В лесу за скалами

Солнце медленно поднималось вверх, освещая, пока ещё, приглушенно жёлтым оттенком этот старый, но такой новый мир для меня. На больших настенных часах стрелка указывала на то, что уже 4:50, самое время для раннего и ленивого начала дня. Я сидела около окна, прильнув щекой к ледяному стеклу, и смотрела с такой высоты на спокойное море, которое поблёскивало в лучах нового дня. Я ожидала наказания уже очень и очень долго, боясь уснуть даже на пару мгновений, думая что вовсе не проснусь. Но никто так и не пожаловал в мои покои. — Лучше ужасный конец, чем ужас без конца, — громко, будто отрезвляюще, сказала я себе и подскочила с места, подойдя к двери и со всей силы дёрнув ее. Не удивительно, что она все ещё была закрыта. Находиться в ужасном страхе я больше не могла, поэтому чуть было не обезумела, начав дергать ручку, будто это нервозное движение помогло бы каким-то убогим чудом отворить эту дверь. Однако, чудо в своем ужасном амплуа все же явилось мне. Услышав, как тонкий ключ входит в замок и аккуратно поворачивается, я тихо и абсолютно бесшумно прошла до кровати и мгновенно улеглась на нее, свернувшись калачиком и крепко сожмурив глаза. Да, сделать вид, что спишь — это был лучший метод ухода от проблем, который я только могла изобрести в такой ситуации. Я услышала спокойные и размеренные шаги за своей спиной, после послышался тихий скрип кровати, он сел рядом со мной. Сглотнув слюну, я ещё сильнее вжалась в кровать, не зная что делать. — Я знаю, что вы не спите, моя юная леди, — его голос был тихим, как лучшая летняя услада. Он провел ладонью по контуру моего тела, начиная от шеи, заканчивая бёдрами, после встал и медленно направился к выходу. — Где же обещанное наказание? — блеклым и глухим голосом спросила я его, по-прежнему лёжа на кровати сжавшись в клубок. — Нет хуже наказания, чем долгое ожидание, — поучающим голосом ответил он мне, задержавшись в дверном проёме. — Я знаю, что вы не спали всю ночь и изнемогали от ужаса весь вечер до этого. — Вы хуже маньяка. Ведь маньяк просто берет и убивает, а вы наслаждаетесь процессом мучения с моральной и физической стороны, — я сжала в холодные ладони край подушки, во мне не было уже исполинского страха и боли, а лишь непонимание, что же будет дальше. — Я считаю всех маньяков недалёкими глупцами, ведь подавляющее число этих головорезов чувствуют настоящее сексуальное удовлетворение от убийства. А мне нужно получить, в первую очередь, эстетическое удовольствие, а уж потом плотское, — он снова подошёл ко мне, на этот раз не со стороны спины, а прямо к лицу. — Вы оскорбляете меня, когда сравниваете с маньяками любых рангов. Я лишь эстет, который видит искусство в страданиях, — под эту печальную ноту он вышел из комнаты. Я с ужасом поняла, что он скорее всего меня похитил не для того, чтобы убить меня и закончить мои страдания разом, а чтобы «привязать» меня к себе и мучать, пока у меня не накренится психика, и я тихо не сойду с ума. Как только Человек в Маске вышел, прикрыв за собой дверь, я уткнулась всем лицом в подушку, вспомнив лишь одно имя: «Мари», неужто она была одной из его жертв, которую он убил? Я была полна решимости найти отгадку на вопрос, касаемо судьбы Мари, а уж после как можно скорее двигаться в логичному ответу: «Кто же такой на самом деле Человек в Маске?» Голова была очень тяжелой. Пытаясь построить план дальнейших действий в своей голове, я совсем отдала этому свои последние силы и вовсе упала в сонное царствие на несколько часов. Раскрыла свои тяжёлые очи только тогда, когда резко услышала звук чего-то разбирающегося. Подскочив с кровати, я рефлекторно зевнула, вышла из комнаты и спокойно направилась в сторону звука. Он доносился с третьего этажа. Поднявшись по лестнице, я тут же почувствовала как по моей коже бегут мурашки от холода. Шифоновая тюль, что вздымалась от ветра, указывала на то, что тонкое расписное витражное стекло разбито чем-то крупным, как минимум камнем. Подойдя ближе, я чуть