Диалоги

Какузу втягивает носом воздух, даже через маску пробивается сильный запах цветущих деревьев. Здесь, в горах, невероятно чистый воздух, а аромат всего этого цветущего разнообразия просто с ног сбивает. Какузу, конечно, не фанат, но в целом обстановка приятная. Он продал сегодня пару дорогущих голов, миссию выполнил с запасом времени и спешить с отчетом к Лидеру было не обязательно. В голову даже пришла шальная мысль остановиться где-нибудь в приличном месте, с горячими источниками, но баловать Хидана как-то не хотелось. Не заслужил. Хидан же весь извелся. Сладкий запах цветов ему совершенно не нравился, похоже. Он чесал нос, чихал, ругался и шел медленнее обычного. Какузу его не подгонял, они никуда не опаздывают, но все же эта какофония звуков разрушала идиллию. Аллергия у него что ли? Впрочем, Какузу уточнять не спешил. Хидан был так увлечен своим гневом на мать-природу, что совсем не донимал Какузу, что можно счесть весьма приятным раскладом. - Давай быстрее спустимся, - недовольно ворчит Хидан, догоняя, - Как же меня заебала эта пыльца! - У тебя аллергия? – все-таки не удерживает вопрос Какузу. Ему все равно больше нечего сказать. - Не знаю, но нос чешется невыносимо, - Хидан цепляется Какузу за рукав, пока идет рядом. Кашляет, чихает. Закатывает глаза и воет от несправедливости. - Ну иди вперед. Лестница уже недалеко, - спокойно отвечает Какузу, не собираясь ускоряться. Ему-то нормально. А вокруг такая красота, спешить не хочется. Хоть какое-то разнообразие эти благоухающие цветы, а то все кровищей воняет, жженым мясом каким-то, пылью и грязью. В противоположность Хидановому унынию, Какузу ловит какое-то воодушевление, под маской улыбается и идет еще медленнее. Казалось бы, Хидан большой любитель отстать на пол дня или наоборот унестись вперед, никого не дожидаясь, но сейчас почему-то не уходит. Тащится рядом, недовольно морща нос. - Ну конечно, тебе все равно, как обычно, - выдает он, оттягивая Какузу рукав. Это похоже на обиду, Какузу удивленно выгибает бровь, но не поворачивается. Вообще, конечно, Хидан обычно просит идти медленнее, или привал где-нибудь сделать, а тут торопит, что довольно оригинально для его поведения. Но Какузу правда не хочется никуда торопиться. Даже если придется упустить такой редкий момент. Хидан отцепляется от Какузу и идет в сторону. Он приближается к краю обрыва, оглядывается. Похоже, будто просто осматривает окрестности, залипает взглядом на закатывающееся за горизонт солнце и, что-то заметив, оборачивается на Какузу. Протягивает в сторону руку, куда-то указывая, но сказать ничего не успевает – чихает. Какузу стоит и смотрит на него, сдерживаясь от усмешки – как же глупо, бессмертный жрец страдает аллергией. Хидан снова пытается что-то сказать, но край скалы вдруг резко осыпается и разваливается под его ногами. За мгновение седая макушка мелькает и пропадет из поля зрения, Какузу едва успевает сообразить, что произошло. Плащ развевается от быстрых потоков воздуха, Хидан разводит руки в стороны. Падать долго – скала высокая, но ровная, будто край идеально отрезанного куска сыра с редкими дырками. Внизу заросшая мхом поляна, и она стремительно приближается, как ни крути. Ощущение свободного падения кружит голову, Хидан улыбается, просто не может удержаться, глаза слезятся, но он не хочет из закрывать. Дух захватывает так сильно, что удержать восторг практически невозможно. Надо же, это же просто невероятно круто, и почему ему раньше не приходило в голову свалиться откуда-нибудь? Такой кайф пропадает! Восторг прервался, когда его полет остановили слишком резко. Плащ натянулся, больно перетягивая грудь, аж воздух из легких выбило. Хидану даже показалось, что у него сердце где-то в горле застряло. Пришлось закрыть глаза. И зарычать от досады. Раскачиваясь, Хидан обернулся. На краю скалы лежал Какузу и держал его рукой – успел дотянуться, зараза. Он был так высоко. Так далеко, что Хидан даже не мог разглядеть выражение его глаз, хотя тут и разглядывать нечего, все наверняка как обычно. Хидан барахтается, дотягивается ногами до скалы и отталкивается, раскачиваясь сильнее. Какузу не понимает, какого хрена этот полоумный делает. Слишком большое расстояние, всему есть предел в конце концов, нити натягиваются, сжимая сердца предельно туго. Это неприятно, по меньшей мере, и надо бы вытащить Хидана наверх, но он раскачивается, что усложняет задачу. Самому бы вниз не свалиться. Хидан, дождавшись какого-то только ему ведомого момента, достает из-за спины косу и одним точным движением, ловко развернувшись, перерезает нити. Снова захватывает дух, Хидан летит вниз, расставив в стороны руки, видит небо и быстро удаляющегося Какузу. О, наверняка тот просто в ярости. Это раззадоривает еще сильнее, Хидан просто сгорает от восторга. Он знает, чем это кончится, может, он даже умрет в этот раз. Ну, не в общепринятом смысле, конечно, а по его меркам – как минимум, потеряет сознание на какое-то время. И в этот раз он определенно отрубится. Это было бы предпочтительнее. Есть ли Какузу на краю скалы, или нет, уже не видно, боковым зрением Хидан замечает кроны деревьев. Не успевает и моргнуть, как все вокруг погружается в темноту. Поляна покрыта слоем мягкого мха, смягчившим падение, но из-за такой высоты фатальных последствий не избежать. Обычному смертному бедолаге по крайней мере точно. Какузу качает головой от досады, проклиная своего незадачливого напарника. Заставил все-таки в спешке покинуть вершину горы. Идти по лестнице слишком долго, Какузу выпускает маску ветра, способную летать, и спускается вниз, стараясь не выпустить из виду мшистую поляну. Он только в лишний раз удивляется, почему Хидан постоянно добивается своего. Пусть сейчас это вряд ли его вина – кусок скалы сам откололся – но в любое другое время… Он умеет подобрать нужные слова, умеет надавить на жалость, убедить, заговорить, поставить в безвыходное положение. Настоящий манипулятор, а Какузу каждый раз покупается. Маска осторожно приземляется, мягко ставит лапы на толстый слой мха. Какузу обозревает масштаб происшествия, хмуро сведя брови. Хидан, похоже, без сознания, глупая улыбка застыла на мертвенно бледном лице. Кровь окрашивала зеленый мох в красный, и быстро впитывалась. «Теперь тут кровавые грибы разрастутся, испоганят всю поляну» - думает Какузу. Он находит свою руку, возвращает на место, соединяя нити, и садится на камень неподалеку. Скрещивает ноги, подпирает голову рукой. Наверняка Хидан сломал себе спину. Может, еще что-нибудь. Удивительно, что относительно цел остался, но это явно из-за мха. Какузу решает дождаться, когда Хидан придет в себя, но спустя практически час понимает, что это может занять слишком много времени. Что ж, раз уж маску уже выпустил, тут она тоже пригодится. Какузу, не особо церемонясь, закидывает Хидана на спину маске. Та слегка прогибается, но тут же начинает шуршать нитями, устраивая тело поудобнее, чтоб не свалилось. Теперь до убежища вообще рукой подать, на пару-тройку часов путь стал короче. Какузу думает, что, если этот кретин не придет в себя, когда они доберутся до убежища, он его оставит там и пойдет на гору один. Но опять же, если, конечно, Лидер не придумает, чем им заняться. Учитывая, что вернутся они затемно, Пейна может и не быть на месте. Ну, пока что все складывается неплохо. Такая непривычная тишина. Вроде бы шаркает кто-то рядом, но молчит. Какузу постоянно косится, поглядывая на маску и Хидана, проверяет. Как же он испортился за эти годы! Как же Хидан его извратил. Какузу диву давался, ведь люди не меняются, особенно такие закостенелые старики, как он. Он сам себя создал и был уверен, что непоколебим, ничто не сдвинет его с места и все его принципы тверже скалы. А теперь