Туда, где остались мы с тобой

Почему люди не всегда могут сохранить связь? В детстве часто думается, что друзья, с которыми мы чаще всего проводим время, останутся с нами навсегда. Неужели к определенному возрасту мы становимся настолько испорченными, что больше не видим в них необходимости? Иногда мешают обстоятельства. Переезд в другой город, много работы, обустройство жизни в новом месте, требующее кучу сил. Для старых друзей и знакомых в ней просто больше не находится места. Постепенно меняется окружение. На место старых друзей приходят новые: они и ближе, и времени с нами проводят больше, и постепенно выходят на первый план. Теперь именно им мы рассказываем все самые свежие новости. С ними делимся мечтами и планами. Иногда люди просто меняются. Меняются интересы, люди растут, а их взгляды не остаются неизменными, и рано или поздно они осознают: мы со своими старыми лучшими друзьями больше не похожи. У нас не осталось ничего общего, кроме воспоминаний из далекого детства. И от человека, которого мы когда-то всей душой любили, не остается ничего, кроме знакомого имени. Как бы не было тяжело и грустно это признавать. Но было ли именно это настоящей причиной для Эдди? Эдди подъехал к дому Майка на такси. Не успел он расплатиться, как оттуда чуть ли не в пижаме выбежала обеспокоенная чета Хэнлонов. Тут же набросившись с расспросами о том, где он был, они объяснили, что Ричи оборвал им телефон. Только тогда до Эдди дошло, что, когда они разругались, был еще ранний вечер, а сейчас на дворе стояла глубокая ночь. Пытаясь объяснить свои ночные похождения, он не сразу обратил внимание на их слова: – Мне пришлось заехать в полицию: вернуть машину и дать показания. А потом еще и к судмедэксперту отправили... Подождите! У нас же нет телефонов. – Ну, видимо, в вашем отеле есть стационарный, – предположила Мэгги. И да, это имело смысл. А вот Эдди до этого не догадался, поэтому приехал заверить друзей, что с ними все в порядке, лично. – Ричи рассказал нам, что произошло. Как ты? – участливым тоном поинтересовался Майк. – Сумасшедший денек, – кратко пояснил он, подозревая, что его потрепанный вид и так говорил сам за себя. Но на всякий случай он все-таки бросил на Майка полный смертельной усталости взгляд. Эдди бы сейчас отдал свою левую руку за возможность завалиться к ним на кровать и больше никуда не ездить. – Я, собственно, заехал сказать, что мы в порядке, не догадался, что там может быть телефон. Видимо, Ричи уже забрал все лавры рассказчика себе. Майк невесело усмехнулся. – Да уж. Надеюсь, они поймают этих ублюдков. – Надеюсь. Майк извинился и отошел куда-то, но потом буквально через две минуты вернулся: в куртке и с ключами от машины. В это же время Мэгги огорченно разглядывала его покрытое синяками и небольшими (за исключением рассеченной брови) ссадинами лицо. – Мы бы предложили остаться, – сказала она, – но голос Ричи по телефону звучал очень обеспокоенно, и мы не знаем его номера, чтобы сообщить, что ты в порядке. Думаю, вам будет лучше поговорить. – Я подвезу тебя, – кивнул Майк. – О боже, – он определенно не был готов разбираться с этим прямо сейчас, но выбора не было. Размеренная поездка на пассажирском сидении как раз способствовала тому, чтобы обдумать все, что он собирался сказать. После опустошающей ссоры он еще несколько минут не мог прийти в себя, сидя в пустой машине и невидяще глядя в лобовое стекло. С одной стороны, он понимал, что виной всему были расшатанные нервы: так не лучшим образом сказывалась нехарактерная насыщенность последних проведенных вместе дней в совокупности с надевшей ситуацией, когда они оба находились буквально на грани жизни и смерти. С другой стороны, все, что было произнесено в пылу конфликта, висело в воздухе еще с самой первой секунды их встречи. А может, даже гораздо, гораздо раньше. Однако Ричи ушел, слишком глубоко поглощенный эмоциями, чтобы задумываться о последствиях, и как бы Эдди не хотелось совершить что-то похожее, например, уехать отсюда к чертям собачьим, доехать до ближайшего кукурузного поля и заорать во всю глотку от отчаяния, хотя бы один из них должен был повести себя как взрослый человек. Тем более, создание в своей голове и претворение в жизнь четкого плана действий как ничто иное помогало остудить горячую голову и отвлекало от панических мыслей. Первым делом он пошел и купил себе сменную одежду, к ужасу продавцов переодевшись прямо в примерочной кабинке. Потом доехал до полицейского участка и оставил там машину. Подобно рассказал полиции о произошедшем, долго и в красках объясняя, как выглядели преступники, для создания автопортрета. Примерно показал на карте, где они оставили труп Бауэрса, куда упал нож, и терпеливо (не очень) пояснил, почему они не могли вызвать полицию после того, как прыгнули в чертову реку! А потом чуть снова не впал в истерику, узнав, что им с Ричи нельзя покидать штат до окончания судебного процесса. «Меня теперь точно уволят. Когда узнают, что вместо того, чтобы окучивать клиента в Калифорнии, я был соучастником убийства в Мэне» – мрачно думал он. «Посмотри на это с другой стороны», – твердил в голове внутренний голос, поразительным образом напоминающий голос Ричи. – «Зато твой босс точно ахуеет. Такой прилежный мальчик Эдди оказался не тем, за кого себя выдавал». Увы, но на этом испытания не закончились. Для того, чтобы у них с Ричи были весомые доказательства в суде, Эдди заставили пройти обследование