдович решил сувенир прихватить на долгую память. Спасибо. Эта штука мне очень дорога. – Не за что, – тихо отвечает Рустам. Странный запах в комнате Вика. Какие-то лекарства, должно быть. – Пойду двор чистить, – после короткой паузы добавляет Рустам. – Давай, увидимся. – Одарив его ещё одной божественной улыбкой, Лекс закрывает дверь. Понятно, почему всё это так действует на Алика. Но блин, почему так неуютно и Рустаму, который вовсе не является одной из сторон этого любовного треугольника? Как же у них тут всё непросто… Облака сегодня высокие, светлые – можно надеяться, что снег не пойдёт снова. Рустам выравнивает дорожку, утрамбовывает снег, собирает окурки, брошенные клиентами поутру и им самим вчера вечером. Если тут и сегодня будет такое безумие, страшно подумать, как Рустам вымотается к воскресенью. Хлопнула дверь – Алик, запахнув поплотнее дублёнку, спускается с крыльца. – Куда ты? – спрашивает Рустам, воткнув лопату в ближайший сугроб. Пора уже перекурить. – Погуляю, – отзывается Алик. – Люблю гулять тут по лесу, воздухом дышать… Гера тоже собирается, но он на лыжах, мне не особо нравится за ним пешком бегать. – Ясно, – кивает Рустам, доставая сигареты. – Если хочешь, можешь составить компанию, – предлагает Алик, но по его лицу ясно, что он сейчас предпочтёт побыть один и предлагает чисто из вежливости. – Работы много, – коротко отвечает Рустам. – Значит, в другой раз, – вздыхает Алик и скрывается за калиткой. Рустам только головой качает вслед ему. Кажется, Алик вот-вот заплачет. Зачем Лекс так измывается над ним? Что у них тут вообще происходит? Не его дело, конечно, но блин, какого чёрта? Такие дела явно не хороши для коллектива… Неужели Игорю придётся вмешаться в эту ситуацию? Эх, со своими проблемами для начала разобраться бы, а потом уже в чужие лезть. Но проблемы самого Рустама, кажется, пока никакого решения вообще не имеют. Да, в зале приходится повозиться основательно после вчерашнего. Правда, тут на помощь Рустаму неожиданно приходит сообразительный Мишель, предложивший сделку: он поможет Рустаму убрать зал, а Рустам поможет приготовить обед. – Хоть сегодня такой толпы не будет? – интересуется Рустам, выгребая мусор из-под дивана. – Куда там, – смеётся Мишель. – Сегодня если и приедут, то два, не больше… Зато выездов может быть до хера. И точно: в зал тут же является Игорь с пейджером в руке и сообщает Мишелю о грядущем трудовом вечере. – Круто! – Ишь как глазки загорелись, сразу представил, сколько денег срубит. – Ещё кто? – А угадай. Кто у нас самый популярный? – усмехается Игорь. – Лекс? – Точно. – Пойду обрадую! – Мишель тут же кидается в сторону лестницы. – Стоять, бояться. Что с обедом? – осаживает его Игорь. – Рустам мне поможет, в два счёта всё сварганим! – обещает Мишель. Игорь одобрительно кивает: предприимчивость Мишеля ему явно нравится. Сам еле-еле готовит – так завербует кого-нибудь, кто умеет. – В оранжерее надо сделать что-нибудь? – спрашивает Рустам, демонстрируя живую заинтересованность выгребанием мусора и пробок от бутылок из-под стола. – Нет, сегодня сам справлюсь, – отвечает Игорь. Даже не глядя ему в глаза, Рустам прекрасно чувствует на себе его пронзительный взгляд, от которого мурашки по телу. – Помоги лучше Мишелю на кухне… это будет не лишним. Дежурить по кухне с Мишелем оказывается весело. Готовить Мишель категорически не любит, от раздражения разговаривает исключительно матом, и Рустам не сразу соображает, что значит «подай ту хуйню, которая