В лесу за скалами

Второй день начался, сливаясь в единую цепь с первым, ведь мне не удалось заснуть ни на минуту. После случившегося вчера, я абсолютно потеряла уверенность в том, что я хоть в какой-то степени в безопасности. Целую ночь я не ложилась спать, а сидела в запертой комнате и ждала чего-то очень и очень дурного, плохого. Наказание за мой вчерашний поступок должно быть исполнено, как мне и было сказано. Нет ничего хуже тихого, как лунная летняя ночь, ожидания. Давайте я немного расскажу вам, что же случилось после того, как Человек в Маске ударил меня по лицу. После этого он мирно отошёл от меня на пару шагов, будто утверждающе кивнул, а дальше развернулся и направился в сторону выхода из поместья. Первые несколько секунд я была абсолютно парализована от страха, ведь до этого момента никто и никогда не применял ко мне даже такого рода физическую силу. Но, по прошествию некоторого мгновения, у меня в прямом смысле жар подступил к лицу, а сердце от ненависти и злобы стало полыхать как ненормальное. Так как эта горе-драма происходила в холле первого этажа, я схватила прозрачную, как стекло, хрустальную вазу с розами, что стояла на тумбе, поодаль картины Сальвадора Дали. Резкими и нервными движениями выдернула копну цветов из их хрустального дома, далее демонстративно выбросила несчастные цветы на пол, что те растеряли все свои кроваво-красные лепестки, разлетевшись по белому мрамору, а после что есть в силы запустила вазу с водой прямо в затылок уходящему собеседнику. Одно мгновение и ваза разлетелась на сотни неприятных и почти невидимых осколков. После такой атаки, затылок собеседника не мог оставаться без единой царапины. На его голове образовалась, по всей видимости, серьезная рана, которая тотчас покрыла его белоснежные волосы в багровый глубокий оттенок. Тяжёлые капли практически черной крови стали спадать с его волос и украшать в уродливые узоры его белую, как утренний рождественский снег, рубашку. По канонам такой ужасной травмы, он должен был пасть и, как минимум, истечь кровью, а, как максимум, умереть тяжёлой смертью, но нет. Он медленно обернулся, издал громкий и огорчённый вздох, и направился в мою сторону тяжёлыми шагами. Он подошёл в плотную настолько, что через его плотную маску, которая уже была почти вся покрыта алой россыпью, я почувствовала его теплое и прерывисто неровное дыхание. Он дышал очень тяжело, как бык, который хочет напасть на свою жертву и разорвать ее в клочья от дикого бешенства. Он резким и несвойственной себе грубостью ухватил меня за тонкую шею, и с силой прижал к стене так, что своими костистыми лопатками я больно упёрлась в ребристый орнамент, украшающий высокую стену. Он сдавливал мое горло не сильно, всеобъямляюще смотря мне не просто в глаза, а проникая в глубину души, наслаждаясь моим паническим страхом, даже сам страх обуяла неприятная нарастающая боль, которая овладела не только спиной, а конечно же ещё и горлом. В висках стало болезненно постукивать, мое сознание кричало мне о том, что ему не хватает воздуха. Издавая ужасные хрипы, я стала в ужасе бить двумя руками по его грубой ладони, которая как цепь обхватила мою шею. Его крепкая рука была как сталь, против такой силы я была беспомощна. В тот момент я уже распрощалась со своей жизнью, представляя о том, как она печально и загадочно окончилась. А ведь у меня было столько планов на жизнь. Мне так и не удалось посетить с лучшей подругой Нью-Йорк; не смогла найти любовь всей своей жизни; даже так и не дочитала тот чертов роман, который забросила неделю назад, хоть он и был интересен. В такие моменты начинаешь любить и ценить каждый шаг своей жизни. И после того, как я уже просто смирилась с участью, он сначала ослабил хватку, после разжал ладонь, и я безвольно упала на колени, смотря прямо перед собой. Эпилептично хватая воздух, начала с ужасом отползать от него, глазея на выход из этого обителя ужасов. — … Я искренне прошу прощения за