Город эфирных тюремщиков

      Сцена 19. Изолятор       Джаз, Хель и Лиза вышли из лифта в большой зал, пол которого был сделан из серого, покрытого трещинами мрамора. Из трещин сочился пульсирующий белый свет. Потолок держали изысканные колонны, которые выглядели так, будто множество человеческих фигур держались друг за друга. Помещению эти колонны были необходимы, потому что стен как таковых не было, и если вы были крайне неосторожны, запросто могли упасть. Джаз: Это не безопасно. Могли бы хоть перила сделать. Лиза: Да к черту эти перила! Наконец-то солнечный свет! Джаз: Верно, теперь нам ничего не помешает получать витамин Д.       Хель поправил свой массивный и абсолютно точно светонепроницаемый балахон и повернул голову. Его взгляд пал на одну из стен, на которой были вырезаны трудночитаемые слова. Красивого почерка добиться очень сложно, когда ты пишешь зубилом по камню, так что разбирать написанное мог только опытный почерковед, ну и ещё Хель. Хель: Мы каким-то чудом добрались до изолятора. Джаз: Интересно. Кто-нибудь кроме нас заходил так далеко? Хель: В здравом уме сюда никто не сунется. Джаз: Ты хочешь сказать, что мы ненормальные? – Спросил осторожно Джаз, боясь получить положительный ответ. Хель медленно повернулся к нему лицом и ровным голосом ответил. Хель: Да.       Его слова были стопроцентной правдой, нормальные люди ни за что сюда не сунулись бы. Даже напротив, бежали бы со всех ног как можно дальше. Но они уверенно шли вглубь тюрьмы.       Где-то вдали бродил огромный колосс, что держал на своей спине небо. Зачем он это делал, было не ясно, возможно, искал место, куда его можно наконец поставить.       Хель указал пальцем на высокую, круглую и очень толстую башню. Хотя башней здание было назвать сложно, оно скорее выглядело как военный форт, имеющий около сотни этажей. Они же находились где-то на двадцатом. Хель: Там держат всех заключенных.       По мере приближения к башне на потолке начали появляться идущие вдоль троп прозрачные трубы, наполненные жидкостями разных цветов.       По одной стремительно текла алая, как кровь, жидкость. По второй тек свет, или по крайней мере это выглядело так, будто кто-то превратил свет в жидкость и пустил её по трубам. Но света было от нее не очень много, возможно, труба его сдерживала. По последней трубе текла черная и густая, как смола, жидкость. Внутри можно было видеть твердые слипшиеся куски чего-то черного, а иногда большие пузыри воздуха. Хель: Мы пришли.       Лиза и Джаз рассматривали окружение с неподдельным интересом. В центре этой башни было круглое огромное помещение, не имеющее потолка, стены его имели множество полостей в виде гексов, которые примыкали друг к другу. Если говорить проще, это было похоже на большой улей, только из мрамора. В центре этого помещения была башня потоньше, которая всё так же устремлялась куда-то в бескрайнее небо.       Хель направлялся к центру всей конструкции, а двое его спутников шагали за ним. В башне оказалась дверь. Она открылась, внутри перед ними предстало голубое помещение из какой-то очень мягкой субстанции. Хель: Это лифт. Заходите. – Сказал Хель и зашел внутрь.       Его спутники последовали за ним. Лизу покоробило, когда она шагнула на мягкий и липкий пол лифта. Лиза: Что это ещё за херня!? – Вопрошающе выкрикнула она. Её ботинки были в какой-то голубой, словно жидкость для полоскания рта, жиже. Джаз: Не переживай. Это всего-навсего метод дезинфекции, стоит покинуть это место, всё тут же испарится.       Вход стянулся, и светло-голубой куб, внутри которого находились все трое, стал цельным. Несмотря на то, что ламп нигде не было, внутри все было отчетливо видно. Хель: Мия располагается в капсуле 12994 на 64 этаже. Чтобы лифт заработал, надо всего-навсего коснуться стенки, находящейся от вас по правую руку. Лиза: Этой? – Лиза положила руку на стенку. В стене образовалось круглое отверстие. Хель: Черт...       Оно начало всасывать всё вокруг с огромной силой. Джаза утянуло в голубое отверстие в первую очередь, так, как если бы он совсем не сопротивлялся. Лиза ухватилась за мягкие края трубы, но они были столь скользкими, что удерживаться удавалось лишь чудом.       