В лесу за скалами

Со спины мужчина казался ещё более поглощён в боль и скорбь, его голова была опущена, и он явно смотрел себе под ноги и спокойно изъяснялся. С такого ракурса была видна черная, как смоль, накидка в пол, и, на мое искренне удивление, цилиндр на голове. Подобравшись ближе, я удобно устроилась у корешка древнего, как этот мир, дуба и пригнулась, как гепард, что скрывается в густой траве. Я слышала четкие слова, которые казались ужасно странными, учитывая, что он обращается к женщине, которой нет на этом белом свете уже порядком сотни лет. — … так нужно было, Мари. Тебе не было даровано свыше понять меня, как и тебе меня. Мое сердце ещё преисполнено большой благодарностью к тебе. Ты всегда являлась усладой в самый горький и ненастный день. Мне будет не хватать твоих прикосновений, которые всегда можно было сравнить с прикосновением ранней июньской белой розы. Мне также, до скрипа в черном сердце, будет не хватать твоего звонкого голоска, — он остановился, приподняв голову, продолжил. — Но ты должна была понять, что мы были как солнце и луна — абсолютно разные. Ты не понимала меня, а я не до конца понимал тебя. Это взаимное недопонимание сгубило нас обоих, но тебя сильнее, — голос мужчины звучал ласково, словно в лицо вдруг дунуло тёплым ветерком, и в то же время не оставлял места для возражений. — Ты должна была понять, что я никак не виноват в этой ситуации. Прости и прощай, моя ласковая и нежная Мари, — он закончил расписную и долгую речь. Его словесные обороты меня поразили, казалось, что передо мной настоящий писатель девятнадцатого века, не младше, который даже скорбные слова украшает, подобно тому, как весна голые и холодные деревья. Нахмурившись, я серьезно задумалась: как он может так раскаиваться перед человеком, которого он физически знать не мог? И такие слова не подбирают для бабушки: голос и прикосновения он точно не мог даже ощутить. Все запахло чем-то невообразимо страшным и непонятным. Так, как я очень и очень быстро спускаюсь в пучину своего сознания и глубоких, как марианский желоб, раздумий, то, естественно, я не заметила, как надо мной нависла высокая мужская фигура. Я тут же, будто прикоснувшись к чему-то горячему (или очень ледяному), подскочила и поднялась на ноги, машинально выставила ладонь вперед таким образом обозначая, мол, не подходи ко мне! От страха мой взгляд тут же поднялся сначала с его лакированных черных туфель, далее мигом прошёлся по черной накидке, а после споткнулся о… его лицо? Вернее о маску. Его лицо скрывала маска, скорее всего сделанная из папье-маше, а может даже из дерева. Сложно угадать, ведь она была белой, как снег. Рот этой маски был увековечен в странной печали, уголки губ были грустно опущены вниз, а на месте глаз были «кошачьи» чёрные глаза. И нос… нос был сделан уж точно по контуру его настоящего: без горбинки и не слишком большой. Одним словом — «идеальный» для маски. На его голове красовался высокий цилиндр, как у безумного шляпника, а белоснежные волосы (которые сливались с маской) достигали аристократичных плечей. Он молча смотрел на меня. Я чувствовала его проникающий и всепоглощающий взгляд на себе. — Простите, пожалуйста! Я не хотела вас беспокоить. Мне нужно было пройти к озеру, но я случайно наткнулась на… — мой голос не звучал стойко и уверенно, а дрожал от страха, — на вас. — Я продолжала стоять истуканом, выставив ладонь вперед. Мои брови уж точно сейчас картинно изогнулись в манеру страха и неожиданности, а плечи небось ходуном ходят от увиденного. — Приношу свои глубокие извинения за грубость. Стоило мне первым вас поприветствовать, — его голос звучал все так же приятно, спокойно и бархатно. Накренив голову в правый бок, он изучал меня взглядом не больше десяти секунд, а после выдал, — Не ожидал увидеть тут кого-то в настолько раннее время. — О, да я просто большая любительница природы и утренних прогулок! Прям нравится гулять, когда только начинает светать! — я продолжала находится в оцеплении. Мой голос, по сравнению с его, звучал громко и отрывисто, будто я солдат, отчитывающейся перед страшим. Мой взгляд был прикован к нему и никуда