вон в той поебени», но потихоньку приспосабливается. Мишель много чего не знает, и приятно, что хоть в этой области его есть чему научить. – Ебаный нож, на кого его Гера так наточил… А ты, бля, поваром был, что ли? – бурчит Мишель, завистливо пялясь, как Рустам мелко и шустро шинкует морковку для супа. – Нет, я маме на кухне помогал, – отвечает Рустам. – Сестёр у меня не было, а старший брат считал западло с готовкой возиться, типа для девчонок это. – Я и до сих пор так считаю… – Фыркнув и подув на порезанный палец, Мишель переходит к более безопасному занятию – варке макарон. «И кто из нас пидарас в результате», – ехидно думает Рустам, но озвучивать эту мысль крайне рискованно. Вместе они управляются отлично. Мишель ловит по радио какую-то попсу, под которую работается значительно быстрее, а Рустам успевает ещё и следить за Мишелем, чтобы тот не запоганил обещающий быть совсем неплохим обед. – Заебись! – восхищается Мишель. – Только салат дорубать осталось, а там разогреем – сами на запах прибегут… Судя по доносящемуся из зала шуму, именно там все и кучкуются. Герман уже заглядывал, соблазнившись ароматом котлет, проверить, нет ли тут чего стырить. Пока, конечно, нечего, но скоро они порадуют голодающих совместно приготовленным обедом. – Что это? – вдруг настораживается Мишель, прислушиваясь к какому-то звуку. – Где? – не понимает Рустам. – Кто-то приехал, – Мишель шустро вытирает руки полотенцем. – Айда смотреть, вдруг клиент какой ранний. Действительно, теперь и Рустам услышал: у ворот остановилась машина. Блин, вот слух у Мишеля… это ж надо было урчание двигателя расслышать. Видимо, привык уже, что такие звуки упускать нельзя. Приоткрыв входную дверь, Мишель осторожно выглядывает на улицу. – Да твою ж мать! – шёпотом выдыхает он и кидается в зал. Рустам тоже решает высунуться. К дому направляются двое, и один из них – Алик, а второго Рустам видит впервые. Мужчина лет сорока. Клиент? Нет, не похож он на клиента… Хоть Рустам их пока и не так много повидал – нет, этот не похож на прочих, которые приезжали сюда вчера вечером. Алик достаёт сигарету, пытается прикурить, но ветер мешает – мужчина прикрывает ладонью огонёк его зажигалки, Алик кивком благодарит его. Они о чём-то разговаривают, отсюда не слышно. Кажется, пора завязывать с созерцанием и делать ноги в зал. Коллектив расположился на диване. Вик полулежит в объятиях Лекса, Мишель прижался к Герману. – Идут? – спрашивает Лекс у Рустама. – Идут, – кивает Рустам. – Игоря, что ли, позвать, – предлагает Герман. – Думаю, Игорь сам сейчас придёт, – отзывается Лекс, нежно перебирая волосы Вика. – Наверняка прекрасно знал, что он приедет. – Блин, да кто это?! – не выдерживает Рустам. Лекс вздыхает и осторожно, но настойчиво сталкивает Вика с себя – тот покорно сползает на пол и замирает, обняв его ноги, положив голову ему на колени. – Это Вадим, – наконец отвечает Лекс. – Наша глубокоуважаемая крыша. Так что оставайся тут, не дёргайся, домогательств не будет. Мишель тихо смеётся. Рустам решает, что и вправду надо бы остаться, и присаживается на край одного из диванов. Надо бы отвернуться и не смотреть, как пальцы Лекса скользят по лицу зажмурившегося от наслаждения Вика, но невозможно, совершенно невозможно отвести взгляд от них. Как у них тут всё одновременно сложно и просто… Они заходят в зал уже втроём. Лекс был прав, должно быть, Игорь их прямо у дверей перехватил. Алик улыбается, даже и не скажешь по нему, что совсем недавно выглядел, как