Вновь рождённый

22 января 1999 года, пятница О, какое прекрасное утро, прямо божественное. Особо учитывая то, что Рустаму пришлось встать раньше всех в доме – сегодня он впервые дежурит по кухне. Вот уж странно – пил вчера Алик, а колбасит по всему мясокомбинату Рустама… В доме ещё мёртвая тишина, что непривычно. Раньше Рустаму казалось, что здесь вообще не бывает тихо, в ванную вечно не прорваться по утрам, а сейчас здесь только сероватый утренний свет и чувствующий себя единственным выжившим на всей планете Рустам. Что ж им такого приготовить… Украсть, что ли, у Алика идею с блинчиками, больше ничего подходящего для завтрака Рустаму в голову не лезет. Интересно, как там бедняга Алик после вчерашнего. Машинально включив радио, Рустам принимается за всякие кулинарные извращения. Хорошо хоть, что прекрасно знает, как и что, на автомате всё сделать может, подпевая незатейливой песенке из приёмника. О, кто-то идёт. Вроде, рано ещё им вставать, хотя жареное мясо пахнет вкусно – неужели кто-то даже сквозь сон учуял? В кухню вползает – именно вползает, по стеночке – Алик. Растрёпанный, помятый, опухший, в какой-то невзрачной футболке. – Не… не смотри на меня, – хрипло требует он, заслоняясь рукой от Рустама, и бредёт к здоровенной пятилитровой канистре с питьевой водой. Рустам не сомневается, что в таком состоянии Алик может её одним глотком осушить наполовину. – Ты как? – спрашивает Рустам, послушно отвернувшись обратно к плите. – Хуёво, – ёмко отвечает Алик за его спиной. Звук отвинчиваемой крышки, слышно, как Алик шумно пьёт, ещё бы, можно представить, какой у него сушняк. – Ох бля, ох бля… – И снова пьёт. – И не говори, – вздыхает Рустам, прикрыв сковороду крышкой. – Можно я всё-таки обернусь? Бутерброды сделать надо. – Лады, – отзывается Алик. – Только на меня не смотри. Я сам себя так никогда не боялся. Твои сигареты? Можно? – Конечно. Когда Рустам оборачивается, Алик уже курит, развернувшись к окну – видны только его растрёпанные волосы. Перегаром от него попахивает. – Чего вчера было? – спрашивает Алик. – В смысле, ты видел, как меня привезли? – Я даже тебя тащить помогал, – ухмыляется Рустам, нарезая батон. – Ох… Я не блевал? – При мне не блевал. Ты уже почти труп был. Что-то бормотал… Этого… Матадора звал. Алик давится сигаретным дымом. – Как – звал? По имени?! – Ага. – Ой… А Игорь очень злой был? – Не то слово, – честно отвечает Рустам. – Говорил, что, если бы столько времени и денег на тебя не потратил, прибил бы. А Вик наоборот – выгородить даже тебя пытался, но Игорь и слышать ничего не хотел. Алик пару раз несильно бьётся лбом об оконное стекло, а потом застывает, прижавшись к нему лбом – приятно, наверно, оно холодное. – Вик меня выгораживал… докатились. Стыдно-то как… Рустам, извини. Я вчера ничего такого… не делал? – Да куда тебе, говорю же, ты был бревно бревном. Зато до этого, говорят, куролесил. Судя по молчанию Алика, он пытается что-то припомнить. Судя по стону отчаяния, что-то он помнит. – Мамочки… – шепчет он. – Это ж надо было так. Это ж надо ж было… Хорошо хоть, что при своих, не при клиенте… – Что там вчера такого было, что ты выжрал бутылку «Финляндии» и грабанул бар? – не выдерживает Рустам. – Тебя-то чем можно удивить? А? Алик чуть поворачивается – его профиль на фоне окна, позолоченные светом лампы волосы закрывают лицо. – Я не знаю, почему мне стало так хреново, – тихо отвечает он. – Вик меня прекрасно