Туда, где остались мы с тобой

В одном из концертных залов Лос-Анджелеса временно наступила тишина. Одобрительный свист и громкие взрывы хохота прекратились, но только не от скуки. Просто люди затаились, как сытые крокодилы на дне реки, ожидая, пока освещенный софитами, слегка неряшливый комик сделает показательно шумный глоток из заготовленной заранее бутылки воды, а затем снова поднесет микрофон к губам. – В четвертый раз, когда моя девушка помяла машину, я предложил ей сделать тату: на руках «право» и «лево», на ногах «газ» и «тормоз». «В смысле?» – спросила она. – «А где тогда будет «сцепление?» По залу прокатилась волна смешков, и на лице Ричи Тозиера появилась самодовольная усмешка. – Пару месяцев назад мы были в Финиксе. Жара, песок, кактусы. В общем, вы представили антураж. Ехали от Колорадо, в пути около двенадцати часов. Хотя последние два часа она, скорее всего, не заметила... потому что в то время, когда все нормальные дети проходили числа, которые больше десяти, у моей девушки начала расти грудь. Ха. Да, у нее появились дела поважнее. – Когда мы наконец приехали в отель, нас ждал неприятный сюрприз. Ну, точнее, сюрпризы нас ждали разные: ее – залетевшее в окно насекомое, меня – слуховая контузия на всю оставшуюся поездку. Несколько человек из аудитории громко зааплодировали, и Ричи, заигрывая с залом, глупо пожал плечами. – Мы все знаем, как это бывает. Отрицание, гнев, торг... Покупка крема от насекомых. И не важно, что на самом деле это была колибри, – в ответ на очередной смешок Ричи одобрительно закивал головой. – Да-да. Если вдруг она увидела таракана, ничто не может встать между леди и ее тапком. Даже не пытайтесь. Он немного походил туда-сюда, нагнетая атмосферу. – Я вот попытался. Как благородный джентльмен я решил отвлечь ее внимание на анальный секс. Поэтому вместо крема бросил на кровать смазку – как бы с намеком. И что бы вы думали? Она даже не посмотрела! Взяла и намазала ее прямо на лицо. – Что не верите? Это чистая правда. Ну, кроме колибри. И кроме девушки. И вообще я никогда не был в Финиксе. По громким овациям, звенящим в его голове последующие несколько часов, Ричи с уверенностью мог сказать, что это выступление было обречено на успех. Людям нравятся сексистские шутки: ведь что может лучше дополнить бутылочку неоправданно дорогого шампанского как не чувство мнимого превосходства? Чисто символические сто пятьдесят долларов, и дядя Ричи расскажет вам любую байку по вкусу. Или, если вы придете после десяти, это могут быть дядя Пит, Джей-Джей, возможно, Джейсон или тетя Кейт. Последние двое, помимо всего прочего, располагали целым арсеналом гомофобных и расистских шуток, и никогда не упускали момента вставить их в беседу, вне зависимости от того, где находились: на сцене или в кругу друзей. А также вне зависимости от темы обсуждения. – ...и он такой говорит: «Тебе купить что-нибудь выпить?» – А Ричи ему отвечает: «Спасибо, но у меня пока еще есть деньги» – сказала Кейт и залилась таким пронзительным хохотом, что у самого фигуранта истории зазвенело в ушах. – Этот парень знает, как красиво отшить заднеприводного. Ричи только коротко усмехнулся, отмахиваясь от знакомых, пытавшихся похлопать его по плечу. В эту пятницу все вышеупомянутые комики собрались отпраздновать успех в баре Санрайз. Обычно Ричи не отказывался от таких мероприятий, с особой скурпулезностью имитируя социальную активность, чтобы оправдывать свое прозвище «Балабол». Не то чтобы он любил одиночество. Ричи с детства ненавидел быть один, возможно, из-за того, что родителям не было до него никакого дела, возможно, из-за своей природной общительности. Внимание, признание – главные из причин, почему он мечтал стать комиком. Ведь одна удачно вставленная в разговор шутка моментально делает тебя центром всеобщего внимания. Люди любят смеяться. Люди любят тех, кто заставляет их смеяться. И Ричи делал все, чтобы эту любовь из них вытащить. Поэтому да, он не хотел быть один. Слоняясь по пабам, ночным клубам и домам, чьи хозяева, возможно, даже не знали его в лицо, подкармливал свою внутреннюю пустоту короткими взаимодействиями, едва достаточными, чтобы временно заглушить потребность в душевной близости. У Ричи было много знакомых, потому что он не хотел быть один. Но у него не было друзей, потому что... – ...