Задумчивая душа склоняется к одиночеству.
Омар Хайям.
(да-да, вернулись извечные страдальческие эпиграфы)
01.09.
Начну, наверное, с того, что сегодня мне снова совсем ничего не снилось. Настроение хорошее, однако, самодельную ракету я вчера запустить нормально так и не смогла, она начала сильно петлять, практически не взлетев ввысь, и чуть не снесла мне башку при пикировке, поэтому я решительно хочу подправить свои прежние расчёты.
К тому же, родители вновь выступили против моих экспериментов и сказали, что пока будет достаточно теоретической базы и "всю свою ерунду", как выразилась мама, я смогу испробовать уже через год, когда буду совершеннолетней, при этом всячески намекая, что даже тогда подобные авантюры будут нежелательными, так как им не хочется иметь "дочку- инвалидку".
Мы, как всегда, не нашли компромисс в этом неоднозначном вопросе, и я устроила очередную забастовку.
Мне повезло, что мама и папа ещё вчера укатили на дачу.
Записав это в свой старый, изрядно потасканный дневник, в котором, можно сказать, была описана вся моя жизнь с четырнадцати лет и по сегодняшний день, я с наслаждением и замиранием сердца глянула в окно, понимая и полностью осознавая, что сегодня я впервые иду в одиннадцатый класс, что взрослая и самостоятельная жизнь уже близко, а вместе с ней и долгожданная свобода.
Странно, но я вовсе не жаждала встречи со своими одноклассниками, скорее наоборот. С ними не о чем было поговорить, и сами сверстники считали меня высокомерной выскочкой и аутичной заучкой. Да, я вовсе не была серой мышкой, которая стерпит все их "колкие" оскорбления, мне всегда было легко ответить на них, при этом вполне культурно, но с лихвой. Хотя, судя по выражению их возмущенных, но, вместе с тем, весьма озадаченных лиц, большую половину моих слов они просто не понимали.
Смирившись наконец с тем, что целый год придется иметь дело с полоумными детинами, я кое-как зачесала в хвост густые, вьющиеся волосы, надела первую попавшуюся блузку и решила сегодня не краситься — все равно не перед кем. Затем, нацепив на себя школьную юбку и пиджак, я мельком глянула в зеркало и решила, что сойдет и так.
Второпях мне даже не удалось позавтракать, хотя до линейки оставалось ещё тридцать минут, а жила я практически возле школы. Проблема в том, что я до одури пунктуальна, многие сказали бы даже, что это клиника, но я списываю все на точный, математический склад ума, хотя и понимаю, что это бред и глупейшие стереотипы. Однако, людей это объяснение вполне удовлетворяет.
Когда я незаметно для себя очутилась на стадионе, где обычно проходила линейка, ко мне подошли две мои одноклассницы, которых я считала самыми адекватными среди всего этого толпища примитивных homo sapiens и иногда могла с ними поболтать на общие темы, например, про погоду или изменения в расписании уроков.
— Привет, Мая! — первой заговорила девушка с белокурыми волосами, сильно смахивающая на куклу барби. — Прикинь, у нас новый классный руководитель! Скорее всего, очередной старый пузан, но все же наверняка лучше Анны Антоновны. — Блондинка поправила юбку, которая была в раза два короче моей, и глянула своим томным взглядом голубых глаз, ожидая моей реакции.
Внутри что-то неприятно сжалось. Я очень любила Анну Антоновну, она отлично преподавала физику, да и классным руководителем была хорошим. А ещё моя научная работа, которую я писала вместе с ней, видимо, и вовсе канет в лету. Расстроенная Галкиным заявлением я выдавила грустную улыбку и произнесла нехотя, скорее, чисто из вежливости:
— На самом деле, очень жаль, что не Анна Антоновна теперь наша классная.
И снова эти привычные для меня непонимающие взгляды. Маша и Галя удивленно, как по команде, посмотрели сначала на меня, а затем по обыкновению переглянулись между собой. Их оценки по физике всегда оставляли желать лучшего, ведь с Анной Антоновной не забалуешь. А с новым учителем их кукольная внешность, как они, наверное, считали, может помочь.
Человеческие инстинкты... Против природы не попрешь, так сказать...