проинструктировал. Он мне всё… почти всё сказал. В общем, я даже не всего дождался. Он всё-таки понимал, что я – не Вик, что у меня в специфике не указано всё это, хотя я был к этому готов. Знаешь, я даже этого хотел. Это было бы просто, логично. И понимаешь, не столько физически тяжело, сколько на душе. Когда приезжаешь к клиенту, хочешь не только бабки срубить, но и его если не осчастливить, то развлечь. Ведь если нас не на пьянку, не в компанию зовут, а тет-а-тет – значит, надо не только сексуальное напряжение снять, а вообще расслабиться, от стресса избавиться… А тут… тут… – голос Алика дрожит, – то ли я не тот, то ли я что-то неправильно… не так… – Блин, да он сейчас заплачет! – …вроде бы всё как надо, вроде всё было, всё получилось, я всё делал, как он хотел, а толку-то… Как было, так и осталось всё. Кончили, покурили, выпили… А всё по-прежнему, понимаешь? – Алик резко оборачивается, уже не стесняясь продемонстрировать Рустаму свою небритую и опухшую физиономию. – Он такой же, каким был, когда я приехал! Рустам аж хлеб резать перестал. Сидит и смотрит на Алика глазами с пятирублёвую монету. Кажется, Алик слегка идеализирует свою профессию… – Может, я сделал что не так? – вопрошает Алик. – Может, я подчиняться плохо умею – но я же хотел этого, я хотел ему подчиниться, серьёзно! Да, это у меня чуть ли не в первый раз было. Да, я слегка офигел от всего, но только от этого я бы не нажрался тут же, у подъезда, как свинья… Короче… короче, не понравилось ему. Он вряд ли ещё раз меня вызовет… Ах вот в чём дело. Расплющив окурок в пепельнице, Алик садится за стол и замирает, закрыв лицо руками. – Игорь мне такое задание доверил… – Рустам еле разбирает его приглушённый голос. – Такое ответственное, такое важное… Такой клиент… Он же у нас стопудово такой один, вряд ли у нас кто-то ещё настолько крутой есть… А я облажался. – Ты многого хочешь, – слабо возражает Рустам. – Ты что, думал, что он вот так сразу тебе откроется, что ты подход к нему с первого раза найдёшь? – Я должен, понимаешь? Должен! Работа такая… – вздыхает Алик. – Это кто у нас тут с утра вещает? – Опа, на пороге кухни уже Вик нарисовался. – О… Алик. Ты как в целом? – Хуёво я, – ещё раз информирует Алик. – Привет, Вик. Прости за вчерашнее… – Фигня, – отмахивается Вик, присаживаясь возле Рустама. – Ну подумаешь, нажрался на работе. Ну подумаешь, лез ко мне целоваться у подъезда. Подумаешь – требовал, чтоб Игорь тебя на капоте машины трахнул, ну порывался мне отсосать в машине. Да и останавливались мы всего пару раз, чтоб ты проблевался… Глаза Алика всё сильнее округляются от ужаса. – Значит, всё-таки блевал, – отмечает он. – А как же я… – А волосы твои я держал, чтоб ты их не испачкал, – смеётся Вик. Бодрый-то какой прям с утра… – Спасибо, – шепчет Алик. Стыдно ему, конечно. Зачем ему Вик все эти ужасы рассказывает? Видимо, чтоб не пил так больше. – Чем тебя Матадор так обидел? – спрашивает Вик, подбирая лежащий на столе нож и принимаясь резать колбасу на бутерброды. Алик вкратце обрисовывает свои претензии. По мнению Рустама, они скорее к мирозданию, чем к клиенту… А Вик хреново с колбасой справляется. Руки у него дрожат покруче, чем у Алика, хотя вчера нажрался до положения риз Алик, а Вик был стёкл как трезвышко. Не выдержав, Рустам отбирает у него колбасу и поручает ему масло намазывать. Блять, а как там вообще содержимое сковородки поживает?! Уф, не сгорело… – Ты только из-за этого? Или