Туда, где остались мы с тобой

По раздающимся издалека крикам можно было подумать, будто кого-то жестоко пытали, однако это был всего лишь парк аттракционов. Он встретил друзей шумными голосами детей, яркими праздничными вывесками и запахом попкорна и сахарной ваты. Люси, семилетняя дочка Майка и Мэгги, выскочила из машины первой и, не оглядываясь, радостно впорхнула в толпу спешащих войти в чарующий мир развлечений людей. – Милая, не убегай далеко! – окликнула ее Мэгги, но не получив ответа, вынуждена была отправиться за ней. – Ну вот, прекрасно, не успели мы припарковаться, а она уже потерялась. Я знал, что так и будет, – ворчливо прокомментировал Эдди и тоже вылез следом, неловко бухая дверью машины. – Ну вот, прекрасно, не успел Майк купить себе новую машину, а ты уже сломал ему дверь суперударом Халка, – передразнил его Ричи, подмигивая не сдержавшему короткий смешок Майку. Все трое направились в сторону большой арки с надписью: «Дни канала Дерри», глазея по сторонам и пытаясь выискать двоих потерявшихся членов компании. На данный момент Ричи видел только максимально уродливую физиономию клоуна в дальнем углу площади, служившую, по всей видимости, входом в комнату смеха. – Ничего я не сломал, и вообще, с какого хрена это моя вина, что там плохо работает механизм? – Эдуардо, спешу тебя огорчить, но это не механизм плохо работает. А твои руки. Ответные вопли Эдди были благополучно заглушены криком катающихся на карусели людей. Этот приятный бонус моментально улучшил настроение Ричи, позволяя погрузиться в состояние приятной расслабленности и насладиться атмосферой. Карусели, тиры, палатки с едой, огромное колесо обозрения и прочие прелести заставляли глаза разбегаться от разнообразия. Дабы избавить себя от мук выбора, Ричи выбрал палатку, которая находилась к нему ближе всего. Ему попалась та, где нужно было попасть дротиком по нужному количеству воздушных шариков с удачной надписью: «Я люблю Дерри». Как иронично. Почти как целиться в портрет раздражающего босса. Забавно, но вскоре жалующийся на шум и местами не убранную с дороги еду Эдди неожиданно обнаружил страсть к стрельбе в тире и отделился от их немногочисленной компании, чтобы с неподдельным азартом пытаться обыграть толпу малолеток. Майк же вначале долгое время только и делал, что молча улыбался, наблюдая за вновь обретенными друзьями, однако все изменилось, когда его взгляд наткнулся на автодром. Ричи решил присоединиться, и они как два идиота толкали друг друга на электрических машинках среди толпы детей. До тех пор, пока Ричи, который слишком громко обещал Майку его «выебать», вежливо не попросили оттуда работники. Тем не менее, они не растерялись и по следам розоватой липкой паутины на земле быстро обнаружили палатку с сахарной ватой. – А ничего, что мы так и не встретили твою жену и ребенка? – спросил Ричи, ожидая, пока продавец при помощи специальной машины намотает несколько слоев ваты на палочку. – Надеюсь, скоро встретим. За Люси практически невозможно уследить в такой толпе, – пояснил Майк, еще раз оглядывая окрестности, но ожидаемо никого не обнаруживая. – Раньше я беспокоился. Сейчас, конечно, тоже беспокоюсь, но... Вспомни наше детство. Ричи хмыкнул в знак согласия и забрал предназначавшуюся ему порцию ваты у продавца. Когда они оба получили свое угощение и отошли от палатки, Майк слегка толкнул его в предплечье, отвлекая от попыток откусить вату, не облепив ей при этом все лицо. – Так ты все-таки стал комиком, – многозначительно произнес он. – Комиком, который рассказывает шутки про несуществующую девушку? Ричи фыркнул. – И ради этого ты оторвал меня от сахарной ваты? Чтобы я отвечал на вопросы, на которые ты уже и так знаешь ответы? – Не ерничай, Рич. Тебе не удастся отвлечь меня так же легко, как в детстве. Почему ты не пишешь свои собственные шутки? Только не говори, что у тебя творческий кризис. – Это тонкие материи шоу-бизнеса, чувак, – неохотно ответил он, понимая, что от этого разговора вряд ли удастся отвертеться. – Когда я был молодым, никому не известным комиком, я делал все сам: писал шутки, искал себе место с открытым микрофоном и прочее-прочее. Теперь все изменилось, со мной работает много