на грани суицида. – …говорит, что почти поправился, – заканчивает фразу Игорь. Про Вика, понятно. – Сейчас сам расскажет, – отзывается тот, кого зовут Вадимом. Парни вразнобой выдают нестройное «Привет», и по улыбкам на их лицах совершенно непонятно, рады они его видеть или нет. – Как работа? – Да отлично, – за всех отвечает Лекс на правах старшего. – Клёв прекрасный, не простаиваем. – Это хорошо, – он переводит взгляд на Вика, сидящего у ног Лекса. – Как твоё здоровье? – Скоро поправлюсь, – отвечает Вик, глядя на него снизу вверх. – Спасибо за заботу. – Врача ещё раз не надо? – Нет, за мной Лекс смотрит. Ладонь Лекса, взъерошив волосы Вика, сползает к его шее – пальцы фиксируют пульс на сонной артерии. Зрелище настолько завораживающее, что Рустам, засмотревшись, подскакивает от неожиданности, когда Алик садится на диван возле него. – Как погулял? – спрашивает Рустам. – Отлично. Погода чудо… А когда возвращался, Вадима встретил, – Алик ставит себе на колено прихваченную со стола пепельницу. – Не знаешь, чего там с обедом? – Всё готово. – Зашибись… – Зажав в губах сигарету, Алик поправляет широкий ворот своего свитера. Делает вид, что Лекса и Вика просто нет в комнате. Рустам снова переводит взгляд на Вадима. Он о чём-то расспрашивает парней, Игорь стоит рядом, слушая их разговор. Значит, вот как выглядит их крыша. Впечатление от него пока какое-то странное… бандит, что ли? Нет, вряд ли. Скорее, как раз наоборот… Невысокий, крепкий, коротко стриженный, с таким спокойным и бесстрастным лицом – это другой типаж. – Алик, – шепчет Рустам Алику на ухо, – а кто он такой? – Вадим? – еле слышно отзывается Алик. – Ну ты даёшь. Он нас крышует, кто не покрыт – тот будет замочен… – Да не, это ясно, по жизни он кто? – О… – Глубоко затянувшись и выдохнув дым в волосы Рустама, Алик тихо говорит ему на ухо: – Знаешь такие страшные три буквы – ФСБ? – Ого… – Ага. Говорят, он оттуда. Вот оно что… Под хорошей же крышей Игорь пережидает бури девяностых. Неприлично, наверно, на него так пялиться во все глаза, уж лучше перевести взгляд на Лекса с Виком. – Лучшего напарника у меня не бывало, – говорит Лекс. Вик прижимается щекой к его колену. Значит, они работают в паре. Теперь понятнее, откуда между ними такой безупречный контакт. Когда Вадим переводит взгляд на Рустама, внутри сначала холодеет от неожиданности и от того, что кажется – этот взгляд, в котором нет ни чувств, ни эмоций, способен моментально считать всю информацию о Рустаме из его же собственного мозга. Блин, ну неужели эти три чёртовых буквы произвели такое впечатление, что всю оставшуюся жизнь Рустам будет бояться этого человека? Что, фээсбэшники не люди? А мало ли, вдруг… – Это тот парень, про которого ты говорил? – уточняет Вадим. – Он самый, – кивает Игорь. – Рустам. Рустам поднимается, когда они подходят к нему, старается не отвести взгляд, когда на него смотрят. – Татарин? – Да. Я из Крыма, – отвечает Рустам. – Понятно. И что у тебя с документами? – Бардак, – честно признаётся Рустам. А откуда бы у него порядок с документами? – Ну это ведь можно уладить, – пожимает плечами Игорь. – Он, кстати, водить умеет, ему ещё права надо организовать. – Сколько тебе лет? – спрашивает Вадим, и Рустаму почему-то приятно, что он спросил это у самого Рустама, а не у Игоря. – Семнадцать… но совсем скоро восемнадцать будет, – поспешно добавляет Рустам. – Вот тогда и права будут. Игорь кивает. Ну что, до двадцать шестого уже не так долго осталось, главное, что