у судмедэксперта. Следы побоев, удушья, кровь с его старой одежды – все был внимательно изучено, сфотографировано и запротоколировано. И только спустя несколько часов этой нервотрепки, его наконец-то отпустили из участка. Теперь, полностью измотанный, он должен был еще и объясняться с Ричи. По пути к Таунхаусу Майк не обмолвился ни словом. Тем не менее, Эдди не питал иллюзий насчет того, что он не знал про их ссору: только идиот не догадался бы, что что-то случилось. На них напали, и двое напуганных людей вместо того, чтобы держаться друг за друга как за спасительную соломинку, разбежались по городу: Ричи пошел обратно пешком, в мокрой, перепачканной кровью одежде, а Эдди один отправился неизвестно куда. Так что нет, Майк наверняка знал, что что-то произошло, но у него хватало такта не вмешиваться в их личные дела и не утомлять расспросами и так уставшего друга. Неизбежно, они наконец подъехали к отелю, и Майк окинул его грустным взглядом, коротко желая удачи. Эдди машинально поблагодарил его, хотя на самом деле его голова была занята прокручиванием всевозможных вариантов их будущего диалога. Но когда Эдди вошел внутрь и увидел друга возле бара, все заготовленные слова вылетели из головы. Ричи сидел на барном стуле, согнувшись над стаканом, и с отрешенным видом смотрел на темную жидкость внутри. Когда Эдди захлопнул за собой дверь, он резко подскочил с места, открывая обзор на свое все еще покрытое смесью подсохшей грязи и крови лицо и на разбитые очки. – Ты что, так и не сходил в больницу? – выпалил Эдди с самого порога. – Я забыл, – рефлекторно ответил тот, медленно, глядя на него так, будто не верил собственным глазам. Он неуверенно подступил ближе. – Как, мать твою, можно про это забыть?! Но Ричи больше ничего не слышал, Ричи сократил оставшееся расстояние и сгреб его в объятия. Крепкие, почти удушающие, держась за него так, будто от этого зависела его жизнь. Внезапно в нос Эдди ударил букет из запахов: легкий запах реки, немного пота, но больше всего – Ричи. Он как будто оказался со всех сторон одновременно: его руки, зажимающие его по бокам, тяжело вздымающаяся грудь впереди и взволнованно поглаживающие по спине ладони сзади. «Он беспокоился» – с удивлением подумал Эдди. А он-то думал, что Ричи все это время злился на него. Если так подумать, в детстве Ричи никогда не злился долго, как бы сильно они не поругались. Потому что он любил своих друзей. Любил Эдди. «Он вырос в такого огромного, сильного мужчину, но совсем не изменился». И утыкаясь носом в чужое плечо, Эдди не мог не ощутить прилив привязанности к этому человеку, не мог не думать о том, как же сильно он скучал по нему эти двадцать семь лет. Он обвил его руками в ответ, тут же обращая внимание на влажную одежду под своими ладонями. – Боже, ты даже не переоделся. Ты что, хочешь заболеть, Ричи? Тот не удостоил его реплику вниманием, вместо этого сбивчиво бормоча ему на ухо: – С тобой все в порядке? Как это глупо, черт, мне не нужно было оставлять тебя одного. Ты так долго не возвращался, что я подумал: что-то случилось, может, они каким-то образом тебя нашли и... Его голос сорвался, и он замолчал, но Эдди прекрасно слышал его частое дыхание и прекрасно понимал, что именно он собирался сказать дальше. А потом что-то мокрое капнуло ему на шею и прямо возле уха раздался тихий всхлип. Тело Ричи вздрогнуло в его руках. – Прости, – едва слышно произнес он, и снова всхлипнул. От этого тихого жалобного звука сердце Эдди болезненно сжалось, заставляя собственные глаза наполниться слезами. Вот уже второй раз за сегодняшний день он заставил Ричи плакать. – Нет, это ты меня прости. За все, – тихо прошептал он, стискивая его сильнее и позволяя этим слезам беспрепятственно скатиться по лицу. Если бы ты только знал, почему именно я перестал звонить, Рич. Мой преданный друг, мой самый добрый мальчик. Вина, сожаление, обида на свою мать и на несправедливый мир – в какой-то момент все, что так давно лежало на его плечах незримым грузом, достигло своей предельной массы и сейчас выходило из него вместе с потоками слез. Внутреннее признание, которое он только что сделал, позволило признать существование этого груза, чтобы когда-нибудь, возможно, через много лет, он наконец смог бы от него избавиться. Эдди позволил себе постоять так некоторое время, ощущая, как медленно успокаивается Ричи, и незаметно успокоился сам. Только после этого он немного отстранился, чтобы взять в ладони чужое лицо. – Если сейчас от влажности отойдут обои, они даже не узнают, кому предъявлять счет за ремонт, – скрипучим голосом произнес он. – Хотя бы какие-то плюсы в отсутствии персонала. Это была несмешная шутка, но мокрое и немного покрасневшее от слез лицо Ричи тут же просияло. – От влажности в твоих штанах, – ответил он, шмыгая носом. Эдди издал короткий смешок, сопровождаемый долгой, многозначительной паузой, во время которой они молча глядели друг на друга. Эдди так и не убрал руки, поэтому Ричи потерся об одну из них щекой, думая, наверно, что это будет забавно. Но Эдди не рассмеялся. Он поцеловал его в губы. Просто небольшое касание, но дыхание Ричи тут же сбилось, и он подался вперед, наклоняясь к нему и кладя руку на чужой затылок, чтобы так же коротко поцеловать его в ответ. Его слегка потрескавшиеся губы и теплое дыхание вызвали у Эдди приятные мурашки. Когда эта мысль зафиксировалась в голове, он отпрянул, выпуская Ричи из рук. – Прости, я... Не должен