людей, я популярен и уже не так свободен как раньше. Балабол Тозиер – уже не человек, а образ, бизнес-проект, если хочешь. А мой запас личных историй, которыми я хотел бы поделиться, далеко не безграничен. Люди хотят видеть именно такой образ, они его получают. Мои авторы пишут шутки на основании того, что уже успешно продается. Не знаю, Майк. Все, что мог предложить на тот момент, я уже предложил. Остальное я не хочу обсуждать даже сам с собой. С этими словами он вгрызся в розовую сладость, все-таки пачкая себе лицо, но не обращая на это никакого внимания. Было видно, что Майк хотел еще что-то добавить, но, то ли передумав, то ли решив перенести этот разговор на попозже, промолчал, предпочитая уткнуться в свое угощение. Они еще немного походили вдоль палаток, прежде чем им встретился Эдди, который тут же ткнул Ричи в лицо, утверждая, что к нему прилипла вата и теперь он ходячая приманка для ос, даже не думай подходить ко мне! Не сразу, но при более пристальном рассмотрении, в руках Эдди была обнаружена игрушечная лама. – Оу, Спагетти, ты выиграл для меня плюшевого мишку? – невинно поинтересовался Ричи. Раздраженный взгляд Эдди не заставил себя долго ждать. – Это лама, кретин, и нет, она для Люси. Тебе сорок лет! – ответил тот, и Ричи надулся – только отчасти притворно. Ведь получить в подарок от Эдди выигранную им же игрушку было тайной мечтой, которая затесалась в его голове еще с подросткового возраста. Хотя получи ее сейчас, он, скорее всего, не отказал бы себе в тайном удовольствии положить ее в свою кровать, чтобы спать в обнимку. Черт. Хорошо, что Эдди не мог прочитать его мысли, иначе ему пришлось бы спрыгнуть с колеса обозрения. Еще некоторое время они убили, неспешно бродив вдоль палаток, пока Майк не заметил издалека высокие хвостики своей дочери. Спешно, боясь упустить их из вида, троица прошла сквозь толпу, чтобы наконец-то настигнуть обоих недостающих членов семьи Хэнлонов возле морды уродского клоуна. Люси первая заметила отца и начала приглашающе махать руками. – Пап! Папа, мы хотим пойти в комнату смеха. Там зеркальный лабиринт, он очень классный, Томми Уилсон недавно разбил в нем нос, – с неподдельным энтузиазмом доложила она, прежде чем схватить его за руку и потянуть в сторону морды. – Мы уже купили билеты. Правда, только на нас, – извиняющимся тоном заметила Мэгги. – Но мы можем подождать, если вы, ребята, хотите с нами. Но Эдди и Ричи отмахнулись от предложения с неожиданной слаженностью пловцов-синхронистов, что, очевидно, не осталось незамеченным семейством. И если Майк только удивленно приподнял брови, то Люси, хитро сощурив глаза, поспешила поинтересоваться: – Вы что, боитесь клоунов? Ричи фыркнул, спеша пресечь эти грязные инсинуации. – Нет, козявка, просто я сам своего рода клоун, и поэтому не собираюсь платить конкурентам. Мэгги и Майк обреченно вздохнули и попросили его заткнуться, напоследок наградив строгим взглядом, но это стоило того, потому что от неожиданного тихого смешка со стороны Эдди по всему его телу разлилось приятное тепло. – Я пойду с ними, – предложил Майк, – а вы в это время можете сходить на колесо обозрения. Оттуда открывается шикарный вид. – Да, конечно, а потом окажется, что у них нормально не закрываются кабинки или выпал какой-нибудь важный шуруп, и мы упадем с высоты двадцатиэтажного дома. Эдди с подозрением окинул взглядом конструкцию, будто бы был таким квалифицированным специалистом, что мог определить неполадки с такого огромного расстояния. – Кто последний до кассы, у того маленький член, – проигнорировал его Ричи и тут же сорвался с места. – Придурок, это нихрена не так работает! – рявкнул Эдди ему в след, а затем, не раздумывая, бросился вдогонку. То, что колесо было размером с двадцатиэтажный дом, может, и не было правдой. Однако его высота определенно впечатляла в сравнении с невысокими домами остальной части Дерри. Ричи любил высоту. Он испытывал перед ней благоговейный трепет и восхищение: это ни с чем не сравнимое чувство, когда ты поднимаешься все выше и выше, пока люди не становятся невнятными точками на земле. Дома как будто игрушечные, а земля как будто больше не удерживает тебя на месте, и одного шага из кабины