больше. Его внешний вид напоминал теперь не просто аристократа, а скорее гробовщика. — Как говорится в английской пословице: «Самое темное время то, которое наступает перед рассветом». Думаю посыл и смысл вам ясен, — он продолжал держать нейтральное спокойствие. Будучи начитанной и эрудированной дамой, я всегда могла услышать в любой фразе тайный смысл, но только не сейчас. К чему он это сказал? Странности продолжают происходить. — А… э… — пытаясь подобрать ответ, мои глаза стали бегать. Однако что-то осмысленное придумывать не стоило, он перебил, но не словами, а действиями: он аккуратно сжал мою ладонь в кулак и опустил ее. Его руки были спрятаны под кожаными перчатками. Ничего больше он не предпринимал. — Как ваше имя? — он учтиво спросил, все так же стоя, как вкопанный, поодаль меня, не нарушая личные границы. — Луиза-Габриэлла. Но родители и друзья зовут меня Габби, — я не чувствовала себя дурой, так как назвала свое реальное имя. В его голосе и поведении было что-то такое, что начало внушать непоколебимое спокойствие и безопасность. — Очень приятно, Луиза-Габриэлла. Безудержно витиеватое и прекрасное имя для такой хрупкой красавицы, хотя я не поклонник имён собственных. — А вас как зовут? Вы откуда?.. — я не могла оторвать от него взгляд. — Имена, на самом деле, не имеют смысла, это обычный набор, зачастую, красивых букв, создающий целостную картину, для обозначения человека, животных и тому подобного. Почему нельзя, например, в разговоре упоминать не «Габби», а просто «девушка с золотистыми кудрями и живыми зелёными глазами»? Мне не нравится вешать на себя ярлык «имени», зовите меня, пожалуйста, Человек в Маске. И не более. — Почему вы носите маску? — да, это звучало жутко бестактно, но меня съедало то, что я буквально не вижу лицо человека, с которым беседую. На меня смотрели бездушные и нарисованные черные глаза. — А кто из нас не носит маску? Вы ее носите, я ее ношу. Просто вы носите невидимую, а я видимую. Все просто, — его изречения и думы меня поражали. Казалось, что на любой простой вопрос у него с десяток философских ответов. — Мне нравится, что вы так… красиво объясняете свою точку зрения, — мне сейчас неподдельно сильно захотелось похвалить собеседника, что я, собственно, и сделала. — Я бы слушала вас часами, — это невольно сорвалось с моих губ. — Благодарю за столь милый и явно искренний благородный жест, — он кивнул и аккуратно спросил, не сдвигаясь с места, — вы разве не чувствуете дискомфорт в общении со мной? Ведь мы познакомились с вами при крайне странных обстоятельствах. — Да, это определено точно самое странное знакомство в моей жизни, но, как ни странно, я вас не боюсь, — я невольно покосилась в сторону, — боюсь, что мне уже пора… — я сказала это уклончиво повернувшись в бок, указывая на готовность идти в обратную сторону, к своему дому. Меня будто окатило ледяной водой, я резко осознала, что стою в абсолютно неизвестном мне месте. Нет рядом протоптанной дорожки и привычных резких спусков вниз по опушке. Вокруг все было так чуждо. До меня дошло, что должно быть я заблудилась, полагаясь на свою детскую память. — Вы заблудились? — он аккуратно задал свой вопрос с пугающим спокойствием и мягким бархатом. -… — я молча стала истерично метаться своим взглядом, подобно кинжалами, дабы усмотреть хоть что-то знакомое, но нет. Рядом не было скал и деревья казались чуждыми. — Ох, мне очень жаль. Оставаться даже ранним утром в лесу опасная затея. Я не хочу испугать вас сильнее, но я хочу предложить свою помощь в поиске, — с особой осторожностью тот подбирал правильные слова. — Я… Я живу не так далеко от высоких скал и большого озера. Думаю если я найду озеро, то по берегу найду свою улицу и дом, — от нервов у меня неприятно подступил ком к горлу. Осознание того, что ты сейчас заблудилась, так ещё и стоишь в одиночку с подозрительным человеком в маске, кого угодно испугает. — Мой скромный обитель находится на высоком подъёме близ озера. Я знаю, где оно находится, так как я отлично знаю все здешние места. Вы же проживаете в ближайшем населенном пункте ****? — Да, — уверенно ответила я, — мне, конечно, неудобно принимать