права ему всё-таки сделают. – И как тебе работа? – улыбнувшись, спрашивает Вадим. Странная у него улыбка. Совершенно непонятно, что она означает – просто вежливость или всё-таки какие-то эмоции… – Отлично, – искренне отвечает Рустам. – Мне всё очень нравится. – Ещё бы, после того, откуда я его вытащил… – смеётся Игорь, подмигивая Рустаму. – Да, ты говорил, – кивает Вадим, не сводя взгляда с Рустама. – Повезло тебе, Рустам. Надолго планируешь тут остаться? – На сколько позволят, – отвечает Рустам. Он об этом не задумывался, но блин, уйти отсюда по собственному желанию? Нет, ни за что. – Вот и хорошо. Принеси все свои документы. Паспорт, регистрацию, если есть – всё неси. – Сейчас, – кивает Рустам и убегает наверх. Ну всё, кажется, можно успокоиться. Раз потребовали документы, значит, крыша одобрила, значит, его окончательно приняли на работу. Пусть даже у него отберут к чёрту паспорт и запретят уезжать, у него и мысли не возникнет отсюда убраться… Забрав у него паспорт со вложенными туда листочками, Игорь и Вадим удаляются обсудить какие-то дела с глазу на глаз. Рустам более чем уверен: они будут говорить о ситуации с Виком и наказании виновника. Ещё несколько секунд после их ухода в зале полная тишина, а потом Герман совершенно неожиданно говорит: – По-моему, за таким мужчиной мы как за каменной стеной. Пару секунд все ошеломлённо смотрят на него. Ничего себе так вкусы у него. – А я люблю военных, красивых, здоровенных, ещё люблю крутых и всяких деловых, – к счастью, не потрудившись запеть, речитативом произносит Мишель. – Так, вообще, нас ждёт наипиздатейший обед, только разогреть осталось. Жрать пойдёте или как? – О! Самое время! – оживляется Герман. – Игоря ждать не будем? – задумчиво спрашивает Лекс, втаскивая Вика обратно на диван. – А хер их знает, сколько они там за жизнь трепаться собрались, – фыркает Мишель. – Лично я жрать хочу. Мы с Рустамом там такого насоображали, что зверски охота всё это схарчить, – и, не дожидаясь реакции общественности, удирает в сторону кухни. Алик, округлив глаза, оборачивается к Рустаму: – «Мы с Рустамом»? Вы чего, вместе готовили?! – Ну да, – пожимает плечами Рустам. – Поздравляю, отличный выбор, – шипит Алик ему на ухо, похлопывая его по плечу. – Я так и знал, что ты на самом деле парень не промах, просто прикидываешься лохом… И тоже отправляется в кухню, оставив офигевшего Рустама раздумывать на тему «Что, тут даже обед вместе приготовить нельзя, сразу выводы делают?!» Еда и впрямь оказывается отменной – что суп, что второе, что салат – парни едят да нахваливают, причём большая часть похвал достаётся кулинарным талантам Рустама. Мишель не возражает, прекрасно понимая, что заслуги Рустама тут куда значительнее. Рустам не может скрыть довольной улыбки: кажется, кое-какой авторитет в коллективе у него всё-таки появляется. Лекс, занявший место во главе стола, хвалит его даже больше остальных, только б не приревновали. Хорошо, что не стали ждать Игоря: он заглянул на кухню, когда Мишель с Рустамом уже мыли посуду, и известил, что уезжает с Вадимом, приедет к вечеру – отвезти Мишеля и Лекса на работу. От обеда отказался, сказал, что в другом месте поест, но его порцию велел оставить в холодильнике – на вечер. После обеда Мишель тут же удрал наверх, к своей приставке, а Рустам неожиданно обнаружил, что ему совершенно нечем заняться. Все сидят по комнатам – тоже, что ли, к себе пойти, поваляться на кровати, почитать про бабочек… – Скучаешь? Голос