В лесу за скалами

Подъём по утёсу не казался трудным, скорее просто опасным. Мы шли буквально по краю, где не были построены ограждения от провала вниз на острые пики серо-белых камней, и глубокие воды большого озера. Даже не было предупреждающего знака о том, что этот белый камень под нашими ногами крошится и максимально неустойчив. В моих движениях и максимально осторожной походке был выдан знак той самой тревожности, но между тем, мой путник шел горделивой походкой и его уж точно никак не беспокоил факт того, что если он оступится, то неминуемо канет вниз. Перестав с опаской глядеть себе под ноги, я приподняла взгляд, и наконец окинула взглядом весь пейзаж, что раскрылся, подобно большой панорамной фотографии. Вид по правой бок простирался прекрасный, но такой опасный, почти до самого горизонта простиралась лазурная вода моего любимого озера, но стоило глянуть влево, то ты тут же мог утонуть взглядом в пучине темного и сырого леса. С эстетической точки зрения я была поражена таким видом: мне хотелось прямо сейчас сесть в позу лотоса, прикрыть глаза и хоть на несколько медленных минут прочувствовать прохладный воздух, что аккуратно обдувал бы тело, и расслабиться, но так я, естественно, не могу сделать, ведь я не одна. — Прошу прощения за то, что отрываю вас от созерцания, пока ещё, низменных красот, но могу ли я теперь вам задать вопрос? — Человек в Маске остановился и повернулся ко мне. Его голос был неизменно спокойным и чарующим. — Да, конечно. Буду рада ответить на любой вопрос, — я тут же оживилась и улыбнулась, глядя на него. Отстранившись от веяний раздумий, я продолжила идти за ним позади. — Вы любите слушать истории или рассказывать? — этот вопрос он задал плавно и не поворачиваясь в мою сторону. Он был любителем странных вопросов. — Если честно, то я большой любитель поболтать, поэтому мне по душе что-то рассказывать, — я была удивлена таким вопросом, но сразу списала на то, что такой книжный и манерный персонаж как он, скорее всего просто хочет идти не в приглушенном молчании, а слушать что-то интересное. — А вы хотите историю мне рассказать? — поднимаясь все выше и выше, я глядела на простирающейся вид бескрайне голубого чистого озера. — О, нет, что вы. Мы с вами будем отличными собеседниками. Вы любитель рассказывать истории, а я покорный слушатель. Он подтвердил мои догадки. Спустя пару секунд после, он резко остановился и немного повернул голову в мою сторону, — вы мне напоминаете Мари. — Вашу родственную душу? — мне сейчас уже казалось, что он не тонет в холодной яме скорби и боли, а просто скучает по ней. — Да, — его ответ, на мое личное удивление, показался односложным и максимально простым. Ему точно не хотелось делиться воспоминаниями о ней. Далее мы свернули на еле заметную узкую тропинку, что вела теперь в сторону от опасного склона, прямиком в лес. Мы прошли ещё не больше пяти минут, а после вышли на огромную поляну, усеянную, как небо, звёздами-одуванчиками. Но меня заставили обомлеть и лишиться дара речи не красивейшие солнышки-одуванчики, а то самое поместье, о котором мне рассказал Человек в Маске. Это был не просто «скромный обитель», а настоящий трехэтажный дворец, построенный в стиле Барокко. Чем ближе мы подходили к нему, тем сильнее я дивилась такой богатой роскошью. «Скромный обитель» моего путника был воссоздан из прочного и дорогого белого камня, а окна можно было назвать одной из самых искусных вещей в этом поместье. Их было так много, что сразу было ясно — мой загадочный спутник был огромным любителем света. Тут по всему периметру были окна с пилястрами и, конечно же, по канону таких дворцов было множество высоких арочных окон почти до пола. Стоит ли говорить, что даже главный вход был настоящим произведением искусства? Подходя с каждым шагом все ближе и ближе, сквозь толстое каменное ограждение, виднелись широкое