Вновь рождённый

26 января 1999 года, вторник – Помочь? – спрашивает Рустам. – А давай, – кивает Вик, сваливая тарелки в раковину. – Если не влом, конечно. – Это ж работа моя. – У тебя её сегодня и так хватит, – смеётся Вик. – Тебе ещё весь дом убирать… Ага, ещё бы. Вторник, санитарный день. Выметать из углов оранжереи мёртвых бабочек, вытаскивать из укромных мест зала завалявшиеся с выходных окурки, поливать цветы, вытирать пыль и всё остальное. Зато хоть никого из клиентов не будет, и есть шанс насладиться тихим вечером… Да, обычным тихим вечером. Это будет точно такой же день, ничем не отличающийся от прочих, которые Рустам уже провёл здесь. За исключением того, что сегодня Рустаму исполняется восемнадцать лет. Ну и что с того? Стол накрыть ему всё равно не на что, отмечать особо не с кем. Игорь, в принципе, его документы видел, но раз сам не вспомнил его дату рождения – Рустам и не станет навязываться. Да и что праздновать? Едва ли тут это принято. Здесь все словно бы вовсе без биографий, без прошлого, так какие уж тут дни рождения…. Хлопнула входная дверь – Игорь, накинув куртку, выходил на крыльцо кому-то позвонить по поводу сообщения на пейджер, слышно, как он идёт в зал, громко зовёт Лекса. Похоже, не сидеть Лексу вечером в гордом одиночестве… Вик неторопливо смывает остатки джема с тарелки. Конечно, у него-то ещё сколько угодно свободного времени сегодня, а вот Рустаму хорошо бы поторопиться, так что он хватает один из стаканов и берётся за него. Можно было бы вообще не помогать Вику с посудой, а сразу пойти заняться двором. Но что поделать, любого другого можно было бы бросить, а Вику почему-то хочется помочь. Странно, что из радио доносится не привычная попса, а другая музыка, ближе к ретро. Ну неудивительно, это же Вик выбирал радиостанцию, именно он сегодня первым пришёл на кухню. И, что самое необычное, Вик негромко подпевает играющей сейчас песне на французском. – Ты знаешь французский? – удивляется Рустам. – Нет, – качает головой Вик. – Но эту песню наизусть помню. – Да? – после паузы осторожно спрашивает Рустам. Разговорить Вика не так-то просто, да и наедине они бывают очень редко, так что случай упускать нельзя. – Да, – Вик ставит тарелку в сушилку для посуды. – Эту песню очень часто слушал мой предыдущий Хозяин. Опаньки. Кажется, в эту степь соваться не стоит, поэтому если Вик больше ничего не скажет, Рустам просто промолчит, просто промолчит, ясно? От любопытства кошка сдохла… – Он был тогда сильно влюблён. – Грустная улыбка появляется на тонких губах Вика. – И, если у них опять не получалось увидеться, он включал эту песню, слушал её и пил. Он считал правильным страдать под эту музыку. Ему так нравилось. Ой. Нет, не надо больше ничего у него спрашивать. Тихо-тихо, едва слышно, Вик подпевает: – Je bois toutes les nuits, mais tous les whiskies Pour moi on le même goût Et tous les bateaux portent ton drapeau Je ne sais plus où aller, tu es partout… Ну про любовь песня, понятное дело. Про несчастную любовь. Блин, неужели прошлый Хозяин выгнал Вика на улицу? И Вик попал сюда, потому что оказался совсем один, без средств к существованию? Жуть какая… Рустам спешит притормозить своё бурное воображение, иначе сейчас оно такого насочиняет, а потом выяснится, что история Вика, как бы ужасна она ни была, вообще ничего общего с этим не имеет. Из коридора слышатся приближающиеся голоса Лекса и Игоря. Рустам прислушивается – кажется, Игорь чем-то недоволен. – …и если ты опять притащишься к обеду и полудохлым… – Да ладно тебе, – смеётся Лекс. – Ему же тоже завтра на работу. Буду утром и в адекватном состоянии. Ну он же тебе обещал! – Обещал, конечно, – ворчит Игорь, появляясь в дверях кухни. – Но это ещё ни о чём не говорит. – Неужели ты думаешь, что я сам так горю желанием к нему ехать? – А вот и Лекс. – Да надоел он мне уже. До чёртиков надоел. Витольдыч объявился, судя по всему. И Игоря он тоже достал – мобильник на полку был грохнут совсем не ласково. – Разговорчики в строю… Нет, пожалуйста, пусть он тебя вытаскивает по вечерам сколько влезет – но что ж ему обязательно надо до утра тебя бронировать? – Если он мало платит – так ему и скажи. Ну мало ли, может, он романтик. Может, ему нравится со мной засыпать и просыпаться… – веселится Лекс, разыскивая на подоконнике свои сигареты. – Введи за это отдельный пункт в прейскуранте… – Уже сделал, не сомневайся. – Нет, а что такого в том, что он хочет меня сам забрать и привезти обратно? Ты прикинь, какая это экономия… Съест он меня, что ли? – Подавится, – усмехается Игорь. – Ладно, чёрт с ним, я уже дал добро, но учти – если к завтраку тебя тут не будет, отлучу его нахрен от твоего тела. – О, вот счастье было бы, – вздыхает Лекс, закуривая. – Достал он меня уже… – Терпи, казак, атаманом будешь. Игорь окидывает взглядом кухню и подходит к раковине, в которой гора тарелок не сильно уменьшилась. – Парни, сколько вы уже эту посуду моете? Тут что, рота солдат ела? Давайте в темпе заканчивайте, Рустаму ещё двор и дом драить. – Я же говорил, иди, – кивает Вик Рустаму. – Сам справлюсь. – Ладно, – Рустам вытирает полотенцем мокрые руки, стараясь не встречаться взглядом с Игорем. Блин, ну чего он сегодня такой? Не с той ноги встал, что ли? – Иду. Уже выходя из кухни, он слышит голос Вика: – А он… – Не звонил, – тут же отвечает Игорь. – У него полно работы. И не вздумай из-за этого переживать, одной чувствительной гимназистки в коллективе мне с верхом хватает… Вот и Вику влетело ни за что. Что-то хреновый день рожденья у Рустама пока получается. Процесс разгребания снега во дворе не особо увлекателен, но думать о чём-либо сейчас совсем не хочется. Темновато сегодня и облачно, того гляди, к вечеру опять снег пойдёт и все усилия Рустама сведёт на нет. И так выходные выдались весьма напряжённые: и погода подкачала, и клиенты шли косяком (Рустам едва успевал въезд расчищать), хотя Игорь утверждал, что на новогодние праздники все поиздержались и скоро даже самые денежные должны начать экономить на удовольствиях, но, похоже, специфику Москвы он не учёл – так и валила к ним московская элита и в субботу, и в воскресенье, и даже в понедельник. Герман после воскресенья снова уехал и ещё не вернулся – должен приехать сегодня, и как раз сегодня первое относительно спокойное утро за последние дни. Телефон не разрывается от звонков, только клиент Лекса робко скинул сообщение на пейджер, Игорь ему сам перезвонил. Вот и чего такое с Игорем? Просто устал, видимо, за эти дни. Рустам всячески гонит от себя мысли, что у него могут быть какие-то проблемы, потому