Несмотря на то, что она ощущала, как всё её тело куда-то пытается засосать, Хель стоял совершенно неподвижно. Даже его плащ словно по приказу игнорировал бушующие потоки воздуха. Он прикрыл рукой лицо, или даже не лицо, а тьму, его скрывающую.       Руки девушки отцепились, и её утянуло вслед за Джазом. Перед её глазами пролетали линии света, которые скользили по голубым стенкам трубы. Можно было подумать, что она сейчас находилась в аквапарке, только вместо спуска труба тянула наверх. Лизе было очень весело, она никогда не была на таких аттракционах. Как форма развлечения ей было ближе падение в подземный колодец, но выбираться оттуда было очень трудно и холодно. Как у любого веселья есть свой конец, так он был и у этой трубы, и он с неумолимой скоростью приближался. Силой всей накопленной в её теле инерции, Лиза вылетела на мраморный пол и приземлилась на ноги. Только вот остаточная инерционная сила всё же взяла свое, и она рухнула лицом на мягкий, насколько это возможно, белоснежный камень. Лиза: Пошла нахуй, гравитация! – Сказала она, держась за свой снова разбитый нос, и мысленно записывая гравитацию в список своих заклятых врагов. От её тела шли голубоватого цвета испарения, так испарялось дезинфицирующее средство, обработку которым пройти было просто необходимо для дальнейшего пути, в силу того, что выбора просто не давали. Джаз: Аааа! – Закричал Джаз и в очередной раз побежал заклеивать Лизе разбитый нос. – Он только успел восстановиться!       Лиза сидела, игнорируя все процедуры, которые совершал с её носом Джаз. Да и ей было совсем не до этого, она была занята самой обыкновенной ненавистью. Лиза: Пошел нахуй, мрамор, эта тюрьма, архитектор и тот, кто спроектировал этот гребаный лифт! – Её возмущения, проходящие через зажатый нос, уже давно перешли на повышенные децибелы. Джаз: Не хотел бы тебя торопить в связи с ранением. – Робко бормотал Джаз. – Но нам бы стоило поскорее продолжить поиски. Ты сможешь ходить? Лиза: Ты издеваешься? Ясен хрен, смогу! Я же сломала нос, а не ногу! – Она успокоилась, так как поняла, что они тут одни. – Так. А куда подевался Хель? Джаз: Ну... из трубы он не вылетал.       Девушка обернулась на дверь лифта, там была просто голубая стена, которая не подавала никаких признаков того, что кто-то ещё вот-вот вывалится на пол. Лиза: Этот говнюк оставил нас одних. Джаз: Я запомнил, что сказал Хель. Не уверен, но я бы мог попробовать сориентировать нас куда нужно. Лиза: Тогда живее ориентируйся. – Торопила она лиса своим немного гнусавым голосом.       Они стояли все в той же комнате, что и были изначально, только выше, на одной из множества мраморных платформ. Джаз: Я осмелюсь выдвинуть предположение, что те гексагональные отверстия на стенах... Лиза: Кто? Джаз: Нуу. Шестигранные отверстия, это капсулы для удержания. Лиза: Здорово. А теперь ответь мне, как нам, черт побери, туда попасть?! Джаз растерянно начал делать нервные движения пальцами, бормоча что-то. Джаз: Нуу... Мм... Полететь? Лиза: Был бы тут башковитый Хель, он бы просто пошел вперёд, и внезапно оказалось бы, что тут нет пропасти. Джаз: Можем попробовать.       Лиза уставилась на него таким взглядом, как будто он предложил ей спрыгнуть с обрыва. Хотя различий тут было немного. Проверялся тут факт того, упадет ли она, если спрыгнет. Лиза: Ты первый. Джаз: Нуу... я..... Честно говоря, не большой любитель высоты. Лиза: Ходить по воздуху боятся все. Докажи всем, что ты не серая масса. Джаз: Красной массой становиться я тоже не хочу. – Джаз задумался. – Может подождем охранников и спросим, как туда можно попасть? Лиза: Они вполне могут тебя сопроводить. В одну сторону, и ты проторчишь там со всеми остальными преступниками всю жизнь. Джаз: О нет... Лиза: О да!       Откуда-то из-за спины раздался громкий женский голос. ???: Эй. Вы тут, чтобы мне помочь? Джаз: Нет, мы тут, чтобы помочь сбе... – Лиза заткнула его, больно прищемив ему лапы своим ботинком. Лиза: Так точно.       Женщина выглядела как белая шерстистая летучая мышь с красными, как рубины, глазами. На лице красовался маленький загнутый вверх аккуратный нос. В левом ухе были две широкие черные серьги, покрытые шипами. Одета женщина была в красную раскрытую мантию, свисающую до середины бедра. Под ней виднелся топик с надписью «HELL». На ногах были ботинки с очень высокой подошвой, покрытые металлическими застежками.       