THE MISEDUCATION OF EVE POLASTRI

Есть дом, построенный из камня: Пол, стены и подоконники деревянные, Столы и стулья замело пылью. Здесь я не чувствую себя одиноко. Здесь я чувствую себя дома. The Cinematic Orchestra – To Build A Home Еве снится очень странный сон, в котором она пытается приготовить омлет, но каждый раз, когда она разбивает яйцо, оно исчезает, как только оно касается сковороды. Потом вся кухня начинает трястись, как при землетрясении. И голос Вилланель зовет ее. — Ева. Ева, мы на месте. Ты должна проснуться. Стоп, почему Вилланель зовёт её, когда она на собственной кухне? И почему она её не видит? Затем сон внезапно покидает Еву, и она вздрагивает, просыпаясь. Перед ней стоит весьма реальная, очень бодрая Вилланель, которая с любопытством смотрит на неё сверху вниз. Ева вдруг вспоминает. Тауэрский мост, потом вокзал. Улыбка Вилланель. Много наличных. Поезд. Срань господня, это действительно случилось. Вилланель всё ещё смотрит на неё, ухмыляясь, и в утреннем свете она выглядит не старше 22 лет. Боже, почему она так по-дурацки великолепна и почему мозг Евы, кажется, больше не способен переключаться? Ева чувствует себя уже не такой усталой, как раньше, и, взглянув на часы, она понимает, что проспала пять часов подряд. Хотя спина ее убивает, эти сиденья были чертовски неудобными, и на самом деле не было никакой причины для вселенной напоминать ей еще раз, что ей уже не двадцать. Она понимает, что ее волосы должны быть повсюду, ее одежда абсолютно помята, и она крайне нуждается в душе. С другой стороны, Вилланель выглядит так, словно только что вышла с чертовой фотосессии. Она не сомкнула глаз и, тем не менее, выглядит спокойной и свежей, ни один волосок не выбился из колеи. Что ж, молодость делает свое. Ева встает, и она, должно быть, поморщилась от боли в спине, потому что внезапно улыбка Вилланель исчезла, и она выглядит по-настоящему обеспокоенной. — Ты в порядке? — спрашивает она, кладя руку на плечо Евы. Ева ощущает тепло пальцев Вилланель даже сквозь водолазку, а Вилланель, похоже, не замечает, да и не возражает, что Ева взъерошена. — Да, просто старая, — отвечает Ева, пытаясь улыбнуться, но в результате получается гримаса. — Глупость. Ты не выглядишь старой, Ева, но твой гардероб определенно нуждается в обновлении. А сейчас ты выглядишь как лев. Твои волосы действительно безумные! — улыбка Вилланель дразнящая, но в то же время ласковая, Ева не думала, что увидит ее в своей жизни когда-либо, до 48 часов назад. Ева плюхается обратно на сиденье и закрывает лицо руками. Боже. Ей нужно зеркало и расческа прямо сейчас. Очень плохо, что ни одной из этих вещей нет по-близости. Вилланель, должно быть, почувствовала ее неловкость. — Кстати, ты все еще хорошо выглядишь. Пойдем, поищем что-нибудь на завтрак. Я умираю с голоду. Затем младшая женщина снова протягивает Еве руку, явно приглашая следовать за ней. Ева понимает, что улыбка Вилланель всегда незначительная, осторожная, когда она делает что-то подобное. Как будто она боится, что Ева не возьмет ее за руку, но она все равно выставляет себя такой. Так что она встает и берет Вилланель за руку. Потому что, Ева выясняет в этот момент, что если Вилланель хочет держать ее за руку, Ева ей позволит. Господи, это будет катастрофа. Старшая женщина роется в левом кармане свободной рукой, потому что ей 42 года и 27-летняя девушка держит ее за руку. И когда же все пошло наперекосяк? Она считает, что ей на самом деле наплевать. Ева находит то, что ищет, простую черную ленту для волос (слава богу за маленькое милосердие), а потом ей правда нужно вернуть руку, потому что завязать волосы одной рукой - это невозможно. Даже если Ева очень, очень хочет этого. Они выходят из поезда и идут вдоль платформы, ища, где бы перекусить. Сейчас 5:33 утра. Между уборной и билетной кассой есть небольшой кафетерий. Сойдёт. Ева ничего не ела в течение 18 часов, и Тангфастики в офисе горькой пилюли - это последнее, что съела Вилланель. Они входят и, даже