тот грубый удар по лицу, но по-другому вы бы озверели в край из-за той пары обуви. Я пришел к логичному выводу, что мы очень рано стали фамильярничать, переходя на «ты», нам до этого обращения друг к другу нужно ещё вырасти морально и этически, — когда плечи и задняя часть рубашки была вся покрыта тяжёлым грузом из крови, он лишь тогда озаботился о своем здоровье. — Знаете, мисс, я вам не враг. И со мной лучше дружить, — он достал из кармана брюк чистый платок и заботливо нагнулся, положив его рядом со мной. — Я что-то себя неважно чувствую, думаю, ваш удар выбил меня из колеи не только с моральном точки зрения, а ещё и с физической, — и он исконно ровной походкой направился в глубь коридора, скрывшись в одной из комнат. Я пролежала на ледяном полу ещё некоторое время, ведь мне нужно было прийти в себя. Лёжа и смотря в потолок, я от бессилия и непонимания что сейчас произошло просто дико разрыдалась, завывая как раненая лань. Кое-как поднявшись, я, покачиваясь, поднялась на второй этаж, свернула к комнате, громко распахнула дверь и проникла вовнутрь, упав на мягкий персидский ковер. Тогда у меня было настроение полежать на полу и очень сильно пострадать. Корсет ужасно давил мне на ребра, но развязать я была его уже не в силах, поэтому я собрала остаток всех своих сил и просто вытянула корсетную шёлковую ленту и бросила ее на тумбу, позволяя себе дышать полной грудью. Придя в эмоциональный устой, я решила привести себя во внешний порядок, подвинула стул к будуару с большим зеркалом и стала поправлять свои растрёпанные волосы, пытаясь сделать из них что-то приятное глазу. Далее направилась в одну из ванных комнат, где, умываясь, обратила внимание на ужасные кровоподтёки на шее от удушения. Смотря на такое ранение, я вдруг вспомнила серьезность ранения Человека в Маске и задумалась: «Жив ли он вообще?» Мне было точно наплевать на него как на личность, я больше оказалась беспокойна тем фактом, что если он мертв, то меня некому будет отправить в мой век и в мою любимую жизнь, поэтому я стала как угорелая носиться по всему поместью, дёргая ручки и заглядывая в каждую комнату. Конечно, несколько закрытых дверей меня угнетали, но мне некогда было разбираться с этой загадкой. И вот, ворвавшись в одну из комнат, я от неожиданности аж охнула. Я залетела, как беспокойная птица, прямиком в большую библиотеку, которая была точно больше местной в моем городке. Я, придерживая подол платья, с опаской проходила вдоль ровных и высоких рядов с книгами, пока не услышала: — Милочка, я тут. Неправда ли здесь чудесно? — Человек в Маске сидел около окна на большом диване, читая книгу и держа в другой руке аккуратную чашечку с чаем. Его маска была идеально белой, как и его волосы с одеждой. Все создавало такое впечатление, что ничего не произошло вообще. Его голос вновь звучал бодро, заботливо и спокойно. — Надеюсь вам здесь уютно среди книг, а то я знаю несколько людей, которых по-настоящему угнетала эта библиотека, — он аккуратно закрыл книгу и сложил ее на подушку рядом с собой. -… Как вы себя чувствуете? — выдержав некоторую скромную паузу и опустив брови, спросила я. — О, спасибо за беспокойство, — он поставил с глухим стуком чашечку на кофейный столик и сложил ладони на свои колени. — Все прекрасно, а вы как? — опять-таки, я сквозь эту маску чувствовала его прямой и изучающий взгляд на себе. — Тоже неплохо. Думаю мне… — я от страха запиналась, кашлянув в кулак, продолжила, -…мне не стоило устраивать эту истерику из-за маленьких туфель, — но извиняться я и не думала, ведь это он первый решил меня ударить. — Хорошая девочка, — он это сказал без тени издёвки, будто любящий опекун. — До скорого, — я резко развернулась и, стуча босыми ногами, поспешила выйти прочь. Мне нужно было просто убедиться, что он не мертв и все, и я убедилась. Вы спросите: «Раз вы вышли на грань нейтралитета с ним, то за что ты ждёшь наказания, в страхе сидя целую ночь в запертой комнате?»