крыльцо и высокие двери. Незаметными их невозможно не назвать: объёмные, нарядные, торжественные, они буквально очаровывают своей роскошью. Кажется, что «дворцовый» стиль во всём своём величии и многообразии обрёл отражение в облике таких створок. Каждая часть внешней облицовки такого «дворца» напоминало мне ту прекрасную эпоху 17-18 веков, когда в подобных расписных светлых дворцах устраивались пышные балы и торжественные званные ужины. Смотря на окна, я, как любитель за считанные секунды утонуть в своих мыслях, серьезно представила себя в 17 веке, где дамы носили тяжёлые, но такие красивые наряды, грациозно держали в ладошке раскрытый веер и нежно обдували им свою тонкую шею, при этом попивая в гостиной прохладные напитки и слушая романтичные оды своих возлюбленных. — Это самое красивое, что мне когда-либо удавалось увидеть! — я не сдержала бурю эмоций и поддалась ещё сильнее вперед, дабы войти во двор, но меня остановили. — Согласен. Стиль Барокко изумителен в своем безумии и помпезности, — он аккуратно приостановил мой наплыв побежать, как ребенок, во двор, ладонью аккуратно прикоснувшись к моему животу. — Нечего в доме находится, там не столь интересно, чем здесь, — он сделал шаг назад, стоя впритык к массивным входным воротами, сквозь которые был виден ухоженный двор. — Мы можем распить сидр, сидя на лавке рядом с утесом, что находится буквально позади вас. Там и находится мой обещанный чудесный рассвет и лучший вид на озеро. Я принесу напитки, — он говорил хоть и спокойно, но отрывисто. Видно ему не понравился мой искренний восторг в отношении его скромного обителя и безумное желание проникнуть вовнутрь. Ну или он просто странный чудик. — Извините. Я не хотела показаться невежественной и взять, да ворваться в ваше поместье. Просто оно… — глядя на роскошный фасад дома, окна с лепниной и идеальный двор поместья, я уверено заявила, — он такой великолепный. Он несколько секунд молчал, обдумывая (и будто взвешивая) свой ответ, пока наконец-то не ответил склонив голову в бок: — Вы хотите сначала посмотреть дом или встретить рассвет? До полноценного рассвета ещё полчаса, как говорят мои часы, — он еле заметно подтянул свою угрюмую и тяжёлую накидку и глянул на наручные часы. — Раз у нас есть ещё в запасе полчаса, то я хочу глянуть ваш дом-музей, — уверенно ответила я, ведь если бы он оказался каким-либо маньяком, то в таком размашистом доме можно за себя постоять. — Это был ваш выбор, я его уважаю, — теперь его тон голоса стал серьезнее и более грубым. Мне показалось, будто он уважает мой выбор не зайти в гости, а остаться ли на этой планете или колонизировать другую. Я ещё не представляла, что сделала самый серьезный выбор в своей жизни. — Хм, а знаете как переводится слово барокко с итальянского? — я сцепила свои тоненькие пальцы рук друг с другом, скромно стоя рядом с ним и поглядывая на него. — Знаю, но я позволю вам блеснуть вашими знаниями итальянского, — он сделал со своими руками тоже самое, сцепив свои, казалось бы, грубые ладони, что скрыты от моих глаз под перчатками и держа их на уровне живота. — Переводится как «странный, причудливый». Мне кажется вам во всем подходит именно этот стиль, — мне, все ещё практически незнакомец, казался теперь просто забавным, а не пугающим. Человек в Маске благородно кивнул, а после достал из кармана своей неброской накидки серебряный ключ, аккуратно вставил его в извилистые (как в сказке) высокие ворота, прокрутил, а после отварил их толкнув рукой. Он спокойно прошел первым, а я, как хвостик, за ним. И я снова оказалась под большим впечатлением. Внутри двора оказался огромнейший сад из алых роз, которые контрастировали с бледно-белыми. Они были будто аккуратно и концептуально взрощены не на лысой невзрачной земле, а на настоящем, сияющем от обилия света, газоне. — Чудесно! — я, ахнув, потрусила по идеальной плитке