нагнулась и стала рассматривать место «преступления», вскоре на полу, в нескольких метрах, я увидела серый камень размером с мою ладошку. Кто-то очень сильно постарался, дабы попасть в это окно и разломить его вдребезги. Не зная, как поступить дальше, я лишь высунулась из разбитой оконной рамы и углядела худенького мальчишку, который явно разбил окно. Он стоял прямо под окнами, мы встретились вопросительными взглядами, после в моем разуме тут же возникла картина, как Человек в Маске со злостью убивает этого парнишку, и, мотнув головой, я с паникой отпрянула от окна и осела на пол. — Так вы у нас занимаетесь вандализмом? — Человек в Маске возник буквально из ниоткуда, присев рядом со мной на корточки. — Или это не вы сделали? — он кивнул в сторону камня, который я так сильно сжимала в ладони. — А? — мои брови подскочили вверх, в губы задрожали. Мне было совсем страшно за мальчишку, потому я не моргая отвернулась. — Я не знаю, кто это сделал, — мой голос казался безэмоционально стеклянным. — Благородство — ваше лучшее качество, — и он сначала нежно взял мой подбородок в два пальца, а после очень грубо повернул мою голову, дабы я смотрела ему прямо в глаза. — Не стоит защищать того, кто этого не стоит, — он провел второй рукой по щеке, где только вчера зиял след от его крепкого удара, так он намекал, что со мной сейчас будет, если я не признаюсь. — Я не знаю, — с еще более твердым тоном произнесла я. Ведь я осознавала, что так ему и надо. Хорошо, что этот парень не промахнулся. — Хорошо, — он погладил мою щеку и абсолютно спокойно отпустил меня, больше не причинив мне никакого физического вреда. — У нас с тобой много дел, — он поднялся, протянув мне ладонь, дабы помочь мне подняться. — Что за дела? — без какого-либо энтузиазма произнесла я, приняв его помощь поднимаясь с пола. — Вы — лицо моего поместья, а это значит, что и выглядеть вы должны соответствующе. Я отправлюсь в город и прикуплю пару выходных и домашних нарядов для вас, моя дорогая. Надеюсь, это поднимет вам настроение, — он заботливо смахнул пыль с моих плеч и прошел вперёд меня. — Я убедительно вас прошу о том, чтобы вы не нарушали мои правила, а если нарушите, то будьте уверены, что я об этом точно узнаю. Я уже не стала что-либо отвечать ему, потому просто единожды кинула и осталась стоять на месте, провожая его бесстрастным взглядом. После того, как я удостоверилась в том, что он действительно ушел, скрывшись за высокими ветвями деревьев, тут же сорвалась с места и направилась очень быстро, как молния, в сторону высокой и огромной закрытой двери. Я стояла напротив нее, она манила меня своими тайнами, которые были так небрежно сокрыты от моего любопытства. Уверенность, что там что-то безудержно ценное, росла с каждой минутой, ведь это буквально единственная такая огромная и закрытая дверь из всех, что я видела в этом огромном поместье. Изучающе, как пресловутый детектив, я нагнулась и с прищуром заглянула в дверной замок, но, не разглядев там ничего, пришла к самому логичному доводу о том, что мне нужно за ближайшие полчаса или максимум час обыскать каждый миллиметр этого поместья, дабы отыскать подходящий ключ. Судя по форме замка, мне нужно было отыскать ключ гораздо большего размера, чем стандартный. Бегать, как угорелая, по целому замку в тяжёлом старинном платье было настоящим адом, поэтому я забежала в свою комнату, на ходу сняла платье, оставшись в целом одеяние из нижнего белья. По правилам приличия женщине 19-го века полагалось надевать целых шесть нижних юбок к элегантному платью. Однако, я сняла абсолютно все, что мне, как современной женщине, мешало жить и дышать. Осталась лишь в белых чулках, панталонах и в тонкой льняной сорочке до колен. В таком виде мне было гораздо легче обыскивать весь дом, однако страх быть пойманной в таком виде и за таким родом занятий душил меня и заставлял в неприятном душевном угнетении резко вскакивать и осматриваться и прислушиваться к любому шороху, ведь Человек в Маске ходил тихо