******

О, я наконец-то набралась сил продолжить рассказ. Я блуждала по длинным и светлым коридорам этого поместья до самого вечера, ведь делать большего нечего было. Когда я сидела на балконе в одной из комнат и задумчиво глядела на бесскрайнее море, то переферийным зрением увидела, как несколько крестьянских местных парнишек школьного возраста с опаской, постоянно озираясь по сторонам, плетутся гуськом друг за другом, перелезая через ограду, прямо в сад. Эти дети показались мне забавными. Улыбнувшись, я быстро пробежалась вниз, открыв тяжёлые ворота и выйдя прямо на крыльцо. Увидев в кустах плетёную шляпу одного из мальчишек, я мягко сказала: — И вам здравствуйте. Мальчишки, вам чем-нибудь помочь? — я, придерживая подол платья, аккуратно спустилась по ступенькам и направилась в их сторону. — Мадам, прошу прощения! — громкий и высокий детский голосок возник из-за кустов можжевельника, который рос очень близко с входными воротами. — Мы уже уходим! — прокричал ещё один голос, который после превратился в плохой шёпот. — Я же говорил, что здесь не живет колдун! Тут глянь какая красивая госпожа проживает! — У вас очень красивое поместье, а сад — одно загляденье! — отозвался ещё один из группы детей. — Спасибо за красивую, — я, не сдержавшись, еще шире улыбнулась, заглядывая за кусты и смотря в упор на «стаю» мальчишек, состоящую из пяти человек. — Я бы пригласила вас на чай, но боюсь настоящий хозяин этого дома будет не рад, — сказала с теплотой глядя на них всех. Я искренне любила детей. Детишки поднялись и вышли из кустов, немного виновато косясь друг на друга. — Извините, что вторглись… — один из парней решил высказаться за всех, — просто уже устали слушать всякие страшилки о колдуне, что живёт на этом утёсе! — кареглазый брюнет глянул на меня, а после украдкой улыбнулся. — Бежим! — завопил самый младший из них, заглядывая мне за спину, будто увидев самое жуткое чудовище в мире, тот, округлив глаза, стремглав убежал, а за ним разбежались и его друзья. Я уже понимала, кто стоит за моей спиной, а ещё я понимала, что его точно никак не стоит злить или ему угрожать, поэтому я старалась держаться спокойно и уверенно. — Погода сегодня — одно наслаждение! — медленно повернувшись, я буквально уткнулась в грудину Человека в Маске. Внутри меня все оборвалось, он снова был так близко ко мне, что теперь я снова представила, что меня ждёт что-то плохое. — Теперь тебя ждет наказание, непослушная девчонка, — его голос был неизменно спокойным. Он держал руки за спиной и нагнулся немного ко мне, вновь заглядывая мне в глаза. — Тебе стоит выучить свод правил, дабы жить в этом доме без прочих неудобств, — и он провел ладонью по моим волосам. — Пункт первый: «Не повышать голос на меня, » ни при каких обстоятельствах. Пункт второй: «Не разбивать и не ломать мое имущество.» Пункт третий: «Не выходить из дома, даже в сад, без моего разрешения.» Пункт четвертый: «Не разрешать сюда заходить никаким людям.» Пункт пятый: «Всегда слушаться меня во всем.» Пункт шестой: «Никогда не трогать то, что заперто и хочет быть скрыто от твоих глаз.» — с каждым проговоренным пунктом, он приближался к моей шее все ближе и ближе на сантиметр, пока во всю не дышал в нее. — Тебя ждёт наказание за то, что нарушила целых два пункта. Отправляйся в свою комнату и жди, — после он резко отпрянул от моей шеи, и, развернувшись, быстро направился вверх по ступенькам, ожидая что я пойду за ним. Мои руки жутко затряслись. Под страхом смерти я ретировалась прочь из сада, послушно следуя за ним. Он завел меня в комнату, которая стала теперь моей, и вышел прочь, закрыв меня в ней. Так я и осталась ждать чего-то более страшного, чем я испытала до этого.