что, понятное дело, персонал он в свои трудности никогда не посвятит, и если случится что-то совсем дерьмовое, они узнают об этом только тогда, когда им будет велено собирать манатки. Хлопнула дверь. Должно быть, Алик, как всегда, на прогулку собрался. И судя по грохоту, недалеко погулял. Ну точно, так и есть – на крыльце опять этот хренов замёрзший утоптанный снег, и Алик не замедлил на нём навернуться. – Твою мать! – кратко и ёмко высказывает он свои эмоции. Рустам тут же кидается ему на помощь. Хорошо хоть вниз головой не грохнулся, всего две ступеньки проехал и приземлился на рабочее мягкое место, но выглядит всё равно премило – дублёнка в снегу (пытался ухватиться за перила и смахнул снег на себя), глаза ошалелые, даже встать ещё не пытается. – Блин, извини… – «…не успел ещё крыльцо почистить», вот что хотел сказать Рустам, но не успел – поскользнулся на ступеньке ниже той, на которой расселся обалдевший от такого прекрасного начала дня Алик, и не замедлил упасть прямо на него. – Да ё… – Бля! Принять вертикальное положение на скользком крыльце двум людям в тяжёлой зимней одежде, не согласовав при этом действия, нелегко. Алик пытается подняться, подкашивает Рустама, тот падает обратно, и, что характерно, опять на Алика. – Кхм. Вам тут не холодно? Хоть бы в дом зашли… Чёрт, ну совсем прекрасно. Это Игорь. Рустаму сразу необыкновенно быстро удаётся нашарить перекладину перил и, вцепившись в неё, подняться. – Кто это у нас тут? – Игорь изучает открывшуюся его взору прелестную картину – все в снегу, запыхавшиеся и раскрасневшиеся Рустам и Алик. – Очаровательно. Курсант и гимназистка. Прямо сюжет для бульварного романа. – Да блин… – бормочет Алик, хватаясь за руку Рустама, чтобы встать. – Горячая юная страсть побудила их возлюбить друг друга прямо на заснеженном крыльце, – продолжает издеваться Игорь. – Как трогательно. – Ну, блин, ну хватит, – бурчит Алик, потупив взгляд. И в самом деле, хорошенькая гимназистка. Интересно, сам Рустам на курсанта-то тянет? – А что тогда я тут наблюдал? – Я поскользнулся и нае… упал, – поясняет Алик. – Понятно. А какого чёрта ты поскользнулся? – Я не успел почистить крыльцо, – признаётся Рустам. – Вот оно что. Когда вернусь, осмотрю Алика, и если у него хоть один синяк будет – ты за это ответишь, понял? – Понял, – вздыхает Рустам. Возразить нечего, Игорь прав. По вине Рустама Алик мог потерять товарный вид, а это серьёзный проступок. Но тогда почему так обидно, блин? Игорь медленно сходит вниз по лестнице и направляется к воротам гаража. Алик так и стоит рядом, вцепившись в руку Рустама и приоткрыв рот от непонятного восторга. – Блин… Ты слышал, да? Слышал? – шипит он на ухо Рустаму. – Он меня осмотрит… Охренеть… Значит, надо переодеться. Да чтоб тебя. Только ревновать теперь не хватало. – Так иди переоденься, а я пока крыльцом наконец займусь, – стараясь скрыть раздражение, отвечает Рустам. – Ага. – И всё, его как ветром сдуло. Гулять явно передумал. Только не хватало теперь из-за этой «гимназистки» на бабки попасть. А воображение так и норовит подкинуть картин погорячее. Как Алик раздевается перед Игорем, как тот смотрит на него, ощупывает сначала взглядом, потом – руками… Как реагирует на его прикосновения Алик, как выгибается, как прижимает его ладони к своим бёдрам, как приоткрывает губы навстречу его губам… Да блин, что за бред?! Не спал с ним Игорь и даже не собирается, иначе давно бы уже всё сделал, а Алик ходил бы гордый, что он – любовник самого Игоря… Да и какое право вообще у Рустама ревновать Игоря? – Ворота открой, – велит Игорь из окна своей машины. Вот-вот, всё, Рустам, ты никто и звать тебя никак, и даже в свой день рожденья ты только мальчик на побегушках, который имеет право лишь смотреть, любоваться и хотеть. Синий взгляд мимоходом опалил холодом, тихо прошуршали по снегу колёса – всё, уехал. Куда, зачем – чёрт знает. Когда вернётся – не сказал. И так будет, видимо, всегда. Шустрый Мишель снова вызывается помочь Рустаму с уборкой зала, и компания собирается премилая: Мишель с Рустамом вкалывают, а Алик с Лексом расселись на диване и треплются. – Слышьте, – Мишель кидает в них тряпкой для пыли, – буржуины проклятые, вы либо помогайте, либо свалите, нам не в кайф на вас смотреть. – Иди ты, – ласково посылает Лекс, наматывая на палец локон волос Алика. – Мне ещё вечером к Витольдычу до утра ехать, так что я заочно ветеран труда и имею право ошиваться где хочу. – А этот? – фырчит Мишель на Алика. – Я у Матадора был, – отзывается Алик, откинувшись на плечо Лекса. – Я теперь тоже ветеран труда. Мишелю ответить нечего – остаётся только заткнуться, поймать кинутую обратно тряпку и продолжить вытирать пыль, бурча под нос «Ага, и нажрался тут же». В гостиной провисает зловещее молчание – Лекс и Алик уже забыли, о чём разговаривали, Рустам шурует тряпкой под лестницей. – Лекс, – вдруг нарушает тишину Алик. – М? – Ну… – Алик мнётся и не знает, как выразиться поприличнее, – короче, ты Виктора Храмова знал? Лекс выдерживает драматическую паузу – находит на диване пепельницу, ставит её поудобнее, вытягивает сигарету из пачки, потом ищет зажигалку, прикуривает… Но никто не рискует поторопить его с ответом, хотя насторожился даже Мишель. – Знал, – наконец отвечает Лекс, выпустив дым в потолок. – А близко? – Относительно. Он не был моим основным сутенёром, если ты хочешь об этом спросить. Но у него был телефон моего тогдашнего сутенёра, и Храмов иногда устраивал мне встречи. За неплохой процент, конечно, но и с очень обеспеченными людьми. – А он сам не был твоим клиентом? – допытывается Алик. Лекс тихо смеётся ему в ухо. – В полном смысле слова – нет. Если ты о том, спал ли я с ним – да, спал. – Бля, во всей московской тусне не найдётся ни одного богатого пидора, с которым Лекс не спал, – хихикает Мишель, любовно протирая камин. – И… каким человеком он был? – спрашивает Алик, осторожно отбирая у Лекса сигарету. – Редкостной сволочью, – резко отвечает Лекс. – И кем бы ни был тот, кто его убил, – он сделал правильно. – Да ладно, – ворчит Мишель. – Чего сволочью-то, работа у него такая была. Он же сам никого не убивал… – А ты откуда знаешь? – оборачивается к нему Лекс. – Тебе-то откуда знать? Ты вообще можешь себе представить, сколько народа по его вине погибло? Скольких он до самоубийства довёл? Кого он прикрывал в этом своём заведении, какие дела там решались? Ему же вообще на всё похрен было, кроме него самого и денег. – Зато какие люди у него там работали… – возражает Мишель. – Скольким он работу давал. Он же и спасал людей… – Ну да, нанимал к