Вновь рождённый

6 февраля 1999 года, суббота – Доброе утро, Рустам. – Доброе утро, Лекс. – Рустам целует в щёку стоящего у плиты Лекса. – Как прошла ночь? – О, в дыму и угаре, – смеётся Лекс. – Отличный клиент попался, мы остались довольны друг другом. Давно меня так не удовлетворяли… Тебе-то дали поспать? – Привык уже. – Рустам щурится от пробравшегося сквозь жалюзи луча солнца. – До трёх тут сидел, потом меня сморило… Отличная погода сегодня. – Великолепная. Мороз и солнце, день чудесный. Бутерброды сделаешь? Парни совершенно избаловались, завтрак без бутербродов не катит. – Лекс деловито шебуршит в сковороде деревянной лопаткой. – Само собой. – Позёвывая, Рустам лезет в хлебницу за батоном. Дни идут неспешно, размеренно, хотя сначала такой распорядок жизни казался Рустаму ураганным – теперь понемногу вошёл в колею, привык, всё устаканилось. Клиенты, парни, уборка, двор, кухня, оранжерея, Игорь, супермаркет, какая-нибудь лёгкая книжка перед сном, стоны Алика из-за стены, громкий смех Мишеля, к которому прискакал на ночь глядя шальной клиент… Всё идёт своим чередом. Никаких экстраординарных событий не случается. Сдать Игорю вождение оказалось несложно, правами его осчастливили быстро, можно теперь ездить в магазины самому или возить туда кого-нибудь из ребят. Прав нет только у Мишеля и Вика – они предпочитают с этим не заморачиваться. Денежный перевод домой Рустам оформил, письма от мамы и Назлы, отправленные ему ещё в начале января, с почты наконец забрал, свои письма им отправил. Совесть спокойна, все дела сделал, можно на какое-то время забыть обо всём этом. По коридору куда-то кто-то пронёсся. Хм, если Рустам не обознался в смутных очертаниях силуэта, которые можно различить из кухни, это был Игорь. Куда бы ему так спешить с утра пораньше, да ещё и в субботу? Ну мало ли, вдруг кому-то из клиентов уже с утра приспичило обеспечить себе весёлый вечер. – Шестое февраля сегодня, да? – задумчиво говорит Лекс, помешивая в плошке какой-то оригинальный соус. – Угу, вроде оно. – Странно, знакомая дата, а что это такое – никак не вспомню. Ладно, может, потом. Вадим появляется у них всё так же – не часто, но и не редко. Рустам уже привык к нему, хотя некоторое время после того, как увидел их с Игорем вместе, спокойно смотреть на него не мог. Теперь удалось убедить себя, что так и надо. Что нельзя воспринимать Вадима иначе, чем просто их крышу, их «решателя проблем», как говорит Игорь. Да и сам Игорь теперь не палится так, они с Вадимом всегда либо уезжают вместе, либо уходят в апартаменты Игоря якобы для обсуждения деловых вопросов. Что ж, тем лучше. Можно как в детстве: если я этого не вижу, значит, этого нет. Первым к завтраку спускается Вик, и это странно – он много спит в последнее время. Лекс говорит, что это нормально после нервного потрясения, которое могло стать фатальным для расшатанной нервной системы Вика. Лекс намекал, что расшатал её прежний Хозяин Вика, тот самый любитель печальных французских песен (больше Рустам о нём так ничего и не узнал – у Вика с тех пор не было приступов откровенности, да и Лекс на эту тему не распространялся). По словам Лекса, Вик сейчас принимает успокоительные и снотворные препараты, поэтому так много спит и почти не выходит из своей комнаты днём. «Ему надо много спать, – убеждает Лекс не то Рустама, не то самого себя. – Сон для него лучшее лекарство. Может быть, ему станет получше весной, но сейчас зима, у него депрессия, как у многих людей, склонных к шизофрении». Рустаму иногда кажется, что Вик уже не просто склонен к шизофрении, что он уже сумасшедший и, возможно, его ещё реально спасти, если показать его психиатру. Но он ведь на людей не бросается, его настроение меняется в зависимости то ли от погоды, то ли от расположения звёзд, то ли от того, что ему скажет Лекс с утра. Иногда он бывает чересчур нервным, да, есть такое дело, но это быстро проходит и сменяется либо благодушием, либо апатией. Однако сегодня Вик лучится счастьем изнутри, будто в канун Нового года или какого-то другого праздника. Расцеловав Лекса и Рустама (вредные привычки Лекса заразительны), он берётся помочь Рустаму с бутербродами. Убедившись, что руки у него сегодня не дрожат, движения чёткие и уверенные, Рустам позволяет ему похозяйничать. Позже к столу сбегаются и остальные парни, но до появления Игоря приступать к еде не решаются – потягивают сок, делятся впечатлениями о минувшей жаркой ночке и клиентах. Наконец в кухню врывается необыкновенно бодрый Игорь. Блин, что с ним сегодня? Это какие же новости надо с утра получить, чтоб так носиться? – Что ж, дорогие мои, с добрым утром, – объявляет он, опершись на спинку своего стула. – У меня для вас пренеприятнейшее – а может быть, и наоборот – известие. Чтоб вы знали, сегодня одному из наших постоянных клиентов и, вне сомнения, самому привилегированному из них – Матадору – исполняется тридцать восемь лет. Вик даже краснеет от счастья и смущённо опускает взгляд, как будто день рожденья сегодня у него самого. Лекс, стукнув себя по лбу, бурчит «Склероз, блин…» Алик шумно вздыхает. – Как и любая порядочная организация, – продолжает Игорь, – в день рожденья мы предлагаем ему воспользоваться нашими услугами совершенно бесплатно. Только что я позвонил ему, поздравил его от коллектива и сообщил о таком предложении. Поразмыслив, он выбрал двоих из вас себе в подарок. Наступает черёд Лекса вздохнуть, чтобы заполнить мхатовскую паузу, которую решил выдержать Игорь. Алик, кажется, совсем не дышит. Вик спокоен – он более чем уверен, что одним из этих избранных будет он. – And the Oscar goes to… – продолжает издеваться Игорь. Лекс и Алик, кажется, схватили друг друга за руки под столом. – …выбор Академии пал на Вика… – Вик воссиял, честное слово! Как будто лампочка внутри зажглась! – …и Алика! А вот это уже совершенно неожиданно. Алик побледнел так, что сейчас, кажется, потеряет сознание. Лекс умеет хорошо скрывать свои эмоции, но Рустам сейчас не хотел бы оказаться на его месте. Трудно представить себе его обиду и разочарование – ему предпочли Алика! – Ты точно правильно расслышал? – уточняет Мишель. – Я даже переспросил, – отвечает Игорь. – Сказал, что эти двое никогда не работали вместе, что мне трудно сказать, получится ли у них работать в паре. Но он сказал, что абсолютно уверен в своём выборе и желает видеть сегодня именно Вика и Алана. Алик и Вик ошеломлённо смотрят друг на друга. Работать в паре – ежу понятно, что это значит. Это значит, что Вику и Алику, соперникам, отношения между которыми и так весьма напряжённые, предстоит сегодня не просто быть в одной постели, но и, развлекая клиента, ласкать друг друга, устраивать для него, так сказать, шоу. Ни фига ж себе… Выбрал так выбрал Матадор, нечего сказать. – Хотелось бы знать, – сквозь зубы цедит Лекс, – чем я ему так не угодил. У него никогда не было ко мне претензий. – Он передавал тебе привет, – разводит руками Игорь. – Просил тебя не обижаться. И обещал в ближайшее время вызвать тебя отдельно. – Сделаю вид, что поверил. – Лекс и в самом деле оскорблён до глубины души. – Вик, укуси его сегодня от меня… – Да ладно тебе, – говорит Вик. – Наоборот, видимо, ему с тобой интереснее, если нас он хочет вдвоём, а тебя – тет-а-тет. – Ага, как же, – вздыхает Лекс. Да, его сейчас будет трудно успокоить – хоть внешне и держится молодцом, как бы тарелку не грохнул об пол. – В день рожденья-то он хочет вас, а не меня… – Выезд будет вам оплачен