понимаешь, чувак, людям может нравиться фасад, но никто не захочет разгребать дерьмо внутри. Одно неверное слово, и они разбегутся, как тараканы. А потом вернутся, притащив с собой еще пару десятков тараканов, и отпиздят тебя всей толпой, – объяснял он несчастному незнакомцу, по наивности своей спросившему у пьяного Ричи «как дела». – Э... Хм... – многозначительно произнес он, все повествование отчаянно ища глазами значок туалета. – Мне это... Надо. Он встал и, с опаской оборачиваясь, боясь, видимо, что Ричи каким-либо образом создаст ему препятствия на пути отступления, поспешил в сторону спасительного знака «М». Но Ричи не собирался никого догонять. Он был слишком занят опустошением уже четвертого стакана виски и надеждами на то, что, когда последний наконец дойдет до его системы, Ричи сможет погрузиться в спасительное забытье. Такое настроение – не редкость, но и не норма. В целом у него была нормальная жизнь. Не плохая, многие мечтают оказаться на его месте. Сотни, может быть, тысячи молодых комиков по всей стране, выходящие на маленькие замызганные сцены в душных дешевых барах с шутками ничем не хуже его, но без его... Удачи? Талант, безусловно, точнее сказать, подача, но все это ничего не стоит, если ты не оказался в нужное время в нужном месте. Его жизнь не была плохой, нет, но до хорошей чего-то не хватало. Какой-то крохотной, но важной детали, как из старого детского пазла, которая затерялась под ковром, а затем угодила в пылесос, и картинка так навсегда и осталась незаконченной. Однако в голове у Ричи сейчас была совсем другая картинка. Картинка, где пятеро приятелей тигрят пошли в бар и весело проводили там время, пока к ним не подошел котенок и, перепутав одного тигренка с котенком, предложил купить ему выпить. Тогда тигрята начали смеяться над ним, хотя он просто перепутал! А другой котенок, у которого тигриные полоски были нарисованы, слушал это, опустив глаза. Про себя он думал: «Какая вам разница?» или «Котенок имеет право спать с тем, с кем захочет», или... А, к черту. Пьяное сознание Ричи по необъяснимым причинам питало особую страсть к животным аллегориям. Когда на язык вместо горьких капель упал кубик льда, Ричи отодвинул стакан, перед этим немного покрутив его в руке. Он промолчал. Ну и что с такого? Он и не обязан был отстаивать честь первого попавшегося незнакомца. Даже если этот незнакомец вовсе ничего не перепутал. Даже если Ричи действительно задержал на нем взгляд чуть дольше, чем следовало. – Папе снова тринадцать, – пробормотал он себе под нос, вспоминая, как у маленького Ричи все похолодело внутри от ужаса, когда Генри Бауэрс выкрикивал на всю аркаду, что он педик и чтобы он не приближался к его кузену. Эти осуждающие взгляды полные отвращения, впившиеся в подростка, посмевшего на несколько минут забыть, в каком мире он живет, и жестко опустившие его обратно, показавшие, где его место. От неприятного воспоминания и без того душный воздух бара застрял на подходе к легким, мешая нормально вдохнуть. Ричи поднялся с места и, слегка путаясь в собственных ногах, подошел к барной стойке, чтобы рассчитаться, а затем незамедлительно покинуть это сомнительное торжество. – Эй, Балабол! Уже уходишь? Кейт Лоубридж, главный спонсор сегодняшнего чувства вины и отвращения к себе, оценила беглым взглядом общую потрепанность его внешнего вида и язвительно усмехнулась. – О-о-о... Да тут тяжелый случай. Может, тебя подвезти? – Не-а, такси возьму. Сьводня твоя киска вне зоны риска, – устало и не совсем внятно ответил Ричи, забирая свою карточку у бармена. – Какая потеря, – послышалось вдогонку, когда Ричи уже протискивался к выходу через резко заполнившееся до отказа помещение. Около часа ночи здесь всегда был аншлаг. Ступеньки дались Ричи с боем, но несмотря на это ему удалось-таки успешно вывалиться из душного помещения на относительно свежий, пропитанный выхлопами воздух. Недружелюбно щурясь на излишне яркий экран телефона, где было установлено приложение, и бормоча себе под нос, он обнаружил похожую по описанию машину и, не раздумывая, распахнул дверь. – Паси... П-Псифик коус хайвй, 1341, – заплетающимся языком произнес он, бесцеремонно плюхаясь на переднее сидение и тут же прислоняясь головой к стеклу. – Если я зсну, можете разбудить мня поцелуйм. В голове разлился приятный туман, временно превращая мозг в желеобразную массу. Спать хотелось так сильно, что непослушные веки сами опустились под силой гравитации и категорически отказывались подниматься, даже когда его настойчиво потрясли за плечо. – Эй-эй, мужик, ты совсем охренел, я тебе не гребаное такси! – разъяренно завопил водитель, и эта забавно истеричная интонация показалась Ричи знакомой даже через сливочный пудинг, в который превратилось его сознание. Сделав над собой усилие, он медленно повернул голову, встречаясь взглядом с темными большими глазами, которые метали молнии в его направлении. Волнение, охватившее все его тело моментально вытеснило часть опьянения. Разлепив пересохшие губы он произнес почти что благоговейным шепотом: – Эдс? Эдди? Мужчина замер, а гневная складка между его бровями на несколько секунд трансформировалась в недоуменную, прежде чем поразительно взрослое лицо знакомого с детства мальчика показало узнавание. – Ричи? Внимательный взгляд прошелся по легкой щетине, темным кругам под глазами и растрепанным, немного жирным волосам. – Что за херня произошла с твоим лицом? Ричи поднял тяжелую руку и неуклюже ткнул себя пальцем в щеку. – С этим-то? Если ты не заметил, я только что проснулся. И вообще, ты, кажется, забыл поцелуй. – Бип-бип, придурок, – сказал Эдди Каспбрак, а затем рассмеялся самым прекрасным смехом на свете.