За спиной женщины стоял огромный стеклянный контейнер, предназначенный для переправки заключённых. Так было написано на его металлическом основании. Весь он был сделан в основном из черного металла. ???: Извольте тогда объясниться, почему вы без формы? – Посмотрела она на обоих строгим хищным взглядом. ???: Да шучу я. – Она расслабила мышцы своего лица и стала вдруг очень милой и дружелюбной. – Меня зовут Соната, и я тут, чтобы забрать заключённого номер... ммм... – Она копалась в карманах в поисках ответа. В конце концов она достала маленькую смятую бумажку. – А! Вот. Номер 12994.       Джаз не мог выговорить ни слова. Он боялся и соврать, и попасться. А возможно, причина была не только в этом. Лиза: Всё верно, давайте уже сделаем то, что должны.       Лиза составила четкий план дальнейших действий. Как только ей покажут, как добраться до нужной камеры, она вырубит охранника ударом чего-нибудь тяжелого по голове. Незамысловато, но сложный план тут был и не нужен. Соната: Ну и чего же мы ждем? Вы меня проведете к камере?       У Лизы в голове раздались слова: «Черт, она что, тоже не в курсе?» На её лице начали проступать капли пота. Лиза: Нууу, тут пола нет. Соната: А ты просто сделай шаг. Он появится. – Глаза летучей мыши прищурились. – Странные вы ребята. Джаз: Мы сегодня первый день! – Выкрикнул внезапно напуганный Джаз. Соната: Ну у вас хотя бы есть значки?       Даже сквозь шерсть на морде лиса было видно, что он начал белеть от страха. Однако Лиза не растерялась и откуда-то достала белый значок в виде весов, тех, что носит судья. Соната: Вы главное не теряйте их, а то могут всыпать. Пойдем, я покажу, как тут ориентироваться.       Соната наступила на воздух, и под её ногами образовался светящийся, прозрачный как стекло голубой шестигранник. Она начала шагать по воздуху, а они появлялись снова и снова под её ногами, будто показывая путь. За собой она тащила большой черный контейнер для перевозки заключенного. Эта штука выглядела невероятно тяжелой, но женщина тащила её, словно эта банка не весила ровным счетом ничего. Возможно, опять магия технологий, – подумала Лиза. Летучая мышь не выглядела сильной, даже напротив. Её руки были очень худыми, и не верилось, что в них скрывалась такая невероятная сила.       Джаз и Лиза следовали за ней по появляющемуся из ниоткуда полу. Оба они боялись, что очередная платформа не появится, и они упадут вниз. Соната: Не переживайте, всем страшно в первый раз. А я вот не боялась.       Лиза хотела ответила ей «А с хрена ли тебе бояться? У тебя крылья!», но с несвойственной ей тактичностью она решила промолчать.       Они подошли к той камере, к которой они, как казалось, направлялись целую вечность. Джаз смотрел в гексагональную клетку, в которой была человек, девушка, которую он когда-то любил. Сейчас этот огонь потух, но память не даст забыть того тепла, который он дарил. Миа спала внутри, свернувшись в клубок, словно лиса, впавшая в спячку в своей норе. Её длинные блондинистые волосы плавали в абсолютно прозрачной жидкости, словно они находились в невесомости. Они были настолько длинными, что если бы девушка встала в полный рост, они бы касались пола. Тело было истощенным, а мышцы сильно атрофированы. Миа была доведена до такого состояния, чтобы она могла ходить, но не сопротивляться. К её обнажённому телу были подведены три трубки. Та, что подходила к виску, пропускала через себя алую, как кровь, жидкость.       Не было ясно, предназначалась это трубка для того, чтобы выкачивать или наоборот поставлять. В данный момент жидкость просто не двигалась ни в одном из двух доступных ей направлений. Трубка с белой жидкостью поступала к лицу девушки, а точнее, к маске, которая крепилась к её рту. Создавалось впечатление, что из неё высасывают высококонцентрированный свет, который исходит из невинной души. Хотя её душу такой точно было назвать нельзя. И третья трубка была подсоединена к сердцу, которое исторгало из себя поток черной тягучей массы.       Лиза и Джаз понимали, это те жидкости, которые идут по трубкам в залах. Вовсе не нужно быть гением, чтобы догадаться до такой очевидной вещи. А вот над чем действительно они думали, для чего это всё нужно.       