помощь от вас, но, боюсь, выбора у меня нет. Мне уже холодно, так ещё и маменька беспокоиться будет, так что вместо того, чтобы терять время, нам стоит отправиться к озеру, — теперь я старалась показаться уверенной и сильной, вот не знаю, получилось ли. — Да, буду рад вас сопроводить, — тот мягко кивнул и наконец-то двинулся с места. Именно сейчас я заметила, что в левой руке он держит розу. Красивую, насыщенную, красную розу. Он подошёл к могиле некой Мари и положил одинокую розу близ надгробного камня. — Мне неловко об этом спрашивать, но это ваша… прабабушка? — судя по его уверенной осанке и молодому голосу, я прикинула, что женщина, захороненная здесь, должна быть по меньшей мере его бабулей. -… — он медлил с ответом, проходя сквозь высокие папоротники и обходя вросшие ветви старинных деревьев. — Это моя родственная душа, — он все же решил не оставлять этот вопрос без ответа. Мне все ещё не хотелось донимать его уточнениями: что значит «родственная душа», и «как она могла быть ею, если этой могиле 106 лет». Я просто молча кивнула и шла за ним, как за своим спутником. — Я чувствую себя неловко от того, что мы находимся в абсолютной тишине, могу ли я задать вам вопрос? — пройдя немало препятствий, я заговорила первая. Казалось, что именно сейчас он не расположен на диалог, но все же. — Конечно, — кратко и не поворачиваясь ответил тот. — Что вы имели ввиду под «обителем»? Я живу в этих местах всю жизнь и никогда не видела в районе озера и высоких скал ни одного жилого дома, — убирая ладонью покосившиеся ветки спросила я. — Лишь огромное озеро, лес и белые острые скалы. — Это не дом, а скорее, родовое поместье. Неудивительно узнать, что вы его не встречали раньше. Большинство не поднимается вверх по скале от озера, из-за хрупкого камня и неустойчивой почвы под ногами, поэтому о нем мало кто знает. Но там открываются одни из самых красивых видов на рассвет и закат, за счёт большой панорамы и заоблачной высоты, а лазурные голубые воды, что поблёскивают вниз скал, создают впечатление абсолютной нереальности происходящего. Мой знакомый совсем утверждает, что мне суждено было родиться на свет в самом картинном и живописном месте, — негромкий голос мужчины с медленными, протяжными интонациями, точно колыбельная песенка, действовал на меня успокаивающе. Через некоторое мгновение мы услышали шум воды и почувствовали сырость. Мы не вышли прямо к кромке воды и не шли по большим камням, а зашагали дальше, поднимаясь вверх по белому камню. Я резко остановилась и стала снова крутиться по сторонам. Теперь я узнавала это место. Мое любимое озеро с отвесными скалами, будто из лагуны или красивых картинок. — Спасибо вам большое, но дальше я сама найду дорогу. — Я был рад вам помочь. Давно у меня не было личного общения, так как я довольно закрытый человек. Но я живу вверх по скале, прямо близ озера. Я знаю, как странно это прозвучит, но буду рад видеть вас на чай. Спиртное я особо не пью, — тот вновь держал вежливую дистанцию. — Спасибо, я тоже была рада познакомиться с вами. Вы оказались очень приятным человеком, — я украдкой все же улыбнулась. На самом деле, мы шли достаточно долго. Он успел даже по памяти зачитать его любимое произведение и рассказать о своем собственном саде из роз разных сортов. Всегда приятно поговорить с грамотным и начитанным человеком. — Думаю сегодня будет особенно красивый рассвет. Я глянула на синее небо, которое было все в снежно-розовых разводах и эстетически наслаждалась. — С утёса действительно откроется шикарный вид, — я сказала это, абсолютно не задумываясь, и при этом широко улыбнулась. — Тогда грех будет не пригласить вас сейчас. Можете даже не заходить в поместье, просто стоять рядом и наслаждаться видом. Если захотите, можем распить яблочный сидр, — тот бросил свое предложение абсолютно невинно, и неудивительно спокойно. -… Хорошо. Да, идёмте, — немного подумав, я все же согласилась подняться по еле заметной тропинке ввысь по скале к его загадочному поместью. Я все детство и подростковое время провела здесь, даже бегала по этим неустойчивым скалам, но, клянусь, никогда не видела поместья в этом месте.