***

После долгих уговоров, убеждений и угроз, Ричи все же согласился пристегнуть ремень, поэтому, с целью демонстрации собственного недовольства, первые две минуты поездки он насуплено молчал. Однако, как известно, его терпеливость оставляла желать лучшего, и уже совсем скоро он снова повернул голову к водителю, спрашивая с расхлябанной интонацией матерого пикапера: – Итак, что такой как ты делал в таком месте как это? – но не получив отклика, добавил уже более серьезно. – Как давно ты в ЛА? Эдди кинул на него быстрый взгляд, но затем снова уткнулся в навигатор. – Я не живу здесь, приехал по работе. Пару часов назад сошел с самолета. Как раз искал свой отель, и если бы не твоя пьяная морда, сидел бы уже в халате в своем номере. – М-м, какие пикантные подробности... Прошу прощения, что спутал все карты. – Нет, нет, я рад... – мимолетная усмешка, которую Эдди так тщательно пытался подавить, но все же не смог, заставила проявиться маленькие ямочки на его щеках, - ...рад видеть, что ты до сих пор одеваешься как мой дед. – Я хотя бы одеваюсь сам, а не позволяю делать это за меня своей мамаше! – Отъебись, Рич! – Отъебись первый! Возмущенная мина на лице Ричи продержалась ровно три секунды, после чего оба мужчины не выдержали и громко расхохотались, глядя друг на друга сквозь полутьму автомобильного салона. Почти как в старые добрые времена, когда Ричи оставался ночевать у своего лучшего друга: они сидели до поздней ночи, читали комиксы и хихикали над глупыми шутками, пока миссис Кей не прогоняла его домой. Возможно, та же самая мысль пришла в голову и к Эдди, ознаменовывая собой тот переломный момент, когда неловкость первой встречи после почти тридцатилетнего расставания была разрушена. Далее разговор пошел сам, без особых усилий, плавно перетекая с одной ничего не значащей темы на другую. Но вопреки тому, как это обыкновенно случалось, такая бессодержательность вовсе не угнетала. – Как думаешь, – задумчиво протянул Ричи пятнадцать минут спустя, по пейзажу за окном понимая, что до дома осталось всего ничего. – Остальные, они... были бы рады нас видеть? Билл, Бен, Беверли... Стэн? – Стэнли Урис? Ну, не знаю насчет меня, но тебя – определенно нет. – Эй! Бьешь туда, куда больнее всего? Спасибо за поддержку, ты настоящий друг, – фыркнул Ричи, откидываясь на спинку и скрещивая руки на груди. – Как-то раз я видел Билла Денбро на одной вечеринке. Но не смог подойти, знаешь, думал, будет ли это уместно, ведь столько уже лет прошло... – Тебе знакомо слово «уместно»? – Заткнись. В общем, пока я думал, он уже ушел. Заметив чужое напряжение, Эдди все же повернул голову, и его темные внимательные глаза встретились с серыми. – Я понимаю. Несколько раз видел вас по телеку: тебя, Бев, Билла. Пару раз даже думал, может, попытаться вас найти, но... – он коротко взмахнул руками. – Как видишь. Но знаешь что? В последнее время я общаюсь с Майком. – Что? – Ричи практически подпрыгнул на сидении в попытке резко повернуться в сторону водителя, и единственным, что его сдержало, были тугие тиски ремня безопасности. – С Майком Хэнлоном? То есть, со мной ты связаться побоялся, а с ним – пожалуйста? Эдди раздраженно фыркнул и отпихнул излишне активную ногу Ричи, которой тот ненароком все пытался его пнуть. – Что за бред, Рич! С Майком мы встретились случайно, так же, как и с тобой. После смерти матери мне пришлось приехать в Дерри, чтобы уладить дела с недвижимостью, оставшейся мне в наследство. Волей случая мы оказались в одном кафе, и он оставил мне свой номер. Сейчас Майк работает в библиотеке, ему пришлось остаться, чтобы ухаживать за фермой. Я все собирался его навестить, но как-то не удавалось: куча работы, еще и развод... – Ты был женат? - Ричи удивленно вылупил глаза. – Типа на женщине? Эдди сощурился, и не отпуская руля, оторвал от него единственный палец – средний. – Пошел ты, бро. – И тебе туда же, – ответил Ричи, используя преимущество в две руки, чтобы показать два аналогичных жеста. Когда они остановились возле дома, Ричи вывалился из машины, с трудом балансируя на плохо слушающихся ногах. Широко улыбаясь на недовольное бурчание Эдди, он отказался от помощи, чтобы дойти до двери, и затем запустил руку в карман, вытаскивая целую ленту презервативов. Оторвав один, он невозмутимо потянул его Эдди. – Что еще за херня? Я не собираюсь трогать это своими руками, Тозиер, – нахмурился тот, но затем, заметив на упаковке нацарапанный кривым почерком номер, взял ее за самый краешек, будто боясь, что внутри может оказаться сибирская язва. Ричи заржал. – Расслабь булки, Каспбрак, это всего лишь моя визитка, оформленная в виде презика, – пояснил он, снова не сдерживая короткий смешок, когда Эдди недоверчиво убрал ее в карман. – Ладно. Иди сюда, малыш, мамочка тебя обнимет. – Даже не думай об этом! От тебя за милю перегаром несет, – завопил Эдди, ловко уворачиваясь от загребущих лап друга и прячась в салоне машины. – Проспись, тогда и поговорим. – Есть, капитан Кей, – фыркнул он. Немного помешкав, Ричи развернулся и пошел к двери, но только, чтобы потом снова обернуться и крикнуть через пол-улицы, так, чтобы их наверняка услышали все соседи. – И я тоже очень рад тебя видеть. Эдди покачал головой, как бы говоря этим: «С кем я дружу?», прежде чем снова завести двигатель. Остаток ночи пролетел незаметно, а точнее, Ричи отрубился сразу, как его тело коснулось дивана. В его сознании все произошло так: он закрыл глаза, а потом сразу открыл, потревоженный навязчивым звонком телефона, который со всей своей беспощадностью упрямо продолжал раздирать его больную голову. Страдальчески застонав, Ричи наугад ткнул пальцем по экрану, но вместо того, чтобы сбросить звонок, услышал несправедливо бодрый голос своего агента. – Вот бля, – само собой вырвалось изо рта, чего он, впрочем, ни капли не стеснялся. – И тебе доброго утра. Оказалось, что Стив договорился с парочкой стендап клубов на следующую среду и субботу, поэтому звонил предупредить, чтобы Ричи не планировал запои на ближайшее время. К слову, о запоях. Во входящих было несколько сообщений от неизвестного номера. Одной рукой нащупав свалившиеся на пол очки, Ричи нажал на первое, внимательно читая и не замечая, как рот сам собой растягивается в улыбке. 