По крайней мере с красной было всё понятно, это была их память и сознание. В конце концов так сказала та пугающая их до полусмерти в подвалах женщина. А для чего две остальные, им ещё предстояло выяснить. Они не особо хотели выяснять это, особенно с риском для их жизней, но так или иначе они узнают. Так подсказывали им их сердца. Соната: Сейчас я открою капсулу. – Из кармана она достала голубой, прозрачный, словно стеклянный, ключ с маленькой биркой. На ней был указан номер, соответствующий камере. Когда ключ едва коснулся прозрачного, отделяющего заключенного от свободы экрана, он растворился. Экран стал мягким, как пудинг, и начал быстро таять в воздухе. Уже через пару мгновений от защитного экрана ничего не осталось. Соната: После открытия она будет ещё долго в отключке. Так что бояться нечего. – Уверено заверила их Соната, залезая в камеру, где лежала заключенная. Она с усилием выдергивала подключенные к ней трубки. После вынимания каждой из них, на месте оставался большой след, и кожа стягивалась, словно естественная заглушка. Соната: А маленький лис не поможет мне вытащить её наружу? – Дружелюбно она обратилась к Джазу. Обычно летучие мыши – это создания ночи, но каждое её слово грело ему душу, а улыбка светила ярче солнца. Джаз: Д.. д.. даа! – заикаясь, произнес Джаз. На его лице читалась застенчивость.       Но не успел он подойти, как услышал громкий крик. Мия вцепилась зубами в руку летучей мыши. Её зубы впивались всё сильнее, пока кожа не растрескалась, и из пробитых вен не полилась ручьями кровь.       Соната закричала, а её руки начали слабеть. Она уронила заключенную на мраморный пол и упала на колени. Все, кто был рядом, заткнули уши. В их головах эхом отдавался звонкий ультразвук, вызывающий сильную головную боль. Лиза и Джаз заткнули уши пальцами, чтобы хоть как-то защититься от невыносимого шума. Мия имела злобный и уверенный вид, она будто говорила: «Я готовилась к этому моменту, и готова убить». На её лице был оскал, но не зверя, а чудовища. Оторвавшись от раны, она сплюнула кровь и направилась подальше от места где она пребывала в данный момент.       Она явно была сильно дезориентирована и, возможно, даже контужена из-за крика. Её ноги подкашивались, а её саму клонило в сторону. Но сейчас её не остановила бы никакая преграда. Она удалялась всё дальше и дальше, и ни один не ринулся, чтобы пытаться её остановить, так как у них были проблемы посерьезнее.       Соната истекала кровью, как и сердце Джаза. Он подошел к ней и взял её нежную руку, после чего начал обрабатывать рану. Его лицо стало неестественно серьезным, будто он стал совсем другим. Джаз: Слушай меня. У тебя серьезная кровопотеря, и ты должна её восполнить. – Он говорил это четким и уверенным говором. «Пять минут назад – застенчивый мальчик, а сейчас он самый настоящий герой. Уверенный и непоколебимый», – подумала про себя Соната. Джаз: Ты слушаешь меня? Тебе нужна кровь. Кусай меня. Летучая мышь растерялась. Соната: Ч..ч..что? – Спросила подрагивающим от переживания голосом Соната. Теперь стеснялась именно она. Джаз: Кусай меня, если хочешь жить. – В глазах Джаза читалась мольба. Он всем сердцем не хотел, чтобы она пострадала. – Сейчас ты чувствуешь слабость, и потихоньку тебя покидают силы. В глазах начинает темнеть, и ты засыпаешь. – Эти слова были чистой правдой. Она чувствовала сейчас именно это.       Её маленький носик начал подергиваться, а запах крови становился для Сонаты чем-то особенным, так, как если бы это был какой-то деликатес. Сопротивляться ему было всё сложнее. Она вцепилась зубами в шею Лиса и начала высасывать кровь.       Укус был не таким болезненным, каким мог показаться, да и Джаз сейчас совсем не думал о боли.       Наконец Соната оторвалась от его шеи и посмотрела в глаза лиса. Его робость вернулась с его растерянным видом. Лицо стало бледноватым. Они смотрели друг на друга, не зная, что сказать из-за создавшейся неудобной атмосферы. Соната: Извини, парень. Я высосала у тебя слишком много крови. – Наконец она набралась смелости. Джаз: Ничего. Кровяные клетки быстро восстановятся после того, как я расправлюсь с парой бутербродов. Соната: За всё, что тут произошло, мне сильно влетит. Пойду исправлять ситуацию. – Её внимание перешло на Джаза. – Ты милый, я ещё вернусь за добавкой.       