Вновь рождённый

21 января 1999 года, четверг К завтраку Рустам спускается таким усталым, будто до утра вагоны разгружал, как это не раз бывало в прошлой жизни. А сегодня он просто ворочался полночи и никак не мог уснуть. То бред какой-то в голову лез про Алика, то вдруг начинал думать, что там сейчас Лекс со своим клиентом творит, то неожиданно про Назлы вспомнил, как она там, не вышла ли уже за кого-то ещё… На почту надо съездить, вдруг туда письмо до востребования пришло, а Рустам его никак не востребует. На кухне возится с завтраком Алик. И вид у него не более отдохнувший, чем у Рустама – собрал в хвост свои длиннющие волосы, даже нечем прикрыть теперь нездорово бледное лицо, круги под покрасневшими глазами (плакал, видимо), а сейчас ещё и матерится на всю кухню – подгорело что-то на сковородке. – Привет, – тихо говорит Рустам. Кажется, «доброе утро» тут неуместно. – А, привет, – не оборачиваясь, отзывается Алик. – Слушай, помоги мне тут, всё из рук валится, кошмар… Рустам с готовностью кидается ему на помощь, но и у него не самое удачное утро в жизни. Был бы тут Лекс… Чёрт, а в самом деле, где Лекс, приехал ли он вообще? – Лекс вернулся? – спрашивает Рустам, пытаясь спасти наименее пострадавшие сырники. – Нет! – истеричным шёпотом отвечает Алик – от слёз у него голос сел. – Я его всю ночь ждал, даже когда меня Игорь из гостиной выгнал, я у себя сидел, дверь настежь открыл, чтобы точно услышать, когда он придёт, а его нет и нет… – Нож, которым Алик нарезал хлеб для бутербродов, выворачивается из его пальцев и летит на пол. Даже странно, что Алик успел ногу отдёрнуть. – Блин, а если случилось чего? – Да ну, – сомневается Рустам. – Загуляли просто. Он приедет скоро, сам увидишь. – Ага, – без уверенности отвечает Алик, шмыгнув носом. Ну вот, блин, у него, видите ли, стресс, а сырники теперь переделывать придётся. Едва ли уцелевшими удастся накормить всю ораву… Но Лекс к завтраку не возвращается. Алик даже от еды отказаться порывается, но Игорь категорически запрещает ему подобные высокие жесты (к огорчению Мишеля, уже попытавшегося претендовать на порцию товарища). – Всё с ним в порядке, – говорит Игорь. – Евгений Витольдович – клиент надёжный и проверенный. Алик только плечами пожимает. Вик, кажется, тоже встревожен, но виду не подаёт – просто молчит. – А позвонить ему… – робко начинает Алик. – Нет, – твёрдо отвечает Игорь. – Мы никогда не беспокоим клиентов. Тем более – таких, как Евгений Витольдович. Алик вздыхает. Закончив завтрак, все разбредаются по своим делам. Вик и Мишель идут в комнату Мишеля вместе порубиться в приставку, Герман, подхватив лыжи, спешит на улицу – там падает медленный, красивый, пушистый снег, Алик остаётся дежурить в гостиной, Игорь куда-то уезжает, а Рустам, заперев за покровителем ворота, спешит чистить крыльцо да снег разгребать. Пусто в доме без Лекса, без его голоса, без его шагов. Нервничающий Алик – утомительное зрелище, молчаливо взволнованный, притихший Вик – тоже радости мало… Лекс – жизнь, Лекс – энергетический центр этого коллектива. Хотя тут уже все так срослись, что кто бы отсюда ни исчез – всё будет не то. Ну кроме самого Рустама. Неделя – слишком мало, он тут ещё не прижился. Каждый раз, слыша шум приближающегося автомобиля, Рустам настораживается, каждый раз надеется, что это Лекс… Но нет. Уже и уборка двора завершена, и в оранжерее всё сделано, дело к обеду близится – Лекса всё нет. С готовкой тоже приходится Алику помочь, а то все без еды останутся. Алик совершенно мышей не ловит, ничего не отслеживает и напортачить может запросто. – Ох, прости, – в очередной раз извиняется Алик, чуть не посолив бифштексы второй раз. – Посиди, я сам, – коротко говорит Рустам. – Нет, нет, чего ты, – сопротивляется Алик. – Ты завтра дежуришь. – Вот завтра мне и поможешь. – Блин, ты добрый такой, – неожиданно искренне говорит Алик, валясь на стул. – Ты меня за всё это, что ночью было, простил, теперь тут со мной возишься… Ну сам видишь, у меня совсем крыша едет уже. – Ну я же говорил, проехали, – отмахивается Рустам. А что такого. Он тут на хозяйстве, помогать по кухне – его прямая обязанность. Алик закуривает, глядя в окно, прислушиваясь к любому звуку. Его волосы удивительно светлеют в падающем из окна пасмурном свете, прищуренные голубые глаза