себе убийц, насильников и прочих уродов, которые уже отмотали срок и которых больше никуда бы не взяли, – брезгливо морщится Лекс. – Я бывал в его заведении. Я знал, что это за люди – не те, конечно, которых публика видела, а там, за кулисами. Они все на него молиться были готовы, они и жили там же, в этом муравейнике, в подвале, а он их кормил, содержал и иногда давал потешить душеньку, убить кого-нибудь… – Ты-то у него что делал? – недоверчиво спрашивает Мишель. – Выступал в его ресторане. – Лекс отнимает сигарету у Алика, глубоко затягивается. – Я раньше стриптизёром был. О, ура! Хоть одна догадка Рустама оказалась верной. – Виктор очень хорошо платил мне за выступления, и порой меня примечал кто-то из посетителей – тогда он давал им телефон, по которому меня можно заказать на дом или в апартаменты. – Слушай, – Алик аж выскользнул из его объятий и обернулся к нему, – а это не он тебя с Матадором свёл? – Нет, нет, – отмахивается Лекс. – С Матадором я уже после смерти Храмова начал работать. Но я его видел у Вика в ресторане, да. И вместе их видел. – Где? – Ну, в зале и в помещениях там… – неопределённо машет рукой Лекс. – Да и на тусовке какой-то… Я уже тогда на очень приличном уровне работал. А ты что, уже представил, что они меня на двоих расписывали? Нет, такого не было, хотя очень жаль. Очень, очень жаль, – с чувством повторяет Лекс. Мишель презрительно фыркает, а Алик мечтательно вздыхает. Видно, что его вся эта история очень интересует… Ну ещё бы, любовь и кровь. Правильно Игорь говорил, гимназистка самая настоящая. – И как, красивая пара была? – трепетно спрашивает Алик. – Да, – кивает Лекс. – Внушительно смотрелись, Вик тоже высокий был парень, мощный. И действительно, было в них что-то такое, что не заглядеться трудно было. Храмов был ещё более вычурный, чем Матадор, весь такой из себя великосветский декадент… ну и, собственно, доигрался в декаданс. – А чего, ему правда голову отрезали? – кровожадно спрашивает Мишель. – Ну я там рядом не стоял и голову его в руках не держал, но говорят, да, отрезали, – кивает Лекс. – Слушай, я вот тут чё-то думаю, – вдруг говорит Мишель, положив тряпку на камин, – а похоронили-то его точно с головой? – Да ну тебя! – смеётся Лекс. – Брось ты эти средневековые страсти… Зарыли его дурную башку вместе с телом, не выдумывай. Ишь экзотику развёл тут… – Ну мало ли, – смущённо пожимает плечами Мишель. – А ты не знаешь, кто его убил? – Нет, не знаю, – отвечает Лекс. – Да и никто, думаю, не знает, кроме заказчика, исполнителя и тех, кто потом фальшивое дело стряпал. Напряжение потихоньку спадает. Мишель возвращается к своему делу, Рустам принимается шуровать тряпкой намного активнее, Лекс тушит сигарету и снова возится с наматыванием длинных мягких прядей Аликовых волос на пальцы, Алик покоряется ему. Рустам обдумывает услышанное. Его тоже волнует вся эта, без сомнения, красивая история… но что-то в ней, как ему кажется, не так. Слишком уж похоже на легенду вроде тех, которые сочиняют для туристов в том же Крыму: «И встретил отважный воин прекрасную и гордую девушку и полюбил её, а потом её враги убили, и он со скалы бросился на острые камни, и теперь эта скала вот так-то называется». Нет, что-то тут явно приукрашено. Но ему-то какое до этого дело. Это только Алику, который теперь бредит загадочным Матадором, надо всё знать – пусть и допытывается теперь у Лекса, как и что. К обеду Игорь, конечно, не вернулся, пришлось оставить его порцию в холодильнике. Прихорошившийся Алик действует на нервы. Вик тоже какой-то странный – то ли услышанная утром песня его так настроила, то ли действительно переживает, что клиент давно его не вызывал, то ли ещё что, но за обедом сидел мрачный, скучный, смотрел что сквозь людей, что сквозь предметы совершенно одинаково. Мишель, и тот притих без Германа. Лекс задержался после обеда в кухне, чтобы спросить: – Рустам, а куда Игорь поехал? – Он что, отчитывается мне? – против воли огрызается взвинченный такой обстановочкой Рустам. – Уехал, ничего вообще не сказал, даже когда его ждать. – Ладно, ладно, – примирительно поднимает руки Лекс. – Сегодня все какие-то странные. Иди отдохни, я сам Вику с посудой помогу. – Какое там отдохни, мне ещё свою комнату прибрать надо… К всеобщему облегчению Игорь возвращается вскоре после обеда. Рустам прибегает встречать его аж на крыльцо, но Игорь явно не в настроении оценивать едва ли не вылизанные Рустамом ступеньки – так, кивнул и прошёл в дом. В руках у него какой-то свёрток. – Позови ко мне Вика и Алика, – коротко говорит он, бросив свою куртку Рустаму. – Есть, – вздыхает Рустам и чуть ли не бегом несётся на второй этаж. И зачем они Игорю оба сразу-то? Алик с Виком тоже в лёгком недоумении, но послушно идут за Рустамом вниз, в комнату Игоря. Алик снова пытается натянуть рукава сетчатой кофты на ладони, как обычно делает, если волнуется. Вик, кусая губы, смотрит в пол. – Привёл, – извещает Рустам, стукнув в дверь. – Ага, – дверь открывается. Игорь с тем же свёртком в руках выходит к ним в коридор – и безликий пакет перекочёвывает к Вику. – Это тебе. – Да ладно, – выдаёт Вик, ошарашено переводя взгляд со свёртка на Игоря и обратно. – От… – Да. – А… а что там? – блин, как будто подарок на Новый год получил… такой счастливый. А мало ли, может, это действительно его новогодний подарок. – Я не смотрел, – улыбается Игорь. Ему явно приятно видеть Вика таким. – Беги к себе и распаковывай. – Спасибо… – шепчет Вик, прижав пакет к груди. – Спасибо тебе огромное. А на словах?.. – А на словах – привет тебе передавал. Вик уносится в свою комнату. Что же такое привёз ему Игорь? И у кого побывал? Кажется, Рустам уже догадался… – А у тебя голова совсем дырявая, – сообщает Игорь Алику. – Неужели было так трудно в четверг забрать пакет с комода возле двери, а? Тебе же сказали… – Не говорил он мне ничего, – насупившись, пожимает плечами Алик. Понятно, «чувствительная гимназистка» ревнует сразу всех и ко всем. – Ладно, проехали. Заходи, – Игорь впускает его в комнату. – Рустам, ты пока свободен. – Угу, – уныло отзывается Рустам. Вот и куда теперь себя деть? Стоять под дверью и подслушивать, чего они там делать будут? Нехорошо как-то, да и мало ли чего услышать можно… Лучше, должно быть, к себе уйти. Но и тут покоя нет. Медленно поднимаясь по лестнице, Рустам слышит приглушённые голоса и, навострив уши, понимает, что это Лекс и Вик. Кажется, они стоят возле двери комнаты Вика. И если чуть-чуть аккуратненько высунуться посмотреть на них сквозь перила, они даже не заметят… – Вот, – тихо говорит Вик, передавая