соответственно тарифу, – завершает объявление Игорь. – Надеюсь, что вы оправдаете оказанное вам доверие и устроите нашему клиенту шикарный день рожденья. У Алика подбородок дрожит. Вик, вздохнув, кивает. В конце концов, сопротивляться воле Матадора не вправе ни Алик, ни тем более он. – Советую отрепетировать, – добавляет Игорь. – Или хотя бы обговорить. Понятно, что он сам будет вами распоряжаться, но домашняя заготовка будет не лишней. – Хорошо, – отзывается Вик. – После завтрака поднимемся ко мне, ладно, Алик? – Конечно, – внезапно собравшись, кивает Алик. – Всё продумаем. Они обмениваются непонятными взглядами. Вик, вроде бы, нормально относится к Алику, хотя чёрт знает, что у него на уме. Но Рустам вспоминает тот адский четверг после первой встречи Алика с Матадором – как Вик нежно поправлял волосы спящего Алика, как аккуратен был с ним. Вик словно бы и не держит на него зла, хотя они соперники. А вот Алик Вика, мягко говоря, не жалует, если не сказать большего – ненавидит. Каково ему придётся сегодня? – И последнее дополнение, – говорит Игорь, усаживаясь за стол. – Раз пошла такая пьянка, в честь праздника с нами в боевой рейд отправится Рустам. Ого! Хорошо, что Рустам сидит, а то ведь тут же лёг бы. На хрена он-то в таком деле? – Поведёшь машину, – отвечает Игорь на его невысказанный вопрос. – Будешь знать, где Матадор живёт, мало ли что. Я и так везде еле успеваю… Вдруг тебе придётся отвозить к нему наших ребят. – Ладно, – вздыхает Рустам. Мамочки. Мамочки. И ведь не к какому-нибудь клиенту, а вон к кому Игорь собрался его везти на «боевое крещение»… Караул. – Автограф возьми, – хихикает Мишель. – Угу. Обязательно. И сфотографируюсь, – ничего не выражающим голосом отвечает Рустам. – А теперь, если вам кусок в горло ещё лезет – приятного аппетита, – смеётся Игорь. – Лекс, ну чего сидишь, накладывай уже. Рустам кидается помогать Лексу. Когда он ставит тарелку перед Виком, тот ободряюще подмигивает ему – типа мы в одной лодке теперь, не ссы, прорвёмся. Да ладно, чего уж там. Зря Рустам так испугался. Ведь это им сегодня вкалывать, а он так, сопровождающее лицо. Только и всего. Надо радоваться, что в этот вечер Игорь не пропадёт на долгие часы из поля его зрения, а будет рядом, в одной машине с ним… Вот о чём надо думать. Ну а самого Матадора Рустам, скорее всего, даже не увидит. – Алик, – даже не посмотрев на него, говорит Игорь. – Изволь сегодня вести себя прилично. – Не издевайся, – просит Алик, тоже не отводя взгляд от содержимого тарелки. – Такого больше не повторится. – Не сомневаюсь, Вик за тобой приглядит. Понял, Вик? За ним глаз да глаз, чтоб не спёр ничего. Алик густо покраснел. Правильно, так и надо, чтоб не обольщался особо и не выпендривался, что Матадор его, дескать, второй раз вызвал. – Да уж, – хмыкнув, добавляет Лекс. – Будь сегодня послушным мальчиком, лапуль… Понятно, что от этого словечка дёрнулись и Алик, и Рустам, слышавший тот их разговор… но у Вика-то почему вилка из рук выпала?! Если это слово было характерно для покойного Храмова, какого хрена на него так реагирует Вик? И тут Рустам всё понимает. «Эту песню очень часто слушал мой предыдущий Хозяин». Так вот в чём дело. «Он был тогда сильно влюблён. И если у них опять не получалось увидеться, он включал эту песню, слушал её и пил. Он считал правильным страдать под эту музыку. Ему так нравилось». Вот и как можно было раньше не понять, кто был прошлым Хозяином Вика, куда он делся и в кого он был так сильно влюблён, что слушал слезоточивые песни про любовь и пил? Ну конечно… Блин, конечно. Прошлым Хозяином Вика был Виктор Храмов, покойный любовник Матадора. И Вика вовсе не выгнали на улицу. Храмова убили, а Вик остался без присмотра, и после этого его пригрел Игорь. Это было, надо понимать, в октябре прошлого года… Да. Кажется, история Вика ещё страшнее, чем Рустаму представилось сначала. – Извини, – говорит Лекс Вику. – Я не хотел пугать тебя. – Ничего, – шепчет Вик. Алик, кажется, тоже всё понял. Игорь в курсе, понятное дело. Не в теме только Мишель и Герман. Лекс, значит, всё знает – неудивительно, ведь он теперь Хозяин Вика, а значит, знает всё о прошлом своего Раба. Да. С такой биографией Вику впору мемуары писать, разойдутся огромным тиражом… Даже представить трудно, что ему пришлось вытерпеть до того, как он стал Рабом Храмова, а уж тем более – что с ним творили после. Ещё бы ему теперь нервы не лечить. Как только жив остался. Теперь ясно, отчего Лекс так нежен и деликатен с ним – если Вик рассказал ему свою историю, как же его не пожалеть. Тут уж не Хозяином для него захочется стать, а родной матерью… И понятно, почему Алик так навострил уши. Ясно, что если Вик был с Храмовым в то же время, когда у того была любовь с Матадором, скорее всего, Вик может порассказать много интересного. Намного больше, чем рассказал Алику в тот раз, когда консультировал его перед выездом. Так. Кажется, шестое февраля обещает быть очень и очень занятным днём. Пусть сначала будет уборка зала после вчерашнего шабаша, пусть потом будет двор и вся прочая рутина – вечер явно выдастся по меньшей мере необычный. Щурясь от сверкающего на солнце снега, Рустам активно разгребает двор. Погода замечательная: ни ветерка, ясно, воздух кристально чист. Как будто действительно праздник сегодня… Открылась дверь дома. Кто это там, Герман с лыжами или Алик с плеером? Ой, это вообще Лекс – замотанный шарфом по самые уши, злой, на ходу распутывающий наушники плеера. А за ним пытается бежать Алик, даже не накинув дублёнку. – Я же тебе ясно сказал, – обернувшись, рычит Лекс, – ты здесь ни при чём. Твои извинения мне не нужны. Если я взял плеер и пошёл гулять, можно оставить меня в покое хоть на полчаса? – Лекс, ну блин, я бы и сам был рад, если бы он тебя выбрал… – хнычет Алик. – Не выбрал – так не выбрал, что мне, повеситься теперь с горя? Сердце он мне не разбил, переживу. Вали в дом, а то простудишься, – уже мягче добавляет Лекс. – Иди к Вику, вам надо… пообщаться. Скривившись, будто лимон съел, Алик скрывается за дверью. Лекс так и стоит возле Рустама, задумчиво поигрывая наушниками. – Вот ты что-нибудь понимаешь в этой жизни? – спрашивает он. – Ладно, ясно, почему Вик. Думаю, ты тоже теперь сечёшь… – Угу, – вздыхает Рустам. – Ещё как. – Но почему Алик, блин? Который вообще не въезжает в тему, то есть в садомазохизм, который с Виком не работал ни разу! Какого чёрта?! Видеть Лекса таким обиженным, мягко говоря, непривычно. Понятно, что Алик постоянно злится, что Вик недоволен жизнью, но Лекс, всегда сияющий Лекс! – Может, ему просто скучно, – предполагает Рустам. – Вот и захотелось разнообразия. – Получит он разнообразие… – ворчит Лекс, закуривая. – Ещё пожалеет, что меня не вызвал. Посмотрим, как эти двое сработаются. Рустам полагает, что никак, и Лекс с ним солидарен. В то, что Вик и Алик могут образовать пару даже на время работы, верится ещё меньше, чем в жизнь на Марсе. – И Алик ещё со своими извинениями пристаёт… – тяжело вздыхает Лекс. – Как будто мне и без них не тошно. Как будто это от него зависело. Сурово зажав в зубах сигарету, Лекс уходит, оставив Рустама в печальных размышлениях. Как-то дико сознавать, что Рустам сегодня куда-то уедет вечером, а Лекс будет тут сидеть. Такое, казалось бы, просто невозможно, ан нет. Ну всё, блин. Смута в коллективе посеяна. Казалось бы, чего делить, клиентов на всех хватит – но такой тут один, значит, за него и будут драться. Алик с Виком действительно