достаточно, чтобы полностью разорвать эти оковы и улететь в небо, как воздушный шар. Прохладный ветер усилился, и возможно, дело было в высоте, а возможно и в том, что на его пути больше не стояла многолюдная толпа. И это было хорошо, ведь ветер делал удушливую летнюю жару более терпимой, но в то же время он и сильнее раскачивал их кабинку, нервируя и без того безустанно жаловавшегося Эдди. Он сидел напротив и вместо того, чтобы смотреть вниз или делать фотографии как все нормальные люди, сверлил неодобрительным взглядом всевозможные крепления. – Смотри, водонапорная башня, – Ричи указал в сторону большой круглой конструкции, чтобы отвлечь его внимание. Взгляд Эдди проследовал за его пальцем. – Ага. Я так и знал, что сверху она выглядит как большая пуговица, – но все было напрасно, поскольку в следующий момент снова подул ветер, и Эдди агрессивно замахал указательным пальцем. – Вот! Слышал этот скрип? Говорю тебе, эта штука вот-вот отвалится. – Господи, Эдс, это всего лишь ветер, он раскачивает кабинку, вот она и скрипит. Может, давно не смазывали. – И это должно утешать?! То, что она так скрипит от малейшего дуновения ветра? Ричи закатил глаза и уставился вниз, на маленькие аккуратные домики. Все-таки, несмотря на все недостатки, Дерри был красивым городком. Интересно, можно ли увидеть отсюда бывшие дома Неудачников? Ричи хотел попробовать. – Знаешь, – снова начал он через некоторое время, – у меня есть еще одна идея. – Клянусь, Рич, если это что-то связанное с моей матерью или твоим членом... Или моей матерью вместе с твоим членом! Гневное выражение на лице Эдди было очаровательным, но не менее очаровательным было предложение о том, что Ричи мог использовать в качестве шуток такое ограниченное количество комбинаций. – Мы в публичном месте, Эдди-Спагетти, так что не мог бы ты быть так добр и оставить мой член в покое? – очень громко и отчетливо произнес он, с удовольствием замечая, как на щеках у Эдди вспыхнул румянец. Ожидая неминуемой расправы, Ричи попытался уклониться от загребущих рук Эдди, но координация у последнего была значительно лучше, чем у него, поэтому, чтобы в попытке увернуться не вывалиться из кабинки, он посчитал, что наиболее разумным вариантом будет временно сдаться. Не поражение, а тактическое отступление. – Заткнись, тупица, больше ни слова, – зашипел Эдди. Но вместо того, чтобы ударить, как это ожидалось, в буквальном смысле заткнул ему рот. Своей ладонью. – Будешь сидеть так, пока не научишься себя вести. И не выучишь наконец мое долбаное имя. Нервно сглотнул, Ричи протестующе замотал головой, в своей попытке отстраниться чуть ли не смахивая с нее очки, однако хватка маленького Эдди Каспбрака была удивительно сильной, и не то чтобы Ричи мог заставить себя сопротивляться сильнее. Его злило это, злила собственная реакция, то, как жалко он выглядел, готовый на все, чтобы урвать несколько секунд времени, когда Эдди вот так вот его касался. – Га вавще-то хотел схазать, что непвохо было бы найти фсех Неудафников, – пробормотал он в теплую ладонь, и от того, как при этом его слегка обветренные губы соприкасались с чужой кожей, по его телу пробежали мурашки. Когда ответ последовал не сразу, Ричи неуверенно поднял глаза, натыкаясь на странный взгляд Эдди. Почти успел испугаться, что тот что-то заподозрил, прежде чем немигающие темные глаза оторвались от изучения его лица. – Что ты сказал? Ричи хотел ответить, но Эдди вдруг резко дернулся, убирая руку, как будто вспоминая, что она до сих пор мешает Ричи говорить. Получив свободу, тот неловко прочистил горло, пытаясь выиграть время, чтобы собраться с мыслями и вернуть себе былое красноречие. – Я сказал, что было бы здорово найти всех Неудачников. Ну, знаешь, может быть, организовать встречу? Или, по крайней мере, просто поговорить по телефону. Возможно, они, как и мы – тоже будут рады нас видеть. Еще в процессе объяснения Эдди активно закивал, как бы желая восполнить свою замедленную реакцию ранее. – Да. Думаю, они будут рады. Да. Но было уже поздно, теперь Ричи не сможет выкинуть из головы его гипнотический взгляд. Как и его прикосновение, до сих пор горящее на его лице. Может быть, все не настолько безнадежно?