Лекса в полной тишине звучит ещё мелодичнее, чем обычно, эхом отдаваясь от стен. – Кажется, да, – кивает Рустам. – Непривычно. – Не хочешь прогуляться? – спрашивает Лекс, облокотившись на перила. Всё тот же амулет свисает с его шеи. – Вик уснул, Алик… кажется, не расположен меня видеть. – Пойдём, – охотно соглашается Рустам. Едва выйдя на крыльцо, Лекс лезет в карман куртки за сигаретами. Ветер уже стих, и ему удаётся прикурить гораздо легче, чем Алику несколькими часами раньше. – Ты, должно быть, не понимаешь, что происходит между мной, Виком и Аликом, – говорит он, затянувшись, – и осуждаешь меня. – Кто я такой, чтобы тебя осуждать? – искренне удивляется Рустам. – Да и не моё это дело. – Остальные более-менее в курсе, – словно не слыша его, продолжает Лекс. – Так что лучше я сам расскажу, пока тебе, например, Мишель не навешал лапши на уши… или, того хуже, Алик. Пойдём. Выйдя за калитку, они не спеша идут вдоль дороги. – Могли бы пойти в лес, – говорит Лекс, кивая в сторону поля. – Там красиво, но тропинка очень узкая, вдвоём не пройдём. Давай просто прогуляемся вдоль шоссе. – Конечно, – отзывается Рустам, тоже доставая сигареты. Некоторое время Лекс молчит, глубоко затягиваясь и выдыхая дым в сторону. Рустам не решается первым нарушить тишину, тем более, Лекс сам чётко обозначил тему разговора, ему и начинать. – Долгая история, – говорит Лекс, глядя куда-то вдаль – через поле, на чернеющий вдалеке лес. – Мы с Виком познакомились только прошлой осенью, несколько месяцев назад. Здесь, в этом борделе. Заинтересовались друг другом, стали работать в паре – и работали всегда примерно в том же духе, как вчера. Я играл роль господина, он – роль раба. Мы имели большой успех и среди ценителей, и у дилетантов. Людям нравится это, – Лекс усмехается, – ошейники, наручники, кляпы, доминирование, подчинение… А мне очень понравился Вик. После первого же совместного выезда мы не разлучались сутки. Закрылись в его комнате, лежали в постели в обнимку и целовались. В общем, у нас, так сказать, начался роман. Ещё бы. Двое самых роскошных парней этого борделя. Они не могли не оказаться в одной постели. Ничего удивительного. Связь Лекса и Вика уже кажется Рустаму более логичной, чем связь Лекса и Алика. – И всё было бы круто, – продолжает Лекс, – если бы не замороченность Вика на садомазохизме. Понимаешь, это для него не просто антураж. Он – Раб. Он не может без Хозяина, ему жизненно необходим Хозяин. Ах да, ты же вообще не врубаешься… – Врублюсь потихоньку, – отзывается Рустам. – Куда денешься… – усмехается Лекс. – Так вот, он попал сюда, естественно, одиноким. Для него это состояние хуже смерти, значит, он сразу начал искать того, кто стал бы его Хозяином. Сначала он думал, что это будет Игорь – было бы логично, если бы его Хозяином стал тот, кто продаёт его тело, но Игорю не захотелось связываться, слишком много мороки и ответственности. Тогда Вик переключил внимание на меня. Это, кстати, вовсе не значило, что у него исчезли виды на Игоря. Игорь оставался для него… наставником, что ли. Авторитетом. Но его Хозяином должен был стать я. Сначала это было вполне невинно, мне нравились эти штуки, нравилось связывать его, застёгивать на нём наручники, нравилось, что он подчиняется. В Вике вообще есть что-то такое… к нему хочется применять грубую силу. Кажется, это называется «виктимность»… – Лекс коротко и невесело смеётся. – Пока это было только на время секса, мне всё нравилось, но потом он стал навязывать мне