не взглянув друг на друга, садятся за самый дальний столик от двери, подальше от любопытных глаз. Усталая официантка протягивает им два меню и говорит, что вернется через две минуты, чтобы принять их заказы. Черный кофе для Евы, с яичницей и поджаренным беконом. Зеленый чай для Вилланель, с тройными шоколадными булочками. Конечно, она выбрала с тройным шоколадом. Конечно. Они едят молча, голод берет вверх, и только когда Вилланель доедает булочки и допивает чай, она снова говорит. — Паром отправляется через 30 минут. Нам лучше поторопиться. Еда прямо перед этой поездкой - это не лучшее. Надеюсь, ты не страдаешь морской болезнью. Ева понятия не имеет, страдает ли она от морской болезни или нет. Она никогда раньше не была на пароме. Черт, она никогда раньше не была на судне. Она почему-то считает, что лучше не говорить об этом Вилланель. — Со мной все будет в порядке. — Ева поймала себя на том, что говорит. Она смотрит на ванную, извиняется и убегает. Она никогда в жизни не была так благодарна за раковину или зеркало. Боже, она выглядит усталой. Она думает о словах Вилланель, сказанных ранее, о том, как она сказала ей, что выглядит хорошо даже в ее нынешнем состоянии. Эта женщина действительно хорошая лгунья, думает Ева. Либо так, либо она очень, очень предвзята. Она ловит себя на том, что улыбается зеркалу, и зная почему, притворяется, что не делает этого. Ева ополоснула лицо холодной водой, переделала пучок и вернулась в кафетерий. Вилланель смотрит вниз на свой телефон, но она, должно быть, чувствует ее присутствие, потому что внезапно она поднимает взгляд, находит глаза Евы и тепло улыбается. Ева чувствует себя так, словно у нее в животе целый рой бабочек, словно в этот момент в ужасном кафетерии в Холихеде, не осталось места ни для кого, кроме них, ожидающих паром, который доставит их в следующий пункт назначения. Паром ужасен. Он старый, и похоже, что рухнет в любую минуту. Ева схватилась за руку Вилланель прямо перед посадкой, потому что она может, а также потому, что она чертовски боится ржавой штуки перед ними. Боже, поездка в Дублин еще ужаснее. Ева не страдает морской болезнью, но ей хотелось умереть раз двадцать за три часа пути. Затем Ева, каждый раз, смотря на Вилланель, которая улыбается ей в ответ, начинала желать самой долгой жизни на свете. Они прибывают в Дублин в 10 часов утра. Небо чистое, воздух свежий, и Еве становится плохо, как только ее ноги касаются земли. Если Вилланель это и забавляет, то она не показывает виду. Вместо этого она растирает место между плечами Евы, пока Еве противно, а затем вручает ей упаковку влажных салфеток (они были даны им во время поездки на пароме, Ева никогда не чувствовала себя более благодарной за всю свою жизнь). Они идут в пункт проката автомобилей рядом с пирсом, и Вилланель в очередной раз ошеломляет Еву, очаровывая парня из проката с безупречным ирландским акцентом, даже получая им скидку 20% на все это. Как она уговорила его дать им машину, даже без кредитной карточки, Ева не понимает. Она на секунду задумывается, как приятно осознавать, что она не единственная, кто чувствует себя абсолютно безмозглым, когда речь заходит о молодой блондинке. Они останавливаются за одеждой и предметами первой необходимости, прежде чем выйти на шоссе. Ева ждет, что Вилланель купит что-то эпатажное, что, возможно, не входит в их планы, но снова ошеломлена, когда видит, что блондинка покупает нейтральные вещи в черном, сером и темно-синем цветах. Что из этих вещей самое дерзкое? Ярко-зеленая рубашка. Ева, конечно, делает то же самое, но в данной ситуации она мастер одеваться, так что для нее это просто обычный день покупок. Вилланель выбрасывает горчичное пальто в мусорное ведро, когда они выходят из магазина, заменяя его черной курткой-бомбером, которая прекрасно сочетается с ее полностью черным нарядом. Мы разберемся, думает Ева. Блондинка также купила черный рюкзак и спортивную сумку, в которую она сложила все свои вещи. Сумка и рюкзак отправляются