***

Не удивительно, что они снова потеряли Майка, даже несмотря на то, что его объективно проще найти среди толпы людей, в большинстве своем состоящей из белых. Побродив по парку около получаса, обойдя его вдоль и поперек и успев съесть по порции ванильного мороженого, они задумались о том, что, вероятнее всего, спустя почти четыре часа прогулки Хэнлоны могли устать и захотеть вернуться в машину. Оживленно разговаривая и полностью погрузившись в обсуждение своего плана по воссоединению Неудачников, они не сразу заметили, как из темно-зеленой спортивной машины вышел человек. То есть, они и не заметили бы, потому что на аттракционы то и дело приезжали туристы и местные жители, чтобы отдать свои последние деньги за то, чтобы растрясти все свои внутренности и потратить все свои деньги на вещи, которые никогда в здравом уме не купили бы. Однако этот человек встал на другом конце моста, прямо посередине пути, перекрывая дорогу и даже не думая двигаться с места. В какой-то момент, идущий рядом с ним Эдди неожиданно смолк посреди предложения и крикнул: «Эй, чего уставился, псих?». Следуя его примеру, Ричи внимательнее вгляделся в неизвестную фигуру. Майка без рукавов и дурацкая, давно вышедшая из моды прическа вызывали смутные ассоциации с опасностью. Но все встало на свои места, когда странный мужчина вытащил раскладной нож. Все, что смог произнести в этот момент Ричи, было тихое: – Твою мать. – Скучали, Неудачники? Наивная надежда на то, что это мог оказаться обычный грабитель, который намеревался подрезать у них кошельки и вернуться восвояси, к сожалению, себя не оправдала. Этот полный животной ярости взгляд был слишком хорошо знаком Ричи. Именно так смотрел на них Генри Бауэрс двадцать семь лет назад, когда они победили его шайку в войне камнями. И в другой раз, когда они спасли Бена Хэнскома от того, чтобы быть зарезанным ножом, похожим на тот, что сейчас сжимал в своих руках говоривший. Наверняка, именно так он смотрел на своего отца, когда окончательно сошел с ума и перерезал ему горло в собственном доме. По телу Ричи пробежал холодок, а сердцебиение участилось настолько, что он буквально слышал его в своих ушах. Кажется, это конец. И ни одной сраной души вокруг! «Какого хуя он вообще здесь делает, он же должен был гнить в психушке?» – мог бы спросить Ричи, если бы ему совсем отказал его мозг. Бауэрс сделал несколько шагов вперед, и они с Эдди синхронно отступили, бросая испуганные взгляды то на него, то друг на друга. Они уже были слишком близко, чтобы убегать, повернувшись спиной к противнику, но еще недостаточно, чтобы он мог задеть их ножом. Пока его мозг лихорадочно перебирал варианты, глаза остановились на стремительно бледнеющем лице Эдди. – Эдс, помнишь, в мультике Скуби-Ду, когда появляется призрак, Скуби запрыгивает Шэги на руки? – произнес он, когда они вот так вот задом дошли уже до середины моста. – Так вот, я сейчас очень хочу так сделать. Ричи не знал, услышал ли Бауэрс его слова, или он просто считал любые издаваемые жертвами звуки сигналом к активному действию, но в следующий момент он замахнулся и бросился на него с ножом. От первого удара он увернулся, с ужасом глядя на прошедшее в нескольких сантиметрах от лица лезвие, однако тот, не давая передышки, тут же замахнулся снова. – Блять. Отвали! – Ричи отпрыгнул в сторону и чуть было не запутался в своих ногах. Поэтому третьим ударом Бауэрс повалил его на асфальт, занося нож над кудрявой головой. Удар об землю выбил весь воздух из его легких, заставляя беспомощно хрипеть, изо всех сил вцепившись в чужую руку. Ричи брыкался, пытаясь сбросить с себя тяжелую тушу, но Бауэрс крепко прижимал его к земле, рывками пытаясь вырвать из захвата свое оружие. Они оба почти забыли о третьем участнике конфликта, который все это время стоял рядом, не в силах пошевелиться и в панике вылупив глаза на происходящее. До тех пор, пока Бауэрс в один прекрасный момент не ударил Ричи локтем под ребра, и тот не ослабил хватку, испуганно вскрикивая, когда нож соскользнул и ударился концом о линзу его очков, создавая трещину. Возможно, этот звук вывел Эдди из ступора, потому что в следующий момент он размахнулся и неуклюже пнул Бауэрса ногой по спине, (что, он позже признает, было не лучшей идеей, учитывая, что нож в его руке был прямо возле лица Ричи, и любое резкое движение могло навредить, но в стрессовой ситуации Эдди не мог похвастаться здравомыслием), отвлекая его внимание. Этого хватило, чтобы Ричи мог вывернуть его запястье, отчаянно вопя: «Бей! Бей сюда, Эдди!» Эдди послушался, несколько раз пиная ногой по чужим рукам, и попадая по ножу только на третий раз. Как только тот выпал, звонко ударяясь о землю, Эдди пнул его еще раз, на это раз сталкивая оружие в реку. – Ха! – Ричи успел издать торжествующий возглас, прежде чем Бауэрс ударил его в нос, окончательно сбивая с лица очки. – Рич! Когда он схватился за окровавленный нос, Бауэрс ударил его еще и в живот. Эдди подбежал сзади, обхватывая нападавшего руками за шею, но тот очень быстро сбросил его на асфальт, плечом об железные