засели в комнате Вика – оттуда доносятся их приглушённые голоса. Игорь крикнул снизу Рустаму ещё одну благую весть – к Мишелю вечером собирается клиент, и Рустам, стукнув в дверь, не замедлил Мишеля обрадовать. Только Лекс и Герман пока что не заняты. Время то летит как бешеное, то ползёт чертовски медленно. Чего надевать-то вечером? Как обычно, наверно, ту неприметную «униформу», которую Рустам тут носит по пятницам. – Чего, стрёмно? – пихает его в бок Мишель при встрече. – Не дрейфь, тебе же с ним не трахаться. Как бы Алик наш опять не облажался… Нет, Алик настроен очень по-боевому. Лекс, погуляв, подобрел (или просто смирился) и сначала принял участие в «военном совете» в комнате Вика, а потом пошёл с Аликом подбирать ему гардероб на вечер. Состояние Алика, конечно, далеко от эйфории, он очень волнуется, часто спускается на кухню выпить чаю, но Рустам уверен: в этот раз Алик гораздо собраннее, чем в прошлый. У него есть энтузиазм и желание оправдаться за тот жуткий четверг. – Ты нормально? – в очередной раз уточняет Рустам, встретившись с ним на кухне. – Лучше всех, – коротко отвечает Алик. – Лекс на меня сильно злится? – Да при чём здесь ты? Он на Матадора дуется. – Да уж… Его пути ещё более неисповедимы, чем господни. Слушай, но ты заценил эту занимательную деталь? – Алик усаживается за стол, нервно вертит в пальцах кружку с чаем. – Оказывается, наш милый мазохист раньше был пассией Храмова… Вообще никогда бы не подумал. Серьёзно, вообще никогда. – Оценил-оценил, – вздыхает Рустам, делая себе бутерброд – от волнения, что ли, жрать хочется? – Сам в шоке. – А ведь и ничего мне не сказал, когда в тот раз наставлял… – качает головой Алик. – Скрытный такой… – Сам же понимаешь, ты ему никто, а Лекс – его Хозяин. Только ему он говорит всю правду. – Да, удачно Лекс нас за завтраком подъебал, – кивает Алик. – Сразу всех и расколол. Пауза. Капает вода из неплотно прикрытого крана да тикают часы на стене. – Как вы с Виком пообщались? – интересуется Рустам. – Да так, – хмурится Алик, теребя свой локон. – Странный он всё-таки. Очень странный. Я вот что думаю, Храмов-то, мир его праху, наркоман ведь был, о чём вся столица знала. И если Вик… ну который наш Вик… был его любовником, более того, его рабом, не значит ли это, что и он на игле? – Хм… – приподнимает бровь Рустам. А это бы многое объяснило, конечно. Необычное поведение Вика, его резкие перепады настроения, сонливость в минуты опасности и неестественная бодрость в минуты покоя, дрожащие руки, нездоровая бледность, то, что он носит одежду только с длинными рукавами – всё это характерные признаки наркомана. Рустам, конечно, о наркоманах знает очень мало, однако, по идее, всё сходится. Но откуда он берёт наркотики? Ведь он почти не выбирается в город. И неужели Лекс не в курсе этого? Или в курсе… и потакает этому? Ага, ведь Вик ему отдавал какие-то деньги. И Лекс обещал ему что-то «завтра или послезавтра»… – Блин, – вслух говорит Рустам. – Всё сходится, – повторяет Алик его мысль. – И то, что ему постоянно нужны деньги – а он немало зарабатывает, плюс Матадор ему что-то подкидывает. И то, что он такой… неестественный иногда. – Я пару раз подозревал, что это из-за наркоты, – признаётся Рустам, – но мне казалось, что, когда кругом столько народа всё время, когда живёшь в коллективе, не спалиться нельзя. – Так он почти не выходит из своей комнаты, – задумчиво говорит Алик, вытаскивая из чашки заварной пакетик. – И у него там пахнет… как-то странно. Рустам сразу вспомнил лекарственный запах из приоткрытой двери комнаты Вика. – Лекс говорил, что он принимает какие-то успокоительные и снотворные препараты. – В ампулах, внутривенно? – усмехается Алик. – Слабая какая-то отмазка. Не воняют так ни успокоительные, ни снотворное… Тряпки жжём, смеёмся, блин… Рустам, это пиздец. Если он действительно наркоман и Игорь об этом узнает – ему крышка. – Не факт, что Игорь не знает, – вздыхает Рустам. – Но он же не выкинет Вика на улицу, потому что жаль его выкидывать такого. Пока Вик работоспособен, может обеспечивать себя и приносить прибыль, Игорь будет держать его здесь. Алик задумчиво кладёт в чай пятую ложку сахара, затем – шестую. Рустам это прекрасно видит, но решает промолчать. – Да, наверно, ты прав, – наконец говорит Алик. – Ты прав. – Пока Лекс о нём заботится и достаёт ему дурь, – добавляет Рустам, – Вику ничего не грозит. – Если он на героине, то с героина не слезают, чтоб ты знал. Попробовав ту дрянь, которая получилась вместо чая, Алик тут же летит к раковине её выплёвывать. Туда же отправляется и содержимое кружки. – Попил, блин, чайку. Плесни воды, будь другом… – Закроем пока эту тему, – предлагает Рустам, подавая ему стакан с водой. – Сегодня нам вместе ехать. Не надо обострять отношения. – Да я и не настаиваю, – отмахивается Алик. – Так, догадкой поделился. Может, спрошу потом у Лекса, но пока, конечно, лучше промолчать. – В конце концов, это никого не касается, кроме их двоих. Алик молча кивает, бесцельно передвигая по столу пустой стакан из-под воды. И только через минуту наконец говорит: – Хорошо, что ты сегодня с нами поедешь. Кажется, и Игорь, и Вик уверены, что я не справлюсь. Ну хоть ты в меня веришь, Рустам? – Верю, конечно, – убеждает Рустам, хотя и сам подозревает себя во вранье. Вечером все собираются в зале. Рустам каждую секунду оглядывает себя – не приземлилась ли хоть одна пылинка на его чёрную рубашку или брюки. Вик сосредоточенно оправляет манжеты изумительно белой рубашки, нервно поигрывает кольцом ошейника – заранее надел. Кожаные наручники тоже при нём. И поводок наверняка в кармане брюк. Композицию одежды они с Аликом наверняка определили ещё днём, потому что Алик изменил своему легкомысленному стилю и оделся построже, в тон Вику. Обтягивающие чёрные джинсы, такая же белая рубашка, как у Вика, нехарактерная, в общем-то, для его гардероба, только широкий кожаный пояс с металлическими заклёпками вносит в эту идиллию необходимый антураж. Ошейника на нём нет, только серебряная цепочка на шее. А вот свою запасную пару наручников Вик ему одолжил, и сейчас они плотно облегают запястья Алика. От волнения он почти так же бледен, как Вик, и его даже немного жаль… – Отлично, – говорит Лекс, придирчиво осмотрев их. – Всё продумали, всё правильно. Вик, а чего, второго ошейника нету? – Ему пока не надо, – возражает Вик. – Этот мне Матадор сам подарил, а для Алика у него найдётся. Тут без самодеятельности, слишком важная деталь… – Тебе виднее, – вздыхает Лекс. Глядя, как он возится с ними, обнимает их, целует в лоб, даёт последние советы и наставления, и Рустам начинает нервничать. Лекс волнуется за своих любовников так, будто они отправляются на опасное боевое задание. – Ну ты суров, – скептически говорит Лекс, подойдя к самому Рустаму. – Я должен сливаться с пейзажем. Меня типа вообще нет, – тихо отвечает Рустам. – Разумно, – признаёт Лекс. – Сейчас мы ещё посмотрим, в чём Игорь придёт и как дополнит ваш чудный ансамбль… – Скорая сексуальная помощь, нах, – издевается Мишель. Герман только головой покачал. Видно, что он, нормальный человек, от всех этих изысков крайне далёк. В зал влетает Игорь. Он так весь день и носится, как будто литр кофе с утра выпил. А как он выглядит-то, мама дорогая! Алик даже тихо охнул. Должно быть, это его парадный костюм – белые брюки, белый пиджак, белая рубашка… – Ну точно, блин, бригада «скорой помощи», – ржёт Мишель. – Отпадно смотреться будете… Сфотографировать