9:36 Это Эдди. Набери, когда проснешься. 11:12 *Если проснешься. 12:40 Ты там сдох? Мне следует вызвать скорую? Ричи 13:09 Нет, не нужно. Миссис Кей в костюме медсестры уже на пороге х) Буквально через минуту снова раздался звонок, и в его уши, как песнь полилась отборная брань за шутки о его матери, и только после этого, с чувством выполненного долга, Эдди предложил ему встретиться после работы. В Лос-Анджелесе полно неплохих заведений общепита, поэтому они долго спорили, куда пойти. В конце-концов, все же сошлись на маленьком симпатичном ресторанчике морской кухни с красивым видом на пляж. Когда Ричи подъехал в назначенное место, время близилось к восьми. Эдди встретил его возле входа и демонстративно проверил часы, но, видимо, не зафиксировав опоздания, разочарованно нахмурился. С местом они не прогадали: простенький интерьер дополнили большие окна с волшебным видом на сумеречно-голубой пляж, темные пальмы и бледно-желтую полоску горизонта, выделяющуюся на общем фоне голубого неба. «Ты здесь надолго?», «Ты здесь живешь?» – практически одновременно спросили Ричи и Эдди после того, как немую паузу больше нельзя было заполнять жеванием. – Да, я... Да. Часто уезжаю в туры, но основная база здесь, – ответил Ричи, увлеченно ковыряя вилкой жаренного осьминога. – А ты? – Нью-Йорк. Здесь я встречался с клиентом, компания отправила на четыре дня, с запасом на тот случай, если не удастся убедить его сразу. Но в этот раз все прошло удачно. Я работаю аналитиком рисков, и уже говорил об этом вчера, но думаю, твой проспиртованный мозг мог запросто упустить это, – оба мужчины синхронно усмехнулись. – Если бы не твои сообщения, я бы подумал, что мне приснилось. Слишком уж неправдоподобная мысль: маленький Эдди Каспбрак теперь серьезный бизнесмен, большая шишка... – Сколько раз повторять, что я, блять, аналитик рисков. – ...с крутой огромной машиной и... Я припоминаю что-то про жену? Он произнес это почти безразлично, с такой интонацией, будто это был рядовой вопрос о погоде. И тут же обругал себя за неправдоподобность. Разве так спрашивают о женах своих друзей? Плохой актер, Ричи. Не видать тебе Оскара как своих ушей. – Бывшую жену, – исправил Эдди, не прекращая методично накалывать листья салата на серебряную вилку. Да, это именно то, что Эдди Каспбрак выбрал после двадцати минут жалоб официанту на то, что вся их еда ужасно вредная, и что если он попадет в больницу, его юрист камня на камне здесь не оставит. – Мы разошлись около года назад, но наши адвокаты до сих пор ломают копья над одним коллекционным сервизом из китайского фарфора. Он замолчал, аккуратно поднося вилку ко рту и медленно прожевывая пищу, как хороший маменькин сыночек, она гордилась бы тобой, Эдс. Но Ричи чувствовал, что было что-то еще. Что-то, о чем нелегко начать разговор, что-то, что люди предпочитают умолчать, лишь бы не испортить настроение окружающим и самим себе. Но Ричи не видел его двадцать семь гребанных лет, поэтому ему было плевать на настроение. Если Эдди не хочет говорить об этом, он не станет, это же Эдди. – Дети? – предположил он. – Измена? Ты предпочел «Мистер Пропер», а она нормальную жизнь? На последней фразе Эдди фыркнул, одаривая его строгим взглядом, и покачал головой. – Очень смешно, идиот. Нет, нет и нет. Майра как раз была двумя перчатками «за» Мистера Пропера, можешь не сомневаться, – он немного помолчал, обдумывая ответ, и Ричи ни в коем случае не собирался его торопить. Некоторое время тишину нарушал только стук вилок по посуде. – Десять лет назад, когда мы познакомились, она не была такой. Да, она была, возможно, излишне заботливой, но это не было так... удушающе. В последние пару лет я чувствовал, что наши отношения были как нить, натягивающаяся до предела, знаешь, и просто не обращал внимания. Старался не обращать. Старался не замечать, что моя жена превратилась в точную копию моей матери. Боже... Он поднес к губам бокал вина, делая поспешный глоток и немного щурясь: ни то от напитка, ни то от досады. Ричи хотел было подбодрить его, но заметив, что тот снова собирался продолжить, быстро захлопнул рот. – Точно не знаю, что подтолкнуло меня. Может, Майк со своей счастливой семьей, знаешь, с походами по выходным, поездками во Флориду и прочим. И для сравнения: моя жена, следившая за моей диетой и считавшая, что мне нельзя поднимать ничего, тяжелее ручки. Так что, казалось бы, я ведь поступил правильно? – Эдди наконец поднял глаза, впиваясь в сидящего напротив Ричи интенсивным вопросительным взглядом, будто бы тот был в силах дать ему правильный ответ. – Майк сказал, что это временно и что это нормально: то, что я не знаю, что мне теперь делать со своей жизнью. Понятия не имею, Рич. Хотя зачастую