ловят серо-стальной отсвет. Красивый он. Очень красивый. А ведь прошлой ночью Рустам мог бы обладать им, если бы захотел… Да блин, что за фигня опять лезет в голову?! Всё, хватит. Если все кругом трахаются с мужчинами, это вовсе не значит, что он должен поступать так же. Ага, а если бы его поцеловал Лекс? Что, и Лекса хватило бы духу оттолкнуть? Нет, конечно. От таких не отказываются, таким не отказывают… Если бы это сделал Лекс, Рустам позволил бы ему сделать и всё остальное, разве нет? Представив себя в объятиях Лекса, Рустам вздрагивает от пробежавшего по телу разряда возбуждения, но нет, об этом и думать нечего… Кто Лекс – и кто он. Не бывать такому никогда. Разве что в снах и фантазиях… – Блин, да где ж его черти носят, – горестно вздыхает Алик, промахнувшись мимо пепельницы и стряхнув пепел на стол. Ну вот ещё одна причина, по которой о Лексе даже думать смысла нет. У него только здесь двое любовников, и ещё до фига респектабельных мужчин со всей Москвы выстраиваются в очередь, чтобы с ним переспать. Куда уж тут Рустаму во всю эту толпу вписываться… Недостоин он Лекса. Просто недостоин. Странная симпатия Лекса к нему (она есть, если только Рустам не льстит себе внаглую) объясняется тем, что Лексу нужен хоть один друг среди всех этих любовников. Ему надо с кем-то разговаривать, не всё же трахаться… Вот и нашёл Рустама, с которым можно пообщаться. Будет лучше, если их отношения такими и останутся, каким бы соблазнительным Лекс ни был… как бы ни хотелось иногда коснуться его, обнять его. А ведь хочется, это отрицать трудно. Хочется иногда быть на месте Вика, когда Рустам видит их вдвоём. Но это всё равно что о каком-нибудь актёре или певце мечтать. Как был на плакате, так там и останется, сколько его ни желай. В кухню заглядывает позёвывающий Вик – кажется, он спал. Даже странно, как он может спать, если Лекс непонятно где? Вик всё меньше вяжется в восприятии Рустама с тем образом нервного парня с резкими перепадами настроения, который ему нарисовал в своих рассказах Алик. Этот Вик спокоен, как слон. – Не появлялся? – спрашивает Вик. Алик качает головой. Вик понимающе кивает и удаляется. – Вот чего он? – возмущается Алик. – Ведь он же типа так любит Лекса, так психует, если Лекс посвятил ему меньше, чем полдня… А сам, видите ли, дрыхнет. – Может, ему после всего уже нечем нервничать, – предполагает Рустам. – Как докуришь, порежь помидоры в салат, ладно? – Ага, конечно. Нет, ты знаешь… сдаётся мне, не в нервах дело, – многозначительно сообщает Алик, затушив сигарету. Рустам вопросительно смотрит на него, но Алик сейчас не в настроении трепаться про Вика. Ну ладно, может, потом расколется. Обед кое-как приготовить всё-таки удалось, хотя то Рустам, отвлекаясь на нехорошие мысли и их насильственное прерывание, делал что-то не так, то Алик срывался – как же Рустам мог его любимые приправы не добавить?! Лекс так и не приехал. Алик охрипшим от волнения голосом зовёт остальных обедать. Рустам дрожащими руками раскладывает столовые приборы – вообще-то, ситуация уже начинает напрягать. Сколько можно?! Что там вообще с Лексом делают? – Всё нет его? – удивляется пришедший первым Игорь. – Нету! – разводит руками Рустам. – Весело они там время проводят, – усмехается Игорь. – Лекс сам виноват, без обеда теперь останется. Шутки шутками, а остальные парни тоже насторожились. Вик ещё бледнее, чем обычно, нервно постукивает ложкой по столу, Мишель – и тот не накидывается сразу на хлеб, а замирает, тревожно поглядывая в окно. Алик требует позвонить клиенту, к его требованиям присоединяется и Вик. Игорь убеждает их, что ситуация пока далека от критической и беспокоить клиента – дело последнее. Рустам разливает по тарелкам суп – Алик на свои обязанности дежурного по кухне забил окончательно. По мнению Рустама, «война войной, а обед по расписанию». И вдруг перепалку останавливает чертовски знакомый голос: – Приятного аппетита, дорогие коллеги. Опять без меня ругаетесь? – Лекс! – кричит Алик. Так точно. В дверях кухни стоит Лекс – основательно потрёпанный, усталый, в помятой одежде, на шарфе вообще какое-то пятно (вероятно, похабного происхождения) – но живой и невредимый. – Тут тебя уже хоронить собрались, – смеётся Игорь. – Рано радуетесь. – Видно, что даже улыбаться Лексу удаётся с большим трудом, а