ещё что было? – уточняет Вик. Алик красноречиво указывает на шею. Следов там, вроде, нет, но освещение не настолько хорошее, чтобы Рустам был в этом уверен. – А ты бы как себя чувствовал, если бы у тебя несколько месяцев назад любимого человека убили? – пожимает плечами Вик. – Скажи спасибо, что голову не отрезал. Ошейник был у Храмова чуть ли не главным фетишем, нечего удивляться. – Это ты привык, а я… – Алика аж передёргивает. – Привыкай, – советует Вик. – Волосы-то целы? – Как видишь, в основном целы, – вздыхает Алик. – Не, всё. Этот клиент для меня потерян. Так и будете вы с Лексом к нему ездить… – Тебе же как бы не понравилось, – поддевает Вик. – Я этого не говорил, – краснеет Алик. Вик понимающе усмехается. Алику явно приятнее было бы отсутствие реакции, чем такая, но он молчит. Рустаму его искренне жаль, но тут ничем не поможешь, сам виноват, пусть сам и мается. – А тебе ведь нравится, – без всяких интонаций говорит Алик. – Угу, – отзывается Вик. – А почему тогда не он? Вроде подходит. – Не совсем. Надо, чтоб рядом был. Всё время, – поясняет Вик. С утра Рустам даже не сразу понимает, о чём это они, и только потом доходит, что это о должности Хозяина. Ну правильно. Хозяин не может далеко отпускать свою собственность, вот Вик и навязывает эту роль Лексу… Ой. В кухню заходит Игорь. Алик пытается слиться с пейзажем, стать невидимкой, если бы мог – охотно провалился бы сквозь землю, но фиг. Игорь останавливается рядом с ним, внимательно глядя на него сверху вниз. – Только не ногами, – съёжившись, бормочет Алик. Лицо руками закрыл, еле слышно, что он там шепчет. – Больше не буду. Никогда. Прости. Прости меня. Никогда больше не буду. Остальные слова он, кажется, забыл. Твою мать, как бы и за ними уследить, и завтрак не упустить? Игорь не говорит ни слова – стоит и смотрит на него. Поняв, что бить его не будут, Алик опасливо выглядывает из-под сомкнутых ладоней, и совершенно зря – Игорь окидывает его таким взглядом, что становится ясно: сдохнуть вчера было бы лучше, проще и гуманнее. – Я не хотел… – севшим от страха голосом выдаёт Алик. – Да? А чего же ты тогда хотел? – холодно осведомляется Игорь. Алик смотрит вниз, на стол, и молчит. Что тут скажешь… – Ты себя вообще в зеркале видел? – тихо говорит Игорь. – Видел, на что ты похож, животное? Тебе работать сегодня, если ты вдруг забыл об этом, а в таком виде на люди показаться стыдно. – Мне… можно будет сегодня работать? – с надеждой спрашивает Алик. – Тебе нужно сегодня не просто работать, а вкалывать. Но не думай, что тебе хоть копейка с этого перепадёт. – Конечно, конечно, – кивает Алик, с обожанием пялясь на Игоря. – Думаешь, ты этим отделаешься? – Всё сделаю, что скажешь, только не прогоняй, – умоляет Алик, вцепившись в его руку. Да как будто он думал, что Игорь действительно может его прогнать? Во артист… – Иди зубы чистить, тварь неблагодарная, – шипит Игорь, еле высвободив руку из его цепких пальцев. – Воняет от тебя… Всё, Алика как ветром сдуло – ещё бы, рад смыться. Игорь, тяжело вздохнув, приваливается к стенке и, видя, что Рустам и так занят завтраком, велит Вику сделать ему кофе и заодно пересказать, о чём был тут разговор – тот мгновенно вскакивает и несётся хватать банку кофе с полки над холодильником. Уж на что Рустам нервничает по поводу своих блинчиков, Вику покруче приходится. Ложка с кофе мгновенно опрокидывается на скатерть. Секунды вроде не прошло – а Игорь уже