Наконец, началось это долбанное построение. Всегда раздражали школьные традиции и формальности, поэтому лицо у меня на таких мероприятиях было угрюмым и даже немного устрашающим. Классной руководитель так и не появлялся, и одноклассники, а особенно девушки, начали взволнованно глядеть по сторонам, всё ещё имея слабую надежду не на "учителя — старикана", а киношного симпатягу с красивыми глазами и атлетической фигурой.
Видимо, он опаздывал.
Я недовольно нахмурилась. Как вообще можно опаздывать, тем более, когда ты на работе недавно, и это, по сути, твой первый день на новой должности!? Конечно, здесь в большей мере сказывалась моя навязчивая пунктуальность и полное неприятие иного. Казалось, хуже уже быть просто не может, но нет: местные "ванильки", напудривающие свои носики и подтягивающие и без того слишком короткие юбки чуть ли не до ушей, разглагольствовали, что теперь-то у них по физике всегда будут только пятерки.
Интересно, за кого они держат нашего нового классного? За педофила?
А он все не появлялся. Может быть, в самый последний момент здравый рассудок овладел им, и некогда мечтавший стать учителем человек решительно оставил затею преподавать у нашего класса, больше похожего на форменный табун? От этих мыслей я на удивление ободрилась и тоже решила посмотреть вокруг. Признаюсь, любопытство подстегивало и меня. Увидев симпатичного молодого человека, я даже не расценила его изначально, как учителя, но директриса учтиво представила теперь уже нашего нового классного руководителя. У всех девчонок, наверное, чуть сердечный приступ не случился, так они жеманно охали и вздыхали, всячески строя ему глазки. Для полной наглядности им оставалось только раздеться, да и в целом от этого шага они были недалеко.
Не удержавшись, я хохотнула, увидев, как Машка активно привлекает его своей "заискивающей" улыбочкой, которая, по моему мнению, больше напоминала самый настоящий оскал. Из-за неосторожного громкого смешка на меня моментально обратились многочисленные взгляды, и я попыталась сделать вид, что это удивление со стороны абсолютно никак меня не касаются.
Помню, именно тогда я впервые встретилась с нашим физиком глазами. Никаких бабочек и подкашивающихся ног, скорее, взгляд его придавал мне уверенность, а не делал слабой, не вызывал стеснения. Ещё тогда, первый раз мельком глянув на меня, он всем своим видом показал, что прекрасно осознает, как мне тут скучно и одиноко среди этих пустоголовых кретинов. Я честно не знаю, как он это сделал, даже вовсе не общаясь со мной.
После долгой болтовни Ларисы Семеновны о дисциплине и любви к школе, которая дала нам так много, новоиспеченный физик, слегка улыбнувшись, представился классу:
— Ну, что же, зовут меня Константин Павлович, надеюсь, мы с вами сработаемся, — после этой фразы все "ванильки" чуть в обморок не упали. Интересно, что он имел ввиду под словом "сработаемся". Забавно все это выглядит. И смеяться хочется, а вроде бы некрасиво сейчас смеяться, неприлично как-то.
Но я не удержалась. Все как-то снова странно глянули, будто не понимали, чем вызвано мое веселье. Понять, какая я неудачница, мне удалось только после того, как Константин Павлович неожиданно
обворожительно улыбнулся и произнес:
— Как видно, заводила и оторва? - он насмешливо взглянул на меня своими сверлящими серыми глазами, обращаясь ни то ко мне, ни то к Ларисе Семёновне. Я чуть не лопнула от возмущения.
Это
я-то оторва? Да я, по сравнению с ними всеми, сущий ангел в человеческом обличие!
— Не поверите, Константин Павлович, но это — гордость всей школы. Маюшка неоднократно побеждала на всевозможных олимпиадах по физике и математике, в общем, недаром в физ-мат класс пошла, отличница и активистка, наша звездочка.
Теперь уже гоготала не я, а мои одноклассники. Видимо, эпитеты "наша звездочка" и "Маюшка" их очень веселили.
— Ну, посмотрим, — многозначительно и как-то загадочно хмыкнул физик и перевёл свой внимательный взгляд, до этого обращенный ко мне, вдаль, словно о чём-то задумавшись.
Нехотя проследив за его взглядом, я вспомнила, что первый урок по расписанию — физика.