был. – Нет, это моя вина, – перебил Ричи, но его глаза все еще неотрывно следили за губами Эдди, так, будто он не мог себя пересилить. От этого взгляда все его тело, словно разрядом молнии, прошило возбуждение. Эдди не знал, кто первый шагнул навстречу, но через секунду они уже снова цеплялись друг за друга, неловко притягивая к себе лицо партнера и беспорядочно целуя в губы и во все, что находится рядом: щеки, скулы, подбородок. Поочередно Эдди чувствовал чужие руки везде: копающиеся в его волосах, гладящие его плечи и спину, осторожно притягивающие его к своим губам за подбородок. В какой-то момент Ричи наклонился к нему, останавливая суетливые движения, чтобы углубить поцелуй. Мягко коснувшись языком линии между сомкнутых губ, он осторожно протолкнул его внутрь, и Эдди тут же интуитивно облизал его. Тихий стон, вырвавшийся у Ричи, заставил его штаны слегка натянуться в районе промежности. Повторив это движение, он обнаружил, что приятный звук повторился, а рука Ричи сползла с шеи Эдди ему на поясницу, прижимая ближе к большому теплому телу. Следуя внутреннему импульсу, Эдди ненадолго оставил его рот в покое, вместо этого атакуя поцелуями шею Ричи. И только получив в качестве награды упоенный вздох, снова поймал чужие губы своими. Сложно сказать точно, сколько продолжались их самозабвенные поцелуи, ведь пространство сжалось до размера одного единственного человека, который так отзывчиво льнул навстречу каждому его движению. Однако в какой-то момент Эдди случайно задел нос Ричи, и тот инстинктивно отшатнулся, болезненно шипя и закрывая его ладонью. – Вот черт, извини. Убери-ка руки, хочу взглянуть, – он обеспокоенно осмотрел нос Ричи и, не обнаружив новой крови, облегченно выдохнул. Тем не менее, воспаление все еще был заметно. – Я думаю, что завтра тебе обязательно нужно к врачу. Все еще морщась от боли, Ричи кивнул и неловко прочистил горло. – Поговорим? Сначала Эдди не понял, о чем речь, но заметив нотку беспокойства в его голосе, догадался, что речь шла о том, что произошло до того, как они отвлеклись на нос Ричи. – Да, черт. Да. Только давай лучше с утра? Иначе я отрублюсь прямо в этом долбаном холле. – Ладно. Нельзя было сказать точно, был ли он доволен таким раскладом, но, по крайней мере, Ричи терпеливо согласился выполнить все, на чем категорически настаивал Эдди: сходил в душ, переоделся, приложил лед к своему носу и позволил ему помочь с обработкой царапин. Все это время он практически не говорил с ним, что не могло не вызвать беспокойства, однако, Эдди слишком сильно устал, чтобы обдумывать это сейчас. В конце концов, они разошлись по своим комнатам, чтобы наконец-то получить такой необходимый им обоим сон.

***

Несмотря на события минувшего дня, ночь благополучно прошла без кошмаров, поэтому Эдди проснулся в хорошем расположении духа. Однако настроение было слегка омрачено болью от ушибов, о которых ему успешно удалось позабыть до этого момента, и вчерашними воспоминаниями, среди которых не последнее место занимал инцидент с Ричи. Так, выполняя свои утренние ритуалы, он погрузился в размышления о том, что же он все-таки собирался сказать. Нет смысла отрицать, что сначала ему стало страшно. Былая смелость, возникшая по большей части благодаря активным переживаниям того дня, уже улетучилась, оставляя на своем месте смутное беспокойство. Какого черта он наделал? Как они теперь будут общаться? Что, если в отношениях с Ричи после этого возникнет неловкость? Он замер с зубной щеткой в руке, сверля взглядом свое отражение. Только не паникуй, Каспбрак, это точно не поможет делу. На самом деле, не понимая, что происходит, и не желая признаваться самому себе, неверное, он всегда хотел этого. Будучи подростком, он не знал, что означали эти странные мысли (хотя и имел свои подозрения). Он не хотел показаться другим ненормальным, поэтому долгое время не спрашивал. А когда все-таки решился выведать в завуалированной форме у матери, она до смерти напугала его байками о СПИДе. Сказала, что гомосексуализм – это грех, поэтому они все попадут в ад, и чтобы Эдди не общался с ними, если увидит, иначе он тоже может заразиться. В ужасе от собственных мыслей, от слов его матери, от общественного осуждения и ненависти, он предпочитал выбрасывать эти мысли из головы. Даже женился, пытался убедить себя, что это необходимость, и до последнего терпел свой несчастливый, опрометчивый брак. А вчера... Вчера он просто был впервые честен с самим собой, вот и все. Вопрос был только в том, стоило ли говорить об этом Ричи или лучше было извиниться и оставить все как есть? С одной стороны, по поведению Ричи было очевидно, что он был не против. Кроме того, чуть раньше в тот же день Ричи признался в том, что он гей. Конечно, то, что он гей, не значило, что ему обязательно должен был нравится Эдди, но смотрите пункт первый: он был очевидно не против. Как не трудно догадаться, спускаясь на ресепшн, он все еще не знал, что будет говорить. Наверное, по ситуации? Далеко иди не пришлось, потому что, как только он подошел к лестнице, Ричи помахал ему рукой с первого этажа. По обрывкам того, что он успел увидеть, Эдди предположил, что до этого момента Ричи слонялся из угла в угол по помещению. – Ричи? На часах половина девятого, я думал, ты еще спишь, – заметил он, на что Ричи безразлично пожал плечами. – Не спится. Подумав о том, что откладывать неизбежное не было смысла, Эдди позвал его наверх, в свою