хотелось об стену убиться порой, до чего стал мягким. Хидан… был настолько сильным, что в мгновения его слабости Какузу просто не мог не обращать на это внимания. Вот даже сейчас. Он способен свалиться с высоченной скалы, переломать себе кости, но он, черт возьми, чихает из-за горных цветов! В одиночку убивает двадцать человек, с ног до головы заливаясь их кровью и кусочками внутренностей, а потом ходит с гордой мордой и подкалывает Какузу, что убил больше, чем он. Будто они спорили. Какузу уже даже не напрягается, лениво складывая какие-то простенькие печати, потому что знает, что Хидан и так всех перережет, ему только волю дай. Хидан мерзнет. Хидану жарко. Хидан хочет холодный чай. Хидан хочет горячее саке. - Это еще что такое? – удивляется Хидан, глядя на проезжающий мимо паровоз. Какузу удивляется вопросу не меньше. - Хидан, тебе сколько лет? - Какая разница? – Хидан скрещивает на груди руки и дуется, подозревая, что Какузу его сейчас как-нибудь подколет. - Ты либо настолько стар, что в твое время не было паровозов, либо настолько молод, что не успел увидеть ни одного за короткую жизнь. Хидан не ответил в тот раз. А на следующий день заявил, что младше Какузу на шестьдесят восемь лет. Однажды Хидан убил какого-то селянина за то, что тот пнул кота. Кота Хидан забрал, но пришлось оставить его у какой-то старушки в чайной. Потому что «Таскать с собой еще и кота, Хидан, выше моих сил» – сказал тогда Какузу. Можно ли сказать, что Хидан просто покорил неприступную гору? Он не умолял, но просил так, что всегда получал все, что хотел. Не жалел, но дотрагивался до плеча так, что становилось ясно, куда Какузу, туда и он. Не жаловался, но по взгляду было видно, что ждет сухого вопроса: «Ну что на этот раз?». И в какой-то момент Какузу решил, что это все, наверно, не плохо. Если уж так сложилось, что этот недотепа оказался человеком, с которым они понимают друг друга без слов, значит, так надо. Кому – судьбе, кровавому богу или просто каким-то там богам, черт его знает. Какузу всю жизнь жил с твердой уверенностью – людям вообще верить нельзя. Сплошь предатели и лицемеры, его этим не удивить. И Хидан ему сперва показался именно таким – раз не можешь умереть, появляется способность хранить в себе столько чужих тайн, сколько Какузу за всю жизнь не слышал. Можно предавать, убивать, красть, продавать – такие безграничные возможности! Именно этим Какузу и занимался. Он ненавидел предательство, но предавал сам, с чего бы лишать себя удовольствия. Тем более, когда это приносит деньги. И Хидана он продал бы с потрохами при первой же возможности. А уж когда увидел стоимость его головы, и вовсе потерял способность здраво мыслить на мгновение. Никаких сомнений – он продаст эту шкуру первый, не желая подставлять спину какому-то поехавшему юнцу. Но Хидан оказался самым честным и наивным из всех людей. Он не выдал Какузу ни одной из известных ему тайн. Но и не скрывал то, что можно поведать без зазрений совести. Всегда прикрывал, не теряя бдительности, хоть и был довольно безрассуден. А однажды, в одной из таверн Какузу узнали. И, возможно, из-за превосходящей численности и элемента неожиданности не сносить бы ему головы, но Хидан не бросил его и здесь. Хотя ему предлагали уйти, потому что к нему претензий нет. Похоже, Хидану просто хотелось хоть кого-то защитить. Хоть раз в жизни не убить, а помочь не расстаться с жизнью. На вопрос Какузу, пробовал ли он когда-нибудь еще помогать людям, Хидан не ответил, отвернувшись. Однажды Хидан сломал Какузу одну из масок. В очередном споре просто вышел из себя, бессовестно напал со спины и попал. Хорошо, хоть до сердца лезвие косы не дотянулось. Они столько раз спорили, просто уже ради развлечения и кипящих эмоций, Какузу ломал Хидану шею, Хидан швы рвал и портил Какузу настроение. Как всегда после спора, никто не шел мириться первый, да они