Она отвернулась и ушла. Джаз крикнул ей вслед «До встречи». Лиза: Жопа! – Внезапно произнесла она. Джаз: Что? Почему ты выражаешься на пустом месте? Лиза: Да потому что жопа! А как ты ещё опишешь наше положение? Джаз: Неудобное? Лиза: Пойдем искать Хеля, куда вообще запропастился этот самонадеянный говнюк?       Они направились к центральному лифту.       Вокруг словно из воздуха появился отряд модераторов в своих фирменных белых костюмах. В руках у них было оружие, сделанное из золота, и нацелено оно было на них. Лиза: А я-то думала, куда делись эти лентяи охранники. Джаз: Вот черт! Всё очень, очень плохо! Как бы ты описала наша положение? Лиза: Как очень херовое.       Сцена 20. Особо опасные       Хель шел по коридору, проходя мимо огромных механических дверей с множеством засовов и замысловатых электронных замков. Поверх металла были выгравированы огромные римские цифры, очевидно обозначающие номер камеры. Это было особое место, где содержали преступников, которые могли пошатнуть мировой порядок.       Наконец он остановился напротив одной из этих огромных дверей с выгравированным числом DVII и оценивающе взглянул на неё. Хель: Вот мы и встретились снова.       Он подошел к двери и начал вводить загадочные коды на циферблатах, после чего приложил ладонь к сканеру. Его лицо просканировал лазерный датчик. По итогу всех процедур дверной замок щелкнул, и на экране высветилась надпись «Отказано в доступе». ???: Месье. Ваша попытка открыть дверь своей пафосностью обречена на провал. Увы, но реальность так не работает. (🍏) – С насмешкой произнес знакомый голос, принадлежащий единственному человеку, который превосходил Хеля в умении бросаться колкостями. Хель: Я не думал, что её могут запереть в камеру особого содержания. Тут я просчитался. – Жнец обернулся к человеку, который с ним заговорил. – Это ты. Ному.       Ному как всегда носил синий официальный костюм, который больше бы подходил для церемоний. Но для него это была повседневная одежда. Вместо Лица – зеленое яблоко, которое все так же аномально и назойливо мешало рассмотреть, как же Ному выглядит на самом деле. Ному: Рад, что в вашей памяти нашлось для меня место. (🍏) Хель: Можешь помочь открыть дверь? Ному: Могу. (🍏) – Ному повернул фронтальную сторону яблока на дверь. Сразу после прозвучали множественные стуки защелок и скрипы петель. А сверху, где-то в глубине металлической двери, трещало электричество. Хель: Спасибо. – Сказал Хель с такой интонацией, словно он делал какое-то большое одолжение.       Они прошли внутрь камеры. Представляла из себя она комнату в виде куба, стены были покрыты металлическими черными плитами. Вдоль них шли множественные трубы значительно больше тех, что встречались ранее, они разбивались на множество меньших труб и уходили в стены, пол и потолок. У самой дальней стены была высокая стеклянная камера с запотевшими стеклами. Хель: Вот мы и снова встретились. Ному: А ты его знаешь? (🍏) Хель повернулся к вопрошавшему. Хель: Его? – Неуверенно переспросил он. – А разве это не твоя мать? Ному: Со всей уверенность в своей разумности, я заявляю, что нет. (🍏) Хель: Тогда кто находиться в этой капсуле? Ному: Ух. Об этом говорится в Боговеиньи 22 стих 2. (🍏) – После этих слов он набрал в легкие воздуха и приготовился окунуть Хеля в захватывающий поток истории.       Боговеиньи 22 стих 2       Дело было давным-давно, когда бог только сотворил землю. Левой рукой он возводил горы, разливал реки и моря. Правой творил жизнь, сотворив леса и обитающих в них зверей. Один из учеников сказал, что недоволен своенравностью животных, и предложил их сделать едиными с природой. Он хотел, чтобы они питались солнцем, водой, а не друг другом. Но всевышний отверг эту идею и наказал больше внимания уделять понимаю баланса жизни в природе. Ученик знал, что бог собирается спуститься на землю, чтобы посмотреть на свое творение глазами смертных. Бог сел на свой небесный престол и превратился в каменную статую.       