перила. А потом молниеносно оказался рядом, добавляя несколько ударов ногами. Ричи слышал болезненные вскрики Эдди, но ничего не мог рассмотреть, пока не нашарил на земле свои разбитые очки. Водрузив их на свой покрасневший нос, он заметил, что Бауэрс стоит к нему спиной, и использовав весь свой вес, толкнул его на железные прутья. Смачный хруст то ли челюсти, то ли сколовшихся зубов намекнул, что это сработало. Бауэрс зашипел, распластавшись на земле. – Эдди! Ричи бросился к другу, помогая ему подняться и бегло осматривая повреждения. Но опасность в лице Бауэрса все еще никуда не делась, поэтому вскоре он бросил это занятие, чтобы они вместе могли поковылять в противоположную от него сторону. Что если они вернуться в парк и сольются с толпой? Вряд ли этот псих последует за ними в такое людное место. Кроме того, можно будет обратиться к работникам, может быть, вызвать полицию. Хотя у Эдди не было ничего, кроме разбитой брови, а у него, возможно, сломанного носа, Ричи собирался привлечь все возможные и невозможные средства, чтобы ублюдок больше никогда не покидал стен своей психушки. Сукин сын зарезал бы их за милую душу! Вдруг на дороге перед ними появилась машина, первая за последние несколько адских минут. – Эй, эй, мы здесь, помогите нам! – опасаясь, что их не заметят, они оба замахали свободными руками, чувствуя, как движение отдается болью. Машина, представляющая собой черный джип, внутри которого громко орала музыка, резко затормозила, поднимая пыль. Они было зашагали к ней, чтобы поскорее свалить из этого крайне небезопасного места, однако увидев, что оттуда вылезли трое здоровых парней, напоминающих хулиганов из детства, напряженно замерли на полпути. Парни вышли на дорогу, со странным прищуром оглядывая их потрепанную одежду и физиономии, когда далеко из-за спины закричал Бауэрс: – Эти педики хотят сбежать, ловите их! И черт возьми, сколько времени должно пройти, чтобы у Ричи от этой фразы перестала стынуть кровь. – Вы долбаные педики? – невозмутимо спросил один из верзил. Он стоял ближе всех и издевательски жевал жвачку, а его оценивающий взгляд прожигал в них дыры. Из открытой двери машины все еще орала музыка, делая момент еще более похожим на один из кошмаров Ричи. – Что? Нет! Этот парень псих! Но те даже не повернулись в сторону Бауэрса, один взгляд на которого выдал бы в нем пациента психушки. Они смотрели только на то, как Ричи одной рукой обнимал Эдди за плечи (потому что он сильно ударился, ему трудно идти!). Теперь спереди от них были эти парни, сзади – медленно поднимающийся с земли Бауэрс. Оставался только один свободный путь. Он перевел взгляд на нахмурившего подбитую бровь Эдди, отчетливо ощущая, как дрожит его тело у него под боком. Одним коротким взглядом он попытался передать все свои мысли, прежде чем резко подтолкнуть его к перилам. – Прыгай! Подгоняемый адреналином он перемахнул через перила, и убедившись, что Эдди последовал его примеру, решительно спрыгнул в воду.

***

То, как Ричи умудрялся нырять, не теряя при этом очки, всегда оставалось для Эдди загадкой. Однако в свете последних событий этот вопрос был последним, что его волновало. Удивительно, что никто из них не разбился о воду, учитывая высоту. Вылезая на берег и отплевываясь от речной воды, (Эдди с ужасом подумал о том, сколько он проглотил микробов) мужчины огляделись. Судя по отсутствию всплесков, преследователи ожидаемо струсили и не стали прыгать за ними. Это означало, у них было несколько минут форы, чтобы отдышаться и свалить отсюда. – Ты в порядке? – большая ладонь Ричи легла ему на плечо, мягко сжимая в жесте сочувствия. И только тогда он осознал, что все это время дышал как бесконтрольно всхлипывающий ребенок. Он испуганно открыл рот, пытаясь сделать нормальный вдох, но что-то внутри упрямо мешало. – Эй-эй, – позвал Ричи, заглядывая ему в лицо. – На четыре – вдох, – он продемонстрировал, чтобы паника не помешала Эдди его понять. – Четыре – задержка дыхания. И четыре – выдох. Эдди повторил за ним несколько раз, пока его дыхание более или менее не нормализовалось. – Лучше? – Если не считать, что от этой воды у меня теперь будет стафилококк, дизентерия или брюшной тиф, а вся моя одежда промокла, и теперь вместо работы я буду лежать с температурой, то терпимо. С одной стороны от них – все тот же парк аттракционов, с другой – лесистая местность. Поскольку на данный момент к парку идти было опасно, им не оставалось ничего, кроме как двинуться в сторону леса в надежде выйти оттуда на ближайшую дорогу и поймать попутку. Ричи пошел вперед, держа у носа не промокший благодаря пластиковой упаковке, найденный во внутреннем кармане куртки Эдди бумажный платок. Эдди шел прямо за ним, настороженно вслушиваясь в каждый шорох. Эти подонки наверняка пошли их искать. Если они нападут на них вчетвером, то они с Ричи ничего не смогут сделать. А если они и выживут, то никто не найдет их в этом лесу. Они истекут кровью или замерзнут насмерть. От этих мыслей (и немного от мокрой одежды) Эдди била холодная дрожь. А Ричи молчал, продолжая уходить