и не мирились никогда. Обычно Какузу просто говорил: «Пошли», и они шли. Снова разговаривали, или молчали, но уже не держали друг на друга зла. А в тот раз эта несчастная маска… Они вернулись в убежище и Хидан испарился на пол дня, Какузу решил, что все еще таит обиду. К вечеру он пришел и молча протянул Какузу новую маску, в точности как та, которую разбил. Попросил Дейдару сделать новую. В тот момент что-то в Какузу сломалось так же, как та маска. - Ого, вот это ты расщедрился, - голос Хидана звучит так неожиданно, что Какузу даже вздрагивает. Он сильно задумался под тихий мерный шорох шагов маски. Утонул в воспоминаниях, чувствах, забыл даже, почему так тихо. - Слишком долго было ждать, пока срастутся твои кости, - отвечает Какузу, подходя к маске ближе. - Нихрена не чувствую ниже шеи, - сокрушается Хидан, вертя головой, - Позвоночнику пиздец. Но через полчаса будет нормально. - На кой черт ты это сделал? - Это не я, скала сама осыпалась! – возмущается Хидан. Выглядит нелепо, он наверняка сейчас активно жестикулировал бы, но возможность отсутствует. - Зачем ты мне руку отрезал, кретин. - Я не… - Хидан замолкает почти на минуту. Будто забыл, что хотел сказать, или вовсе не придумал. Какузу молчит, не торопит. Пока Хидан отвернулся, он дотрагивается до его руки – ледяной, мертвой, похоже, еще и сердце ребрами пробил, не восстановилось еще. Какузу не нравится, когда Хидан такой холодный. От этого пробуждается никому не нужное беспокойство. Вот же, он живой, разговаривает, пусть и мертвый одновременно. Не умрет он, чего волноваться? А все равно каждый раз одолевает тревога, никак не удается от этого избавиться. - Просто хотел спуститься побыстрее, - тихо произносит Хидан. Какузу и забыл уже о своем вопросе. Что ж, аргумент вполне в духе седого жреца, так что пытаться здесь добиться чего-то еще – бесполезно. Маску пришлось эксплуатировать до самой комнаты. По пути никто им не встретился, кто на миссии, кто уже давит подушки, и тем лучше. На кровать Хидана перенесла сама маска, аккуратно держа его на нитях. Какузу наблюдал, видел, что Хидан, похоже, не в духе. Про полчаса он дал маху, и что-то тело его восстанавливаться совсем не спешило. Даже странно, но после таких повреждений… кто знает, как должно быть. - Какузу. - М? - Я больше так не буду. Какузу снимает капюшон, собирает волосы. Вешает на стул плащ и садится с Хиданом рядом на кровать. Смотрит на него вопросительно, но не хочет говорить вслух – Хидан и так выглядит огорченным. Помочь здесь нечем – нити не смогут сшить нервы и тонкие кровеносные сосуды, остается только ждать. Какузу решает просто лечь спать, чтобы хотя бы не мелькать у Хидана перед глазами, может, и тот уснет. Во сне даже не заметит, как пролетело время. Но сперва Какузу хочет кое-что сделать. Он медленно протягивает руки, расстегивает Хидану плащ. Тот сразу поворачивается, следит за процессом, подняв брови. Наверняка хочет спросить, но пока не решается. Какузу наклоняется и едва касается губами груди – холодной, с поломанными ребрами – и замирает, закрыв глаза. Ему кажется, что он зажигает звезду, чувствует удар, слабый и тихий. Потом еще один. Кладет Хидану голову на грудь, прислушивается. Надо же, какое удачно подобранное мгновение. То ли чутье, то ли просто везение. Сердце просыпается, начинает биться и согревает кровью тело. Все восстанавливается, хоть и не так быстро, как Хидану хотелось бы. В конечностях больно, будто не кровь, а раскаленный металл течет по венам. И все же наконец становится тепло. Хидан сползает с подушек ниже и сгребает Какузу едва гнущимися руками, утыкаясь носом в длинные волосы. Последнее время Какузу часто так делает. Делает вид, будто он возвращает Хидана к жизни каждый раз. А Хидан испытывает невероятную благодарность, словно так оно и есть. Удивляется только, как Какузу умудряется так подгадать момент?..