роль Хозяина и вне постели, и это начало напрягать. Отношения, полностью построенные на садомазохистской идее, – совсем не то, чего я хотел, а ему это было нужно. Я пытался его перевоспитать… – Лекс достаёт из пачки новую сигарету. – Пытался показать ему, что нежность – это тоже прекрасно, что от этого можно получать не меньше наслаждения, но он совершенно не умел принимать нежность. Только отдавать. Да. Мишель был прав, когда говорил, что Вик больной на всю голову… Начинает темнеть, в некоторых домах уже включают свет. Проехала, озарив их светом фар, дорогая красивая машина – пришлось прижаться к обочине. – Вот, – после паузы продолжает Лекс. – Вик нравился мне, очень нравился, но уговорить его отказаться от всего этого не получалось – и тогда я решил с ним расстаться. Было нелегко, конечно, я видел, что ему одному трудно, но я не мог ему дать того, что ему было нужно. Надеялся, что найдётся какой-нибудь ценитель, выкупит его, но такое счастье редко кому перепадает. – А потом появился Алик, – неожиданно для самого себя договаривает Рустам. – Да, потом появился Алик, – Лекс улыбается. – Алик не может не понравиться. Добрый, весёлый, жизнерадостный. С ним всё было так просто, особенно после Вика. С ним я отдыхал… – Лекс тяжело вздыхает. – Но несколько дней назад случилось то, что случилось. Так вот в чём дело. – Я стал единственным, кому Вик теперь доверяет, – говорит Лекс. – Единственным, кто его доверие не потерял. Игорь не смог его защитить, хотя обещал, Вик уже никогда не будет верить ему, как раньше. А я два первых дня вообще от Вика не отходил – и всё получилось само собой. Теперь он считает меня своим единственным и полноправным Хозяином, всё встало на свои места. И бросить его одного я уже не могу. А Алик… Чёрт, но он же сам мне триста раз говорил, что всё без обязательств, какие тут могут быть обязательства, а теперь вон что творит, взорвётся скоро от ревности. – А Вик что думает по его поводу? – осторожно интересуется Рустам. – Вик не возражает, чтобы я сохранил отношения с Аликом, – пожимает плечами Лекс. – Понимаешь, он сделает всё, как я скажу, чего бы ему это ни стоило. Он подчиняется мне всецело и во всём – и ему это нравится. – Ясно, – вздыхает Рустам. – Сложно-то как всё… – А ты думал, – смеётся Лекс, бросая взгляд на часы. – Ладно. Теперь ты всё знаешь и видишь – мне тоже нелегко, дело вовсе не в том, что я такой ветреный и хочу помучить Алика. Алик мучит себя сам и без моей помощи. – Да уж. Рустам согласен, с этим Алик справляется превосходно. Утром на него вообще без слёз смотреть невозможно было. Вик всё терпит молча, Алик вроде бы тоже молча, но страдая при этом так картинно, что игнорировать трудно. – Пойдём обратно, – предлагает Лекс. – У меня сегодня клиент не самый простой. Немолодой уже, с эрекцией проблемы, чую, придётся мне за двоих отдуваться, если он себе каких чудодейственных таблеток не прикупил… Короче, отдохнуть надо перед выездом. Пока они возвращаются, сумерки становятся всё сиреневее и гуще. Медленно раскаляются фонари вдоль шоссе, еле тлея оранжеватым тусклым светом. Рустаму очень хочется спросить хоть что-то, просто чтобы нарушить молчание. – А Вадим правда из ФСБ? – спрашивает он. – Правда, – странно усмехнувшись, отвечает Лекс. – Что, не понравился он тебе? – Почему ты так решил? – удивляется Рустам. – Смотрел ты на него, как затравленный зверёк на охотника… Ничего, привыкнешь к нему постепенно. Скорее всего, человек он неплохой… но и не