прямо к саду и изумлённо протянула ладонь к лепестку алой розы. — У вас тут их столько, что хватит не на один цветочный магазин! — я эмоционально выпрямилась, поставила руки в бока и сказала, — никогда бы не подумала, что у нас на утёсе существует целое поместье с чудесным садом и милым хозяином, — и на этой ноте развернулась к нему и спросила, — а что вы знаете о стиле барокко? Если честно, то я его встречала только в фильмах или в описаниях к книгам. Мне просто по душе классицизм. В книгах в подобных местах живут знати и высшие чины общества. — Законодателем барочной моды считают Микеланджело. Во всяком случае, дома в стиле барокко грандиозны и помпезны, как его скульптуры. Размах, извилистость, слитность постройки и скрупулезность отделки — вот краткий обзор архитектуры барокко. Именно за эти качества я и люблю подобный стиль в искусстве и архитектуре, — его тон голоса заметно обрёл ту самую «живинку» и эмоциональность. Я сразу поняла, что скорее всего он обожает вести долгие беседы об искусстве и архитектуре. — Прошу прощения за явное домогательство глупыми и наседливыми вопросами, но почему вы, ну или ваше родители, решили разместить такое поместье именно здесь? — задумчиво спросила я, следуя за своим спокойным собеседником. — Такой дом требует места и средств, ведь стилистика предусматривает и эркеры с балконами, и пилястры, и углубленные потолки, и арочные проемы, и даже башни. А еще богатое убранство: лепные розетки, гирлянды, венки. А что это все значит? Нужно много места для такого построения и из-за внутреннего богатства в интерьере размещать подобное величество стоит как можно дальше от потенциальных опасностей. Я говорю о природных катаклизмах, ведь ваш поселок очень часто затопляет, да и сами люди та ещё опасность, — он поясняюще четко говорил, будто объясняет что-то маленькому ребенку. Я лишь кивнула, немо согласившись с его точкой зрения. Видно, что этот дом очень богат и будет жаль, если его затопит или куда хуже, обкрадут. Мы поднимались по порожкам к той самой величественной расписной главной двери из лепнины, она была сделана из очень плотного и толстого дерева, скорее всего это дуб. Хозяин сего поместья отворил шикарные двери и позволил мне первой войти, пропустив меня вперёд и придерживая массивную дверь. И вновь я была удивлена, хотя увидев сад и внешний фасад поместья, я никак не должна была удивляться. Теперь я чётко осознала, что наиболее выраженные черты данного стиля — масштабность и некая театральность. Большое пространство. Чтобы в полной мере реализовать стилистическую задумку, требуется большая площадь комнаты, высокие потолки и большие окна. И он эту «полную меру» самым лучшим методом реализовал. Цветовая палитра в столь фантастическом месте была идеальна во всех случаях. Здесь демонстрировался классический вариант Барокко — оформление в бело-золотом цвете. Именно это сочетание по мнению аристократов 18 века считалось наиболее достойным и подходящим для знатных персон. Фрески. О, фрески! Теперь я понимала, что значит дом-музей! Роспись потолка и стен с образами из литературы или религии считается пиком совершенства в Барокко. Такую роскошь в 18 веке могли себе позволить лишь короли, поэтому фрески заслуженно считались одним из главных признаков богатства и статусности. Но меня немного «кусал» один вопрос: кто же были его предки? Неужто короли или простые знати? Сразу с порога нас встретила дорогая мебель. Каждый предмет мебели — это произведение искусства талантливых мастеров. Тут даже вешалка для верхней одежды была утонченной и невероятно приятной глазу. Столы, стулья, шкафы, тумбы — были созданы из благородных пород древесины, а их главным украшением являлась художественная резьба. На полу было сказочное свечение от единственного витражного большого окна, что находилось на солнечной стороне. Пока мой собеседник показывал