на память? – Там сфотографируют, – смеётся Игорь. – Так, а что у вас такой похоронный вид, молодые люди? Мы же на день рожденья едем, если вы забыли, а не наоборот. – Им волнительно, – поясняет Лекс, встав за диваном и положив руки на плечи Вика и Алика. – Надеюсь, это приятное волнение… – Подойдя к ним вплотную, Игорь проводит рукой по волосам Алика, гладит Вика по щеке, касается его ошейника. – Пора в бой, мальчики. Сегодня вам будет весело, так что улыбнитесь. Слышишь, Алик? – Игорь поднимает его лицо за подбородок, чтобы в глаза смотрел. Алик смотрит на него, как на бога. Мандраж перед ответственным выездом, видимо, наложился на сексуальное возбуждение от прикосновений Игоря, так что Алик сейчас способен на всё – в том числе упасть перед ним на колени прямо тут. Но, видимо, мозги ещё не совсем отключились, поэтому Алик послушно улыбается – и его улыбка получается почти такой же светлой и вдохновенной, как улыбка искренне радующегося предстоящему вечеру Вика. – Славно, – кивает Игорь. – Идёмте. Возле дверей Лекс суетится вокруг своих любовников – поправляет им шарфы, воротники, приглаживает волосы. Мишель лезет к Вику обняться на прощание, Герман хлопает по плечу Алика. Будто действительно на войну их провожают. Даже Рустаму перепадает – и Мишель его обнял, ткнулся тёплыми губами в щёку – «Удачи», и Лекс оставил на другой щеке след своих губ – «Береги мальчиков, а тебя уж Игорь сбережёт». До машины их решают не провожать, видимо, чтоб не расплакаться. Рустаму уже страшно. – Садись за руль, – велит Игорь, когда они подходят к машине. – Дорогу я покажу, но так ты лучше её запомнишь. В салоне темно, пахнет табаком, женскими духами, мужским одеколоном – кого только в этой машине не возят. Едва Рустам заводит мотор, Игорь закуривает, передаёт пачку назад, чтобы Алик с Виком угостились. Похоже на какой-то ритуал… Они там точно табак курят? – Поехали, – кивает Игорь, чуть опустив стекло возле себя. – Столица ждёт. В Москву они въезжают в молчании. Только Алик иногда нервно смеётся: «Хи-хи. Я подарок Матадору. Хи-хи». – Да не волнуйся ты так, – говорит ему Игорь. – Сегодня ты не один, с тобой Вик. Он хорошо знает Матадора. Подскажет, что и как, если понадобится. Да и вообще, чего ты так трясёшься? Ты же у него был, уже знаешь, что минимум самодеятельности, максимум послушания. – Ты-то откуда знаешь? – подозрительно спрашивает Алик. – Я рассказывал, – отвечает Вик. – Делился впечатлениями, так сказать… И тебе всё то же самое рассказал. Так что не бойся, всё пройдёт хорошо. Посмотрев на них в зеркало заднего вида, Игорь расстёгивает куртку и вынимает из внутреннего кармана пиджака плоскую фляжку. Рустам краем глаза видит, как он отвинчивает пробку, делает солидный глоток. Твою мать, как это заводит… Впрочем, его заводят практически все жесты Игоря. Чем больше времени проходит с того дня, как они переспали, тем сильнее он хочет Игоря. Хоть как. Пусть хотя бы отсосать позволит, что ли. – Держите, – Игорь передаёт фляжку Алику. – Только по чуть-чуть, за здравие именинника. Чтобы слегка расслабились. Парни охотно угощаются. Ну теперь понятно, зачем Игорь Рустама за руль посадил. Чтобы самому творить всё, что заблагорассудится. – Спасибо, – хрипло говорит Алик, возвращая фляжку. – Да на здоровье. Рустам, извини уж, но ты за рулём сегодня, придётся до дома подождать. Или пока я на обратной дороге тебя подменю. – Да ладно, обойдусь, – вздыхает Рустам. – Прямо? – Пока прямо. Я скажу, где свернуть. Молчание. Игорь включает магнитолу – ой, джаз. Вот уж что Рустам сейчас меньше всего ожидал услышать, так это весёлый, позитивный джаз. – Настраиваемся, настраиваемся, – смеётся Игорь, откидываясь на сидении. Алик, глубоко вздохнув, тоже располагается поудобнее. Вик предлагает ему пока подремать, но какое там – и после алкоголя Алик всё так же взвинчен, разве что щёки слегка порозовели. Игорь чётко командует, куда сворачивать, как удобнее проехать. Они едут куда-то в центр. Само собой, не на окраине же Матадор живёт. Интересно будет посмотреть, где он устроился. С заднего сидения слышится тихий шёпот – Вик что-то говорит на ухо Алику. – Хватит уже, – смеётся Алик. – А то я кончу, даже не доехав. – Значит, ты его хочешь, – ставит диагноз Вик. – Кончать, конечно, не надо, но возбудиться не помешает. Блин, неужели у них всё-таки получится работать в паре? Рустам пока в это совершенно не верит. Что там Алик втирал про пассивов и активов? Они же два откровенных пассива, соответственно, ничего у них не выйдет. Хотя если с ними будет Матадор или Лекс, то всё возможно. Представив Вика, Алика и Лекса втроём, Рустам неожиданно понимает, что посмотреть на такое не отказался бы. И как им в голову не придёт прекратить делить Лекса и хоть раз попробовать вместе? С другой стороны, у них очень разные сексуальные предпочтения, Вик мазохист, Лекс действует по ситуации, а Алик даже простоват в плане секса. Можно сказать, консервативен… Сколько Рустам их через стенку слушал, никогда ничего особо оригинального там, вроде бы, не творилось. Только если Матадор и его на эту садомазохистскую тему подсадит. Интересно, а если покойный Виктор Храмов был Хозяином для Вика, то кем он был для Матадора? Спросить, что ли? Тут, вроде, все свои, и они как раз остановились, ожидая зелёного света на перекрёстке. – Вик, – зовёт Рустам. – Да? – А кем был Виктор Храмов в паре с Матадором? Алик аж подскочил, Игорь проворчал: «Какой у нас Рустам, оказывается, просвещённый уже», а Вик неожиданно спокойно ответил: – Рабом. Матадор тотальный доминант без вариантов. Вик же был универсал или свитч, как это у нас называется. Ты, видимо, знаешь, что моим прежним Хозяином был именно он? – Уже догадался, – вздыхает Рустам. – Извини, что спросил. – Ничего. Я понимаю, всем интересно. Обращайся, если будут ещё вопросы. Ненормально светлые глаза Вика в зеркале заднего вида. Невозможно понять, задел его вопрос Рустама или нет. Может быть, и нет. Возможно, он к таким вопросам уже привык. А с чего Рустам так обнаглел, что решился этот вопрос задать, Рустам и сам не очень хорошо понимает. Надоело просто, что его воспринимают как мебель. Пусть знают, что у него есть и уши, и мозги, чтобы что-то слышать и делать выводы. Что он тоже стал теперь одним из их компании. Что он тоже, можно сказать, свой. Да, центр Москвы Рустам не очень хорошо знает, но под уверенным руководством Игоря остаётся только удивляться, когда сбоку вдруг выскакивает какой-нибудь знакомый дом или достопримечательность. Кажется, они где-то в Пресненском районе, Рустам тут почти не бывал – разве что гулял здесь, когда только-только приехал в Москву. – Вон тот дом, – указывает Игорь. – Во двор сворачивай. – Там, где магазин, или в арку? – В арку. – Игорь деловито застёгивает куртку, Алик с Виком тоже завозились, приводя себя в порядок. – Надо было нас ещё ленточкой перевязать, раз уж мы подарок, – смеётся Вик. Алик молчит, поправляя шарф и причёску. Рустам неожиданно чувствует, что у него самого пульс участился и дыхание стало прерывистым. Блин, да ему-то что волноваться? Сейчас получит от Игоря наказ сидеть в машине, будет тут курить, слушать джаз и ждать, пока Игорь вернётся… – Какой подъезд? – спрашивает Рустам. Игорь что-то отвлёкся, а телепатических способностей у Рустама пока нет. – Первый направо, – отзывается Игорь. – Надеюсь, там есть где приткнуться. Место для парковки найти удаётся прямо возле подъезда. Алик напряжённо сопит на