что-то Лексу. У них сегодня что, день передачек? – Завтра, – отвечает Лекс, убирая это «что-то» в карман. – Или послезавтра, если Витольдыч меня совсем залюбит. – Ладно, – кивает Вик. Их лица трудно разглядеть в полумраке – свет на втором этаже почему-то ещё не зажгли. Вик прислонился к стене, осторожно обнял Лекса, тот провёл рукой по его щеке и покосился в сторону лестницы – Рустам еле успел пригнуться. – Записки не было, – ещё тише сообщает Вик. – Ну и чему ты удивляешься? Не всё же сразу. Но рано или поздно это должно случиться, вряд ли он найдёт кого-то более подходящего. – Лекс… – Вик притягивает его ближе, гладит его плечи, – ты же знаешь, даже если он предложит… я откажусь. – И дурак последний будешь. – Слова Лекса всё труднее разобрать, потому что он почти вплотную прижался губами к щеке Вика. – От таких предложений не отказываются. Таким людям не отказывают. С ним тебе будет лучше… – Тебе обязательно надо, чтобы я говорил это вслух? Я не смогу жить без тебя. Лекс, обречённо вздохнув, целует его в губы. «Нет, ну а на что он рассчитывал? Мы же вроде как в ответе за тех, кого приручили. Блин, ну неужто Вик такой дурень, что из-за Лекса откажет самому – огосподибожежтымой – Матадору?» – грустно думает Рустам, любуясь ими. Впрочем, ему-то какое дело. Ему точно ничего и никогда не светит. Его жизнь настолько идиотская, что даже в свой день рождения он обречён тупо пялиться на любовь вокруг и ни на что даже не рассчитывать… Лекс и Вик наконец ушли в комнату, можно и Рустаму к себе пробраться. Так, а это-то кто там несётся по залу? – Так быстро? – не сдержавшись, спрашивает Рустам. – Да какое там, – раздражённо фырчит раскрасневшийся Алик, взбираясь по лестнице. – Полный облом. – Он хоть посмотрел? – И посмотрел, и потрогал… Вообще ноль реакции. Пиздец, – Алик притормаживает возле Рустама. – По ходу, это просто не мой день. И уже который подряд, блин! Ты ничего не должен, кстати, толковых синяков нет. Злорадствовать, конечно, нехорошо, но очень приятно. Именно этим Рустам, пожалуй, и займётся… – Лекса не видел? – чуть успокоившись, спрашивает Алик. – Видел, – с огромным удовольствием отвечает Рустам. – Они с Виком зашли к Вику в комнату. – Суки, – вздыхает Алик. – Двое нормальных мужиков в этом гадюшнике, Игорь и Лекс, и одному я не нравлюсь, а другой предпочитает мне какого-то бледного извращенца… Ты ещё ничего, но ты… Короче, ясно всё с тобой. Вот где справедливость-то, а, Рустам? «Так вот же она», – ехидно думает Рустам, но предпочитает промолчать и просто развести руками. Алик хлопнул дверью так, что люстра закачалась. Уф, ну хоть что-то хорошее за весь этот чёртов день… Вечер. Уже забрал Лекса его любвеобильный клиент, приехал на такси из своих неведомых странствий Герман, а дом наконец-то полностью вылизан и готов к приёму гостей хоть завтра. Мишель, обрадованный возвращением Германа, затащил его к себе играть в приставку, Вик отсиживается в своей комнате (даже интересно, что он там может делать долгими вечерами), злой и обиженный на жизнь Алик тоже заперся у себя и занимается, видимо, собой – красоту наводит или журналы листает, ищет, где новых шмоток прикупить. Рустам уже дочитал позаимствованного у Лекса Стивена Кинга (вечерами книги летят быстро), да и литературу о бабочках, выданную Игорем, зазубрил чуть ли не наизусть. Сидеть в комнате и скучать – тоскливо, спать совсем не хочется, Алик не в духе, к нему лучше не лезть. Что там советовал Лекс? «Если читать нечего, попроси у Игоря, у него библиотека шикарная». Игорь, кажется, к вечеру чуть-чуть отдохнул и подобрел, почему бы и не сходить к нему. Заодно насчёт водительских прав можно заикнуться – он же обещал, а Рустаму как раз сегодня стукнуло восемнадцать. Только переодеться надо во что-нибудь другое, эту одёжку после генеральной уборки сразу в стирку можно кидать. Одну красивую шёлковую рубашку в бежево-коричневую полоску они с Аликом тогда всё-таки купили – мало ли какие торжественные случаи грядут, в борделе всё возможно. А сегодня день рожденья Рустама, чем не повод наконец обновить её. Книжки в охапке, чистая новенькая рубашка, щёки почему-то горят от волнения – блин, теперь Рустам и сам себя гимназисткой чувствует, но деваться некуда: надо собраться с духом и постучать в дверь комнаты Игоря. – Открыто, – доносится голос Игоря изнутри. Чёрт, Рустам просто пришёл попросить чего-нибудь почитать. Почему ноги-то ватные, и от голоса Игоря опять всё внутри замирает? – Это я, – говорит Рустам, закрывая за собой дверь. Настольная лампа освещает комнату. Игорь сидит за столом над какими-то бумагами, делает в них пометки карандашом. Что у него за бумаги могут быть? Приход-расход, дебет-кредит? Вполне возможно… – Я прочитал те книги, которые ты мне давал, – бормочет Рустам, чувствуя себя полным идиотом. – И я хотел… Игорь наконец отрывается от изучения лежащего перед ним листа и переводит взгляд на Рустама. «Ой мама дорогая. Да чего там «хотел». И сейчас хочу. Только не книгу, а его». – А что это ты такой нарядный? – перебивает его Игорь. Даже заметил! Мелочь, а приятно… – Что, у нас праздник какой-то? – Так у меня день рожденья, – смущённо улыбается Рустам. – Ничего себе! – смеётся Игорь. – Что, правда? – Угу. – И весь день молчал, главное, во даёт! Видел же, что мы все с этим наплывом клиентуры замотались, хоть напомнил бы! – А смысл? – пожимает плечами Рустам. – Что, неужели отметили бы? – Конечно. Тебе сколько стукнуло, восемнадцать? – Да… – И как же не отметить такую дату? Ладно, сейчас наверстаем упущенное… – Игорь поднимается, придвигает к столу второй стул, сгребает бумаги в папку, освобождая место. – Садись. И положи уже эти книжки куда-нибудь, они, конечно, замечательные, но сколько можно с ними обниматься. Рустам робко садится куда велено и пристраивает книжки на угол стола. Обалдеть. Сейчас они с Игорем вдвоём будут отмечать его совершеннолетие. И как этот день мог казаться плохим? – Ты как к коньяку относишься? – спрашивает Игорь, открыв дверцу шкафа. Ну ни фига себе, бар в книжном шкафу. Это только Игорь так может. – Хорошо отношусь, – отзывается Рустам, пытаясь прочесть заголовок книги, лежащей на письменном столе, но облом – там не по-русски написано. – Вот и славно. На столе образуется бутылка коньяка (непочатая даже), две стопки. – Лимон принесёшь? – подмигивает Игорь. – Конечно, – кивает Рустам и уносится на кухню. Нарезать лимон – дело минутное, хотя руки дрожат, а в голове ни единой умной мысли. Уж слишком провокационная ситуация. Как бы удержаться и не наделать глупостей? Хотя… если совсем не делать