Ученик знал, бог в этот момент будет слеп. Он пробрался к его трону и отломал кисть правой руки. Вознеся грозный каменный указательный палец, он сотворил живых существ, чья плоть была создана из фруктовой мякоти, а кожа – из их кожицы.       Из ниоткуда появилась вспышка молнии, а из неё, вместе с раздавшимся громом, вышел бог. В его взгляде читалось разочарование, а его уста промолвили: «Ты всё поймешь», после чего он сверг ученика в мир живых в виде одного из тех, кого он сотворил. Он стал человекоподобным манго, и название его же фрукта стало его земным именем. Ному: Многие до сих пор гадают, почему именно фрукты. (🍏) Хель: Думаю, потому что это как минимум на один уровень выше овощей, которые получились в итоге. – Едко подметил Хель. – А что было дальше? Ному: Другой ученик предложил создать полулюдей, чтобы среди живых существ было равенство. (🍏) Хель: Какая неслыханная чушь. Ному: Даже если это и чушь, она часть мира, в которую верят. И к тому же этот самый первый ученик прямо перед тобой. (🍏) Хель: Его зовут Манго? Ному: Именно. (🍏) Хель: Наверняка его реальность скучная и неинтересная, как и наша жизнь. Дурацкое человечество любит все утрировать. Живут своими дебильными сказками. Ному: Позволь поинтересоваться, кого же ты искал? (🍏) Хель: Женщину, которая знает все ответы. Ному: Думаю, что ты её уже нашел. (🍏)       Хель повернул голову, непонимающе посмотрел на зеленое яблоко, которое заменяло лицо высокого интеллигентного собеседника. А затем услышал звук, словно голые ноги медленно шлепали за его спиной. Он обернулся и увидел маленькую голую женщину с холодными, мертвыми глазами. На вид ей можно было дать лет восемнадцать, хотя она была намного старше. Хель: Ио. – Назвал он тихим голосом её имя, обращаясь будто к самому себе. Ио: Вот ты где, Ному. – Сказала уставшим голосом девушка. – Пожалуйста, отведи меня домой. Ному: Замолчи. (🍏) – Сказал Ному, быстро сменив манеру речи с интеллигентной на грубую. Его речь звучала так, словно он был отцом, который по возвращении домой готов был её отчитать. – Мы уйдем тогда, когда я сочту нужным. (🍏) Ио: Как скажешь. – Грустно ответила маленькая девушка. Хель подошел к ней и сел на корточки. Лицо Ио смотрело в находящуюся в полуметре от неё тьму капюшона жнеца. Хель: Ну привет. Расскажи мне кое-что. Каким был мир до того, как он умер? Ио: Откуда ты знаешь? Хель: Я всегда знаю больше, чем положено. Ио: Ну, раньше всё было совсем иначе. Люди не летали и были единственными разумными существами на земле. Если ты двигался к краю земли, ты просто возвращался с другой стороны, а не как сейчас, упирался в стену из микромул¹. Смотря в ночное небо, ты видел множество маленьких светящихся звезд. А не странные рисунки, которые мы называем созвездиями, даже не понимая, почему. Мир был простым, понятным и даже скучным. Люди умирали от болезней, а потерянные конечности было невозможно вернуть. В любой день миру мог прийти конец: от случайного космического метеорита, извержения вулкана чрезмерной мощности, землетрясения или просто начала ядерной войны. Хель: Звучит как постапокалипсис. Ио: Немного. Кажется, я знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь сделать мир лучше? Хель: Хорошая догадка. Ты права, я хочу исправить его ошибки. Ио: Ты очень самоуверен, ты думаешь, что не совершишь тех же ошибок, что и совершенное существо. Хель: Если бы оно было совершенным, оно не допустило бы таких больших недочетов в законах нашего мира. Уверен, что я бы справился намного лучше этого всемогущего бездаря! Ио: Тогда тебе нужны дары. Хель: Дары? Ты про библейские? Ио: Я не уверена, как их ещё можно назвать. Но как правило их носители используют это слово. Хель: Допустим. Ио: Один из таких даров есть у Фемиды. Никто не знает, как они выглядят и где их прячут. Но они есть у всех, кто меняет мир. Хель: А ты не относишься к таким людям? У тебя случайно нет дара? Ио: Я отказалась от него, потому что боялась ответственности. Хель: Жаль. Ты всё равно помогла гораздо больше, чем думаешь. – Хель выпрямился в полный рост и протянул ей руку. – Тебе помочь выбраться от сюда? В разговор встрял Ному. Ному: Чтобы выбраться отсюда, меня более чем достаточно. Так что вот моё встречное предложение. Вам нужна моя помощь? (🍏) Хель: Нет. У меня тут ещё незаконченные дела. Ному: Как знаешь. Сюда движется охранник, удачи тебе с ним. (🍏) – После этих слов Ному и Ио словно испарились из комнаты. От них лишь остался голубоватый туман и витающий в воздухе привкус мяты с яблоком.       