заднем сидении – что, не рад видеть знакомую скамейку, на которой тогда нажрался? Вик тихо фыркнул, видимо, вспомнив домогательства Алика, Игорь вздохнул: – Места боевой славы, да, Алик? Ладно, выгружаемся. И чтоб сегодня подвиги были только на трудовом фронте! Пятилетку за три дня, ура, товарищи… – Ну что, я здесь подожду? – уточняет Рустам. – С какой радости? – удивляется Игорь. – Нет уж, нет уж, как договорились. Пойдём, поднимешься с нами, представлю тебя, как того требует этикет. Да что ж его так безбожно прёт сегодня? Шальной он какой-то, иначе с чего бы ему взбрело в голову звать Рустама с ними. Под его насмешливым взглядом Рустам выбирается из машины, а сердце бьётся уже совсем неадекватно, руки сразу похолодели, и щёки горят. Нет, рановато Рустам себя к их компании причислил… Игорь звонит в домофон, Вик с Аликом мнутся рядом, засунув руки в карманы. Рустам становится за их спинами, изображая охрану. И, судя по тому, что им молча открывают, их уже видели из окна. Старый дом, без лифта, так что они гуськом бредут по лестнице, производя существенный шум – всё-таки четверо мужчин беззвучно проникнуть в дом никак не могут. – Эх, простите, люди добрые, если я вам зло какое причинял… – шепчет Алик. Он идёт предпоследним, Рустам замыкает процессию. – Не наводи ужас, я сейчас сам молитвы вспоминать начну, – бурчит Рустам. – Во-во… Аллах акбар… Всё, пришли. Столпились организованно под дверью. Рустам старается укрыться за широкими спинами Вика и Алика, но понимает, что надолго не получится. Игорь жмёт на кнопку звонка, из-за двери слышна мелодичная трель, а потом и шаги – им сейчас откроют. – Ай, девочки, я щас кончу, – скороговоркой выдаёт Алик и получает от Вика хороший тычок локтем в бок – не нарушай, дескать, торжественность момента. Сам Вик сияет так, что озаряет подъезд ярче лампочки. Дверь открывается, но Рустам из-за спины Вика и в самом деле ничего не видит, кроме того что в дверном проёме кто-то есть. – Три-четыре, – командует Игорь – и все хором (даже Рустам сообразил, что надо подключиться) скандируют: – С днём рожденья! – Спасибо-спасибо, – смеётся именинник. Рустам уже не раз слышал этот голос, но никогда не думал, что он настолько глубокий и приятный. – Проходите, что на пороге топтаться. – Что, всем заходить? – игриво уточняет Игорь. – А вас так много? – А разве заказ был не на два десятка? – Ладно уж, всё в хозяйстве пригодится, сколько привёз – столько и заноси. Рустаму надо бы вот сейчас тихо свалить вниз по лестнице и не отсвечивать тут дальше, но хрен ему. Игорь пропускает в квартиру сначала Вика с Аликом, потом пропихивает и Рустама, и только после них заходит сам и закрывает дверь. Он высокий. Очень. Очень высокий. Существенно выше Вика. У него длинные тёмно-русые волосы. Он одет в чёрное. На фоне белых стен просторного помещения, в котором они оказались, контрастирует очень выгодно. У Рустама слегка кружится голова, и мысль в ней только одна: «Ойбляпиздец, кому рассказать – не поверят». – Что-то их и вправду многовато, – говорит он, пожав руку Игорю. – А это кто? – и кивает на Рустама. Всё, сейчас обморок будет, и Игорь его тоже наградит титулом «гимназистка». – Это Рустам, мой помощник, – поясняет Игорь, притягивая к себе Рустама. – Он в заказ не входит, он со мной. – Ах вот оно что, – он окидывает Рустама внимательным взглядом. А глаза у него зелёные-зелёные. Ой мама дорогая. Все бабы России могут рыдать от зависти к Вику и Алику… – Правильно, не всё же самому делать. Что-то он не то, кажется, про них с Игорем подумал (хотя почему не то, местами самое то), но сейчас, когда Игорь вот так фамильярно приобнял Рустама, трудно подумать что-то другое. Вот зачем он так делает? – Клиенту глазки строить прекрати, – шипит ему на ухо Игорь. – Наглый мальчишка… – Так накажи меня, – в лучших традициях Вика огрызается Рустам. Кстати о Вике, где он там? Стосковавшийся после долгой разлуки Вик уже обнимает ноги Матадора, прижимается щекой к его бедру. – Спасибо тебе, – шепчет он, целуя касающиеся его губ пальцы. – Спасибо тебе. Я знал, что ты за меня отомстишь… Алик, едва сбросив дублёнку и пристроив её на вешалку возле двери, спешит прижаться щекой к плечу Матадора. Видимо, на данном этапе самодеятельность ещё дозволяется. Игорь смотрит на всю эту композицию с видимым эстетическим наслаждением. Да ещё бы. Кто у нас фотолюбитель, Лекс? Его бы сюда, сразу всю плёнку на них угробить можно. – Ну что ж, – налюбовавшись, говорит Игорь, – подарок доставлен. Когда мы сможем забрать то, что от них останется? Алик, кажется, вздрогнул, но только крепче обнял Матадора, целуя его волосы. Вика вообще от его ног уже не оттащишь. – Часа через три. А что, вы так спешите, что даже не выпьете за моё здоровье? – ох, как эти зелёные глаза умеют лукаво щуриться! – Ну если именинник настаивает… – улыбается Игорь, ответив ничуть не менее лукавым взглядом. – Именинник настаивает. Пойдём. Даже не соизволив убрать руку с бедра Рустама, Игорь тащит его за Матадором в глубь квартиры. Это больше похоже на какой-то бредовый сон. Этого просто не может быть! Стены всюду выкрашены в белый, поэтому Вик и Алик (и уж тем более Игорь) гармонируют с обстановкой, а Матадор контрастирует, но очень, очень выгодно. Рустаму даже стыдно, что он так претенциозно оделся в чёрное – но он никак не рассчитывал на такой поворот событий! Он никак не мог себе представить, что этим вечером будет в гостиной самого Матадора. И уж тем более – что Игорь будет обнимать его. – Рустаму не наливать, – предупреждает Игорь. – Он за рулём. – Жаль, – пожимает плечами Матадор, одаривая наполненными бокалами Вика и Алика. – Я мысленно с вами, – вздыхает Рустам. Эх, а не отказался бы попробовать, что они там такое пьют. Втроём они смотрятся обалденно, хочется застыть и таращиться на них так же беззастенчиво, как таращился на Лекса с Виком. Алик, поглаживающий плечо Матадора, Вик, прижавшийся к нему и счастливо вздохнувший, когда Матадор тоже обнял его. Удивительно гармоничное трио. Даже не подумал бы, что они вместе впервые. – Ещё раз с днём рожденья, – говорит Игорь, салютуя бокалом. – Удачи, творческих успехов, сил, вдохновения, радости, в общем, всего наилучшего. – Ты совсем молод, – шепчет Вик. – У тебя всё самое интересное только начинается. – Ты самый лучший, – просто, но искренне выдыхает Алик. Сейчас даже Рустам готов в это поверить. И, кажется, Матадор понимает, что Алик вовсе не льстит, а на самом деле так думает. – Благодарю, – коротко отвечает он. Чокнувшись, они залпом выпивают напиток, а Рустаму остаётся только облизываться и прижиматься к Игорю, что, впрочем, тоже неплохо. – Как пока день рожденья проходит? – спрашивает Игорь, ставя опустевший бокал на стол. – В суете, как ещё он может проходить, – устало вздыхает Матадор. – Рассчитываю урвать хотя бы вечер с выключенным телефоном и в приятной компании. Он обнимает Вика, кладёт ладонь на бедро чуть не замурлыкавшего от удовольствия Алика, и они всем видом показывают, что готовы сделать его вечер незабываемым. Рустам смотрит на них во все глаза, воздух в комнате уже потрескивает от концентрации сексуального напряжения, и совершенно не верится, что они с Игорем отсюда уедут, раз уж оказались в такой вечер в такой шикарной компании. Кажется, им на это и намекают, что типа квартира большая, места всем хватит, почему бы и не развлечься, раз все обеспечены партнёрами. Матадор, пока не утруждая себя использованием поводка, берёт Вика за