и практически бесшумно. Мне удалось найти в этом проклятом доме абсолютно все, начиная с расчески для волос, заканчивая личными вещами моего похитителя. Я излазила даже по всему полу, заглядывая под сидения кресел, диванов, но никаких «тайников» не было обнаружено. Подавленная от целого ряда неудач, я свернула в последнее место — библиотеку. Старинная дверь неприятно скрипнула, осторожно заглянув в помещение, я стала озираться, как испуганный кот, осторожно ступая по выделенному полу. Мои ладони изучили каждый сантиметр полок, я двигала каждую попавшуюся книгу, пока мой изучающий взгляд не споткнулся об огроменный камин, выделанный из натурального белого камня. Излишне будет говорить о том, насколько он был богат деталями, вычурным декором и резьбой, колоннами и скульптурными элементами, для декорирования подобных каминов явно не скупились на отделку лепниной, фигурами богов, красивых резных молдингов, золочением и монументальной росписью. Перед топочной камерой был установлен ажурный металлический экран для защиты от горящих угольев и пепла, на него-то я и обратила большое внимание. Этот огроменный и величественный камин высотой под потолок (аж два метра!) не мог просто остаться незамеченным. Я аккуратно присела около заслонки и спокойно ее отодвинула, подозрительно глядя на сожженное, но пустое место для дров. Вскоре мои руки пострадали от сажи, но то, что я обнаружила меня приятно удивило. Это был фиктивный камин, не зря же даже сажа выглядела такой… неестественной? Буквально проползая по месту складывания дров, я уткнулась носом об черную, крутую, абсолютно еле заметную ступеньку, что высоко поднималась вверх. Стоило сразу догадаться о том, что это старое поместье просто обязано иметь как минимум одну секретную комнату. Я была уже рада подняться наверх, но во время себя остановила, так как услышала, что тяжёлые входные двери тяжело отворились. Как ужаленная, я выдернула саму себя из прохода в камин, чинно и благородно поставила ажурную заслонку на место и резво побежала в комнату, так как руки и половина лица были увековечены в саже. Мне чертовски повезло, что одна из ванных комнат, находилась в максимальной близости от моей комнаты, там я сумела быстро сполоснуть руки, намочить полотенце и тихо скрыться в комнате, отчаянно пытаясь облачиться по всем женским канонам конца 19 века. Я сидела на полу и прославила широкую атласную ленту через петельки своего корсета, но во время поняла, что в процессе активного снятия этого платья, я видно зацепила ленту и та на своем кончике стала больше похожа на пух, распустившись по основанию. — О, черт… — с негодованием прошипела, сидя на ковре и недоумевая, что делать дальше, ведь эта лента буквально скрепляла корсет и создавала целостность этого большого платья. — Не стоит беспокоиться о такой мелочи, — Человек в Маске спокойной прошел в комнату, постукивая концом зонта по полу, отбивая четкие и звонкие удары. Я от неожиданности поднялась на ноги и опрокинула часть корсета на пол, уставившись на него, лишь спустя пару секунд меня осенило в каком виде я сейчас перед ним нахожусь, поэтому нелепо присела на корточки, прижав к себе юбку платья, закрываясь от глаз. — Вас стучать не учили? — от негодования зашипела я, глядя на него с прежней злобой. — Конечно учили, моя ранняя молодость вовсе прошла в лучшем пансионате с самым образцовым воспитанием. — Он аккуратно протянул вперед сложенный длинный зонт, подхватил им прядь моих вечно непослушных волос и продолжил, — признаться я не удивлен, насколько сильно вам идут белые чулки. Но это все слишком вульгарно, — он снова нарушил вседозволенные личные границы и присел рядом со мной, все также жутко глядя на меня. — Нас пригласили вечером заглянуть на званный ужин, вам помогут привести себя в порядок, раз вы сами не в силах, — это он произнес с явной и четкой издёвкой. Я смотрела на него исподлобья, все также пронзительно и кислотно, сидя при этом на корточках и прижав к себе тучную юбку. Мне действительно