рядом, схватил Вика за запястье: – Это ещё что? – очень тихо спрашивает он. – Ничего, – глядя в сторону, отвечает Вик. – Плохо спал ночью. Игорь аккуратно берёт его за подбородок и разворачивает его лицо к себе, чтоб в глаза смотрел. – Точно? – Точно, точно, – кивает Вик. – Перенервничал слегка. – Из-за чего же? – Из-за всего. – Ну смотри у меня. – Игорь отбирает у него чашку и банку с кофе. Вик секунду мнётся, словно хочет что-то сказать, но не решается. Рустам, будто тень, проскальзывает к столу с тряпкой, чтобы убрать рассыпанный кофе, и его никто не замечает. – Привет тебе передавал, – сообщает Игорь, истолковав молчаливый вопрос Вика. – Надо было вчера того клиента послать и к нему поехать, – говорит Вик, нервно откидывая прядь волос с лица. – Всем лучше было бы. – Мы так не делаем, – возражает Игорь. – Всё нормально, Вик. В следующий раз ты к нему поедешь, обещаю. Вик кивает. Рустам, окинув взглядом кухню, решает, что завтрак уже готов и можно звать остальных. Под тихую музыку из радиоприёмника кухня заполняется обитателями дома. Лекс выспался, заметно посвежел, нежно целует Вика в щёку. От Алика несёт ещё хлеще – теперь перегар смешивается с запахом зубной пасты, мятной жвачки и ещё чёрте чего, но до конца исчезать и не думает. И вообще, вид у Алика такой помятый, что Мишель немедленно отпускает пару сомнительных шуточек, а там не заставляет себя ждать и публичный разнос от Игоря. Алик выдерживает всё молча, напряжённо глядя в свою тарелку. Мишель не может не радоваться, что Алик так облажался – сидит ржёт. Лекс, похоже, в тихом ужасе, Герман горестно вздыхает, что Алика тоже совсем не радует. Наказание понятно – нельзя запретить Алику работать, выходные грядут, значит, денежный штраф – то есть с будущих клиентов не получит ни гроша, всё пойдёт в общую кассу. – Самому не противно? – спрашивает Игорь. – Противно, – чуть слышно отвечает Алик. – Это хорошо. Значит, надежда ещё есть… Завтрак получается торопливым, молчаливым и весьма нервозным – часто звонит телефон, клиенты записываются на вечер, а парни стараются поскорее доесть и свалить. Никто, кроме Мишеля, особо не рад, что Алик так нехорошо себя вёл вчера. Судя по всему, Лекс держит Алика за руку под столом, потому что бледные щёки хулигана слегка порозовели и он бросил на Лекса полный искренней благодарности взгляд. Лекс, впрочем, мрачен, суров и на него вообще не смотрит – видимо, и его Алик весьма разочаровал. – Давай я тебе помогу посуду помыть? – предлагает Мишель после трапезы, когда на кухне остаются только он, задумчиво щёлкающий клавишами мобильника Игорь, допивающий кофе Алик и, собственно, Рустам. Ну почему бы и не воспользоваться его хорошим настроением – естественно, Рустам охотно соглашается. – Ему я должен, – вклинивается Алик. – Он вчера за меня завтрак готовил. – Иди уж! – ржёт Мишель, таская тарелки в раковину. – Перебьёшь половину… – В самом деле, иди, – разрешает спор Игорь. – Тебе к вечеру оклематься надо. Сходи проветрись. Алик понуро плетётся на выход. Осознание, что ему даже мытьё посуды не доверяют, оптимизма совсем не прибавило. – Алик, – окликает его Игорь. Всё-таки «Алик», не «Алан» – поэтому Алик замирает в дверях и оборачивается. – Клиент вчера сказал, что претензий к тебе у него нет и он тобой остался доволен, – сообщает Игорь. – Поэтому прекрати грузиться на эту тему. – Что, правда? – округляет глаза Алик. – Конечно. – Так и сказал? – Так и сказал. А что, ты