глупостей, жизнь будет на редкость скучной. Ладно, нечего загадывать, как пойдёт, так и пойдёт. Располагаются они там же, за письменным столом – Игорь отложил бумаги в сторону, даже постелил что-то типа салфетки, чтобы стол не запачкать. Он не счёл нужным включить верхний свет, и комната всё так же освещена лишь настольной лампой. Коньяк уже налит, тарелка с кружочками лимона приземляется посреди стола – можно приступать. – С днём рождения, Рустам, – говорит Игорь. – С совершеннолетием. – Спасибо, – улыбается Рустам. – Удачи в работе и счастья в личной жизни. «Ай смешно пошутил. Ай смешно». – Спасибо, – повторяет Рустам. Всё равно взгляд Игоря говорит ему гораздо больше, чем его слова. Тихо звякнули, соприкоснувшись, стаканы. Опрокинуть в себя коньяк, занюхать и закусить лимоном – Рустам в точности повторяет всё за Игорем, будто у того могут быть какие-то свои правила застолья, отличные от общечеловеческих. – Так хорошо, – с трудом выговаривает Рустам – уж очень сильно обожгла горло первая порция коньяка. – Что именно? – усмехается Игорь. – Ну… то, что я в свой день рожденья тут, с тобой, пью коньяк в тепле, а не разгружаю там вагоны или ещё что, – смутившись, поясняет Рустам. – Хорошо, что тебе тут нравится, – кивает Игорь. – Не каждый согласился бы на такую работу, а ты отлично справляешься и не жалуешься. Да как тут может не нравиться, если рядом сидит такой потрясающий мужчина, что сердце бешено колотится, а от возбуждения щёки, кажется, горят ещё сильнее, чем от коньяка?! Каждую секунду вздрагивать от его синего взгляда – конечно, пытка, но такая желанная. Разве не этого Рустаму хотелось. На большее он едва ли может надеяться… – Я стараюсь, – скромно отвечает он, подвинув тарелку в сторону. Игорь истолковывает этот жест верно: достаёт с подоконника пепельницу, ставит её перед Рустамом, а из ящика стола появляются сигареты. В пепельнице всего один окурок, странно – неужели Игорь был настолько занят, что даже перекуров себе не позволял? – Из дома пишут? – интересуется Игорь, вручая ему зажигалку. – Давно на почте не был, – вздыхает Рустам, прикуривая. – Может, и пишут… – Кто там у тебя остался? – Тёплая зажигалка переходит обратно в руки Игоря. Пламя красиво озаряет его лицо. Рустам сбивчиво рассказывает о семье – мама, папа, брат… Сейчас зима, значит, затишье во всём Крыму – отец, как всегда, работает шофёром, мама шьёт на заказ, брат, скорее всего, подался в Симферополь на заработки (автосервис, в котором он работает в сезон, зимой простаивает). Надо, надо выслать им денег. Завтра же надо перевод сделать, Рустаму пока особенно не нужна наличка – он на полном пансионе, а им деньги пригодятся. – А невеста есть? – лукаво улыбнувшись, спрашивает Игорь. Да какая, нафиг, невеста, Рустам свою Назлы уже чёрте сколько вообще не вспоминал! Нет, ну есть, есть, куда денется. Куда ж без невесты. – Съезди на почту, – советует Игорь, наливая по второй. – Ты мне, кстати, права обещал. – Почему-то Рустам решает напомнить об этом именно сейчас. – Обещал – значит, сделаем, раз ты теперь совершеннолетний. Экзамен всё равно будешь сдавать. Но мне. – Да хоть завтра, – хорохорится Рустам. Прям с первой порции коньяка он заметно повеселел – или это оттого, что Игорь рядом, разговаривает с ним, смотрит на него?.. Кто знает. Да и неважно, уже совершенно неважно… – За твоё будущее, – неожиданно серьёзно говорит Игорь. Вот такой второй тост. А отличный коньяк, мягкий, хорошо идёт, теперь уже не обжигает, а согревает. Буквы какие-то иностранные на этикетке написаны… И чем больше его пьёшь, тем труднее сосредоточиться на том, что говорит Игорь. Блин, надо было печень тренировать заранее. Сейчас Рустам вообще улетит и наделает каких-нибудь глупостей… Машинально кивая в ответ на слова Игоря (понять бы хоть, о чём он говорит, вдруг что-то важное?), Рустам уже решает для себя: рискнуть или не рискнуть? Ну надо же хотя бы попытаться, чтобы потом не ругать себя всю оставшуюся жизнь за то, что упустил такой момент: они наедине в комнате Игоря при свете настольной лампы пьют коньяк. А если пошлёт? Да блин, что значит «если», у Рустама вообще один шанс из тысячи, но лучше пусть пошлёт открытым текстом и закончит все эти переглядки, недомолвки и издевательства. Лучше уж так, чем никак. И вообще, пусть один из тысячи – но один шанс есть. Чем чёрт не шутит. – А что это за коньяк? – дождавшись паузы, спрашивает Рустам, просто чтобы что-то сказать. – Да подарили на Новый год, – отмахивается Игорь, глубоко затягиваясь сигаретой. – Даже не пил такой никогда. Нравится? – Очень, – честно отвечает Рустам. – Очень нравится. Быстрый взгляд, лёгкая улыбка… Ох чёрт. Ждать никаких сил больше нет. Если он не намерен делать первый шаг – Рустам его сам сделает. От коньяка ещё не развезло, но появились необходимые для такого поступка наглость и безбашенность… Дождавшись, пока Игорь докурит и затушит окурок в пепельнице, Рустам перехватывает его руку и осторожно подносит к губам его пахнущие табаком пальцы. Игорь, кажется, так обалдел от неожиданного поворота событий, что пока даже никак не реагирует, и можно… – Рустам, – доносится откуда-то издалека тихий голос Игоря, – ты вообще как, соображаешь, что делаешь? – Я хочу тебя, – признаётся Рустам, прижав к щеке его ладонь. – Понасмотрелся тут всякого и решил, что сам не прочь так же? Рустам наконец решается посмотреть ему в глаза. Совершенно ничего невозможно понять по его взгляду. Вот вообще ничегошеньки. Но у Рустама хватает сил не отводить взгляд, хотя сердце так колотится, что не помереть бы. – Это ни при чём… почти, – «Блин, дурень, что несёшь?!» – Я… я с ума по тебе схожу. Ни о ком вообще думать не могу, кроме тебя. – Рустам. – Мягкие пальцы Игоря гладят его по щеке. Обалдеть. Хочется тупо прикрыть глаза и замурлыкать. – Пойми, я могу сейчас переспать с тобой. Ты мне очень нравишься, ты красив, ты юн. Но это будет только один раз. Никаких отношений между нами быть не может. – Почему? – совсем оборзев, спрашивает Рустам, осторожно спускаясь пальцами по его руке к локтю – только бы руку не убрал, ну пожалуйста, только бы не отстранился! – У тебя кто-то есть? – Вообще-то, да. Есть. – На губах Игоря появляется загадочная улыбка, которую даже непонятно как толковать, но главное, что он и не думает вырывать руку из отчаянных пальцев Рустама. Значит, всё-таки у него кто-то есть… Блин, но кто? Где? Неясная догадка проносится в голове вместе с эпизодами сегодняшнего дня (отъезд Игоря, его долгое отсутствие, свёрток, который лежал понятно у кого на комоде, а теперь переходит в руки