многочисленные комнаты и гостиные, я сумела подметить, что даже простыни и невинные салфетки под вазы с цветами были из дорогого текстиля. С неподдельным интересом я бродила по комнатам, которые показывал мне Человек в Маске. Думаю, теперь ему нравилась моя искренность в эмоциях. И только в один момент я остановилась недалеко от огромной двери, что была заперта. Машинально дёрнув ручку в форме головы льва, я нелепо отшатнулась, когда поняла, что она крепко заперта. Глянув на человека в маске, я вопросительно глянула и молча убрала руку с ручки. — … знаю, ты очень любопытная и живая натура. Ты понравилась мне как человек, но даже имея такую привилегию, я не могу позволить тебе туда зайти. Прошу прощения, — мой собеседник уже наконец-то перешёл на «ты», но его строгость меня удивила. Нет, я не грубо себя вела и не чересчур проявляла любопытство, но это была буквально единственная запертая дверь из сотни других. Это была одна из некоторых странностей. — Оу, извини. Да, я понимаю, что у всех нас есть тайны, — уголки моего рта натянулись в скромной улыбочке. — Я очень эмоциональна, поэтому веду себя как ребёнок, ещё раз извини, — виновато кивнув, я отошла от загадочной двери. — Тебе не стоит извиняться, все нормальные люди имеют такую долю любопытства, — он деловито направился дальше по коридору, подальше от этой двери. — А теперь мы куда? — я совсем забылась и нагнала его, заглядывая ему не в лицо, а, как не трудно догадаться, в маску. — В столовую. Ты оказалась очень увлечена моей экскурсией по дому, что пропустила пик рассвета, — теперь он говорил со мной вновь в полуласковой манере и спокойным голосом. — Но не печалься, это отличный повод испить сидра из хрусталя прямо в моем столовой. На этой ноте мы поднялись по винтовой позолоченной лестнице вверх на второй этаж. — Знаешь, твой дом мне очень сильно напоминает Версаль в Париже, — сказала я, смотря вниз и проводя ладонью по нежным перилами. — О, ты бывала в Версале? — поинтересовался тот. — Да. Мне удалось с подругой вырваться в небольшое путешествие по Европе в прошлом году. Дабы достать достаточно денег, мне пришлось даже подрабатывать репетитором по итальянскому и официанткой, — откровенно поделилась я с ним. На это он мне ответил краткой похвалой за мое трудолюбие и большую любовь к путешествиями, снова даже сравнил с таинственной Мари. Мы прошли через большую внутреннюю арку и попали в бело-золотую столовую с множеством пустого места, прям как в бальном зале. Посередине неуместно стоял круглый стол и два стула напротив друг друга. Он галантно, как и полагается, отодвинул мне стул, дабы я присела, а сам скрылся за поворотом, где скорее всего была кухня. Через пару мимолётных мгновений, он поставил на стол корзинку со свежей клубникой и бутылку игристого яблочного сидра. Бережно разлив напиток по бокалам, он вздохнул, а после поднял бокал и грандиозно (судя по его непривычно громкому голосу) произнес тост: — За нашу встречу! И бокалы звонко соприкоснулись друг с другом, воссоздав громкий звук, который эхом разлетелся в дальние углы просторного помещения. Так как он не был особо активным собеседником, я с радостью рассказывала ему свои жизненные истории, немного потягивая сидр, в то время, как он, молча и с огромным интересом, впитывал каждое мое слово. Вскоре солнце стало подниматься ещё выше, и я остановила свой рассказ о студенческой жизни и нехотя произнесла: — Оу, боюсь, что мне уже нужно идти, мои родители будут беспокоиться… — я сначала посмотрела в кристально-чистое окошко прямо на тянущиеся к летнему солнцу розы, а после плавно перевела взгляд на Человека в Маске. — Мне жаль, очень жаль, но теперь ты никуда не сможешь уйти. Ты уже сделала свой выбор. Ему не было жаль, его проклятый голос продолжал оставаться неприкосновенно ровным и спокойным. Вот теперь мне наконец-то стало по настоящему беспокойно.