комнату. Исключительно для того, чтобы не стоять на проходе, если вдруг мифический персонал Таунхауса вдруг наконец сподобиться появиться. – Ну, кто первый? – спросил Эдди, как только за ним захлопнулась дверь, а Ричи самовольно пригласил себя сеть на кровать. Ричи снял очки и принялся вертеть их в руках, видимо, не находя другого объекта, на который можно было бы перевести взгляд. – Ты. – Почему это я? Ведь это ты предложил поговорить! – А ты считаешь, что нам нечего обсуждать? – расстроенно произнес Ричи, и Эдди осекся. – Нет, я... Ладно, все, стоп. Давай заново. На короткое время Ричи перевел взгляд на него, играющие с очками пальцы замерли, а голос внезапно стал на несколько октав выше: – Привет. Меня зовут Ричи Тозиер. – Не настолько заново! Боже, ты вообще можешь быть серьезным? Ричи рассмеялся, но его смех был каким-то механическим. Его зажатая поза и то, как он беспрестанно дрыгал одной ногой, вовсю выдавали его беспокойство. И Эдди прекрасно понимал его, он сам едва мог дышать от стискивавшего его грудь волнения. Именно поэтому он хотел покончить со всем этим как можно скорее. – Ты поцеловал меня, – пробормотал Ричи себе под нос. – Почему? Это было... потому что ты был расстроен? Эдди непонимающе нахмурил брови, делая, наконец, нужное количество шагов до кровати и присаживаясь на самый край. Может, издалека он неправильно расслышал? – Что? При чем здесь это? – Ну, не знаю, чтобы успокоиться? – Кто вообще так делает? – Да я не знаю! Поэтому и спрашиваю, – вспылил Ричи, прежде чем начать усиленно ковырять ногтем трещину в своих очках. – А почему тогда? Эдди некоторое время помолчал, кусая губы с внутренней стороны. Мечущийся в сомнении мозг подсовывали ему разные картинки: Ричи в Пустоши, Ричи на колесе обозрения, маленький Ричи, который лежал с ним в одном гамаке, переплетая конечности с Эдди, читал комиксы и даже не думал уходить. Ричи, который всегда вступался за него, как бы страшно не было ему самому, а если не мог, то следил, чтобы они убежали вместе и Эдди не отстал. Ричи, который всегда притягивал его взгляд, Ричи, чьего одобрения он негласно искал, и Ричи, кроме которого ему никто по-настоящему не был нужен. – Я так захотел, – лаконично ответил он, выжидающе глядя на Ричи, который сначала открыл рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, передумав, тут же его закрыл. От этого неоднозначного жеста у Эдди резко похолодело внутри. – И мне правда не стоило, если ты... – Стой, подожди. Мне просто нужно переварить эту информацию, – оборвал его Ричи. – Значит ли это, что я нравлюсь тебе не только как друг? Эдди шокировано всплеснул руками. Иногда он был таким идиотом, что это даже не смешно. – А по моим словам ты не догадался? – Нет. То есть... Я не это хотел сказать. Ладно. Теперь моя очередь, – когда Эдди вновь осмелился посмотреть ему в лицо, он заметил, что оно покрылось легким очаровательным румянцем. – Я тоже так хотел. Но не только вчера, а вообще. Еще с детства. Боже, он так и знал. Он всегда знал. Как он мог не знать, когда Ричи всегда приставал к нему больше всех, в попытке заполучить его внимание? Как он мог не знать, когда он так смотрел на него? Он знал. И всегда знал, что это взаимно. Прости меня, Ричи. За то, что поступил так с нами. – Тогда ты хочешь... быть вместе? – нехарактерно робко спросил Эдди, замечая, как глаза Ричи удивленно расширились. Словно он совсем не ожидал этого, идиот. – Да. Да, хочу, – очень быстро ответил он, будто бы боялся, что не успеет ответить и потеряет свой шанс. – А ты? – Очевидно, что да. – Ну, не знаю, это не было очевидным для меня. – Я ведь сам предложил, тупица. – Так это было предложение? Больше похоже на допрос с пристрастием. Эдди фыркнул, а в глазах Ричи появились смешинки. Он облегченно выдохнул и придвинулся ближе, закидывая свою руку на плечо Эдди и притягивая его к себе. – Вашу мамашу! Ну и почему, если все так просто, ты не мог сказать мне об этом вчера? Я мог бы нормально выспаться. – Откуда я знал, что ты ответил на мой поцелуй не потому, что выпил дохрена алкоголя? Думаешь, я ничего не заметил? Он предпринял попытку вырваться из захвата Ричи, но тот не только не позволил, но и обхватил его второй рукой, создавая что-то вроде объятий. – Как ты мог обо мне такое подумать, – деланно возмущенно ответил Ричи, а потом повернул голову и быстро чмокнул Эдди в щеку. – Я бы никогда не стал делать это с тобой, Спагетти, мне слишком дорога наша дружба. Приятное тепло от незамысловатой ласки плотно переплеталось с легкой горечью. Как он мог говорить это? Как он мог быть так добр с тем, кто, по всей видимости, разбил ему сердце в юные годы? – Да, Рич, есть еще кое-что, – поспешил сказать он, чтобы не сбиться с мысли. – Мне очень жаль, что я оставил тебя тогда. Двадцать семь лет назад. – О, нет, забудь, Эдс, вчера у меня просто сдали нервы. Мне не стоило обвинять в этом тебя. Так уж сложилось. Мы потеряли всех Неудачников, не только друг друга. Мы были детьми, от нас мало что зависело. – Нет, это не так. Мы могли бы общаться по телефону до окончания школы, а затем снова встретиться. Просто я... – сбивчиво объяснял Эдди, огорченно хмуря брови. – Я испугался, ясно? Думаю, на подсознательном уровне я уже тогда понимал, что не хочу быть только друзьями. Твое присутствие в моей жизни представляло опасность, и получив возможность от нее избавиться... Я постепенно перестал тебе писать, а потом и звонить. Моя мать была так рада. Черт. Она