Вика…) Блин, неужели?! – Но дело не в этом, – продолжает Игорь, обводя кончиками пальцев его ухо. Да ё-моё… Не застонать бы. – Не в моих правилах заводить какие-то шашни в коллективе. Знаешь, не хочется, чтобы мою личную жизнь обсуждали на кухне, как любовный треугольник, который мы все тут наблюдаем… Неужели тебе самому не противно было бы стать предметом их сплетен? Рустам тихо вздыхает, гладя его по руке, прослеживая пальцами его вены. – Конечно, – признаёт он. – Ну и пусть. Пусть один раз. Пусть только сейчас. Но я хочу, чтобы это случилось. – Точно? – зачем-то спрашивает Игорь. «Да блин, ведь он уже всё решил! Просто издевается надо мной…» – Хочу, чтобы моим первым мужчиной стал именно ты, – выдаёт Рустам уже давно засевшую в голове мысль, вдруг превратившуюся в слова. Игорь улыбается своей умопомрачительной улыбкой, от которой перехватывает дыхание. Ох… Не сдохнуть бы от перевозбуждения. – Значит, так и будет, – говорит он. – Нельзя отказывать имениннику. И ещё прежде чем Рустам сообразил, что это было, собственно, согласие, Игорь подаётся вперёд, притягивает его к себе за плечо и касается губами его губ. Это произошло как-то совершенно неожиданно и очень быстро – ещё секунду назад, вроде, Рустам сидел возле него и собирался всю оставшуюся жизнь вспоминать, как гладил его руку, а теперь Игорь уже целует его, а Рустам, оказывается, уже отвечает ему, да ещё как! У Игоря обалденные губы, целуется он потрясающе, и Рустаму сразу становится стыдно за свою неопытность (вот блин, уже и забыл, как целоваться…) – значит, и этому придётся учиться на ходу. А Игорь тоже завёлся, целует его так агрессивно, что Рустам едва успевает ориентироваться и реагировать. Ох, какой же это кайф – быть с ним, обнимать его, целоваться с ним, чувствовать его прикосновения… Его запах… Игорь отстраняется, целует его щёки, нос, подбородок, ласково проводит языком по его губам – Рустама аж передёргивает от возбуждения. – У тебя хоть с девушкой-то уже было? – смеясь, шепчет Игорь. И как у него получается так сексуально шептать? – Было, конечно, – слегка обиженно отвечает Рустам, но то, как Игорь гладит его спину, заставляет моментально забыть про всякую возможную обиду. – Уже хорошо. – Ещё один лёгкий, быстрый поцелуй. – Секунду, надо бы дверь запереть… А то коллектив у нас бестактный, сам знаешь. Как только он выпускает Рустама из объятий и отдаляется – пусть и всего на несколько метров – вдруг накрывает страх: а чего сейчас будет-то? Хорошо было просто хотеть его, не вдаваясь в детали, но блин, Рустам же никогда с мужчиной не был и даже не думал, что придётся… Вообще ничего не умеет… Ничего не знает… Но Игорь же в курсе, что у него это первый раз, должен понимать, с кем связался. Ну для начала, наверно, раздеться надо. Вскочив, Рустам начинает дрожащими пальцами расстёгивать пуговицы своей парадной рубашки («Однако не зря я её надел…») – Ну куда же ты так спешишь, – усмехается Игорь, возвращаясь к нему. – Не торопись, у нас полно времени. Отведя руки Рустама, он продолжает расстёгивать его рубашку сам. Как бы и прижаться к нему поплотнее, и не помешать?.. – Вот так, – Игорь распахивает его рубашку, проводит пальцами по его груди, небрежно задевая его набухшие соски – Рустам отзывается тихим стоном. Рубашка послушно соскальзывает с плеч Рустама, переходит в руки Игоря и наконец оказывается на стуле. Ой, надо, наверно, и самому инициативу проявить… Всё, поздно – Игорь сам быстро сбрасывает свою тёмно-синюю футболку, и Рустам с восхищением видит наконец его таким, каким Игорь упорно преследовал его в бредовых мечтаниях с самого четверга. Только теперь его наконец можно коснуться. Рустам обнимает его, целует его в шею, спускается ниже, к плечу, захлёбываясь его запахом, вкусом его кожи, балдея от того, как пальцы Игоря ласково перебирают его волосы. – На кровати это делать удобнее, – доверительно сообщает Игорь ему в ухо, подталкивая его в сторону означенной. – А, точно, – смущённо улыбается Рустам. Широченная кровать уже ждёт. Блин, а покрывало-то снимать или как? Похоже, или как: Игорь валит его на кровать без лишних церемоний и ложится сверху. Что, прям вот так сразу? Рустам ещё толком не успел его телом налюбоваться, надышаться… насладиться. Но ладонь Игоря, ещё раз изучив его грудь, перемещается ниже пояса и накрывает его член, уже давно откровенно выпирающий сквозь джинсы – это почему-то так неожиданно, что Рустам не может сдержать громкий стон. – Тише, – смеётся Игорь, поглаживая его сквозь одежду. – Мы в доме не одни. – Я хочу ещё, – шепчет Рустам, обнимая его. – Что – ещё? – Язык Игоря проходится по его плечу. Не кончить бы ещё до начала… – Целовать тебя. – Это сколько угодно, – великодушно разрешает Игорь, слезает с него и откидывается на кровать. Да что ж он такой офигенный?! В этом приглушённом свете настольной лампы, здесь, сейчас, именно такой – лежащий на кровати под разгорячённым, дрожащим от страсти и волнения Рустамом, принимающий его неумелые, но старательные ласки… Рустам осторожно касается губами его сосков, обводит их языком по контуру, поочерёдно обхватывает их губами – судя по тихому стону Игоря, это он сделал правильно. – Не надо так волноваться, – советует Игорь, поглаживая его волосы. – Просто делай то, что тебе хочется делать… Хочется? Хочется целовать его всего и везде. Столько, сколько он позволит. Того, что будет дальше, Рустам, честно говоря, побаивается, поэтому прелюдию надо бы продлить… Ласкать его – самое приятное занятие, которое Рустам может себе сейчас представить. Пройдясь губами по его груди, Рустам спускается ниже, к животу, вылизывая его кожу со всей нежностью, на которую способен. Игорь ощутимо подталкивает его ниже, и Рустам не возражает, но он же сам сказал не спешить, верно? Однако, пока губы Рустама всё ещё ласкают живот Игоря, руки уже неуклонно сползают ниже. Ох, какой он горячий даже сквозь джинсы… Рустам осторожно поглаживает его. Странное ощущение… непривычное. Но касаться его хочется, очень хочется, тем более, видя, как он реагирует – прикрыл глаза, слегка закусил губу. Рустам медленно спускается ниже – следующий этап прелюдии его слегка смущает, и не потому что неприятно, вовсе нет, а потому что он слабо представляет себе, как это делается, и стесняется собственной неопытности. Но надо же с чего-то начинать… Сначала Рустам трётся об него губами сквозь ткань, уже чувствуя терпкий запах чужого возбуждения – тоже непривычно, но как заводит. Адски заводит. Рустам и в страшном сне не мог себе представить, что его когда-нибудь будет так возбуждать запах другого мужского