это и было ипохондрическим бредом, мне нравилось в Майре то, что она всегда знала, что делать. – Черт возьми, чувак... Его потерянная интонация резала по сердцу не хуже ножа, и Ричи инстинктивно протянул руку, чтобы сжать покоящуюся на столе ладонь Эдди. Однако почти сразу же опомнился и неловко отвел ее в сторону, будто бы так и планировал. – Кстати, не могу сказать, что удивлен. Ну, насчет Майка, – вместо этого сказал он, и Эдди поднял брови, как это и было задумано, отвлекаясь от своих мыслей. – Он хороший парень, это было всего лишь делом времени, когда какая-нибудь хорошенькая черная девушка обратила бы на него внимание. – Ты ведь понимаешь, что это расизм, Рич? С чего ты взял, что она черная? – А я не прав? – Прав, но это не отменяет того факта, что это расизм, – парировал он, после чего они оба рассмеялись, каждый в свой бокал вина. Солнце полностью скрылось, и прохладная синева растеклась до самого горизонта. Загорелись вывески кафе и ресторанов, фары автомобилей и освещающие дороги фонари. Ричи задумчиво уставился в окно, вспоминая более прохладные вечера ранней осени в недружелюбном, застывшем во времени Дерри. – Так... – неуверенно протянул он, когда в голове оформилась импульсивная, вызванная несвойственной ему ностальгией мысль. (И, возможно, только немного – желанием провести еще немного времени с Эдди) – Ты сказал, что разобрался со своим клиентом? – Верно. – И теперь тебе нужно уезжать обратно? Прямо сегодня? Эдди непонимающе моргнул, а потом медленно покачал головой. – Значит ли это, что у нас есть еще целых три свободных дня? – на лице Ричи появилась хитрая улыбка, и Эдди подозрительно на него уставился, догадываясь, что этот разговор был начат не просто так. Как много утекло воды с тех пор, как они в последний раз вместе делали глупости? С тех пор, как Ричи чувствовал такую легкость и азарт от предстоящего приключения? Да, в будущности сорокалетним депрессивным комиком, он часто шел на неоправданно рискованные поступки, вроде того, чтобы напиться и проснуться непонятно где. Но это было больше от отчаяния, чем от чего-то еще. То, что он чувствовал сейчас, было на противоположной стороне эмоционального спектра. Когда я в последний раз...? На этом моменте он поспешил бросить эту мысль, предпочитая не концентрироваться, потому что отлично знал ответ. «Тогда, когда я был с Эдди». – Тогда... как насчет того, чтобы выполнить свое обещание и навестить Майки?

***

Сказать, что Эдди не сразу поддержал идею – ничего не сказать. Годами живя в одном и том же мегаполисе, работая с девяти до пяти в офисе и проводя каждый отпуск в частном доме родителей Майры, он, мягко говоря, не привык к таким внезапным поездкам. Спонтанное решение вот так просто уехать из города, в который только что прилетел, означало незапланированные траты, заказ билетов в последний момент (а значит, места им достанутся, очевидно, не самые лучшие как с точки зрения санитарных норм, так и норм безопасности) и вообще такие частые перелеты вредны для здоровья! Это нагрузка на сердце, сосуды, дыхательную систему и даже возрастание угрозы онкологических заболеваний. И это он еще молчал о джетлаге. Тем не менее, Эдди понимал, что это предложение имело смысл. Вот уже несколько лет он откладывал эту поездку, и если бы не безрассудное предложение Ричи, неизвестно, когда он сподобился бы навестить Майка. А ведь он и сам давно хотел это сделать. Да и, признаться, то, что их будет уже трое из семи, то, что, по всей видимости, он будет общаться с Ричи так же, как с Майком: периодически созваниваться, отправлять сообщения и глупые картинки... Это не могло не греть душу. Поэтому сейчас, окрыленный энтузиазмом, он, наверное, согласился бы на что угодно. Но Эдди Каспбрак не был бы Эдди Каспбраком, если бы не отбил себе право самому купить билеты, внимательно ознакомившись со всеми доступными опциями, и забронировать единственный в Дерри отель. Сам перелет был недолгим и прошел спокойно. Благо не пришлось собирать вещи – все необходимое было уже аккуратно сложено в двух чемоданах пугающего размера, за которые пришлось доплачивать на кассе в аэропорту. А потом, выслушивая насмешки от Ричи, утрамбовывать их в багажник арендованного автомобиля. – Прошу Вас, многоуважаемый мистер Сэр, – произнес Ричи с британским акцентом, галантно открывая перед Эдди дверь с пассажирской стороны. – Нихрена. Я не доверю тебе управление машиной, – возразил он, направляясь к другой двери. – Ну, Эдс! – заныл Ричи, перехватывая его на полпути и загораживая дорогу. – Ты уже довез меня до дома в прошлый раз, теперь моя очередь! – Это тебе не соревнование, придурок, и не называй меня так, сколько можно повторять. Тем не менее, пять минут и одну длинную лекцию спустя Ричи все-таки сидел за рулем с чересчур довольной физиономией, точь-в-точь отображающей радость ребенка, которому все-таки купили игрушку. Как ни странно, ехал он нормально, хотя то и дело отвлекался от дороги. При этом, однако, удивительным образом, ни разу не ошибся с поворотом. С Майком было решено встретиться днем, а поскольку даже при разнице во времени сейчас в Дерри было только четыре часа утра, они единогласно проголосовали за «поспать». – Мне нужен сон для поддержания красоты, – поигрывая бровями объяснил Ричи, помогая донести чемоданы на второй этаж, но не преминув при этом снова посмеяться над их весом («Что ты там носишь, свою мамашу?») и кивнуть на свою компактную спортивную сумку на все случаи жизни. Благополучно