думал, он тебя замуж позовёт? Всё в порядке, всё ты правильно делал… до того момента, как вышел из подъезда, конечно. Алик, просияв было, опять грустнеет: – Но он же видел, чего я потом творил. У него окна как раз на сторону подъезда… – Думаю, у него есть занятия и поинтереснее, чем на тебя в окно смотреть, – усмехается Игорь. – Так что не кисни и иди гулять. – А как думаешь… – Алик нервно барабанит пальцами по дверному косяку, – он меня ещё вызовет? – Это уже не ко мне вопрос, – пожимает плечами Игорь. – Всё может быть. И поднимается, давая понять, что разговор окончен и ему пора. Мишель поджал губы, видно, что настроение у него заметно испортилось, Алик, понятное дело, наоборот – упорхнул на прогулку окрылённым. – А ты сам никогда к Матадору не выезжал? – спрашивает Рустам, передавая Мишелю очередную тарелку. – Да нахера такое счастье, – фыркает Мишель. – Вик от него вечно никакой возвращается, Лексу, правда, всё нипочём, а этот хрен, вишь, ваще в говно нажрался… Нет уж, спасибо, оставьте мне моего милого очкарика, а к этому пусть сами катаются… Завидует же, ясно, что на самом деле счастлив был бы получить такое ответственное задание. Но никогда в этом не признается. Будет гордо молчать. Рустам носится по кухне, соображая закуску – Герман привёз до чёрта продуктов, из которых можно соорудить что-нибудь лёгкое, практичное и быстрое. Алик отогнал Мишеля, желавшего пристроиться поближе к кухне, и занимается ювелирной работой: нанизывает порезанные на кубики сыр, ветчину и грибы на шпажки для канапе, довершая каждый шедевр маслиной или оливкой. Салаты тоже он компонует и раскладывает в тарталетки, Рустам в основном нарезает продукты и выполняет его указания. – Ты так красиво всё делаешь, – уважительно говорит он, косясь на Алика. – Жалко, что Гера про печень трески забыл, – ворчит Алик. – Я бы нафаршировал маслины… – Не старайся ты так, – умоляет Рустам. – Они же всё сожрут и не заметят… – Знаю, – вздыхает Алик, нежно нанизывая на шпажку оливку. – Но что поделать, я всё-таки мужчина. Люблю жрать и трахаться. Только ещё и люблю это всё делать красиво. В кухню пробирается Лекс – пока ещё не при параде, в футболке и джинсах. По его мнению, прихорашиваться ещё рано. – Чего тебе? – с притворным недовольством спрашивает Алик. – Знаешь, кто у тебя сегодня? – подмигивает Лекс. – Да их всех не упомнишь… Кто из старых или что-нибудь новое? Лекс, положив руки ему на плечи, называет чьё-то имя. Алик фыркает: – После вчерашнего – вообще фигня. – Ну не каждый же день тебе такое счастье перепадать будет… – Лекс ласково целует его в макушку. – Блин, видишь же, занят я, – продолжает изображать недотрогу Алик. – Чего ты от своего драгоценного Вика сбежал? – Он красоту наводит. – Лекс без усилий преодолевает чисто символическое сопротивление и обнимает Алика сзади. – И как же так, ты не пошёл зашнуровать ему корсет? – язвительно интересуется Алик, пытаясь не отвлекаться и делать очередное канапе. – Сам справится. – Наклонившись, Лекс аккуратно снимает ртом оливку, только что нанизанную дрожащими пальцами Алика на шпажку. – Зараза, ну чего ты творишь?! – возмущается Алик, пытаясь скрыть, как ему нравится происходящее. – А если бы я тебе этой штукой глаз выколол? Ох… Рустам старается нарезать спокойно продукты и не смотреть на них – это неприлично, но и вести себя так на людях – тоже не в рамках допустимого поведения. Лекс скользит губами по шее Алика, облизывает