нечего было ответить. То есть было, но это был лишь поток отборной ругани и яда, но за эти слова страшно было представить, что меня бы ждало. Он медленно поднялся, поставил зонт в высокую золотую корзину, а после удалился прочь, закрыв за собой дверь. Я расслаблено выдохнула, прикрыв лицо ладонью. Через минуту раздался одинарный стук, я слабо произнесла «войдите», так ко мне в комнату зашла худенькая и высокая брюнетка с восточной внешностью. Ее кудрявые черные, как ночь, волосы были небрежно заплетены в пышную косу. — Добрый день, мисс. Мне положено оказать вам помощь в собирании на вечерний ужин, — с заметным акцентом произнесла дама, аккуратно раскрывая три пышных наряда на кровать. — Выбирайте, пожалуйста, — она глянула на меня мягко, живо и так безмятежно. Я нехотя поднялась, мысленно проклиная все на свете, вновь подцепила оторвавшиеся подвязку чулок и встала напротив всех представленных нарядов. Мне оказалась все же очень далека мода этого столетия, ибо все платья в разгар летнего бедствия показались душными и тучными. Лишь одно платье мне действительно более или менее понравилось, оно казалось самым скромным и легким. Сочетание однотонного шёлка с шёлком с вышивкой в виде букетов цветов придавало этому платью нарядный вид, а бархатный широкий пояс цвета гнилой зелени подчёркивает осиную талию, затянутую в корсет. Длинная, но абсолютно не напыщенная юбка меня порадовала, приподняв это платье к свету, я улыбнулась. — Оно шикарное, — и я действительно начала поражаться его детализацией. — О да, французское платье вам будет к лицу! — поддержала меня женщина. — Как вас зовут? — обратилась я к ней, глядя через плечо. — Сиера, госпожа, — поспешила она ответить мне и легонько кивнула. Она также положила на кровать шелковый небольшой мешок и раскрыла его, протянув мне нежно розовые туфли. Эта вечерняя обувь напоминала дневную, только была была более нарядной — из атласа, шёлка, тафты. С отделкой в виде золота с накладными кружевами. Заботливая Сиера помогла мне надеть корсет, заменила подтяжки на чулки, а также нежно и спокойными движениями расчесала мне волосы, как своей кукле. Под конец, я присела на мягкий пуф и надела туфли, которые идеально подошли. Я прям почувствовала себя настоящей Золушкой. — Ох, мне очень неловко об этом говорить, но все же придется… -Сиера опустила глаза вниз и тихо сказала, — у вас на щеке зола или копоть. Я вновь почувствовала, как ноги подкосились, а после резким движением схватила карманное зеркальце с витиеватой ручкой. На моей щеке был четкий и большой след от сажи из камины. Мне стало не по себе, я почувствовала как страх обуял мои нервные окончания и заставил их в смятении притупиться. Он точно знал, где я лазила, ведь во всем поместье был только один камин, который являлся якобы рабочим, а все остальные (включаю камин в моей комнате) были идеально чисты, скорее они были для вида. Но только не огромный камин в библиотеке. Ведь я физически не могла так испачкаться в другом месте. — Сиера… спасибо, — я это произнесла с ещё более усталым видом чем обычно. Взяв со столика полотенце, я убрала остатки черни, расправила плечи, собрала в розовую атласную ленту волосы и вышла в свет. Хоть мне и снова было бесновато страшно от того, что меня ждёт, визуально я казалась безмятежно спокойной. Мой спутник и по совместительству похититель надел самый лучший выгодный наряд, это было точно заметно. Серые прямые брюки на штрипках, классическая белая рубашка с галстуком в виде шарфа, который был идеально завязан идеальным узлом, на ногах лёгкие бальные туфли с пряжкой. Поверх длинный плащ цвета серого угрюмого неба. Такой вот официальный образ дополняла тонкая деревянная трость, лорнет на ленте у жилета. Он, не говоря и слова, лишь аккуратно и абсолютно вежливо легонько подставил сгиб своего локтя, дабы я зацепилась ладошкой за него. Мирно и не ведя диалог мы направились прочь из поместья, в вечернюю тишь летнего леса, а там и в город на встречу званому ужину.