Из-за огромных дверей камеры показалась статуя с очень большим молотом, на бойке которого был выгравировано слово «БАН». На лице статуи читалась лишь одна эмоция: осуждение. Это была статуя Давида, с одним важным нюансом. На мужской фигуре были белые брюки. Весящая свыше шести тонн статуя неслась на полной скорости на Хеля. Хель: Черт. – Вымолвил за секунду до столкновения, не успев испугаться, но уже смирившись с судьбой, Хель.       Сцена 21. Самоистязание       Лизу и Джаза с завязанными с помощью золотых веревок руками вели по коридору вооруженные люди в белой униформе с золотыми значками в виде весов. Оружие, которым они тыкали друзьям в спину, выглядело как металлические позолоченные мушкеты с деревянными рукоятками. Внутри их дул был белый яркий свет, которым они и стреляли. Лиза уже на своей подгоревшей шкуре увидела оружие в действии, и как последствие, на её руке остался сильный ожог. Сейчас был тот момент, когда она готова была разбивать носы, ломать пальцы и кости всем, кто находится рядом. Неважно, враг ты или друг, главное было выпустить всю ярость, скопившуюся внутри нее. Но при этом рассудок шептал ей, что сейчас самое неподходящее для этого время. Тем не менее, чтобы хоть как-то выпустить пар, она пыталась язвить. Лиза: Просто не верится. Вы наконец-то нас поймали! Кучка лохов, которые смогли поймать нас только тогда, когда мы добрались до центра. Джаз: Но ведь нас ловили ещё... Лиза: Джаз, не неси бред. Тот раз не считается. Нас поймали их начальники, а эти придурки появились только сейчас. Джаз: Нуу... Они все-таки нас держат против нашей воли и куда-то ведут. Так что, думаю, даже если они справились плохо, то технически справились. Лиза: Херня! Делаешь работу, делай хорошо! Надеюсь, за всё, что мы тут натворили, им хорошенько вставят пизды! – Орала Лиза что было мочи. Её лицо было так близко к охраннику, что она даже забрызгала его слюной. Джаз: О, боже. – Не выдержав, вымолвил Джаз, свернув уши.       Медленной походкой они шли по мраморному коридору с колоннами и статуями. На его потолке красовалась мозаика в виде звездного неба с ярко выраженными созвездиями.       Их обоих привели в какое-то круглое, светлое помещение, стены которого были сделаны из плотного стекла. Смотря на стены, можно было увидеть территорию почти всей тюрьмы. Но даже так найти выход глазами не получалось. Дороги шли, ветвились, скрывались в лесах и садах. Порой упирались в горы и уходили вглубь тоннелями. Сам зал был практически пуст, исключением были колонны, стоящие по краям и скорее всего сделанные для вида. Помещение выглядело как обзорная площадка, но в центре его висело огромное черное, пульсирующее человеческое сердце. Точнее, оно было в большинстве своем человеческим, но к нему подходило значительно больше сосудов, настолько, что сосчитать их было трудно. Оно качало жидкости по трубам, разведенным по всему изолятору. В центре, ровно под сердцем, стояла статуя Давида, держащая в руке один из оборванных толстых сосудов, из которого, пульсируя, бил фонтан черной жидкости. Он, словно испытывающий безумную жажду, пил это нечто. За его спиной виднелась рукоять огромного молота.       Мрамор пропитывался и чернел. Лицо Давида выражало осуждение, впрочем, он всегда его выражал. В этом не было ничего удивительного, ведь статуя была сделана из самого обыкновенного мрамора. Тем не менее пальцы, глаза и нижняя челюсть его двигались, а из его нутра раздавался голос. На его шее был надет черный ошейник, от которого отходила длинная цепь, которая уходил к руке хозяйки. Фемида стояла с цепью в руках и дергала Давида, словно он был простой псиной. Фемида: Хватит! Ты впитал уже достаточно. Давид: Я не хочу это помнить! – Глухим голосом, словно из бочки, сказал Давид. Губы при этом не двигались, потому как именно издавался звук, сказать было сложно.       