в багажник их машины, и теперь они готовы ехать. Вилланель - на удивление, осторожный водитель. Она не превышает ограничение скорости, проверяет, пристегнуты ли оба ремня безопасности, прежде чем заводить машину, и пристально следит за дорогой. Она просто соскучилась по ее присутствии в своей жизни. Так что, возможно, она хотела бы, чтобы они были где-нибудь в другом месте. Отель типа «постель и завтрак» Tudor Lodge расположен в национальном парке гор Уиклоу. Это изолированно, но не слишком. Потребуется час, чтобы добраться туда. Вилланель настроила свой телефон как навигатор, и она выглядит как истинный водитель. Ева потрясена. Как только они припарковались, Вилланель открывает багажник и достает их вещи, даже не моргнув, как будто все нормально. Ева чувствует исходящее тепло, как будто о ней давно не заботились. Она улыбается. Вилланель улыбается в ответ, а затем говорит: — Итак, кем ты хочешь быть? — Что? — Я имею в виду, что мы не можем назвать там свои настоящие имена. Кем ты хочешь быть? Решение - это половина веселья. — Даже не знаю. Я не умею изображать акценты, как ты. Думаю, я могу быть американской туристкой? И ты тоже можешь быть американкой? Билли все еще жива? — Вилланель усмехается, — Я знала, что она тебе понравилась. У меня до сих пор при себе ее паспорт. Этого будет достаточно для опознания. А ты можешь быть... я не знаю, какая твоя девичья фамилия? Ева секунду колеблется, а потом думает, что пошло оно всё, потому что это, вероятно, наименьшая личная информация, которую Вилланель когда-либо узнает о ней. — Пак. Моя фамилия Пак. — Тогда ладно, Ева Пак. Пойдем? — говорит Вилланель уже со своим американским акцентом. — Так и сделаем, — отвечает Ева, и они вместе входят в Tudor’s Lodge. Ева ждет, пока Вилланель закончит с бронированием, сидя в огромном кресле. Этот отель вовсе не новый, но о нем хорошо заботятся, и это очень, очень красивое место, все из дерева, камня и старинной мебели. Блондинка появляется рядом с Евой с ключом, болтающимся в ее пальцах, и с дерзкой улыбкой на лице. Ева ждет, когда она заговорит, и она не огорчена. — У нас есть комната на целую неделю. Я заплатила наличными. Портье не спрашивала про тебя, она была удовлетворена моим ID и моей обворожительной личностью. Я попросила две односпальные кровати, если тебе интересно, — Ева не была удивлена... Ох, ради бога. Ева удивилась. Как будто ее мозг автоматически запускает режим отрицания, когда речь заходит о Вилланель, только через несколько секунд приходит осознание, что в этом больше нет необходимости. Они поднимаются по лестнице в свою комнату, которая также прекрасна, как и остальное строение. Кровати занимают почти всю спальню, между ними прикроватный столик с лампой по бокам. Сбоку стоит небольшой письменный стол со стулом. Ванная комната не очень большая, но в ней есть ванна с душевой лейкой, так что этого более чем достаточно. Ещё там есть пушистые полотенца и халаты, и Ева могла бы плакать от того, как сильно она хочет попасть в один из них прямо сейчас. — Попробуй расслабиться, сегодня мы собираемся отдохнуть и зарядиться энергией, — вдруг говорит Вилланель. Затем она наклоняет голову, сужает глаза и прикалывает Еву к месту с самым грозным взглядом, который когда-либо видела Ева. — Но завтра мы начнем твое обучение. — Мое ЧТО? — Ева почти кричит. Потому что это, должно быть, шутка. В конце концов, Вилланель все время шутит. — Ты не можешь защитить себя. Размахивать руками и надеяться на контакт с врагом - это не тоже самое, что сражаться, понимаешь? И я не думаю, что ты хочешь целоваться с людьми, чтобы они не били тебя? Кроме того, ты не умеешь стрелять из пистолета, ты обычно просто размахиваешь им и надеешься на лучшее. Ева не думает, что она когда-либо так сильно краснела за всю свою жизнь. Но блондинка в чем-то права. Неоднократно, если уж честно. Господи, неужели она действительно собирается брать уроки самообороны у Вилланель? Ева все равно соглашается Это будет ебанная катастрофа.