его ухо, поглаживает его грудь, и Алик очень быстро сдаётся – прижимает его руку крепче к своей груди, под тонкой обтягивающей кофтой уже обозначились отвердевшие соски. – Так давно не был с тобой… – прикрыв глаза, шепчет Алик. – И сегодня тоже не получится… блин… Лекс, ну не надо, а? – Хочу тебя. – Лекс крепко обнимает его, целует его лицо. – Ты что, не можешь бросить на пять минут эту фигню? – Да что мы за пять минут успеем, – бормочет Алик, прежде чем поймать его губы своими. – Ну на десять… Пойдём, – продолжает его уламывать Лекс после поцелуя. – Перед рабочим вечером?! – До вечера ещё полно времени. Успеешь отдохнуть – и с новыми силами в бой… Ясное дело, что в этих препирательствах победит Лекс, да и сопротивляется Алик чисто символически. – Ну ты понял, как это делать, да? – спрашивает Алик Рустама. Он, конечно, про закусь, но Рустам не только по этому мастер-класс получил. – Понял, понял. Идите, если что – прикрою. – Ой, ты настоящий друг, – благодарно улыбается Алик, крепко обнимая Лекса – тот кивает, по-хозяйски положив ладонь на бедро Алика, и они сматываются из кухни. Вот ведь блин. И на его присутствие им положить, ведут себя так, будто Рустам – просто мебель какая-нибудь. Хотя они же проститутки, какие тут могут быть нравы и приличия. И как же они заводят… как же они чертовски заводят и развращают. А ведь ещё вечер впереди. Целый охрененно долгий вечер всяческих подобных зрелищ. Хоть с кем бы уже. Сейчас, в данный конкретный момент, почти всё равно. Рустам вспоминает, как Игорь вчера вот тут, на этой кухне, снимал перед ним рубашку, и нервно прикусывает губу. Не думать об Игоре, даже не думать об Игоре. Нельзя. Как только перед глазами снова появляется он, вот такой, полуголый, медленно приближающийся к замершему от страха и восхищения Рустаму, возбуждение зашкаливает так, что хочется нож себе в ладонь всадить, только бы избавиться от этого наваждения и хоть на что-то отвлечься… Пищит пейджер на полке. Надо бы отнести его Игорю, вдруг что-то важное, но если Рустам увидит сейчас Игоря, то всякое может быть, поэтому лучше сделать вид, что не слышал. Пережить вечер, только бы пережить вечер. Там уже можно будет отдохнуть-поспать – вдруг легче станет? – Мне послышалось? – Нет, сообщение пришло. – Рустам старается даже не смотреть в сторону Игоря, накладывает салат в тарталетку и делает вид, что полностью поглощён этим процессом. – Так… – Шаги Игоря. Слышно, как он берёт пейджер, пролистывает клавишами текст на экране. – О, ну отлично. Мишель будет счастлив. «Мишель-то будет, – думает Рустам, с нездоровой аккуратностью расставляя тарталетки на блюде. – Мишель-то точно будет. А я, блин, а я когда-нибудь буду?» – Твою мать! – кричит Алик. Рустам оборачивается – чуть вино не пролил из-за его вопля. – Ты чего? – удивляется его клиент. – Подумаешь… Вик, громко смеясь, снимает ошейник с шеи Алика и надевает обратно на себя. Подкрался, значит, и накинул ему на шею… Остряк, блин. – Застегнёшь? – подмигивает он своему клиенту. – Да, детка, иди сюда. – И Вик, грациозно перемахнув через диван, снова оказывается в его объятиях. – Что-то я… немного нервничаю, – совладав с собой, говорит Алик своему. – Это всё ты меня заводишь… Ну где там уже вино? Сигаретный дым, музыка, приглушённое освещение, отблески пламени в камине причудливо ложатся на лица. Только к Мишелю приехал тот же клиент, что и в прошлый раз, и этих вообще не растащить, кажется, они