уж стряхивать с себя мгновенно повисших на нём Алика и Вика тем более сил нет. – Затрахать меня до смерти не так-то просто… Игорь, тебя Витольдыч на крыльце ждёт, расплатиться за грехи свои тяжкие хочет. Игорь подходит к нему, сам отгоняет от легенды своего борделя стосковавшихся любовников. – Проверим, насколько тяжкие… – говорит Игорь, стаскивая с Лекса шарф, и, отодвинув воротник рубашки, пристально экзаменует его шею. От этой незатейливой картины у Рустама по спине пробегают мурашки, хотя что в этом такого? – Тут засосов нет, уже хорошо. Как по ощущениям? – Всё было в пределах нормы, – пожимает плечами Лекс. – За следы его никак не оштрафуешь. – Вик, посмотришь его потом, – распоряжается Игорь. – Всего. – С удовольствием, – сверкает глазами Вик. Алик со злости меняет окраску на зелёную. Игорь удаляется на крыльцо для беседы. Лекс стоит, привалившись к стене, поглаживает волосы Вика, обнявшего его колени. Снова это испытание – смотреть на них… – Пообедаешь? – с надеждой спрашивает Алик. – Я не голоден, – смеётся Лекс. – Евгений Витольдович очень и очень щедрый мужчина. Накормили меня с утра отлично… во всех смыслах. Я, пожалуй, пойду вырублюсь. Устал я. – Мы волновались, – тихо говорит Алик. – Что ж поделаешь, – зевает Лекс. – Желание клиента – закон… Пойду я. Порцию мою не съедайте, проснусь голодным стопроцентно… – Тебя проводить? – спрашивает Вик, целуя его руку. – Я сам, – отказывается Лекс. – Отдыхай, труженик, – смеётся Мишель. – Ты так херово выглядишь, что Витольдыч обязан на тебе жениться после этого. – О да, – многозначительно поднимает брови Лекс. – Что верно, то верно. Хорошего дня и удачного вечера, подробности завтра расскажу. Простившись, Лекс уходит к себе. Обед становится привычно весёлым и оживлённым, Мишель отпускает пару пошлых шуточек, Герман охотно ржёт, даже Алик и Вик улыбаются. – Лекс у нас самый выносливый, – поясняет Мишель для Рустама. – Всю ночь может. Без перерыва. Чёрте сколько раз. Никогда его таким затраханным не видел, обычно наоборот, его клиенты пиздец как выматываются, а Лекс как будто только начал. Хренасе Витольдыч гигант. Со мной был как все… Виагрой, что ли, закинулся. – Или ещё чем, – пожимает плечами Вик. – Может быть, – соглашается Алик. Вскоре возвращается Игорь – довольный, видать, нехилую сумму срубил с клиента. – Давай я суп подогрею, остыл уже, небось, – подскакивает Алик. – Нет уж, нет уж, – вцепляется в свою тарелку Игорь. – Дай поесть, мне уже совершенно всё равно, остыл он или как. Но он не успевает даже ложку ко рту поднести: начинает верещать и со зловещим гулом ползать по полке сотовый. – Люблю свою работу, – сообщает Игорь. Скорее всего, не им, а мирозданию. Приходится снять трубку, куда деваться. И говорить, не выходя из зоны более-менее уверенного приёма. И Рустам видит, как Игорь переменился в лице – тут же, мгновенно, едва услышал голос собеседника. – Да, рад слышать, – говорит Игорь. – К сожалению, нет, он сегодня занят. Я же предупреждал – Вика за неделю бронировать надо… но завтра он пока свободен. Нет? Жаль, очень жаль. Лекс сегодня выходной, отсыпается, ночка у него была жаркой… – Игорь смеётся. – Порекомендовать? Думаю, Алан вполне подойдёт. Алик вздрагивает. – Новенький, да, но его фото были в обновлённом каталоге. Да-да, длинноволосый блондин, глаза голубые. Арийский типаж. Послушный, исполнительный, старательный. Клиенты от него в восторге. Да, конечно. – Кажется, я знаю, кто это, – зловещим шёпотом извещает Вик. – Ой-ой, – двинув бровями, отзывается Мишель. – Абсолютно уверен – понравится, – заверяет Игорь собеседника. – А Вик будет в вашем распоряжении, как только у вас появится время, можем сегодня договориться, чтоб его точно никто не увёл… Подъехать туда же? Конечно, помню. Во сколько? Хорошо, договорились. До встречи. Все в гробовом молчании наблюдают, как он сбрасывает вызов и кладёт трубку обратно на полку. – Матадор? – спрашивает Вик. – Он самый, – кивает Игорь. – Пиздец Алику, – радостно сообщает Мишель. Алик с возрастающим страхом оглядывается и видит то же, что только что слышал: судя по лицам присутствующих, Алику действительно пиздец. – Блин, да кто это?! – не выдерживает Алик. – Обычно мы его по имени не называем, – улыбается Игорь доброй улыбкой гестаповца, – но, чтобы ты не грохнулся в