все глубже и глубже в лес. Под ногами хрустели ветки, на деревьях шелестела листва, а в ушах шумело собственное тяжелое дыхание. Вскоре деревья стали чаще, их стволы и листья блокировали большую часть света. Кроме того, Ричи выбрал путь прямиком через овраг, что категорически не понравилось Эдди. – Ричи, мы так заблудимся. Давай вернемся, пока не забыли дорогу. Ричи остановился, глядя на него как на идиота. – Предлагаешь вернуться туда, где нас чуть было не убили? Ты в своем уме? Они нас там и поджидают. – А в чаще леса нас поджидают дикие звери. У тебя как раз кровь, они почувствуют запах. – Это тебе не гребаные акулы, Эдс, – раздраженно отмахнулся он и как ни в чем не бывало продолжил путь. Эдди догнал его, задевая плечом какой-то куст, и возмущенно замахал руками: – Слушай. Мы идем в чертову чащу, разуй глаза, лес становится гуще! И вообще, из-за того, что мы тут орем, нас проще найти-И! Из его горла вырвался истошный крик, когда прямо из-за этого злополучного куста на него выскочил покрытый кровью Генри Бауэрс. – А-а-а! – заорал он, пытаясь напугать их своим видом. – А-а-а! – заорал Эдди и совершенно инстинктивно ударил его в лицо. – А-а-а! – заорал Ричи просто так, за компанию. Вообще никак не отреагировав на удар, как будто вместе с потерей разума атрофировались и все его рецепторы, Бауэрс не растерялся и завалил Эдди на землю. Его пальцы впились ему в горло мертвой хваткой, перекрывая доступ кислорода. – Вы так хотели убежать, – с пугающей радостью на лице сообщил он. Если когда-то этот человек и подавал признаки адекватности, то теперь его глаза не выражали ничего, кроме безумия. – Но я все равно добрался до вас. Эдди вцепился в его руку, царапая кожу, но тому было плевать, он только сильнее надавливал на горло. Эдди задергался под ним, его ноги бесконтрольно дергались, пытаясь сбросить нападавшего. Он не мог дышать. Он задыхался. На заднем фоне раздался глухой стук. Первое, что Эдди сделал, это судорожно втянул в себя воздух, и только потом он осознал, что хватка на его горле ослабла. Эдди выполз из-под Бауэрса и схватился за горло, кашляя и хрипя, пока его глаза фокусировались. Только он смог разглядеть стоящего рядом Ричи, который сжимал в руках окровавленный булыжник. И лежащего рядом Бауэрса с кровавым пятном на затылке. Ричи шумно выдохнул, роняя камень на землю и вытирая руки о джинсы. – Вот дерьмо. Кажется, я проломил ему череп. Опасливо наклонившись, он перевернул носком кроссовка его тело, пытаясь обнаружить признаки жизни. – Вот бля... – вторил ему Эдди, медленно поднимаясь на ноги. – Думаю, скорая тут уже не поможет. Ричи снова судорожно выдохнул, а потом начал ходить туда-сюда. – Я не виноват... Я защищался... – Никто и не винит тебя, Рич, – заверил Эдди. Он хотел протянуть к нему руку, но резко остановившийся Ричи опередил его, обхватывая за плечи запачканными кровью руками. – Нужно валить отсюда. Пока не пришли остальные. Он двинулся с места, но Эдди вовремя его остановил. – Нет, стой. Лучше я поведу, – он схватил Ричи за липкую трясущуюся ладонь, чтобы направить в нужную сторону, и дернул его за собой. Однако, когда Эдди расслабил ладонь, тот не стал ее отпускать, а у Эдди были дела поважнее, чем задумываться об этом. Чувство направления. Так он называл это внутреннее чутье в своей голове. Это нельзя объяснить, но поверьте, Эдди просто знал, в какую сторону им нужно идти в этом лесу с как две капли воды похожими друг на друга деревьями. И действительно, довольно скоро они дошли до обочины шоссе. Это была знакомая дорога, располагавшаяся достаточно далеко от центра города, но, если идти долго и упорно, по ней можно было добраться до отеля. Однако, не успели они пройти и полмили, как на глаза попался знакомый черный джип. Они быстро сошли с дороги и присели, прячась за большой корягой, как партизаны возле лагеря противника. – Сукины дети, – пальцы Ричи до боли сомкнулись на его руке. Тот почти сразу обратил внимание и отпустил, виновато поджимая губы. Но когда его взгляд снова упал на машину, Эдди заметил, что в его глубине закипала ярость. – Кажется, там всего лишь один, – Эдди прищурился, внимательно оглядывая машину. – Остальные, наверно, пошли за нами в лес. – Да? Сейчас проверим. Эдди не сразу понял, что он задумал. Сначала Ричи вытащил что-то блестящее из кармана и сжал в кулаке, что-то, похожее то ли на мелочь, то ли на ключи. А затем он вдруг встал и уверенно зашагал в сторону машины. – Какого дьявола! Ри-чи-и! – зашипел Эдди из своего укрытия, но тот даже не оглянулся. То, что произошло дальше, было для него как будто в замедленной съемке. Ричи подошел к охранявшему машину парню и, ничего не говоря, с размаху залепил ему в челюсть. Тот был настолько ошарашен, что и пикнуть не успел – просто рухнул на месте, хватаясь за разбитое лицо. Никогда раньше Эдди не видел своего друга таким опасным. В это время Ричи бесцеремонно открыл машину с водительской стороны и залез внутрь. Эдди подбежал, перешагнул через скулящего от боли мужика и влез на пассажирское сидение. Ричи сразу же надавил на газ.