совсем не прекращают целоваться. Ко всем остальным пожаловали какие-то люди, которых Рустам ещё не видел – вот уж не думал, что у них такая большая клиентура. Вик милуется с каким-то мужиком восточной внешности, клиента Лекса еле видно за самим Лексом: методика у него, что ли, такая – седлать своих клиентов и полностью поглощать их внимание, чтобы даже не видели никого и ничего, кроме него? У Германа и его клиента (основательный такой, под стать самому Герману – вояка, может, какой), кажется, вот-вот кончится водка, ни фига ж себе они на неё налегают. Надо бы принести ещё из холодильника. Повернув голову, Рустам снова видит Игоря, стоящего рядом с ним у стены. Спокойно, с лёгкой привычной улыбкой наблюдает за всем этим развратом, и, как и тогда, кажется совершенно ко всему этому равнодушным. Подойти бы к нему сейчас. Просто подойти, прижаться к нему всем телом, дать понять, что Рустам тоже совсем не прочь так же, как все остальные. Бросить тут их к чёртовой матери и уйти вместе в комнату Игоря. И быть там с ним до утра. Блин, ну что, Игорь не человек, что ли? Ему что, не хочется самому отдохнуть и расслабиться? Не может же он всё время работать с перерывами только на сон? Игорь оборачивается, их взгляды встречаются. Сердце замирает. Может быть, он всё-таки сделает первый шаг? Подойдёт к Рустаму, притянет его к себе за плечо, накроет губами его губы, обнимет его… Разве в глазах Рустама не написано весьма и весьма крупными буквами: «Ну сделай это уже»? Каждая секунда становится невыносимо долгой, кажется, в глазах Игоря уже сверкнул игривый огонёк, ещё мгновение – и он что-то скажет… или дотронется… или и то, и другое. – Мне пора. Присмотри за ними. Как пыльным мешком по голове, да. Зато сразу с небес на землю. – Хорошо, – говорит Рустам. Игорь не велел его провожать, но Рустам на автопилоте бредёт за ним к двери, подаёт ему куртку. – За мной не обязательно так ухаживать, – говорит Игорь, даже не посмотрев на него. Плевать. Главное – что чуть не уткнулся носом в его плечо, чуть не коснулся губами его шеи. Вдохнул его запах. – Удачного вечера. – И тебе, – вздыхает Рустам. Всё, дверь за ним закрылась. Пора возвращаться в зал. Снова привалившись к той же стене, Рустам закуривает. Шум голосов и музыки сливается в монотонный гул. Рустам почти равнодушно наблюдает, как Лекс, рассмеявшись в ответ на какую-то реплику клиента, опускается перед ним на колени, гладит его между ног, прижимается губами к его выпирающему сквозь брюки члену. Вик, и тот покосился на них, закусив губу, а уж клиент Лекса совсем в неадеквате… В голове осталось только одно: «Хочу». И уже не просто секса, не абы кого, а только одного конкретного человека. Игоря. Прекрасный выбор, конечно… но ведь это не намного реальнее, чем Лекса заполучить. Кажется, что Игорю вообще не нужен секс. Что он занимается им только тогда, когда проверяет профпригодность очередного сотрудника. Но не может же такого быть. Не может. И всё равно… нереально это. Игорь так и будет вертеть им, как ему заблагорассудится, ускользая в последний момент. – Рустам, принеси ещё водки! – басит Герман. «Вот, да, правильно, самое время указать место. Ты, Рустам, никто, ты «подай-принеси-поди вон», ты просто мальчик на побегушках. Был бы ему кто нужен – трахал бы Лекса. Или Вика. Или Алика. Да и Мишель с Герой парни хоть куда… Ни черта мне тут не светит», – печально думает Рустам, вслух отзываясь: – Да, сейчас.