хороший. Впрочем, это уже не нашего ума дело, лишь бы прикрывал нас как следует. Пауза. Становится всё холоднее, Лекс зябко ёжится в своей лёгкой куртке. – Лекс. – Да? – Ты дочитал ту книжку, которую читал тогда на кухне? – с робкой надеждой спрашивает Рустам. – А, Вальехо. Дочитал, конечно, но её сейчас Вик читает. Если читать нечего, попроси у Игоря, у него библиотека шикарная. Пока подкину тебе что-нибудь… Не волнуйся, без чтива не останешься. Рустам открывает калитку и пропускает Лекса вперёд. – Лекс! – Что? – оборачивается Лекс. – А зачем сутенёру такая библиотека?! Лекс останавливается и пристально смотрит Рустаму в глаза. В этих сумерках глаза Лекса кажутся совсем нечеловечески фиолетовыми. – Между прочим, – ласково говорит Лекс, поправляя воротник куртки Рустама, – Игорь – филолог. Специалист по русской литературе. И кандидат наук. Понял? – Твою мать, – больше Рустам ничего связного сказать не может. – Так-то. Атас. Кто его теперь окружает? Кандидат наук, мазохист, фээсбэшник… И это Рустам ещё просто не знает, кто тут остальные. Мамочки. Поздней ночью Рустам пытается читать книгу, которую дал ему Лекс, – к счастью, у него нашлось что-то достаточно простое для Рустама: Стивен Кинг. Хорошо идёт и, в целом, не грузит, разве что страшновато читать его ночью в полутёмной комнате… Ага, всё по знакомому сценарию: с лестницы доносится шум. Видимо, приехали с вечернего выезда Мишель и Лекс. Время, казалось бы, выключить свет и снова приоткрыть дверь в коридор, но вряд ли там сегодня найдётся достойное зрелище… Но тут с лёгким стуком закрывается дверь Алика – значит, он вышел в коридор. Интересно, зачем? Рустам соскальзывает с кровати и поспешно тушит лампу. – Лекс, – тихо зовёт Алик. В щель приоткрытой двери видно, что они снова замерли возле комнаты Алика. Лекс в лёгкой обтягивающей кофте, Алик в футболке – белеют его обнажённые руки, одна из которых взлетает к плечу Лекса. – Прости меня, Лекс, – шепчет Алик. – Я всё понимаю, я не должен был… Ты же теперь его хозяин. Слово «хозяин» он произносит с маленькой буквы, вовсе не с таким напором, как Лекс. – Да, – отзывается Лекс. – Теперь я за него отвечаю. – Я понимаю… – Алик обнимает Лекса, прижимается к нему всем телом. – Только не бросай меня. – Я тебя и не собирался бросать, – вздыхает Лекс, гладя его волосы. – Это ты с утра театр одного актёра устроил, да ещё и так демонстративно пришёл с Вадимом, как будто мы все должны были от зависти сдохнуть. – Прости, – еле слышно выдыхает Алик, целуя его лицо. – Не знаю, что на меня нашло. Глупый я ещё… – Очень, очень глупый… – соглашается Лекс, ловя его губы своими, легко целуя его. Алик, вздрогнув и плотнее прижавшись к нему, отвечает на его поцелуй и тихо стонет, когда ладонь Лекса, скользнув по его спине, ложится на его бедро. – Лекс, пожалуйста… – шепчет он, привычно подставляя шею его губам. – Что, сейчас? – ужасается Лекс. – Слушай, я только что от клиента. Я устал… – Я не могу, я хочу тебя до безумия, я умру, – умоляет Алик. – Ну хочешь – я сам всё сделаю? Пойдём… – Ненормальный, – шепчет Лекс, поглаживая его грудь. – Ладно, пойдём. Но сегодня ты будешь сверху. – Я тебя обожаю… – Алик, ощупью нашарив ручку двери, поворачивает её – тихий щелчок замка, и Алик отступает в комнату, втаскивая за собой Лекса. Рустам возвращается на кровать, предвкушая то, что последует, – и боясь этого. Вот чутко скрипнула – хрустнула – кровать, когда Алик повалил на неё Лекса. Его воображение само подскажет всё, что будет