проспав до обеда, они встретились в пустующем холле и, поделившись предположениями о том, почему в данном заведении напрочь отсутствовал какой бы то ни было персонал, уже привычно залезли в машину. По сравнению с Нью-Йорком дома здесь были низкие, и, наверное, впервые за многие годы (если не считать вылазки к родителям Майры) Эдди видел так много открытого неба. Небольшие коричневатых оттенков постройки, устроенные под магазины, кучковались в центре, предлагая свои многочисленные товары, и чем дальше, тем меньше становилось их количество, и тем больше дороги обрастали зелеными насаждениями. Сворачивая на очередную свободную от трафика дорогу, Эдди заметил улицу, по которой раньше Неудачники часто ехали на велосипедах в школу. В преддверии городского фестиваля центральная часть была украшена воздушными шарами, флажками и плакатами – как и много лет назад. Не хватило только семерых детей, которые бы колесили по празднично-облагороженным улицам, громко разговаривая и периодически мешая оркестру. Эдди улыбнулся, бросая быстрый взгляд в сторону Ричи, который в данный момент увлеченно рассматривал окрестности. Когда тот в очередной раз заерзал на сидении, край его дурацкой гавайской рубашки оттопорщился, и Эдди заметил кусок голой кожи, виднеющейся где-то в районе живота. Не думая, он протянул руку, чтобы просунуть пуговицу в петлю, и удивленно нахмурился, когда Ричи отшатнулся от него как от огня. – Пуговка расстегнулась, – пояснил свои действия Эдди, тут же чувствуя, как покраснело лицо. Он смущенно отвел глаза, ругая себя за то, что какого хуя он вдруг употребил уменьшительно-ласкательную форму, Ричи теперь всю жизнь будет ему это припоминать. Однако Ричи, к его удивлению, не произнес ни слова. И Эдди тоже решил не акцентировать на этом внимание, полностью переключаясь на дорогу. Еще перед вылетом Эдди отправил Майку сообщение об их визите, и тот ответил, что будет ждать их в городской библиотеке. Но на деле, им даже не пришлось заходить внутрь: как только машина приблизилась к зданию, мужчины заприметили подпирающую кирпичную стену фигуру. – Доставка Спагетти, – выкрикнул Ричи из окна автомобиля, когда фигура подошла ближе. Эдди едва успел припарковаться, прежде чем тот выскочил из машины, и с возгласом «Хей!» подбежал к ничего не подозревавшему Майку. Как и предполагалось, тот буквально разинул рот от удивления. – Не может быть, – пораженно выпалил он, впиваясь взглядом в повзрослевшего Ричи. Эдди не стал говорить, что встретил его в Лос-Анджелесе, хотел, чтобы это стало сюрпризом. – Не так меня представлял, Майки? Дай угадаю, превзошел все ожидания? – Ты все такой же Балабол, – с плохо скрываемой радостью произнес он и приглашающе распахнул объятия. – Дай-ка я тебя обниму. Ричи не нужно было просить дважды: он подскочил к своему давнему другу, сжимая в крепких объятиях и похлопывая по спине. – Эдди, ты можешь присоединиться, мы ведь тоже давно не виделись, – предложил Майк, наконец-то обратив на него свое внимание. – Да, Эдс, мы всегда готовы взять тебя третьим, – подтвердил Ричи с ехидной улыбкой на раскрасневшемся лице. Эдди раздраженно фыркнул, но все же подошел к друзьям и почти агрессивно сгреб в объятия обоих. Ну, то есть попытался, потому что они оба были, как не прискорбно было это признавать, значительно выше и больше него самого. – Бип-бип, и ты прекрасно это знаешь, – ответил он, сильнее надавливая на плечо Ричи, но тот только посмеялся, а затем попытался поставить подбородок на макушку Эдди. Что ему, конечно же, не удалось, во-первых, из-за того, что не настолько уж он был выше, а во-вторых, из-за того, что Эдди помешал ему это сделать, хотя те несколько секунд, на которые Ричи прижался к нему всем телом, окружая собой со всех сторон, регистрировались его мозгом как весьма приятные. Оказалось, что жена Майка тоже работала в библиотеке Дерри, но в другую смену, и именно так они и познакомились. Однако сегодня, осведомленный о приезде Эдди Майк попросил ее прийти не в свою смену, чтобы познакомиться со своим другом детства. Они встретили ее в жилом помещении над библиотекой, служившем работникам чем-то вроде комнаты отдыха. На вид она была темнокожей миловидной женщиной немногим младше Майка с темными выразительными глазами и короткими каштановыми волосами. Одета она была в обычные джинсы и свитер, а на ее носу красовались аккуратные очки, что сразу вызвало оживление со стороны Ричи. – Миссис Хэнлон! Очень рад, – он проскользнул вперед всех, первым протягивая руку. – С сегодняшнего дня Вы – вторая женщина для меня, разумеется, после мамки Эдди. – Заткнись, – Эдди толкнул его локтем под ребра. – Эдди – это я. А этого идиота зовут Ричи Тозиер, Вы могли видеть его потуги на юмор где-нибудь в информационном пространстве. – Эй! Прошу заметить, Ваша честь, это сказал мистер У-Меня-Самая-Скучная-Работа-Известная-Человечеству. Не посчитав нужным встревать в перепалки между Ричи и Эдди, женщина поочередно пожала им руки и дружелюбно улыбнулась. – Можно просто Мэгги, – сказала она, и Ричи рассмеялся, видимо, принимая это за ответ на свою дурацкую реплику. – Майк рассказывал, что будет только Эдди, а Вы... тоже друг Майка? Или друг Эдди? Последняя фраза, произнесенная с немного странной интонацией, вроде бы, и не подразумевала ничего особенного, но смех Ричи тут же стих, а сам он как будто даже слегка побледнел. – Нет, я... – сбивчиво произнес он. – Мы все учились здесь вместе... Друзья детства. Майк, Эдди и