обморок при встрече, тебе сообщим. Человека, имя которого назвал Игорь, знает даже несведущий в богеме Рустам. Что до Алика, он мгновенно бледнеет до цвета свежевыстиранной простыни и, кажется, в самом деле на грани обморока. – Трудный клиент, – наносит ещё один удар по психике Алика Вик. – Очень трудный. Постараться придётся… Он мой постоянный. – А… а… а есть вообще шансы, что мне понравится? – дрожащим голосом спрашивает Алик. – Ну если тебе нравится, когда тебя долго и жёстко дерут во все дыры, то не исключено, – подмигивает Вик. – Но если рассчитываешь расслабиться и получить удовольствие – не с этим клиентом. – Расскажешь мне, что он любит? – тут же спрашивает Алик. – Само собой, - кивает Вик. – Только после обеда. Точно, неплохо бы ещё пообедать. Долгожданная тишина – все с радостью накинулись на еду, уминают суп, приготовленный в большей степени Рустамом, нежели Аликом. Только Мишель даже с набитым ртом ухитряется ворчать: – И когда он уже тебя выкупит… – Не выкупит он меня, – отзывается Вик. – Ты же знаешь, он не меня любит. – Ты можешь его завоевать, если захочешь, – утверждает Мишель. – А хлеба передайте. – Вот тебе хлеб, заткнись и дай поесть, – говорит Алик, протягивая ему тарелку с хлебом. Как ни странно, Мишель не возражает. Снова тишина. Закончить трапезу удаётся без приключений. У Алика даже руки слегка дрожат от волнения – многовато эмоций для одного дня. – Я сам посуду помою, – предлагает Рустам. – Я в порядке, – возражает Алик. Ага, как же. Стакан уже чуть не грохнул. Вик сказал, что будет ждать его наверху для инструктажа, и все мысли Алика, конечно, только об этом. Нездоровый блеск в его глазах – то ли от страха, то ли от жадности. Клиент, мягко говоря, из очень, очень обеспеченных людей… – Блин, блин, – шепчет Алик, отмывая тарелку. – Кто бы мог подумать, что и он наш клиент… – Осторожней там, – вздыхает Рустам. – Да чего я не видел в этой жизни, – отмахивается Алик. – Вик мне расскажет, как и что с ним делать надо, как-нибудь выдержу. Ну ни фига ж себе… Почему Игорь именно меня порекомендовал ему? – Не Мишеля же, – пожимает плечами Рустам, вытирая стаканы. – И не Германа явно. Если ему такие, как Вик, нравятся… – Да, да, – кивает Алик. – Ох, чую, будет что порассказать завтра. Но до завтра у Алика терпежу не хватает. Даже до ночи не хватает. Вместо того, чтобы отдыхать перед тяжёлым трудовым вечером, он сразу же после «воспитательной беседы» с Виком спускается в зал, где Рустам на всякий случай делает лёгкую уборку – мало ли, явится какой-нибудь клиент – заваливается на диван и жестом подзывает Рустама к себе. – Мне тут такого понарассказали, – красноречиво двигая бровями, сообщает он. – Иди сюда, о таком на весь дом не орут. Бросив нафиг тряпку и веник, Рустам садится рядом с ним, и Алик приступает к рассказу. – Тут вот как оно всё, оказывается, – нервно озираясь, говорит он. – Гадостей-то про него много поговаривают, но Вик мне только то рассказал, что знает наверняка. Был такой легендарный в определённых кругах персонаж… ты его не знаешь, наверно. Виктор Храмов. Слышал о таком? Рустам мотает головой. Да откуда бы ему московскую элиту знать? – В общем, человек-оркестр, – нервно хихикнув, объясняет Алик. – Чем он только не занимался… Был у него ресторан в центре, так он выкупил практически весь дом, где это заведение располагалось, и превратил всё это дело в смесь игорного дома и борделя. У него там много всякого народа из верхов тусовалось. Удачливый был, зараза, везло ему, как самому чёрту. Всего на пару лет старше Игоря… был. Был? Был?! – У него жена была, – продолжает Алик. – Стерва та ещё, кинула его, ограбила и за границу свалила. Говорят, любил он её, а она сукой последней оказалась. После этого Храмов слегка того… крыша у него поехала, в общем. Начал наркотики принимать, вести всякий нездоровый образ жизни и прочее. И вот тут-то… – Алик делает интригующую паузу, – вот тут-то они и встретились. – С… э-э… Матадором? – уточняет Рустам. – Ага, – кивает Алик. – Может, они и до этого были знакомы, а тут уже роман закрутили, но какая разница, главное – что у них отношения завязались. Вик утверждает, что там даже типа любовь, и, в общем, он прав – если такой человек, занимающий высокое положение в обществе, публичная, так сказать, персона, так рискует, причём