Он перестал пить и отошел в сторону. Пол был залит черной жижей, а сосуд, из которого текла эта самая жижа, он завязал в узел, чтобы прекратить нескончаемый поток. Фемида: Но ты должен! Это твоя обязанность. Кто будет брать на себя этот грех, если не ты? Давид: Ааааааа! – Кричала статуя и упала на колени. Ему словно было больно, и центр боли был в голове. Что было сил Давид начал биться головой об пол в попытках разбить ее. Но все старания были бесполезными. Фемида: Прекрати пытаться убить себя! Мы сделали тебя достаточно прочным именно для того, чтобы ты не мог этого сделать!       Взгляд Судьи медленно повернулся в сторону двух нарушителей. Фемида: Я начинаю жалеть, что не выдала своим подчинённым смертельное оружие. – Уставшим голосом сказала женщина. – Вы! Оставьте этих двоих тут, а сами выметайтесь. Живо разбежались по своим постам! Кто-то выкрикнул: «Слушаюсь, мэм!», и все как один вышли из комнаты.       Строгим взглядом женщина посмотрела на Лизу. Фемида: Вам я вынесла смертный приговор. Думала, подохнете сами, пока будете добираться досюда.       Она вытянула руку и раскрыла её ладонью вверх. В ней находились три черных сферы. Фемида: Взгляни. Это твои грязные поступки. Каждый из них отпечатан в твоей памяти и истории этого мира. Сейчас они исчезнут, и ты про них со временем забудешь. – После этих слов она поместила три сферы в рот Давида разом.       У Лизы страшно заболела голова. Если бы её руки были свободны, она бы схватилась за голову, а так ей просто оставалось стискивать зубы и подавлять боль. Фемида: Кажется, я отпустила слишком много твоей грязи за раз. Скоро ты забудешь, но вот он все вспомнит. Груз твоих грехов от ныне висит на его плечах.       Давид выглядел так, словно ему препарировали голову на живую. Из его нутра раздавался крик и слова: «Зачем?», «Виновен!», «Простите!».       Лиза упала от головной боли на пол и пока вертелась, активно двигала левой рукой. Постепенно она откручивала запястье правой руки, до тех пор, пока оно не отвалилось и со звуком не упало на каменный пол. Она сняла веревку, встала на ноги и вкрутила руку обратно. Голова всё ещё гудела, но боль быстро, в геометрической прогрессии, угасала. Она побежала к Джазу и быстро развязала ему руки. Фемида за время всех этих действий даже не шелохнулась. Ей было всё равно, что происходит. Фемида: Я все равно вынесла вам смертный приговор. Так какая разница, связаны у вас руки или нет? Джаз: Посмею предположить, что с развязанными руками мы сможем сопротивляться? Фемида: Неужели?       Лис подогнул руки, как маленький динозаврик, выпустил когти и неуверенно обнажил свои клыки. После чего так же неуверенно произнес: «Руар?».       Рука судьи, держащая цепь, расслабилась, после чего та с металлическим грохотом упала на мраморный пол. Фемида: Давид. Размажь их по полу, а потом приберись тут. Швабру и воду найдешь в кладовке за углом. Мне нужно уйти по делам, у нас тут всё-таки сбежала пара заключенных.       Фемида скрылась за одной из дверей помещения. А Давид набросился, держа молот в руке, на Лизу. Всё, что она успела сделать, так это заметить промелькнувший перед её лицом боек молота, на котором было выгравировано слово «Бан». Джаз: АААА! Что с тобой? Ты жива? – Джаз смотрел на поднявшийся дым от мраморной пыли. Лиза: Да! Какого тут происходит?! Почему я вижу то, что слева от меня? Почему я вижу то, что справа от меня? Почему я ни хрена не вижу перед собой!?       Мраморная пыль осела: Давид стоял, держа свой молот в одной руке и маленькую курицу во второй. Джаз: Мне это не нравится. Лиза: Да ты что?! А мне-то как охеренно сейчас! – Раздался голос из маленькой курочки. Джаз: Не хочу тебя расстраивать, но, кажется, я понял, в чем проблема. Ты превратилась в курочку. Лиза: Что? – Она сделала пару поворотов головы и осознала, что её тела покрыто перьями. – ТВОЮ МАТЬ? КАК ЭТО ВОЗМОЖНО!? – После чего, махая крыльями, взлетела с руки и направилась к лису, стремительно падая вниз.       Для Джаза это было не в новинку. Он уже видел когда-то, как Давид превращал людей в куриц с помощью своего молота. Он не растерялся, и ему хватило храбрости подхватить Лизу, взять на руки и метнуться к двери. К его сожалению, двери в помещении были закрыты намертво, их было невозможно открыть или выбить. Так как они были сделаны из камня, как и большая часть окружения. Джаз: У нас проблемы. Лиза: Не дай ему и себя преобразить, наваляй ему! Я в тебя верю!