всегда была рада видеть, что ее сын в очередной раз струсил. Мне так жаль. Прости, Ричи. Я ужасный друг, я... Ричи взял его за руку, которой тот начал размахивать в конце монолога, аккуратно сжимая ее в своей – как всегда и хотел. – Ты всегда был и будешь моим маленьким агрессивным лучшим другом, что бы не случилось. То, что произошло, не твоя вина. Ты не виноват, что испугался, по крайней мере, не мне судить тебя. Понимающий взгляд Ричи и эти слова – это все, что Эдди мог сейчас пожелать. В порыве чувств он закинул руки на шею Ричи, притягивая его к себе для поцелуя так неожиданно, что тот даже выронил из рук очки. Ричи хихикнул напротив его губ и поцеловал его в ответ, прежде чем наклониться за своими очками. – Полегче, а то от таких резких движений у меня схватит спину, – сказал он, и они оба рассмеялись. – Я так скучал по тебе, Балабол. Самая широкая на свете улыбка появилась на губах Ричи, и он наклонился, чтобы снова его поцеловать. Воспользовавшись моментом, Эдди запустил руки в чужие волосы, принимаясь гладить непослушные кудри. Ричи довольно замурчал в ответ, но когда Эдди попытался снова поцеловать его в шею, остановил его рукой. – Подожди, Эдс, я плохо тебя вижу. Нужно надеть очки. – Твои очки треснули, в них ты будешь видеть не лучше. – Тогда тебе придется быть от меня на вот таком расстоянии все время, – продемонстрировал Ричи, прижимаясь своим лбом к его. – Осторожно, твой нос, – предупредил он, но Ричи не обратил внимания. Его руки путешествовали по спине Эдди, пальцы мягко касались ушибов, но совсем не причиняли боли, пока он сам медленно целовал его в губы. Эдди придвинулся к нему вплотную, неудобно разворачиваясь на кровати боком, пока его голову не посетила простая в своей гениальности мысль о том, что можно было просто залезть к Ричи на колени. Ричи резко выдохнул прямо ему в рот, горячий воздух коснулся губ Эдди, а затем крепко зажмурил глаза и прижал к себе, несмотря на то, что они итак сидели вплотную. От его тела исходил жар, и Эдди вполне мог обеспокоиться его температурой, если бы не довольное выражение на лице Ричи. Однако он все же решил проверить, коротко целуя его в лоб, а потом, избегая область возле носа, влажно поцеловал в губы, придерживая за слегка колючий подбородок. Его пальцы легли на щетину на лице Ричи, несколько раз проводя по ней подушечками, и Ричи издал тихий довольный стон, а его бедра резко двинулись вперед, раскачивая их обоих. Руки на спине Эдди на время замерли, а затем принялись беспорядочно гладить его вдоль позвоночника. В какой-то момент его пальцы достигли кромки рубашки Эдди, и он неуверенно заглянул ему в глаза. Затуманенному мозгу Эдди потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что тот хотел полапать его под одеждой. Эдди с удивлением понял, что паникует от этого гораздо меньше ожидаемого. – Рич, у тебя же ничего нет? Никаких болезней? – А что ты собрался...? – его глаза изумленно расширились. – Нет-нет, не сегодня. Просто мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что у тебя ничего нет. – Нет, я всегда использую презервативы во время секса, и к тому же, у меня уже давно ничего не было. Так что точно нет. Но я могу сделать тебе справку, если захочешь, – шутливо предложил он, однако его взгляд оставался серьезным, намекая, что вопрос Эдди не кажется ему какой-то глупостью. – Хорошо. Тогда ложись на спину. Только сначала сними кроссовки. – Да, милорд, – с ухмылкой отозвался Ричи, но все же послушно стянул с себя кроссовки, не развязывая шнурки, и положив свои многострадальные очки на тумбочку, залез на кровать с ногами. Аккуратно развязав шнурки и поставив ботинки под кровать, Эдди влез прямо за ним, и они продолжили целоваться до тех пор, пока у обоих полностью не сбилось дыхание. Тогда он переключился на ухо Ричи, кусая его за мочку, целуя за ушной раковиной, и постепенно спускаясь на шею. Облизывая и местами прикусывая кожу, Эдди уделял особое внимание выступающему кадыку, а Ричи запрокидывал голову назад и закатывал глаза от удовольствия. Потом губы Эдди медленно спустились к ключице, пока Ричи шарил руками у него под одеждой и возбужденно сопел. – Эдс, я тоже хочу. – Я первый, – возразил Эдди, и потянул за край чужой футболки с очередной дурацкой надписью. – Можно? На лице Ричи промелькнула тень сомнения, но, поймав на себе горячий взгляд Эдди, он быстро справился и кивнул в знак согласия. – Но не ожидай там кубиков. Последний раз, когда занимался физкультурой, я был еще в старшей школе. – Заткнись, мне все равно. Думаешь, я сейчас встану и убегу, если обнаружу, что ты не Шварценеггер? – Не знаю. Возможно? Он ведь обещал вернуться, может быть, ты захочешь подождать лучший вариант, – ответил Ричи с неловкой полуулыбкой на покрасневшем лице. Несмотря на дурацкую шутку, Эдди догадался, что он немного стеснялся. Не то чтобы он сам не понимал его. – Какой же ты дурак, Ричи. Не без помощи Ричи он стянул с него футболку, оставляя ее висеть на спинке кровати. Перед его взглядом предстали широкие плечи, грудь, покрытая жесткими темными волосами, которые спускались вниз, до мягкого, слегка полненького животика, и, становясь гуще в нижней его части, терялись из виду под кромкой джинсов. По неясной для самого себя причине Эдди находил это чертовски сексуальным, о чем, кажется, ненароком сказал вслух, заставляя румянец на лице Ричи заметно потемнеть. Не отрывая от него жадный взгляд, Эдди несколько раз провел