в течение долгого времени, видимо, всё тут непросто… Красивой парой были, наверно, – с неожиданной мечтательностью добавляет Алик. – Хотя не представляю, как две такие личности вместе уживались, видимо, только то и спасало, что редко виделись и, хе-хе, мало разговаривали. Может, там и не такая идиллия была. Оба люди властные, амбициозные, как только не передрались, выясняя, кто сверху будет? – Алик нервно хихикает, но тут же какая-то мысль омрачает его лицо. – Короче, жили бы они долго и счастливо, да вот только в октябре прошлого года неприятность приключилась. Убили Виктора Храмова. Рустам уже догадывался, что исход этой истории весьма печален. – Кто? – Запутанное дело, – отмахивается Алик. – Я там так ничего и не понял, до нас-то всё по «испорченному телефону» доходит… Говорят, его бывшая жена в этом замешана. Может, дорогу кому перешёл, завистников и конкурентов-то хватает. Может, кто из жертв его. Говорят, далеко не все из тех, кого он держал в подвалах дома, попали туда по своей воле. В общем, нам это тоже на руку было, он ведь и нашим конкурентом был. Не, не, не смотри на меня так, Игорь тут точно не при делах. Рустам пожимает плечами – себе же спокойнее согласиться. – Хрень в том, – продолжает Алик, – что Виктора Храмова друзья звали так же, как нашего Вика. И известен он был, конечно, как Вик Храмов. Когда Матадор впервые обратился к Игорю, а это было в ноябре прошлого года, конечно, он выбрал того, кого мог без проблем называть именем «Вик». С тех пор и стал его постоянным клиентом. Вик говорит, они с Лексом в паре к нему выезжали, и Лекс один к нему выезжал… Свободного времени у него, конечно, немного, но проводить досуг со вкусом он умеет, о да, ещё как умеет… – Алик опять нервно смеётся. – В общем, как Вик говорит, клиент действительно своеобразный. – Волнуешься? – сочувственно спрашивает Рустам, хотя и так видно, что ещё как. – А то, блин. Только бы ему понравилось… Представляешь себе вообще собирательный образ постоянного клиента Вика? Рустам представляет. Ошейники, поводки, наручники. – Ты бы отдохнул, – рекомендует Рустам. – Тяжело же будет вечером, если не выспишься как следует. Алик, вздохнув, кивает и поднимается. – Потом расскажу, – обещает он. Рустам и не сомневается, что Алик поделится абсолютно всеми впечатлениями. – Сейчас в душ – и спать, ты прав… Разбудишь меня, если слишком долго спать буду, ладно? – Конечно. – Тогда счастливо. – Спокойного дня, – усмехается Рустам. Алик уходит наверх, Рустам возвращается к уборке, но мысли вертятся вокруг Алика, его будущего клиента и только что услышанной мрачной истории. Как же тут всё замысловато… Ведь у каждого клиента, у каждого парня есть свои тайны, свои заскоки, свои сдвиги по фазе. И сколько ещё Рустаму предстоит узнать и выслушать, какой груз чужих секретов тащить дальше? Жуть… К сожалению, своих мыслей в голове явный дефицит, и приходится дальше обдумывать всё то же. Что чувствовал Матадор, когда узнал о смерти Вика Храмова? Что чувствует сейчас, называя другого мужчину его именем? Что будет с Аликом сегодня вечером? Вик и Лекс – профессионалы высочайшего класса, ко всему привыкли, ничему не удивляются и всё, кроме открытого насилия, приемлют как должное. Алик вроде бы тоже профессионал, но воспринимает всё как-то… эмоциональнее, что ли. Ему, возможно, придётся покруче, чем этим двоим. Проводы Алика на «боевое задание» получаются чуть ли не такими же пышными, как вчерашние проводы Лекса. Не явился только сам Лекс, продолжающий отсыпаться после бурной ночи. Вик то ли подбадривает, то ли запугивает Алика какими-то слышными только им двоим фразами на ухо. Алик, разодетый как можно роскошнее (хотя Вик ему внятно сказал – «Надень то, что не жалко»), улыбается, но улыбка что-то не слишком убедительная получается. – Зачем ты его так запугал? – возмущается Игорь уже у машины. – Я его всего лишь честно обо всём предупредил, – разводит руками Вик. Все желают Алику удачи, но ему, кажется, от этого только хуже. Во всяком случае, его лицо в окне автомобиля уже совсем белое – то ли освещение такое, то ли он и вправду так взвинчен. – Пиздец Алику, – оптимистично говорит Мишель вслед уже удаляющейся машине Игоря. – Что, всё правда так плохо? – уточняет Рустам. – Лекс с Виком всякое рассказывали, – уклончиво