***

– Ты ведь знаешь, что это угон, да, Рич? Мы убили долбаного Бауэрса и угнали сраный джип. – Нет, блять, не догадывался, пока ты не сказал! Конечно же знаю, идиот, – комментарии Эдди ни разу не успокаивали и так съедающую его тревогу. Что, если после всего этого его еще и посадят? Это ведь Дерри, если они узнают, почему именно эти ублюдки их преследовали... Если ты родился геем и тебе не посчастливилось оказаться в Дерри, то ты всегда будешь неправ, даже если тебя разделают среди бела дня прямо перед полицейским участком. Протокол: несчастный случай. Жертва случайно упала на нож. Шестьдесят семь раз. Ричи быстро задышал, часто сглатывая, чтобы подавить приступ тошноты, но его взгляд не покидал дороги перед ними, а руки, перепачканные смесью его крови и крови Бауэрса, до побелевших костяшек сжимали руль. Машина набрала скорость, давно перевалившую за все допустимые в городе пределы. На одном узком участке он едва успел среагировать, и боковое зеркало джипа было безжалостно снесено дорожным столбом. – Какого черта! Угробить нас решил? – вскрикнул Эдди. – Не гони так, они итак не догонят нас пешком. Не удостоив это ответом, Ричи все-таки немного сбавил скорость, что, впрочем, не мешало проезжающим мимо редким машинам возмущенно им сигналить. Остаток пути они проделали в тишине, что, видимо, устраивало их обоих. Им было не до разговоров, у Ричи сильно болели места ударов, а в горле стоял ком: то ли от тошноты, то ли от сдерживаемых слез. Возле парка, в котором стояла гигантская статуя Поля Баньяна, он резко остановил машину. Не обращая внимания на непонимающий взгляд Эдди, Ричи принялся суматошно рыскать по карманам. Когда пальцы наконец наткнулись на искомый объект, он вытащил телефон наружу, лихорадочно щелкая по кнопке, пытаясь вернуть мертвый кусок пластика к жизни. Тот, ожидаемо, не поддался. Едва ли девайс имел хоть малейший шанс заработать после контакта с водой. – Блять! – выругался Ричи, отбрасывая его в сторону. – Теперь у нас даже нет связи. – Черт. Мой босс меня убьет, – пробормотал Эдди, шаря по карманам в поисках своего телефона. – Нас чуть не убили, а все, о чем ты можешь думать, это о своей гребаной работе? – Да, и что? – он всполошился, хмуря брови. – Чего ты от меня хочешь? – Не знаю, просто... – прервав сам себя, Ричи пару раз медленно выдохнул, но потом, почувствовав, что больше не может, высунул голову в окно. Его вырвало практически моментально. – Боже, Рич. Ты в порядке? Эдди гладил его между лопаток и по содрогающемуся плечу, пока Ричи не повернулся, вытирая рот собственным предплечьем, и не покачал головой. – Да нет, что ты, все прекрасно, – огрызнулся он, впиваясь в Эдди взглядом: отчаянно, на грани истерики. – Меня просто только что в очередной раз избили и унизили за то, что я гей. Я вообще ничего не делал! Вообще. Ничего. Я просто шел. И все равно педик. И все равно получил по носу! Он чувствовал, как от собственных слов щиплет глаза, а сердце стучит громко, практически оглушающе. Он так устал от всего этого. От вечного вранья, от презрения, ненависти к себе, от собственных чувств, которые никогда не находили выход. Так устал, что не видел в этот момент иного выхода, кроме как бросить это все здесь и сейчас. Ричи закрыл глаза, массируя пальцами гудящие виски. – Ричи? – тихо позвал Эдди, но Ричи не мог заставить себя посмотреть на него. Он не выдержит, если увидит отвращение на его лице. Некоторое время в салоне была гнетущая тишина. И уже в тот момент, когда из его горла собирался вырваться всхлип, он снова почувствовал руку Эдди у себя на плече. – Ричи, это... – тихо произнес он, и к облегчению Ричи, в его голосе не было ничего, кроме сочувствия и симпатии. – Мне так жаль. То есть, то, что они сказали. И сделали. Ох, и черт, то, что сказала Мэгги. Он покачал головой, все еще не глядя на друга. – Нет, все в порядке. Я слышу это все время, просто сейчас я, как видишь, не в лучшем состоянии. – И по-твоему «все время слышу это» должно успокаивать? – с иронией поинтересовался Эдди. Фырчанье двигателя внезапно умолкло, и до Ричи только сейчас дошло, что все это время они сидели в работающей машине. И что выключил ее никто иной как Эдди. Все же