я. И еще несколько ребят. Мы были, вроде как, лучшими друзьями, прежде чем потеряли контакт, просто... Незаметно для самого себя, Эдди нахмурился и спрятал руки в карманах пиджака. Он не понимал, что происходит, но ему не нравилось то, куда шел этот разговор. Неясно почему, но Ричи было явно не комфортно, и из глубин создания вылезало настойчивое желание заступиться за него. – Ох, простите, пожалуйста, я не хотела... – сама Мэгги перебила его путаные объяснения, примирительно махая руками. – Я не имела в виду ничего плохого, – неловко сказала она и тоже нахмурилась, очевидно не довольная формулировкой, однако ничего другого добавлять не стала. – Ничего, – нехарактерно тихо пробурчал Ричи, а его глаза быстро обежали совершенно пустое помещение, как будто он ожидал, что из-за шкафа выпрыгнет все это время прятавшийся там некто. Эдди даже подумал о том, чтобы спросить: все ли в порядке, но на помощь пришел Майк, который шумно прочистил горло, отвлекая внимание на себя. – Ребята, а вы не хотите взглянуть на нашу дочь Люси? Сейчас она в школе, но у меня на телефоне есть фотографии. Разумеется, они хотели, поэтому все трое, включая жену, окружили Майка, чтобы иметь лучший доступ к просмотру фотографий первоклассницы со смешными хвостиками по бокам головы. В процессе Мэгги и Майк рассказывали им различные истории, связанные с фотографиями, а потом медленно перешли к разговору о работе, об исследованиях по истории Дерри, и о том, как они познакомились. – Кстати говоря, Эдди, – обратился к нему Майк, переходя от веселого тона к более серьезному. К этому моменту все четверо переместились на диван, и Эдди с Майком, оказавшиеся на самых его краях, вынуждены были переговариваться через Ричи и Мэгги. – Ты не обязан отвечать, если не хочешь, но я хотел спросить, как продвигаются дела с разводом. В комнате раздался тяжелый вздох, и это было прежде, чем Эдди осознал, что сам являлся его источником. Хотя он искренне любил Майка и Ричи, и полностью доверял им, разговор на эту тему давался ему крайне нелегко. Если быть точнее, он был вторым по сложности после разговоров о матери. – Ну, кое-что я уже рассказывал. Сначала Майра долгое время не хотела давать согласие на развод. Я подал по основанию: «регулярные ссоры и отсутствие взаимопонимания в доме», но она могла просто сказать, что ее все устраивает, и судья бы отказал. Тогда я пообещал оставить ей дом и машину, и кажется, это стало достаточным аргументом. Но потом ее адвокат потребовал деньги за моральный ущерб и еще какую-то чушь. В общем, она просто зла на меня, считает, что она мне столько дала, так заботилась, а это вот моя ей благодарность. Эдди развел руками и уставился на свои ботинки, не замечая, как все трое слушателей обменивались тяжелыми взглядами, пока коллективное мнение не решился выразить Майк. – А тебе есть где жить? Потому что, если что, знай, что ты всегда можешь обратиться к нам, – Мэгги кивнула, соглашаясь со словами мужа. – Или ко мне. У меня большой дом, можешь остаться настолько, насколько захочешь, – присоединился Ричи, прежде чем Эдди покачал головой. – Спасибо, ребят, но все в порядке. Этот дом по большей части был куплен на деньги от продажи ее предыдущей квартиры, и только в небольшом процентом соотношении на мои. У меня осталось еще кое-что от наследства, так что все в норме. После этого снова наступило напряженное молчание. Никто не знал, что еще сказать,да и сам Эдди не был уверен, что именно хотел услышать. – Ну, будем считать, что в нашем полку холостяков прибыло, – все же прокомментировал Ричи спустя некоторое время. – Хей, смотри, тут есть один неоспоримый плюс: спустя сорок лет тебя наконец-то больше не будут заставлять есть брокколи. Майк фыркнул, с трудом сдерживая улыбку, а Эдди, наоборот, подозрительно на него уставился. – А как же та девушка, о которой ты так воодушевленно говорил на своих тупых концертах? – Оу, Эдс, так ты смотрел мои концерты? – Ричи, у тебя есть девушка? – присоединился к расспросам Майк. – Не понял, какого хуя вы так удивляетесь? Я не настолько страшный! – громко возмутился Ричи, прежде чем уже тише добавить. – Нет у меня никакой девушки, и вообще, я не пишу свои тексты, это за меня делают бывшие адепты студенческого братства. – Тогда зачем же ты говоришь об этом? – удивилась Мэгги, которая незаметно для себя перешла на «ты». – О, сейчас будет большой спойлер: абсолютно все, что говорят тебе комики нужно делить на сто, а потом выкидывать нахрен, потому что это один сплошной пиздеж. Мы говорим это исключительно для создания юмористического эффекта. И потому, что нам за это платят. – Довольно цинично, Рич. – К тому же, это не всегда пиздеж, многое комики рассказывают реальные истории, лишь немного преувеличивая и приукрашивая детали, – вмешалась Мэгги и, заметив три пары удивленно вытаращенных на нее глаза, насмешливо фыркнула. Особенно умилял ее муж, вытаращившийся чисто за компанию. – Что, леди не могут материться? – Конечно могут, Мэггс, дай пять, – Ричи протянул ей руку, широко улыбаясь, а затем наклонился вперед, чтобы посмотреть на Майка. – Она целует тебя этим ртом, Майки, смирись с этим. – Она уже Мэггс? – скептически уставился на всю эту сцену Эдди, и его комментарий тут же сделал его главной мишенью внимания Балабола. – Ну-ну, не ревнуй, Спагетти, ты же знаешь, кто настоящая любовь всей моей жизни, – протянул он, издевательски сочувственно поглаживая его по коленке. Эдди наградил его угрожающим взглядом, убирая подальше