рукой сверху-вниз, заставляя бледную кожу покрыться мурашками, а затем наклонился и повторил эту дорожку своими губами. Эти горячие прикосновения к голой коже и теплое, слегка щекочущее дыхание вызывали у Ричи приятную дрожь. Он тихо сопел, иногда переходя на стоны, положив руку на чужой затылок и несильно дергая за короткие волосы. А потом, когда Эдди принялся ласкать его подрагивающий от легких прикосновений живот и совершенно случайным образом оставил там смачный засос, Ричи застонал в полный голос. Он выгнулся на матрасе, инстинктивно подталкивая голову Эдди вниз, и затем тут же виновато убирая руки. Туда, где с этого ракурса Эдди прекрасно мог разглядеть его обтянутый тканью член, который так и приглашал, чтобы его потрогали. Напоминание от том, что Ричи определенно был мужчиной, в совокупности с этим непривычным, грязным желанием отдаленно пугали Эдди, но, вместе с тем, он не мог не заметить, что они однозначно усиливали приятную тяжесть внизу живота. – Эдди, – хрипловатым голосом позвал Ричи, и в ответ на это Эдди просунул руки под его бедра, беспощадно их массируя. – Боже, Эдс. Эдди коротко вскрикнул от неожиданности, когда его самого резко подхватили под бедра, переворачивая на спину, а чужое тело накрыло его сверху как одеяло, закрывая весь обзор. Все, что он мог видеть, это лицо и широкие плечи Ричи. Все, что он мог чувствовать, это тяжесть прижимающего его к кровати тела. Все, что он мог слышать, это громкое дыхание и отчетливое сердцебиение в чужой груди. Он мог бы жить здесь. – Сними. Сними это, – потянув за ворот рубашки-поло, жарко прошептал Ричи ему на ухо, и Эдди тихо застонал от этого голоса. А еще от того, что поспешно стягивая с него предмет одежды, Ричи, как бы незаметно, потирался о него бедрами. Такое неприкрытое желание заставило кровь со всего его тела устремиться вниз. При виде его оголенного торса Ричи выдохнул невнятное ругательство, принимаясь несдержанно трогать его везде, где только мог достать из своей позы. Его ладони ощупывали его, как новую игрушку, а большой палец намеренно задевал соски. И его темные из-за расширившихся зрачков глаза выдавали, как сильно он наслаждался происходящим. Однако все это не продлилось долго, потому что не выдержавший таких дразнящих прикосновений Эдди вскоре притянул его голову к себе, инициируя глубокий, влажный поцелуй, во время которого они то и дело сталкивались зубами, а по подбородку начала стекать слюна. Руки Ричи естественным образом протиснулись между матрасом и Эдди, обхватывая его за задницу, и тот одобрительно замычал что-то в чужой рот. Когда Ричи наконец разорвал поцелуй, он с нежностью погладил большим пальцем чужую щеку, касаясь небольшой родинки на лице. А затем быстро поцеловал Эдди в шею, наваливаясь всем своим весом и прижимая низ своего живота к бедру Эдди. – Ты тяжелый, мне трудно дышать, – пожаловался Эдди, чувствуя, как все его тело подрагивает от возбуждения. Ричи приподнял голову, чтобы хитро зыркнуть в его сторону. – Так и должно быть, поверь мне. У меня многолетний опыт с твоей мамашей. – Ричи, я убью тебя. – Что-что, я не расслышал? Любишь меня? – шутливо уточнил он, но Эдди замер, чувствуя, как биение сердца отдается в ушах. – Понятия не имею за что, – смущенно пробормотал он. Прижатый к его бедру член Ричи заинтересованно дернулся, а сам он приподнялся на локтях, чтобы посмотреть ему в глаза полным обожания взглядом. – Правда? – Нет, я тут прикалываюсь. Конечно правда! Я люблю тебя. Ричи счастливо улыбнулся. – Только ты можешь наехать на меня, признаваясь в любви, – с радостной интонацией произнес он, а затем добавил, уже тише. – И я тебя. Если вдруг не заметил. Еще как заметил. Теплый радостный огонек во взгляде Ричи, такой уязвимый, но такой яркий. Наверное, он всегда был там, сколько Эдди себя помнил. Если бы он только хотел его заметить. В том чувстве, которое он дарил, Эдди не против был бы и захлебнуться. Ричи снова поцеловал его, заметно ерзая на месте. Это сводило с ума, поэтому Эдди просунул ногу между его ног, надавливая на чужую промежность своим бедром, и затем начал сам толкаться навстречу, заставляя их обоих облегченно застонать. Не долго думая, и Ричи последовал его примеру, облокачиваясь на собственные руки по обе стороны от Эдди и принимаясь сильно тереться о его ногу через ткань, чтобы создать такие желанные фрикции. Эдди обеими руками вцепился в бицепсы Ричи, чувствуя, как напряженные мышцы перекатывались под его ладонями, и вскоре комнату заполнили тихие вздохи удовольствия и скрипение кровати. Черт, это было хорошо. Эдди не ожидал, что будет так хорошо. Начав быстро и ритмично, вскоре они устали, продолжая двигаться резко и беспорядочно, иногда замедляясь, иногда снова набирая темп, а иногда совсем останавливаясь, чтобы поцеловаться. Помимо ярких физических ощущений непередаваемым удовольствием было видеть, как сильно его хотел Ричи. Ощущать себя ценным, желанным. Единственным на всей планете, кто заставлял его чувствовать себя так. Дарить ему равное наслаждение. – Ричи, – выдохнул он, откидывая голову назад и двигаясь ему навстречу. Напряжение внизу живота к этому моменту практически достигло предела. – Да? – Можно я... – просунул руку между их тел и в джинсы Ричи, заставляя того остановиться. Нащупав твердый бугорок под плотной тканью, он обхватил его всей ладонью, заставляя Ричи вздрогнуть и резко втянуть в себя воздух. Он извивался под этими прикосновениями, стараясь