ошейник, властно опускает обратно к своим ногам, и тот, обняв его колени, ловит губами скользящие по его лицу пальцы, облизывает их, целует. Рустам, хоть и трезвый до неприличия, уже готов взглядом намекнуть Игорю, что хочет сделать то же самое для него. – Приятная компания уже обеспечена, – подмигивает Игорь, – так что мы не будем мешать, отдыхайте, расслабляйтесь, празднуйте. Только парней просьба сильно не спаивать, – спохватившись, сурово добавляет он. – Верну в лучшем виде, – улыбается Матадор, и теперь Рустам сможет внукам рассказывать, что с расстояния в полметра лично видел, как Матадор откидывает волосы с лица, проведя по ним рукой. Офигенный жест. Алик, пользуясь тем, что у него тоже грива длинная, употребляет его теперь постоянно, и неудивительно. – Значит, через три часа мы приедем их забрать, – кивает Игорь, бросив взгляд на часы. – Приятного отдыха! – И вам удачного вечера, – взглянув на Рустама, многозначительно желает Матадор. Ага-ага, да если бы. Эх, может, остаться тут? И опыта прибавится, и хоть узнает, что такого страшного Матадор со своими любовниками творит. Но Игорь такие вольности ему вряд ли позволит, да и неловко себя даже рядом ставить с этой троицей. Они адски божественны. Сюда только если фотографом пристроиться, эротику снимать, но это к Лексу. Идя к двери вслед за Игорем, Рустам грустно думает, что вот ведь какая штука жизнь. Матадор ещё молод, красив, талантлив, интересен, хоть и сложный человек, должно быть, – а свой день рожденья завершает в обществе двух проституток. Похоже, смерть Храмова и вправду стала для него серьёзным потрясением, раз он до сих пор без постоянного партнёра. Накинув куртки, Рустам и Игорь выходят в подъезд, Матадор запирает за ними дверь. Обернувшись, Рустам успевает ещё раз встретиться с ним взглядом. И вправду, вся мировая печаль в его глазах… Но кто знает, может, Рустаму так просто кажется, потому что он знает красивую легенду о нём и покойном Храмове. Рустам плетётся вслед за Игорем вниз по лестнице, выходит с ним из подъезда. «Вот это чего сейчас было, пока мы были у Матадора?» – очень хочет спросить он, но, понятное дело, не решается. Игорь останавливается возле машины, закуривает… молчит. Рустам тоже лезет в карман за сигаретами. – Ну-ка посмотри на меня, – требует Игорь. Рустам смотрит ему в глаза секунд пять, а потом Игорь, презрительно фыркнув, отворачивается: – Всё с тобой ясно… Это неудивительно, против его обаяния ещё никто не устоял. Особенно после первой встречи. «Да вовсе не о нём я думаю, а о тебе», – мысленно обижается Рустам, но решает не радовать Игоря этим обстоятельством. – А он женат? – интересуется Рустам. – У него была гражданская жена, которая родила ему дочь. Потом они разошлись. После было вот это безумие с Храмовым, про которое тебе, конечно, уже натрепали с три короба. А теперь он свободный человек в поиске, из-за чего, понятное дело, пол-Москвы всех возможных полов и возрастов на ушах стоит – ещё бы, такой завидный жених… – Игорь смеётся. – У Вика есть хорошие шансы занять вакантное место его пассии. И если всё у них сложится, я буду только рад – и в коллективе этого кошмарного треугольника больше не будет, и Вик будет пристроен, да и Матадор обретёт человека, соответствующего его требованиям. А мы, как известно, за мир во всём мире, чтоб счастья всем, даром, и пусть никто не уйдёт обиженным. Рустам вздыхает. Это был бы наилучший вариант для Вика, но, судя по подслушанному разговору, он действительно слишком сильно любит Лекса. А что он чувствует к Матадору – не очень понятно. И уж тем более неясно, кто он такой для Матадора – просто воспоминание, всё, что осталось от Храмова, или какую-никакую личность в Вике тоже видят. Ох, голову сломать можно с этими психами. – А что мы сейчас будем делать? – спрашивает Рустам, ёжась от холода. – Не торчать же все три часа здесь… Игорь смотрит на него исподлобья. Ох, ну вот как можно равнодушно выдерживать такие его взгляды, если знаешь, что после этого он совсем не собирается закинуть тебя на заднее сидение машины и трахнуть? – Конечно, нет, у нас полно дел, – глубоко затянувшись, говорит Игорь. – Сейчас заберём Вадима, нам с ним надо будет съездить в несколько мест, адреса которых тебе тоже полезно знать, с людьми встретиться, вопросы решить. Потом заскочим куда-нибудь, кофе выпьем, если успеем, а потом сюда вернёмся… Рустам его уже почти не слышит. Ну что ж такое? Какого чёрта опять этот Вадим? Рустам уже было обрадовался, что проведёт три часа с Игорем наедине, но как же, Вадим обязательно вклинится и испортит вечер. Ну что ж поделать, надо привыкать. Похоже, так и будет. – Ладно, хватит мёрзнуть. – Игорь выкидывает окурок в урну, зачем-то бросает взгляд на окна квартиры Матадора – они освещены мягким приглушённым светом. – Пора ехать за Вадимом… Пора так пора. Они ныряют в машину, Игорь сразу снимает куртку, кидает её на заднее сидение. Как же он ослепительно хорош в этом белом костюме. Даже интересно, в честь чего он так оделся – из-за дня рождения Матадора или готовясь к встрече с Вадимом? Преодолев искушение спросить: «А я не успею сейчас быстренько тебе отсосать?», Рустам заводит мотор. Игорь, устроившись поудобнее, снова включает джаз. Через три часа, как и было обещано, они возвращаются к тому же подъезду. По напряжению на лице Игоря Рустам понимает, что тот опасается найти на скамейке уже вдвоём упившихся в зюзю Алика с Виком, но, к их великому облегчению, скамейка пуста. Ох, ну и вечерок был. Они объездили весь центр Москвы, Игорь с Вадимом заходили в какие-то непонятные заведения, Рустам ждал их в машине. Потом они ещё и закинули Вадима на автостоянку, на которой тот оставил свой автомобиль, Рустам, скрипя зубами от ревности, вытерпел то, что Игорь пошёл его провожать и они довольно долго прощались. Кофе и в самом деле успели выпить, наскоро, за барной стойкой какой-то кафешки, а теперь наконец финал гонки – снова дверь подъезда Матадора. – Сильно устал? – спрашивает Игорь, прежде чем позвонить в домофон. – Есть немного, – признаётся Рустам. – На обратном пути я поведу, – обещает Игорь. – Теперь-то можно, проветрился уже. – Спасибо, – кивает Рустам. Очень хочется уткнуться лбом в его плечо. Но нельзя. – Можешь и сейчас в машине остаться. – Нет, я с тобой. Пожав плечами, Игорь звонит. Через несколько мгновений Матадор отзывается. – Как там наш подарок? – спрашивает Игорь. – Можно забирать обратно? – Да, конечно. Вы подниметесь или подождёте их внизу? – Поднимемся, – отвечает Игорь. Им открывают. Снова эта лестница, снова этот самый обычный подъезд. Вряд ли это основная квартира Матадора, скорее всего, он её снимает для всяких неблагопристойных целей, а друзей, гостей и родственников принимает в какой-нибудь другой. Дверь «конспиративной» квартиры уже приоткрыта, слышны голоса. – Разговаривают – значит, живы, – усмехается Игорь, заглядывая в квартиру. Рустаму ни черта не видно из-за его спины. – Ну как? – спрашивает Игорь. – День рожденья завершился достойно? – Ещё бы, – слышит Рустам усталый голос Матадора. – Спасибо за такой щедрый подарок, было очень приятно. – Нам тоже, – добавляет Вик. – Правда, Алан? – Конечно, – соглашается Алик, но голос у него совершенно никакой. – Будем рады повторить. – А по тебе и не скажешь, – смеётся Игорь, так и стоя на пороге. Рустам силится через его плечо заглянуть в прихожую, но это плохо получается. Однако высокую фигуру Матадора в полурасстёгнутой рубашке различить