свою ногу. – Если скажешь: «Твоя мамка», я откушу тебе оба уха и заставлю сожрать. А если ты не сможешь, то засуну их тебе в задницу. – Боже, да, люблю, когда ты говоришь мне все эти милые вещи, мой мелкий злобный гном, – Ричи расхохотался, но в ответ на его свирепый взгляд и удар по плечу примирительно поднял руки, сопровождая все это жестом застегивания рта на замок. К сожалению, долго разговаривать им помешала работа. Оказалось, что Майк позвал их во время обеденного перерыва, и больше не мог прятаться на чердаке. Посетовав, что с удовольствием пригласил бы их на ужин, если бы не работал допоздна над каким-то важным проектом, он предложил им вместе сходить на ярмарку в честь Дней Канала Дерри на следующий день. – Мы возьмем с собой дочку, будет здорово, – пообещала Мэгги, нехотя прощаясь с новыми друзьями. – Можем подобрать вас... Где вы остановились? – В гребаном доме с привидениями. Таунхаус, – ответил Эдди, вспоминая о подозрительном месте своего временного обитания. Так ведь, если что-то случиться, даже позвать некого. Это и многие другие опасения Эдди озвучил на обратном пути. В особенности, касательно ярмарки, на которой может присутствовать пиротехника, а это же прямой путь к пожару, и вообще, американские горки падают чаще, чем мы думаем, Ричи, а в эти сладости добавляют хрен знает что, как Майк вообще собирается вести туда своего ребенка, она же запросто может потеряться в такой толпе! – Эдди, – перевал поток его тревожных мыслей Ричи, который, сидя за рулем, высунул один локоть в полностью опущенное окно. – Все будет нормально. И, может быть, именно его уверенный голос, которым была произнесена такая незамысловатая фраза, принес ему внезапное успокоение. По дороге они заехали в кафе, где быстро перехватили по паре рогаликов и стакану сока. Эдди попросил большой пакет еды с собой, потому что сомневался, что в их «отеле» вообще есть такая опция как еда в номер. Затем Ричи предложил проехать мимо своих старых домов, и пока ехал, медленно, как какой-нибудь горе-детектив, пытающийся поймать жену на измене, вслух вспоминал все те случаи, когда проезжая на велосипеде один неудобный поворот, падал и разбивал себе коленки. – Видишь, здесь наконец-то выровняли дорогу. Стоило подождать двадцать семь лет, чтобы увидеть это, – усмехнулся он, показывая пальцем на ровную поверхность впереди. Но Эдди и так помнил, ведь часто именно он дезинфицировал и заклеивал пластырем его раны, всегда таская их в своей маленькой поясной сумке первой помощи. Сами не заметив как, они потихоньку объехали значительную часть города, проезжая мимо водонапорной башни, с высоты наверняка выглядевшей как большая белая пуговица посреди зеленых парковых массивов, и в конце концов свернули в сторону Пустоши. К огромному удивлению Эдди, Ричи остановил машину на обочине и принялся отстегивать ремень. – Обязательно бросать машину здесь, чтобы любой желающий бомж мог разбить стекло и забраться внутрь? – уже и так зная ответ, поинтересовался он, неохотно следуя примеру водителя и вылезая наружу. Озираясь по сторонам и не обнаруживая не души, только высокую траву, редкие деревья и неглубокий ручей, через который в детстве строили плотину, Эдди поспешил за Ричи с его огромными шагами. Тот шел быстро, не оборачиваясь и излишне бодро для сорокалетнего мужчины переступая – почти перепрыгивая – камни и ветки, пока не дошел до хорошо протоптанной лужайки. Ричи небрежно плюхнулся прямо на землю, щурясь от светящего в глаза солнца и глядя на него снизу-вверх. Недолго поразмыслив, Эдди плюнул на свои новые штаны и приземлился рядом. Рука сама потянулась к траве, повинуясь внезапной потребности пропустить между пальцами отдельные ростки, дотронуться до нераскрывшихся бутонов плохо растущих полевых цветов. – Наше место, – с нежностью произнес он, позволяя воспоминаниям из детства заполнить сознание. Лето 1989 было первым и последним совместным летом всех семерых Неудачников, храня в себе все самые мрачные и самые светлые воспоминания. Это было первое лето, которое Билл провел без Джорджи. Лето, в которое Эдди понял, что мать обманывала его насчет лекарств. Лето, когда Генри Бауэрс чуть не убил Бена Хэнскома и до смерти замучил собаку Майка. Но это было летом, когда они встретились, вместе противостояли Бауэрсу и его банде. Лето, когда они встретили Беверли. Лето, в которое они пообещали остаться друзьями, а потом постепенно разъехались по разным городам, чтобы не больше не видеться... до этого момента. Погрузившись в свои мысли, Эдди долго: может двадцать, может тридцать минут смотрел на горизонт, за постепенно садящимся солнцем. Но в какой-то момент его привлекло шуршание сбоку и, повернув голову, он столкнулся с таким же задумчивым взглядом Ричи. Однако Ричи сразу же заметил внимание, и задумчивость резко уступила место озорному блеску, когда он, вдруг придвинувшись ближе, положил голову ему на плечо, глядя из-под своих очков прямо в лицо Эдди. – Рич? Ты чего? – чувствуя, как лицо неминуемо краснеет, спросил тот. Еще несколько долгих секунд Ричи не отвечал, продолжая смотреть на него этим теплым, лучистым взглядом, прежде чем убрал голову, снова садясь ровно. – Да ничего. Просто я давно не был счастлив. Эдди удивлено вытаращился на него, задумываясь о том, что та легкая дрожь вместе с безграничным чувством радости, что он ощущал прямо сейчас, было счастьем? В этот день, вернувшись обратно в комнату и расположившись в своей кровати, Эдди долго не мог уснуть.