дальше. Алик задирает кофту Лекса – высоко, до шеи – целует его грудь, поочерёдно обхватывая губами соски, щекоча их языком. Рустам прикусывает губу, чтобы его стон не получился таким же громким, как стон Лекса. Алик быстро спускается поцелуями ниже, вылизывая кожу Лекса, целуя его всюду, куда может дотянуться, скользит губами ниже по его животу, доходит до ремня его брюк – руки Алика уже гладят партнёра между ног, возбуждая его, а теперь ещё и губы – прижимаются сквозь ткань, дразнят лёгкими прикосновениями, пока ловкие пальцы справляются с ремнём… Твою мать… Откуда эти дразнящие сцены в голове Рустама? Почему он всё так ярко, так живо видит?.. Даже то, как Алик забирает в рот член партнёра, так глубоко, как только в порнухе бывает, плотно обхватывает его губами, движется вдоль ствола… Лекс стонет, тихо, еле слышно, но Рустам прекрасно слышит его – слух неожиданно обострился. А потом ещё один, более громкий (хоть Лекс, судя по всему, сам себе зажимает рот ладонью) и более знакомый стон – протяжный, хриплый, совсем как тогда, прошлой и позапрошлой ночью… должно быть, Алик вошёл в него. Представлять их вместе, особенно так – Лекс снизу, Алик трахает его, входя глубоко, двигаясь в таком ритме, какой предпочитает Лекс – значит сознательно сходить с ума. Лекс не издаёт этих ритмичных стонов, которые добивали Рустама позапрошлой ночью, но всё равно кажется, что Рустам что-то слышит, чуть ли не улавливает ритм его дыхания. Чёрт побери… Кажется, Рустам выгибается на кровати уже не хуже самого Лекса. Да что ж Алику так везёт?.. Раскалённая темнота, звуки – как реальные, так и те, которые чудятся, домысливаются, рождаются исключительно в воображении Рустама….стоны, вздохи, даже шорох одежды и тихие поцелуи… и так до тех пор, пока не хлопает дверь комнаты Алика, подтверждая, что Лекс удалился к себе. Хм, а к себе ли? Это надо ещё проверить… Рустам бесшумно сползает с кровати и приоткрывает дверь. Вроде бы, расположение комнат он уже запомнил: его комната, потом – Алик, Герман, Вик, Лекс, Мишель. И… чёрт возьми, Лекс заходит вовсе не в свою комнату. Он открывает собственным ключом дверь комнаты Вика – и, быстро оглянувшись (Рустам так вздрогнул, как будто Лекс может обладать способностью видеть в темноте), заходит туда. Случайно взглянув на дверь комнаты Алика, Рустам вдруг обнаруживает, что она тоже приоткрыта – и Алик не менее пристально следит за действиями Лекса, а затем, так же обернувшись, замечает Рустама. – Видел, да? – грустно спрашивает Алик. Его голубые глаза тускло блестят в скудном синеватом свете, падающем непонятно откуда. – А мне говорил, что устал, то-сё… Теперь понятно, просто поскорее хотел к нему смыться… Алик распахивает дверь и медленно, удивительно грациозно сползает на пол. Из одежды на нём только шорты, его бледная кожа кажется в полумраке молочно-белой. Рустам молчит. Он не знает, что ещё можно сказать в оправдание Лекса. Всё то, что Лекс рассказал ему вечером, Алик и так знает. – Говорил же мне Роман, что я с ним ещё наплачусь… – вздыхает Алик, откидывая прядь волос с лица. – Иди спать. Я чаю выпью, пожалуй… Но уходит он вовсе не в кухню, где можно пить чай, а в свою комнату, где ещё стоит в шкафу початая бутылка коньяка. Перед тем как лечь спать, Рустам долго курит в окно, ёжась от холода, и пытаясь подумать хоть одну умную мысль насчёт происходящего – но хрен. В голове вертится только одно: все эти парни, что бы в их жизни ни происходило, намного счастливее, чем он сам.