всё-таки удаётся. Вика и Алика только слышно, а вот его видно – стоит, прислонившись к стене, курит. Сразу видно, что у человека только что был жаркий секс. – Что-то они еле ноги передвигают, – замечает Игорь. – На славу потрудились? – Ещё как, – кивает Матадор. – Если бы в моём коллективе все так выкладывались, жить было бы проще. Можешь объявить им благодарность с занесением в личное дело и выписать премию. – Обязательно, – обещает Игорь. – Синяков, порезов, колотых ран, огнестрельных ранений на них нет? – Хочешь – посмотри, – усмехается Матадор, глядя уже через плечо Игоря, на Рустама. – Всё отлично, мы как новенькие, – гарантирует Вик. – Просто устали. Так, ты готов? – обращается он к Алику. – Ага, – отзывается тот. – Тогда поехали, – говорит Игорь. – Мы с Рустамом тоже не бездельничали и тоже валимся с ног. Вот зараза! И чего теперь о них подумают? Но всё негодование Рустама моментально пропадает, когда он видит фантастически красивое зрелище – чувственный прощальный поцелуй Матадора и Вика. Вот это жара. Вот это красота. Всё, один раз такое увидишь – больше никакую эротику смотреть не захочешь, уж очень это возбуждающе, уж очень горячо. Видеть, как Вик даже в поцелуе ухитряется за несколько секунд полностью отдаться Матадору, подчиниться ему, слиться с ним – это невероятно. Даже Игорь перевёл дыхание после этого. Вик выходит в подъезд, Рустам уступает ему дорогу и даже не знает, поцеловал ли Матадор на прощание Алика, но если и да – это явно было уже совсем не то. Вик очень бледен, вид у него в прямом смысле затраханный – но он счастлив. Очень счастлив. И Рустам искренне рад за него. Вслед за ним выползает совершенно никакой Алик. Даже непонятно, доволен он или просто измотан настолько, что вот-вот хлопнется прямо тут. Игорь прощается с Матадором, тот запирает за ними дверь. Всё, вечер чудес окончен. Спуск по лестнице даётся обоим героям труда очень нелегко, но Вик даже в таком состоянии ухитряется практически тащить Алика на себе. И в машину его чуть ли не мёртвым грузом складирует. – Так, отойди, – отталкивает его от машины Игорь. – Вы не пили там? – Немного, – честно отвечает Вик. – Он не пьяный, он тупо устал. Игорь всё-таки заставляет Алика дыхнуть, тот охотно выполняет его просьбу. Игорь недоверчиво хмурится, но пока оставляет его в покое и наконец позволяет сесть в машину и не менее усталому Вику. Понятно, что тот тоже вымотан, просто лучше держится. Ох, как хорошо наконец ехать на пассажирском месте, когда не ты везёшь, а тебя везут. Игорь напряжённо смотрит на дорогу, Рустам бесцельно смотрит в окно, пытаясь прогнать это адское видение – Матадор целует Вика. Давно Рустаму не доводилось видеть ничего более эстетичного и возбуждающего. Но чудеса, как выяснилось, на этом и не думают заканчиваться. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Рустам каменеет от изумления. Потому что на заднем сидении нонсенс, абсурд и первый признак скорого апокалипсиса. На заднем сидении нежно целуются Алик и Вик. Рустам трёт глаза, но видение не исчезает. Они целуются очень неторопливо, трепетно лаская языками губы и языки друг друга. Вик расстёгивает дублёнку Алика, Алик тянет вниз замок «молнии» его куртки. – Вик, – шепчет Алик, закрыв глаза, пока Вик исследует губами его лицо. – Вик. Уж на что Алик усталый, это не мешает ему стянуть с Вика куртку – та падает на пол машины, но это никого не волнует. За ней следует шарф Алика. Его дублёнка становится мягкой подстилкой на их ложе. – Игорь, – еле слышно спрашивает Рустам, – ты тоже это видишь? Благо сейчас они стоят на светофоре, и Игорь может обернуться, не рискуя впечатать их в какую-нибудь из машин – хоть уже поздний вечер, на дороге они не одни. Игорь смотрит назад – и тоже слегка округляет глаза. – Мальчики, – тихо говорит он. – С вами всё в порядке? – Ещё как, – отвечает Вик. – Мы устали, но мы не мёртвые же… – Всё хорошо, – говорит Алик, не открывая глаз. – Мы вам не мешаем? Ничего, если мы тут… – Нет, нет, – ошеломлённо позволяет Игорь. – Продолжайте. Конечно. – Игорь… зелёный свет уже, – сообщает Рустам. Он и сам увидел это совершенно случайно. Машина продолжает движение. Вик покрывает поцелуями шею Алика, откинув волосы, целует его ухо. Алик тихо постанывает, обняв его, зачем-то задирает рукав его рубашки – вот уже полностью обнажились наручники, но на этом Алик не останавливается. Он закатывает рукав, пока не открываются локоть и вена Вика, а затем, приподнявшись, аккуратно проводит языком от запястья к локтю. Вдоль вены. И целует её снова и снова. – Вик, – шепчет он. – Сумасшедший мой. Нежный мой. – Хочу тебя, – говорит Вик ему в ухо, расстёгивая его брюки. – И я тебя… Очень… Но я совсем, совсем уже выдохся… И мне там больно. – Ничего. Давай я тебя там поцелую, – Вик пытается его перевернуть, но Алик не даётся: – Не сейчас, потом, когда приедем… Вик… Вик зарывается лицом в его волосы и молчит. – Может, остановить? – не оборачиваясь, спрашивает Игорь. – Мы выйдем, а вы пока… – Нет, не надо, – отказывается Вик, гладя грудь Алика. – Ему правда везде больно. Когда домой приедем, я его к себе отнесу, и там… – Не договорив, он наклоняется и припадает губами к левому соску Алика. Рустам понимает, что смотреть на них как минимум неприлично, но им совершенно наплевать, а он не может отвести взгляд. Вик спускается ниже, стягивает с Алика брюки и трусы до колен и, нагнувшись, начинает целовать и посасывать его мягкий член – Алика так затрахали, что у него, похоже, и от минета не встанет. Но Вик продолжает ласкать его ртом, нежно обнимает его губами, лижет ему яички, целует его бёдра. Алик еле слышно хрипло стонет – видимо, сорвал голос, крича. – Вик… Хороший мой, радость моя… Ты тоже устал, отдохни… – Тише, лапуль, – успокаивает его Вик. – Ты вкусный. Мне нравится тебе это делать. – Ох, да… – шепчет Алик, гладя его волосы. – Тогда ещё… Машина пролетает мимо какого-то особенно яркого фонаря, и в этой вспышке Рустам успевает увидеть и запомнить очень много. Искусанные, с кровавыми трещинами губы Вика, прижатые к члену Алика. Его глаза с ненормально огромными зрачками, которыми он смотрит на полусонное лицо Алика. Его обнажённую по локоть руку с исколотой веной. – Блядь, – беззвучно говорит Рустам. Это как сцена из какого-то кино. Они же оба под дурью. Вообще не факт, что они сейчас понимают, кто они и что творят. Вик наркоман. Вена у него уже основательно испорчена. Алик, кажется, то ли совсем в других мирах летает, то ли просто сошёл с ума. Это всё нереально. Надо покурить. Надо не думать обо всём этом. Даже Игорь, кажется, эпатирован увиденным. И так затраханные, они ещё и друг друга домогаются… Тьфу, нафиг, что тут вообще происходит?! Игорь протягивает ему фляжку, Рустам благодарно принимает её – коньяк как нельзя лучше подходит к ситуации. Вик шепчет Алику, что всё будет хорошо, Алик оклемается и будет его ещё всю ночь трахать. Рустам даже не знает, что про них думать. Это одновременно так трогательно – и так… вот второе слово подобрать не получается. Игорь вздыхает и напоминает Рустаму, что так пялиться на людей нехорошо. Так перешёптываться и стонать на заднем сидении тоже нехорошо, кстати. Рустам всю дорогу выжидающе поглядывает на Игоря – вдруг это и его не оставит равнодушным? – но Игорь вообще не реагирует на них. Или делает вид, что ему пофигу. Дорога кажется бесконечной. Ночь изменила всё вокруг до неузнаваемости, Рустаму кажется, что они едут совсем в другое место, а не