как можно плотнее прижаться к чужой руке, которая отзывчиво сжимала и массировала обтянутый тканью член. А потом просунул руку под джинсы, поглаживая его уже через тонкую ткань трусов, и Ричи издал какой-то совершенно унизительный писк, толкаясь ему в руку. – Да-да, конечно, – он активно закивал головой. – А можно мне? Эдди подумал, что он предлагал сделать тоже самое, но вместо того, чтобы остановиться поверх нижнего белья, пальцы Ричи начали теребить резинку его трусов, как бы прося разрешения. – Так нормально? В другой ситуации Эдди бы сто раз подумал, но сейчас любые тревожные мысли в его голове сметало потоком наслаждения и непривычного чувства безопасности от того, как крепко держал его Ричи, как будто закрывая от всего плохого в своем маленькой уютном коконе, и поэтому он только коротко замычал в знак одобрения. Ричи просунул руку ему в трусы, обхватывая болезненно напряженный член своей большой теплой ладонью, и Эдди вскрикнул от интенсивности ощущений. – Блять. У тебя все трусы мокрые. Как в моей вчерашней шутке, – глупо прокомментировал Ричи, который видимо, стал соображать еще хуже, чем раньше, вследствие оттока крови от головы к другим, более нужным сейчас органам. – Заткнись. Как будто у тебя лучше, – в подтверждение своих слов Эдди провел пальцами по слегка влажному пятну между ног Ричи, там, где, очевидно, была головка. В какой-то момент Эдди даже поймал себя на мысли, что хотел бы облизать руку, но потом быстро выбросил ее из головы. Вместо этого он сильно сжал его через ткань, принимаясь водить рукой вдоль напряженной длины, доходя до промежности и обратно, чувствуя, как при соприкосновении с особо чувствительными местами, его член то и дело дергался, а сам Ричи напряженно пыхтел ему в ухо, толкаясь навстречу руке. В то же время Ричи, обхватив его своими длинными пальцами, водил по члену Эдди быстрыми, размашистыми движениями, иногда обводя головку большим пальцем, размазывая по ней выступившую смазку. Когда подушечка его пальца дразнящими прикосновениями терла чувствительную головку, Эдди резко вскидывал бедра, до крови кусая губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу звуки. Влажный, неприличный звук от совершаемых движений доходил до его ушей, также как и громкое лихорадочное дыхание Ричи. Одно это было так горячо, что Эдди опасно приблизился к финишу через поразительно короткий промежуток времени. Видимо, почувствовав это, Ричи ненадолго отпустил его ствол и принялся аккуратно перебирать яички, лаская чувствительное местечко за ними. – Блять, Рич, так хорошо, – на выдохе произнес Эдди, и закатил глаза. – Я сейчас... – Да... Давай, Эдди, малыш, кончи для меня, – прошептал Ричи ему на ухо, уже не соображая, что говорит. Это «малыш» стало последней каплей, все его тело прошило сладкой судорогой, и Эдди излился в чужую руку, которая продолжала двигаться на его члене до тех пор, пока Эдди не отвел ее в сторону. – Тебе понравилось? – несколько секунд спустя спросил Ричи, давая Эдди время, чтобы чуть-чуть перевести дыхание. Эдди взглянул на его растрепанные волосы, покрасневшее лицо и замутненный взгляд, и если бы он не кончил только что, то сейчас бы точно это сделал. Повинуясь импульсу, он поцеловал Ричи сначала в щеку, потом в уголок рта, а затем и в сам открытый рот, через который он так часто и громко дышал. – Да. Да, очень, Рич... – прошептал он ему в губы. – Иди сюда, мой хороший. Выдержав короткую паузу, необходимую, чтобы прогнать беспокойные мысли из головы, Эдди потянулся к резинке чужих трусов. И неуверенно просунув под нее руку, удовлетворенно выдохнул с Ричи в унисон. Ощущение твердого, подрагивающего от прикосновений члена под его рукой оказалось удивительно приятным, не говоря уже о тех звуках и небольших, судорожных движениях, от которых не мог удержаться Ричи. – А-а-х..м-м... – вскрикнул тот, сильнее раздвигая ноги, когда Эдди зажал пальцами его влажную головку, а затем, обхватив его в кулак, начал водить рукой всей длине. Тот кончил буквально через несколько минут непрекращающихся движений; его член запульсировал в руке Эдди, извергая теплую жидкость прямо ему в кулак. – Ох, черт... – пробормотал Ричи, слезая с него, и ложась на спину возле. – Вот бля. – Ага. Согласен, – обессиленно выдохнул Эдди в ответ. Ричи приводил дыхание в порядок, его грудь поднималась и опускалась, а глаза были закрыты. И хотя Эдди хотел полежать немного с ним, возможно, в обнимку, сейчас он слишком отчетливо чувствовал сперму на свой руке. Поэтому совершив быстрый набег на ванную, он торопливо, но все же довольно тщательно помыл руки. А когда он вернулся, Ричи уже сидел на кровати, крутя в руках свои очки. Эдди молча подошел, садясь рядом. Когда послеоргазменная нега немного спала, он почувствовал, как болят синяки по всему телу. Черт. Он перевел взгляд на лицо Ричи, рассматривая его поврежденный нос. Наверняка, он до сих пор болел. Эдди неуверенно протянул руку, и Ричи тут же заметил это краем глаза, подставляя лицо, позволяя огладить большим пальцем кожу вокруг. – Воспаление немного спало, но тебе все равно нужно сходить к врачу, – прокомментировал Эдди. Причем, он собирался проследить, чтобы он посетил столько приемов, сколько было необходимо для его полного выздоровления. Ричи определено это не понравится. К слову, о том, что Ричи не понравится. – А, да, я забыл тебе сказать, но нам нельзя покидать Дерри до окончания судебного разбирательства. – Что?!