отзывается Мишель, поплотнее запахивая на себе куртку. – Видишь, как он трясётся? Нельзя так с таким клиентом. – Там соберётся, – говорит Герман. – Алик молодец, на самом деле, зря ты к нему так… Презрительно хмыкнув, Мишель первым направляется обратно в дом. Ближе к ночи проснувшийся Лекс спускается на кухню, где сидит, прихлёбывая чай, Рустам. Ясно, что уснуть не получится, пока не вернутся Вик с Аликом. – Тоже понравилось на кухне сидеть? – зевнув, спрашивает Лекс. – Есть немного, – признаётся Рустам. – Вот и мне нравится, – усмехается Лекс. Блин, почему он так прекрасен даже сейчас – заспанный, в мятой футболке и каких-то старых джинсах? Рустам и не подозревал, что в его гардеробе такое может найтись. Но Лекс всё равно сногсшибательно хорош. Даже таким. Может быть, даже… особенно таким. – Чайник-то не остыл ещё? – Остыл. – Развернувшись, Рустам включает чайник. – Кофе или чай, кофе или чай… – вслух размышляет Лекс. – Если я собираюсь ещё поспать, лучше чай, снотворное и дрыхнуть, дрыхнуть дальше… Боги, да после такого вечность проспать можно. Рустам вскакивает, чтобы сделать ему чаю и разогреть оставленную для него в холодильнике еду – Лекс кивком благодарит его. – Кто у нас сегодня на выездах? – интересуется Лекс. Рустам отчитывается. Услышав, к кому уехал Алик, Лекс качает головой: – Боевое крещение, значит? Круто Игорь с ним. Ну правильно, нечего на отсутствие работы жаловаться. Мог бы и Мишеля послать, тому всё нипочём… Хотя… хотя да, у Алика волосы длинные. Матадору понравится, их же на кулак наматывать удобно… Рустама аж передёрнуло, а Лексу по барабану, как будто о погоде поговорил. – Вчера… круто было? – из вежливости спрашивает Рустам. – Утомительно, но приятно, – улыбается Лекс. – Наш дорогой Евгений Витольдович меня просто обожает. Да и его приятелям я понравился… Люблю такие вечеринки, на них всегда какой-нибудь неожиданный улов попадается. Зато видишь, Матадора проспал. Давно уже у него не был. – Соскучился? – удивляется Рустам. – Можно и так сказать… – пожимает плечами Лекс. – Витольдыч хорош только в малых дозах. Блин, мне, конечно, нравится, как он со мной носится и как нежен со мной, да и в постели он очень даже ничего, но что-то я уставать от него начинаю… одно счастье, что он на переговоры за границу собирается в эти выходные, хоть в пятницу его не будет. Ведь понятно же, что чем чаще будем видеться, тем быстрее я ему надоем. Перерывы делать надо. Выпив чаю, поев и приняв таблетку снотворного, Лекс желает Рустаму спокойной ночи и возвращается к себе. Ну правильно, завтра пятница, Лекс точно без работы не останется. Вон уже сегодня к Герману какой-то шальной клиент припёрся, а уж завтра точно веселье будет. Время идёт чертовски медленно. Рустам вздрагивает от каждого шороха, настораживается, заслышав шорох колёс машины по заснеженной дороге. Книга опять из рук валится. Уже и клиент Германа уехал, и сам Герман, хлебнув чаю, завалился спать – а их всё нет. Понятно, что ждать их рано, мягко говоря, наивно, но чёрт возьми, сколько ж можно?! Наконец какой-то автомобиль останавливается возле дома. Рустаму кажется, что он даже голос Игоря с улицы услышал. Бросив книжку, чуть не опрокинув стол и наткнувшись по дороге на всё, на что можно было напороться, Рустам бежит к двери. Холодно, конечно, ну и чёрт с ним, на минуту и так можно выскочить, не одеваясь… Распахнув дверь и выбежав на крыльцо, Рустам видит картину, от которой внутри всё моментально холодеет ещё сильнее, чем снаружи. Игорь и Вик, бранясь отборным матом, волокут к дому бесчувственное тело Алика. Рустам вряд ли успел подумать что-то содержательнее «Бля, пиздец», но ему показалось, что за эти короткие секунды у него перед глазами промелькнула вся их недолгая совместная жизнь с Аликом. Мгновенно подлетев к невесёлой процессии, Рустам пытается хоть чем-то помочь, Игорь огрызается на него, а Алик неожиданно приоткрывает глаза и невнятно выдаёт несколько строк из какой-то попсовой песни. От ударной дозы перегара в лицо у Рустама аж глаза заслезились. Алик мертвецки пьян. Только и всего. Господи, счастье-то какое. Ещё никогда Рустам не был так рад видеть пьяного человека… Помочь всё-таки удаётся – взобраться на крыльцо Алик явно не в состоянии. Вик и Игорь крепко держат его под руки, Рустам хватает его за ноги – и таким образом Алика всё-таки удаётся занести в дом. Алик бормочет что-то, кажется, поминает всуе даже имя сегодняшнего клиента. – Да тихо ты, блин… – ворчит Игорь, усаживая его на стул в прихожей. – Свинья ты всё-таки, Алан… – Чё это я свинья… – бурчит Алик, пока Рустам стаскивает с него ботинки, а Вик – дублёнку. – А кто, человек, что ли? – возмущается Игорь, с трудом удерживая его от падения со стула. – Цирк, да и только. Давайте, парни, подхватили да понесли его наверх. По дороге Алик то пьяно хихикает, то пытается что-то высказать, но у него ровным счётом ни черта не получается. Ничего, кроме «Он такой… такой…», Рустаму разобрать не удаётся. – Убил бы, – вздыхает Игорь. Вик уже нашёл в кармане Алика ключ от его комнаты, отпирает дверь. – Да столько бабла за этого идиота отвалил, денег и времени жаль. С бардаком на кровати Рустам разбирается уже знакомым способом – пока Игорь и Вик держат пошатывающегося Алика, сгребает покрывало вместе со всем, что на нём навалено, в узел и бросает в дальний угол. Вик чуть приподнял бровь, увидев такой профессионализм, но промолчал. Валясь на постель, Алик чуть было не прихватил с собой Рустама – еле удалось на ногах устоять. – Проспись, животное, – бросает Игорь, уже удаляясь. – Не злись, – сонно бормочет Алик. И ещё раз (более внятно) повторяет имя клиента. К счастью, этого Игорь не услышал. – Кажется, он под впечатлением, – констатирует Вик. – Это ещё мягко сказано… – соглашается Рустам. Судя по ровному дыханию, Алик моментально вырубился. Вик неожиданно нежно касается его волос, откидывая их с заметно порозовевшего лица Алика, и кивком намекает Рустаму, что хорошо бы покинуть помещение. Игорь уже в кухне – заливает гнев крепчайшим чаем. Рустам наливает чаю себе и Вику. Они как, собираются вообще ему рассказывать, что там такое случилось и почему Алик в состоянии бревна? Собираются. После недолгой паузы Игорь и Вик излагают историю сегодняшнего трудного вечера. Забирать Алика от клиента они приехали уже вдвоём, слегка опоздали – на полчаса, не больше, как утверждает Игорь. Алика они, к своему удивлению, обнаружили сидящим на лавке возле подъезда и уже практически невменяемым. Перегаром от него разило за километр. Быстро осмотрев его и убедившись, что заметных травм ему нанесено не было, Игорь попытался его допросить, но Алик нёс какую-то чушь, смеялся, в общем, был неадекватен. Оставив Вика приглядеть за Аликом, Игорь поднялся к клиенту, дабы сделать ему строгое внушение – нечего персонал спаивать. Клиент был весьма и весьма удивлён его претензиями. Оказалось, что выпили они вместе самую малость, но початую бутылку клиент от щедрот подарил Алику – с коллегами допить – да и отпустил парня пораньше, как раз позвонил кто-то по делам, разговор обещал быть долгим, а что мальчику в пустой спальне скучать, пусть погуляет. Вот Алик и «погулял». Игорь засомневался, что молодого и здорового Алика от бутылки водки, пусть даже в одно рыло и на голодный желудок (про бессонную ночь он не знал), могло так развезти, и, вернувшись во двор, заглянул под скамейку, на которой Алик пьянствовал. Его худшие подозрения подтвердились. Помимо пустой бутылки из-под «Финляндии» там обнаружились несколько мелких бутыльков из-под дорогого, но разномастного алкоголя, какие можно обычно найти в домашнем баре состоятельного человека. То есть Алик не только нажрался в зюзю (да ещё и в рабочее время!) и покинул «боевой пост» до истечения срока своей аренды (что Игорем тоже не приветствуется), но и ограбил бар клиента! – Видимо, это был очень сильный стресс для Алика, – добавляет Вик. – Уж не знаю, что такого с ним мог сделать Матадор, но раз Алик решил нажраться, причём моментально, у подъезда, не отходя, как говорится, от кассы, значит, это был шок. – Шок у него, чёрт возьми, – возмущается Игорь, вытряхивая сигарету из пачки. – Хрен знает, не простудится ли он теперь после сидения на холодной скамейке и не застудил ли себе чего… Шок, видите ли. Он кто, проститутка или гимназистка? Следов на нём, вроде бы, нет. – Мы его не раздевали, – деловито замечает Вик. – Чай допьём, поднимемся к нему и разденем, – пожимает плечами Игорь. – Лучше не надо, – неожиданно открещивается Вик. – Пожалуй, ты прав, – усмехается Игорь. Оказывается, вернувшись к машине, Игорь застал