тела… Рустам расстёгивает пуговицу, молнию – Игорь приподнимает бёдра, помогая снять с него одежду. Тоже раздеться, что ли, а то как-то неловко, что он совсем голый, а Рустам всё ещё в брюках, но оторваться от его тела никаких сил нет. Игорь поглядывает на Рустама с откровенным интересом и предвкушением, ободряюще проводит пальцами по его щеке, когда Рустам возвращается на исходную позицию. Ладно. Как он там сказал, «делай то, что хочется делать»? Этим и займёмся… Рустам очень нежно и осторожно облизывает головку, проводит языком вдоль ствола – Игорь отзывается глубоким чувственным вздохом, значит, ещё раз. И ещё. Рустам целует его, придерживая у основания, скользит по нему языком – медленно, наслаждаясь его терпким солоноватым вкусом, его ответными вздохами и тихими стонами; наконец решается забрать в рот головку – Игорь поглаживает его волосы, как бы подтверждая, что он на верном пути, значит, можно попробовать и поглубже. Главное – разобраться, куда же зубы деть… – Молодец, – шепчет Игорь. – Смелее. Ему хорошо говорить теперь-то, когда всё умеет – вспомнил бы сам, как впервые минет делал… Хотя иногда кажется, что Игорь никогда ничему не учился, а сразу был оснащён определённым набором навыков. Иногда как-то забываешь, что Игорь – тоже человек… Рустам отсутствие опыта старается компенсировать искренним желанием доставить удовольствие партнёру и жаждой новых ощущений. Вроде Игорь хорошо реагирует, значит, надо продолжать в том же духе, и Рустам старается делать всё как можно лучше, пока Игорь не отвлекает его от этого занятия: – Давай я покажу тебе, как это делается. Значит, всё-таки что-то ему не так… Но уже не до размышлений на эту тему: они меняются местами, Рустам оказывается под Игорем на кровати, Игорь касается его шеи, плеч, груди – дыханием, губами, языком… Ясно, ему надоело лежать бревном, вот и решил устроить для Рустама мастер-класс. Блин, слишком громко шуметь, конечно, нельзя, но невозможно не застонать, когда Игорь ласкает его соски, покусывает их, сжимает пальцами… Приходится прикрыть себе рот рукой. С его брюками Игорь расправляется быстро, профессионально чётко, швыряет их на пол – и вот уже его дыхание обжигает бёдра Рустама. – Ух ты, – с явным интересом говорит Игорь, обводя пальцем головку его члена. – Я же мусульманин… – с трудом вспомнив, как вообще разговаривать, смущённо поясняет Рустам. – Нам по религии положено обрезание делать… – Обалдеть. – Наклонившись, Игорь повторяет языком то же самое, что только что сделал пальцем. – Таких у меня ещё не было… Хм, ну хоть чем-то удалось его удивить в постели. Можно занести в послужной список… Это точно происходит наяву? О таком Рустам даже и не мечтал. И таких ощущений ещё никогда не испытывал. Пару раз скользнув языком вдоль, Игорь тут же обнимает его губами, заглатывая так глубоко, что дыхание перехватывает – да и зачем дышать, зачем вообще жить после такого? Всё равно ничего лучше в жизни уже не будет… Рустам гладит его волосы, но даже не пытается подсказывать ритм, уж тем более не претендует на то, чтобы управлять им – Игорь сам откуда-то прекрасно знает, как и что Рустаму нравится. Хочется раствориться в нём. Хочется, чтобы это никогда не закончилось. Хочется кричать от счастья… Да, до такого мастерства Рустаму пока примерно как до звезды. Ничего, будет ещё возможность научиться, пока надо просто ловить кайф. Лукаво блеснули исподлобья синие глаза Игоря, когда он бросил быстрый взгляд на лицо Рустама, прошлись по груди Рустама его тёплые пальцы… Он отстранился, снова поцеловал головку, погладил её губами. – Игорь… – шепчет Рустам. – Что? – подняв голову, спрашивает Игорь. Он улыбается. Так улыбается, что второй такой улыбки точно в целом мире не найдёшь. – Ничего… Просто… обалденно. – А это ещё только начало. – Игорь выпрямляется, продолжая ласкать Рустама рукой. – Сейчас расслабься и доверься мне, договорились? Ой. Вот и оно. Конечно, Рустам хочет этого, но всё равно как-то… страшновато, что ли. – Ага. – Вот и хорошо, – Игорь ласково целует его в губы, проводит рукой по его лицу. – Ложись на живот, так будет удобнее. Рустам делает как велено. Игорь спускается поцелуями от его шеи вдоль позвоночника, неожиданно нежно целует его между лопаток, а затем отстраняется. Повернув голову, Рустам видит, как он ищет что-то в ящике прикроватной тумбочки. – Это смазка, - поясняет Игорь, продемонстрировав ему тюбик. – Так надо. – Ага, – моргнув, отвечает Рустам. Хм, а Игорь явно не скучает тут вечерами. В тюбике не так уж и много содержимого осталось… – Сейчас будет больно, – честно предупреждает Игорь, снова скрывшись из поля зрения Рустама. – Придётся потерпеть… Главное – не дёргайся и не сопротивляйся, ясно? Вреда я тебе не причиню. – Понял, – дрожащим голосом отвечает Рустам. Блин… Реально стрёмно. – Колени подогни, – велит Игорь, легко шлёпнув его по заднице. Рустам слушается. Игорь старается делать всё и в самом деле максимально осторожно и деликатно, но больно. Очень больно. Сначала Рустам чувствует в себе один его палец, затем к нему, видимо, добавился второй, а, может, и третий… Рустам вцепился в подушку, прикусил губу, поскуливает от боли, мысленно убеждая себя, что это вполне терпимо. – Так и должно быть. – Свободной рукой Игорь успокаивающе гладит его по голове. – Хороший мальчик. Терпи… Так только в первый раз. – Да? Тогда ладно… – шепчет Рустам, зажмурившись. Ничего страшного, в самом деле. Да и разве оно того не стоит?.. Вот, кажется, и промелькнуло на фоне боли что-то вроде удовольствия… Игорь начинает входить в него членом – очень медленно, продолжая говорить Рустаму всякие ласковые успокаивающие слова, гладить его по волосам, но всё равно на глазах выступают слёзы от боли, и Рустаму очень стыдно за свою слабость, он сам себе кажется таким хрупким, маленьким, предназначенным для чего угодно, только не для этого… – Ты же хочешь меня? – спрашивает Игорь, взъерошив его волосы. – Да, – говорит Рустам, открыв глаза, но глядя в сторону, на безликую тёмную занавеску, закрывающую окно, на тень от стопки книг на ней. – Да. Очень хочу. – Вот и замечательно. Совсем чуть-чуть потерпеть осталось… Скоро будет хорошо. Оказавшись полностью в нём, Игорь начинает двигаться – тоже очень, очень медленно. Странные ощущения… но даже несмотря на боль, Рустам не может сказать, что ему это не нравится. Совсем наоборот. Как может не понравиться заниматься любовью, да ещё и с Игорем? Игорь слегка ускоряется – и чем быстрее он двигается, тем лучше становится Рустаму. Теперь он уже не поскуливает от боли, а тихо постанывает от удовольствия. – Ты