***

Полгода спустя В привычном концертном зале публика с интересом и некоторым недоверием выслушивала длинную историю небезызвестного комика. В процессе рассказа, он ходил по сцене, размахивал руками и иногда озвучивал персонажей нелепыми голосами, утверждая, что именно так они и разговаривали. Под аккуратным пиджаком футболка с надписью: «Я трахнул твою мать» и носки с бананами. Возможно, это смотрелось слегка нелепо на сорокалетнем мужчине, но определенно добавляло шарма его комическому образу. – ...и вот, таким образом, известного и всеми любимого комика Ричи Тозиера чуть было не посадили за убийство. «Погодите-ка, он что, все это время был не в реабилитационном центре?» Да, так-то! Моя история куда круче любых предположений желтой прессы, а главное, что все это чистая правда. Ну, и как вам такой панчлайн? В зале раздалось несколько смешков, которые резко переросли в бурные аплодисменты. – Но это все не главное. Главное, что там я встретил двоих друзей детства. Один из которых, собственно, соучастник убийства – вот этот мелкий красавчик с недовольным выражением лица на первом ряду. Но не дайте его маленькому росту и милому личику обмануть вас. Если вы неправильно подадите ему руку во время рукопожатия, он непременно откусит ее. Или, скорее, оторвет, потом продезинфицирует, тщательно приготовит на медленном огне не менее сорока минут, и только потом уже откусит. Толпа разразилась хохотом, и камера вывела на экран за спиной Ричи изображение Эдди Каспбрака, который со своего места без стеснения демонстрировал средний палец. – И я тоже люблю тебя, дружище, – невинно отозвался Ричи, прежде чем громко расхохотаться в микрофон. – Смотрите дальше. По правую руку от него расположился мой друг, которого бывает тяжело разглядеть в темноте. Он щедрый, самоотверженный, благородный малый... в общем, ничего интересного. Но если вы хотите узнать, большой ли у него, можете спросить у его жены, она тоже здесь, в зале. На экране появилось смущенное лицо Майка, но тот быстро взял себя в руки и помахал толпе. Тогда камера сфокусировалась на пустом месте возле него, как бы задавая немой вопрос. – Уверяю вас, она в зале. Только вот не на первом ряду, упс! «Ты такой сексист, Ричи!» – скажете вы. Но нет. Дело в том, что эти четыре свободных места припасены для других людей. Для первоначальной команды Неудачников, с которыми, у нас к сожалению, разошлись пути. Взгляд Ричи вдруг резко стал серьезным, но вместе с тем, на его лице появилась теплая улыбка, так не похожая на ту самодовольную усмешку, которую он обычно надевал как предмет гардероба на все свои выступления. – Я жил в маленьком городе, где многое происходило за закрытыми дверями. Семейные проблемы передавались из поколения в поколение, не давая этому порочному кругу завершиться. Эта суровая среда не могла не сказаться на моих сверстниках, не так ли? Поэтому Неудачники... это люди, которых больше всего презирало это общество, и которые решили держаться друг за друга, чтобы противостоять этому вместе. Неудачники были мне не просто друзьями. Они были для меня самой настоящей семьей. – Эдди и Стэн были папой и мамой. Сами там решите, кто есть кто! – хитро подмигнул он. – Они всегда пытались уберечь нас от опасности, а если не могли, то брали последствия в свои руки. – Билл и Беверли – старшие брат и сестра. Они отважные, прирожденные лидеры, всегда знали, куда нам нужно двигаться, хотя и не всегда понимали зачем. «Зачем нам нужно идти в этот полуразвалившийся дом, где нет ничего кроме пыли, паутины и возможности быть погребенным под завалами?» Несколько человек засмеялись, и, кажется, среди них был Эдди. – Майк и Бен – наши бабуля и дедуля, и не смотри на меня так, Майки, ты прекрасно знаешь, что это правда! У тебя ферма, ты самая правдоподобная бабуля среди всех бабуль! А Бен построил нам домик под землей – это почти так же круто как домик на дереве – когда ему было сколько? Тринадцать? Единственное, что дал мне мой дед, когда он был жив, это леща, когда я съел половину банки с вареньем. Ричи хихикнул вместе с аудиторией. – Я думаю, все догадалась, кем был я. Очевидно, младшим братом, который беспрестанно болтал, постоянно требовал внимания и любил шутить про мамок, когда, на самом деле, предпочитал спать только со своей. Люди засмеялись, но Ричи был уверен, они не поняли двойного дна этой шутки. Зато Эдди мягко улыбнулся ему с первого ряда, и одно только это заставляло его чувствовать себя непобедимым. – И я говорю все это сейчас не просто так. Как все остальное, ха-ха. Я говорю это с надеждой, что мои Неудачники случайно включат телевизор в какой-нибудь ленивый выходной день и увидят мое послание. Я буду сам выкупать эти места на первом ряду каждое свое последующее выступление, пока все они наконец не будут заполнены. Это мое обещание. Его взгляд снова упал на Эдди, и тот одобрительно кивнул, показывая палец вверх. А потом, в задумчивой тишине присмиревшего зала, стал первым, кто начал аплодировать. За ним тут же подхватил Майк, а потом и остальные люди. Перекрикивая шум аудитории, которой все-таки пришлись по вкусу новые истории Ричи, он громко и с энтузиазмом произнес: – Вы крутая аудитория, Лос-Анжелес, с вами был Балабол Тозиер, еще увидимся! И широко улыбнувшись, он вприпрыжку убежал за сцену.