прелюбопытнейшую картину: на Алика в столь пьяном виде напала невероятная любвеобильность, и Вик с трудом ухитрялся и уворачиваться от упорных попыток Алика его поцеловать, и удерживать Алика в вертикальном положении, чтоб не упал и синяков не огрёб на пустом месте. В машину его удалось запихнуть еле-еле: Алик то требовал от Игоря трахнуть его прямо здесь, на капоте, то пытался расстегнуть куртку Вика, что совсем не радовало последнего – зима всё-таки. Вику доставалось и дальше, потому что ему пришлось ехать с Аликом на заднем сидении, дабы Алик не учудил чего – не выпрыгнул из машины, например. Обрадованный наличием человеческой особи поблизости, Алик всю дорогу порывался ему отсосать. «Да пусть отсосёт, что ты ломаешься?» – предложил Игорь, которому надоела борьба на заднем сидении. «Его же вырвет, – резонно заметил Вик. – А брюки чистые, так что нет, спасибо». Да. Набедокурил Алик сегодня отменно. Неужели ему действительно было так плохо после визита к этому клиенту? Алик не похож на человека, для которого такое поведение в рабочее время считается нормальным… Ладно, завтра расскажет. Если вспомнит, конечно. Вик, уставший после трудов праведных, уже удалился к себе. Игорь и Рустам снова остались вдвоём – Игорь курит, мрачно глядя в пространство, Рустам, стараясь даже не шевелиться лишний раз, молча пьёт чай. Да, Игорю не позавидуешь. И так работа не самая лёгкая – ещё и с пьяным в дрова Аликом возиться пришлось. Кажется, он действительно не прибил Алика на месте только оттого, что пожалел потраченные на него деньги и силы. – Ладно, – наконец говорит Игорь, поднимаясь. – Это был тяжёлый день. Надеюсь, следующий будет получше. И начинает расстёгивать рубашку. Рустам чуть чаем не подавился. Мама дорогая, что он делает? Это он зачем? Типа «Это был тяжёлый день, не расслабиться ли мне так же, как это делают наши клиенты»?! Совершенно ошеломлённый, Рустам молча следит, как выскальзывают из петель пуговицы под его пальцами, вот он уже распахнул рубашку, снимает её… Самое время убежать… Но какое же у него красивое тело. Он очень худой, но это идёт ему. Какие плечи, какая грудь… Нет, Рустам никуда не побежит. Зачем бежать, от чего бежать… куда бежать, в конце концов. И чего бояться, сколько можно этого бояться, видно же, что Игорю нравится его страх. Разве не хочется наконец прикоснуться к нему, обнять его, позволить ему всё… вообще всё. «Признайся уже, Рустам, ты хочешь его», – шепчет незнакомый голос внутри. Рустам наконец признаётся в этом себе самому, мысленно сказав: «Да, я хочу его», и испытывает от этого незнакомый раньше порочный восторг – то ли от осознания своего падения, то ли от волны возбуждения, пробежавшей по телу. Тут же вспоминаются все те картины, которые подсовывало буйное воображение Рустама, когда они с Игорем оставались наедине, только тогда они воспринимались как страхи – а теперь как фантазии. «Ну давай же, давай, – мысленно шепчет Рустам, глядя, как Игорь идёт к нему. – Сделай это. Давно пора. Тебе надо было взять меня уже в первый день, когда ты привёз меня сюда. Быстро, так, чтобы я даже не успел ничего понять. Тогда мне было бы нечего бояться и нечего терять…» Игорь подошёл так близко, что Рустам уже может вдохнуть его запах. Хочется податься вперёд и прижаться губами к его животу… – Кинь её в стирку, – говорит Игорь, протягивая ему свою рубашку. – Спокойной ночи. И уходит. Рустаму очень-очень хочется нецензурно выругаться. Блин, ну вот зачем?! Зачем он так делает? Может быть, так и лучше, но сейчас Рустаму что-то кажется, что ни фига не лучше. Нет, ну сегодня, конечно, не самый подходящий день для этого, Игорь устал, Рустам вымотан не столько физически, сколько морально… Да и откуда Игорю знать, что у Рустама уже ум за разум заходит от недотраха. Может, он всё ещё считает Рустама приличным мальчиком и натуралом… Рустам зарывается лицом в мягкую ткань рубашки Игоря. Пахнет им. Его парфюмом, его телом, этот запах легко может свести с ума… Чёрт побери, как возбуждает. Чего он там сказал, в стирку её кинуть? Правильно, самое время пойти в ванную и подрочить. Правда, тогда велик шанс, что Рустам и уснёт там же, так что лучше всё-таки для этого удалиться в свою комнату. Да. Остаётся надеяться только на то, что завтрашний (уже сегодняшний) день и вправду будет полегче.