как? – спрашивает Игорь, приостановившись. – Быстрее, – просит Рустам. – Ого, какие мы требовательные, – искренне удивляется Игорь. – Ладно… Кажется, ему уже и самому трудно было себя сдерживать, потому что темп он сразу берёт весьма и весьма хороший, такой, что Рустам чуть не пожалел о своей просьбе – но тело на удивление быстро адаптируется к новым ощущениям, и сдерживаться приходится уже самому Рустаму, чтобы не кричать слишком громко, в лучших традициях Алика. – А ну-ка… – Игорь вдруг останавливается и аккуратно выходит из него – эй, это ещё зачем? –Перевернись на спину. Хочу твоё лицо видеть. Несмотря на неприятные ощущения, Рустам охотно выполняет его приказ – ему и самому очень хочется на Игоря посмотреть. Игорь закидывает его ноги себе на плечи, наклоняется поближе к нему и, нежно целуя и покусывая его и без того искусанные губы, снова входит в него – теперь этот процесс проходит легче и приятнее, то ли Рустам уже к боли привык, то ли ещё что… – Быстрее, медленнее? – шепчет Игорь, начав двигаться. – Как тебе хочется, – отзывается Рустам. – Мне нравится. Улыбнувшись, Игорь ещё раз проводит языком по его губам и отстраняется. Ох, вот это темп… Запрокинув голову, Рустам откровенно стонет, и Игорь уже не только не считает нужным затыкать ему рот, но и сам отзывается стоном. Блин, Рустам и представить себе не мог, что вообще может быть так хорошо. Мало того, что его наконец-то трахают – так ещё и кто его трахает! Ещё вчера это казалось совершенно недостижимым… А сегодня это уже происходит. Сегодня они уже вместе. В одной постели. Пусть только сейчас и только на одну ночь – эту ночь Рустам точно навсегда запомнит. Как невероятно красив Игорь в полумраке спальни, как блестят его глаза, как что-то шепчут приоткрытые губы, как он откидывает волосы с лица, как ритмично движется в теле партнёра, как гладит его плечи, грудь, бёдра, колени… Совсем немного осталось. Скоро это закончится. Если бы можно было действительно умереть в момент оргазма, сейчас Рустам предпочёл бы именно такую смерть. Только бы не расставаться с ним. Никогда. Игорь обхватывает ладонью его член, ласкает его – Рустам выгибается всем телом, отдавая ему себя целиком и полностью, пусть делает с ним всё, что захочет. Движения его руки, движения его бёдер, его дыхание – всё, Рустам уже совершенно не ощущает себя, он превратился в какое-то горячее облако кайфа, боли, безумного обожания, и кажется, что теперь реален только Игорь, самого Рустама просто нет… Игорь помогает ему кончить первым, а сам ещё продолжает двигаться в нём, но совсем недолго – он стонет, вздрагивает, и Рустам чувствует, как изливается в него тёплая сперма Игоря. Всё. Всё закончилось. Тёплый, кружащийся, пропахший сигаретным дымом, потом и сексом полумрак. Рустам словно растворился в нём, даже пошевелиться невозможно, и боль тоже куда-то пропала. Только прерывистое, тяжёлое дыхание Игоря напоминает о том, что это всё не было сном… Рустам переворачивается на бок и обнимает его. Игорь ласково касается губами его волос. – Ну как? – спрашивает он – коротко, на выдохе. Рустам с радостью ответил бы, но фразу «Ничего лучше в моей жизни ещё не было» сейчас выговорить явно не получится. – Спасибо, – шепчет он, целуя плечо Игоря. – Спасибо тебе. – И тебе… Кажется, подарок на день рожденья удался? – Ещё как, – смеётся Рустам, заглядывая ему в глаза – и по его взгляду опять совершенно непонятно, что он чувствует, кроме удовольствия от секса, конечно. – Не очень больно было? – Фигня… Терпимо. – Сейчас действительно кажется, что это была сущая ерунда. Ровно до тех пор, пока Рустам не пытается пошевелиться. – За сигаретами? – сочувственно спрашивает Игорь. Рустам кивает. – Лежи уж… Сейчас принесу. Они молча курят и отдыхают. Игорь смотрит в никуда, кажется, погрузившись в свои мысли, а Рустам не может от него взгляд отвести. Блин, ну неужели это действительно был первый и последний раз?! Нет, нет. В это невозможно поверить. Ну ладно, пусть Игорь не хочет заводить какие-то, как он выразился, «шашни» в коллективе – но Рустам ведь и не требует, чтобы об их отношениях знали все! Вот так, иногда, без каких-либо намёков вне постели, просто приходить к нему в комнату вечером и отдаваться ему – Рустаму этого вполне хватит. В конце концов, если Игорь трахнул его один раз, значит, Рустам ему нравится. А где один раз, там и второй, и третий… Почему нет? Но даже сейчас, когда мозги совершенно отключены, интуиция подсказывает Рустаму, что об этом лучше не говорить вслух. – Ладно, – наконец нарушает молчание Игорь. – Вечер провели с пользой, теперь одеваемся, в душ – и спать. Не знаю, как ты, а я за день устал. – Я тоже, – вздыхает Рустам. Он вообще не понимает, как с кровати-то встать, не говоря уж о том, чтоб доползти в душ. Но деваться некуда, приходится последовать примеру Игоря – подняться, найти свою одежду… Ай. Что-то как-то больновато… – Пройдёт, – говорит Игорь в ответ на его страдальческие поскуливания. – Терпи, Рустам… Ты у нас теперь мужчина во всех смыслах этого слова, а мужчине надо уметь терпеть боль. «Хорошо тебе трепаться, – думает Рустам, застёгивая брюки, – а я бы на тебя посмотрел после твоего первого секса. Сам-то, небось, еле дополз до ванной?» – Ой, – уже на пороге вспоминает он, – а я к тебе зачем заходил-то… Книжку какую-нибудь хотел попросить почитать. Игорь, приглаживая взлохмаченные волосы, смеётся: – Ничего себе ты книжку попросил… Да, отлично вышло. Не надо тебе сейчас никакую книжку, иди спать, а завтра тебе что-нибудь подберу. Я уже вырубаюсь, признаться… – Ладно, – смущённо кивает Рустам. – Тогда я завтра зайду. – Если вспомню, сам тебе принесу. Они стоят у двери комнаты, и Рустаму безумно хочется поцеловать его на прощание – Игорь кажется сейчас таким домашним, уютным… из этого мира, а не из какого-то другого. Но Игорь такие вольности едва ли поощрит. – Спокойной ночи, – говорит Игорь, уже отпирая дверь. – Спокойной ночи, – отзывается Рустам. – Это был самый лучший подарок, который я получал на день рожденья… – Я рад, что тебе понравилось, – улыбается Игорь. Вот и всё. Дверь захлопнулась за Рустамом, и надо идти к себе наверх, засыпать одному в холодной постели… Вот если бы можно было поспать с ним рядом… Но это вообще что-то из области научной фантастики. Не. Душ явно придётся оставить на утро. Сейчас Рустаму хочется только горизонтальное положение принять и чтобы ничего не болело… Поэтому придётся действительно валиться в холодную постель и спать, а завтра будет новый день. Чёрт его знает, что ещё может случиться, раз случилось даже это.