рискнув поднять на него взгляд, Ричи столкнулся с печальным и задумчивым выражением. – Кто-нибудь еще знает? – наконец спросил он, некоторое время спустя. – Кому я должен был сказать? – ощетинился Ричи. – Своим дружкам-гомофобам? Или может позвонить своему агенту и наградить его сердечным приступом? Если кто-то из ненадежных людей узнает, информация быстро просочится к СМИ, и для прекращения грязных сплетен мне придется идти на каминг-аут. Только вот аудитория у меня состоит ни черта не из одуванчиков, это только в моих мокрых фантазиях они примут мое признание на «ура». Да меня четвертуют прямо там, в зале! – Ты драматизируешь, – бросил Эдди, так, как мать говорит капризному, излишне эмоциональному подростку, которые в свои четырнадцать лет утверждает, что он никогда не полюбит вновь. И этот, казалось бы, безобидный комментарий неприятно обжег изнутри. Хотя он и понимал, что Эдди был частично прав, но такое пренебрежение его работой, о которой он всегда мечтал и ради которой он так много делал, не могло не огорчать. – А ты не понимаешь. Твоя карьера не зависит от того, кто ты. Ты считаешь свои цифры – считай дальше. А то, что ты там делаешь в свободное время, никого не волнует. У меня все иначе, годами кропотливо создаваемый имидж – это не пустые слова. Вся моя жизнь завязана на гребаной идее о том, что я мачо-бой с кучей женщин! Все мои знакомые, карьера... Все, что у меня было. Я как гребаный мотылек в паутине. Не вырваться. Не улететь. Остается только сдохнуть здесь. Видимо, тирада не впечатлила Эдди, потому, что, если бы взглядом можно было убивать, то именно это бы он сейчас и сделал. – Я не понимаю?! Я не понимаю, что это такое, когда привычная жизнь катится к чертям? Да я живу так последний год, если тебе отшибло память! Ты посмотри на меня! Знаешь, почему меня отправили в ЛА? Развеяться! А то, говорит мне босс – на которого ты, умник, срать хотел, конечно, он же не твой босс – так вот, он говорит, что я стал каким-то невнимательным в последнее время! И ты считаешь, что я не понимаю? Я, разведенный сорокалетний без-пяти-минут безработный без плана на ближайшее будущее?! – Это не одно и то же. – Нет, это одно и то же! – Нет, не одно! Тебя не ненавидят за твой развод. Развелся и развелся, с кем не бывает. Видишь, тебя с работы не уволили, а отнеслись с пониманием: дали специальное задание для того, чтобы ты реабилитировался. Меня же просто выкинут! Стив, мой агент, пошлет меня куда подальше. Моя аудитория – тоже. И что я буду делать?! Мне сорок лет, я ничего больше не умею. У меня ничего нет. Последнюю фразу он произнес тише, не так зло, как все остальные, но слабо и расстроенно. Почти побежденно. Эдди посмотрел на него долгим испытывающим взглядом. – Я уверен, что все пройдет не так. Но даже если у тебя возникнут временные трудности, ты можешь попросить помощи у нас. У меня, у Майка. Хотя сейчас ты меня жутко бесишь, мы все же друзья. Ричи поднял брови, вопреки настойчивому желанию расплакаться. Наверняка, получилось криво и жутковато в совокупности с его болезненным взглядом. – Да? Тогда почему... Если мы такие охуенные друзья, почему тогда ты бросил меня?! Почему перестал звонить и писать после своего переезда? Хотя бы одно долбаное письмо в год, чтобы я знал, что тебе не насрать! – теперь по его лицу неконтролируемо стекали слезы, и он даже не пытался их стереть. На периферии сознания Ричи понимал, что это несправедливо по отношению к Эдди, но все его раны будто вскрылись одновременно. Хранящиеся под замком много лет, боль и обида наконец дожидались своего часа, вырываясь наружу безобразным потоком из обвинений. Теперь в салоне черного джипа друг напротив друга, тихо всхлипывая и прожигая друг друга обиженными взглядами, сидели не два взрослых, состоявшихся человека, а два тринадцатилетних мальчика с не очень счастливым детством. Маленький Эдди Каспбрак, который боялся всего на свете, и поэтому всегда слушался маму. И маленький Ричи Тозиер, который на самом деле всегда обижался, когда его дразнили. Ричи открыл дверь машины и вышел наружу. – Я дойду пешком, – бросил он, и, ссутулившись и спрятав руки в карманах, побрел по полупустынным улицам в сторону Таунхауса.