домой. Вик и Алик продолжают ласкать друг друга на заднем сидении, горячо шептать друг другу пошлости и признания, от которых уши краснеют. Но не прошло и полгода, как наконец-то замелькали знакомые дома их коттеджного посёлка. Игорь высаживает их возле крыльца дома. – Помоги Вику с Аликом, – говорит он Рустаму. – Я пока машину в гараж поставлю. Вик и сам неплохо управляется с тающим в его руках Аликом, но от помощи Рустама не отказывается: почти как в тот жуткий четверг, они раздевают и разувают Алика вместе. Вик, впрочем, тоже пошатнулся, и Рустам помог ему снять куртку. – Вы точно в порядке? – спрашивает Рустам. – Он вас не обижал? – Он не обидит, – улыбается Вик. Ага, тогда почему губы Вика имеют такой плачевный вид, да и губы Алика тоже? – Он лучший, самый лучший, – откликается Алик, и Вик обнимает его: – Пойдём ко мне. – Лучше к нему, – советует Рустам. – А то Лекса разбудите, он спит уже, наверно. – Да, точно. Рустам провожает их до комнаты Алика, помогает открыть дверь, уложить Алика на кровать. Очень, очень напоминает тот четверг, правда, с Аликом теперь управляться значительно легче, он всё-таки не пьяный в дугу. Просто очень усталый и под кайфом. – Мне надо кое-что принести, – говорит Вик, гладя лицо Алика. – Да есть у меня всё, – шепчет Алик, целуя его пальцы. – Понадобится не только это… Рустам, побудь с ним пока, ладно? – Хорошо, – кивает Рустам. Взялся уж помогать – деваться некуда… Вик уходит к себе, а Рустам садится на кровать рядом с Аликом – тот смотрит на него и улыбается. Алик красивый, но сейчас его очарование совершенно извращённое, неправильное, безумное: бледное лицо, усталый взгляд, припухшие измученные губы, какие-то странные следы на шее – то ли от ошейника, то ли ещё от чего… – Больно? – спрашивает Рустам. Блин, как хочется коснуться его сейчас. – Да, – с той же улыбкой отвечает Алик. – Перетрудился… Но он не делал со мной ничего плохого. И с Виком тоже. Не надо его обвинять. С ним хорошо. Он сильный. Вкусный. Ему приятно подчиняться. Ну что ты смотришь. Мог бы уже рубашку мою расстегнуть. Он произносит все фразы с одинаковой интонацией, и до Рустама не сразу доходит смысл последних двух. Алику что, совсем крышу сорвало? – Поцелуй меня, – говорит Алик. – Тебе ведь хочется. – Но твои губы… тебе же больно. Подняв руку (кажется, даже это ему удаётся с большим трудом), Алик находит на тумбочке маленькую баночку. Рустам с изумлением наблюдает, как он открывает её, цепляет пальцем оттуда какую-то блестящую мазь, проводит пальцем по губам. – Теперь давай, – разрешает Алик. – Не бойся, не отравишься… Рустам наклоняется к нему и касается его губ своими. Вещество, которым Алик намазал губы, оказывается без вкуса или запаха, оно просто скользкое. Алик впускает его язык в свой рот, отвечает на его поцелуй – кажется, у него даже язык какой-то странный, устал от трудов праведных, блин… Страшно подумать, где этот язык сегодня побывал, но это почему-то не вызывает отвращения, а только сильнее возбуждает. Рустам всё больше уверяется, что ему это просто снится, поэтому сейчас можно делать всё что угодно, это не на самом деле, это не может быть взаправду. Он касается спутанных волос Алика, проводит по ним рукой – такие мягкие. – Ой, – вздрагивает Алик. – Он мне, кажется, целую прядь выдрал. На память, наверно…Давай ещё, ты так робко целуешься. Это так мило. – Алик, не надо, – умоляет Рустам. – Сейчас Вик придёт, и всё будет… Алик берёт его ладонь и кладёт себе на грудь. Видя бездействие Рустама, тяжело вздыхает – типа возиться тут ещё с тобой, что ты как маленький – проводит его рукой по своей груди. Ткань его рубашки совсем воздушная, кажется, что её и вовсе нет, и мускулистое тело Алика с выступающими сосками отлично прощупывается сквозь неё. – Алик, очнись, – шепчет Рустам. – Это же я. Я же не клиент. И не Вик. Вик скоро придёт. – Ах да, – рассеянно улыбается Алик. – Вик. Вик хороший. Но ненормальный. Совсем. Жаль его. Он так стонал, когда игла в вену вошла. Так красиво стонал, будто Матадор его уже трахает. А он улыбался. Он же биолог. Опыты на нас ставит. Так хорошо с ним. Казалось, что Вик его любит. Так смотрел на него. Жуткая монотонность речи Алика пугает чуть ли не больше, чем её содержание. Рустам осторожно берёт его руку, закатывает рукав – это легко, потому что манжета разорвана – и видит след от укола на его вене, что и требовалось доказать. Вздохнув, Алик накрывает ладонью его затылок и заставляет прижаться к этой точке губами. – Видишь, как хорошо, – шепчет он. – Так быстро. Так красиво. Только холодно. Он классно делает уколы. Он же биолог. Он умеет. Он делает уколы, как будто трахает. Стонать хочется. Только холодно. Рустам скользит губами вдоль вены Алика, так же, как тот целовал в машине руку Вика. – Что он вам колол? – спрашивает Рустам, выпрямившись – но оторваться от этого гипнотического занятия невозможно, поэтому он гладит вену Алика кончиками пальцев, очень осторожно. – Вику потяжелее. Мне полегче. Было круто. Ему нравится. Нам тоже. Он умеет. Рустаму становится всё страшнее. Гремучая смесь страха и возбуждения сгущает тёмный синий воздух в комнате. Тело Алика матово сияет в полумраке. Рустам боится даже себя. Ведь если бы не знал, что Вик скоро вернётся, трахнул бы сейчас Алика, точно ведь трахнул бы, наплевав на то, что ему больно, что он устал. Вик неслышно заходит в комнату – в руках у него пакет с чем-то непонятным. Тюбики, банки… Воскрешать Алика будет, видимо. Как умеет. – Спасибо, Рустам, – говорит Вик. – Спокойной ночи. – Спокойной ночи, Рустам, – эхом повторяет Алик. Попрощавшись, Рустам покидает эту дикую парочку и эту комнату. Что ж за бред такой, что за сумасшедший день, что за безумная ночь?! Страшно… Невыразительный голос Алика продолжает звучать в ушах. «Он же биолог. Он умеет. Опыты на нас ставит». Игорь пьёт чай на кухне, уставившись в стену. Рустам садится напротив него. – Что это вообще было? – тихо спрашивает Рустам, как будто Игорь может знать ответ. – Думаю, утром они тоже зададутся этим вопросом… – усмехается Игорь. – Всякое бывает, как видишь. Ладно, значит, они всё-таки сработались. Не факт, конечно, что завтра они смогут друг на друга без дрожи смотреть, но сегодняшний эксперимент удался. Ага, эксперимент, блин. Кажется, теперь у них двое психов в коллективе. «Опыты на нас ставит». Именно. Виды различные скрещивает, смотрит, что получится. – Он им наркотики колет, – говорит Рустам. – Это не опасно, – отмахивается Игорь. – В наркотиках нет ничего страшного, если знать меру, а он её знает, раз сам до сих пор жив. Рустам поднимается, чтобы сделать себе чаю. Только сейчас он понимает, что и сам страшно устал… – Завтра, конечно, воскресенье, но им надо будет дать выходной, – говорит самому себе Игорь. – Пусть поспят, отдохнут. Они в чьей комнате? – У Алика. – Да, – тяжело вздыхает Игорь. – Интересно, как они себя дальше поведут. Только Лексу не говори, ладно? Вик ему сам всё изложит, если понадобится. – Могила, – обещает Рустам. – Весёлое у тебя боевое крещение выдалось. С почином, – смеётся Игорь, салютуя ему кружкой чая. – Ох, спасибо… Оба устали, разговор не клеится, поэтому Игорь довольно скоро уходит к себе. Рустам, подумав, следует его примеру – забирает чай с собой в комнату. Эта сладкая парочка ему вообще даст поспать? Пока из-за стены только их тихие голоса слышны. Алик с Виком разговорились, надо же… Под такой аккомпанемент Рустам почти сразу засыпает, даже не допив чай.