THE MISEDUCATION OF EVE POLASTRI

Моё прошлое приобрело горечь за многие годы Так что теперь у меня железный кулак Милосердие — это слабость По крайней мере, мне так говорили Я был холоден, я был безжалостен Но кровь на моих руках пугает меня до смерти Может сегодня я проснусь... Jaymes Young - I’ll be Good Говорят, что за несколько секунд до смерти вся твоя жизнь проносится перед глазами. Так что, возможно, Ева умирает прямо сейчас. С языком Вилланель во рту. Ее рука зарылась в волосы Евы, а вокруг щебечут птицы. Ну, это был бы неплохой путь, учитывая все обстоятельства. Некоторое время спустя они отрываются, чтобы глотнуть свежего воздуха, грудь тяжело вздымается, щеки пылают. — Знаешь, если бы ты не ударила меня ножом в Париже, мы бы сделали это гораздо раньше, — Вилланель пытается говорить спокойно, но у нее перехватило дыхание, а взгляд стал рассеянным. Ева чувствует прилив уверенности, зная, что именно она сделала блондинку такой. — Знаешь, если бы ты не была таким придурком, может, я бы и не ударила тебя ножом, — отвечает Ева, со сбившимся дыханием, как и у ее спутницы. — А как насчет того, чтобы перенести это в нашу комнату? — говорит Вилланель, и в ее голосе нет ни капли юмора. Ее лицо все еще в нескольких миллиметрах от лица Евы, и нет никаких сомнений, что это намек. Еве никогда не хотелось что-то так сильно, как хочется сказать "да" прямо сейчас. Так она и делает, кивая и поднимаясь с земли. Она вся покрыта листьями и травой. Вилланель выглядит очень довольной ходом событий и тоже встает, направляясь обратно в Tudor Lodge. Они медленно поднимаются по лестнице, Вилланель оглядывается через каждые две ступеньки, чтобы убедиться, что Ева не передумала и действительно идет за ней. Они останавливаются в дверях, и Вилланель поворачивается к Еве. Она говорит, — Ты не обязана ничего делать, если не уверена.— в то же время Ева говорит, — Сначала мне нужно принять душ. Они смотрят друг на друга широко раскрытыми глазами, а потом начинают смеяться. Это самый светлый момент, который они когда-либо разделяли. Ева даже не думала, что они могут испытывать такое легкомыслие. Улыбка Вилланель так же великолепна, как и все остальное в ней, если не больше. Блондинка кладет одну руку на голову Евы, затем наклоняется и снова целует ее. Еве кажется, что она плывет, она хватает Вилланель за свитер и притягивает ее еще ближе, углубляя поцелуй. За всю свою жизнь она ни разу не прижималась к двери. Это возбуждает. Губы блондинки мягко соприкасаются с ее губами, движения уверенные, как будто они делали это целую вечность. Может, и так, думает Ева. Возможно, поножовщина, стрельба и вся эта кровь были для них лишь прелюдией. Может быть, если бы они не пытались так сильно убить друг друга, они не были бы здесь, у этой двери, пытаясь быть как можно ближе к друг другу. Одна рука Вилланель сжимает бедро Евы, другая снова зарылась в ее волосы. Волосы — это все, строка из ее любимого шоу, пузырями всплывает в мозгу Евы, и она не может удержаться от улыбки в поцелуе. Вилланель чувствует это, так как сразу же прекращает то, что делает. — В чем дело? — спрашивает блондинка, намекая на улыбку. — Ничего, я просто подумала, что с тобой и моими волосами, — Ева почти задыхается. — У тебя потрясающие волосы, — Вилланель шепчет в губы Евы. Ева чувствует, что в любой момент у нее подкосятся ноги. — Спасибо, — удается ей сказать. — Теперь, когда мы это выяснили, можем ли мы вернуться к делу? — повторяет Вилланель, покусывая Еву за верхнюю губу. Из их комнаты доносится приглушенный шум. Их ранее запертая комната. Их якобы пустая комната. Лицо Вилланель мгновенно превращается во что-то холодное и опасное, и она отстраняется от Евы, которой сразу же не хватает тепла ее тела. Вилланель тем временем открывает рюкзак и достает пистолет, затем изображает молчание Евы, приложив палец к губам. Она произносит губами, — Оставайся здесь. У Евы вдруг кровь стынет в жилах. В их комнате кто-то есть. Они обе слишком умны, чтобы думать, что это горничная. Вилланель, кажется, о чем-то задумывается, а потом пинком открывает дверь. Ад вырвался на свободу. В комнате двое мужчин роются в их вещах. При виде Вилланель они поворачивают головы, и оба достают оружие. Они стреляют. Вилланель быстрее, она ныряет и стреляет дважды, попадая в обоих. Они падают на пол. Затем блондинка берет пистолет с одного из трупов и передает его Еве, которая тем временем вошла в комнату, чтобы осмотреть ущерб. — Нам нужно бежать, — извиняющимся тоном говорит Вилланель. — Я знаю, — отвечает Ева. Теперь они могли бы делать друг другу гораздо более приятные вещи. Она даже не думает о двух мертвых мужчинах на полу, или о том, что Вилланель убила их, даже не вздрогнув. Теперь это их жизнь, и Ева, как ни странно, с этим согласна. Вилланель поднимает с пола сумку и, наверное, делает шаг вперед, прежде чем в комнате снова раздается выстрел. Блондинка пригибается, пуля не попадает ей в голову, но пуле удается попасть в уже поврежденную руку. Один из мужчин все еще жив, хотя и едва, но он сумел выстрелить из пистолета со своего положения на полу. Ева даже не думает об этом, она поднимает руку и стреляет ему в голову, в то время как Вилланель падает напротив двери. Ева подбегает к ней и садится на корточки перед блондинкой, разумная часть ее мозга говорит ей, что это всего лишь поверхностная рана, но кровь уже стекает по руке, что пугает ее до бесконечности. — Все нормально, — морщась, говорит Вилланель, — Нужно просто разобраться с этим, а потом мы можем идти. Она снимает свитер, открывая под ним серую облегающую майку. Рана неглубокая, но кровоточит, как на бойне. Вдвоем им удается перевязать ей руку клочьями, оторванными от спальной рубашки Евы. — Я не имела в виду буквально, когда думала о том, чтобы сорвать с тебя одежду, — Вилланель умудряется говорить самоуверенно, улыбаясь даже сквозь боль. — Боже, какая же ты засранка, — отвечает Ева, — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — добавляет она. Вилланель кивает. Ева помогает блондинке подняться на ноги и вместе они выходят из комнаты, оставляя за собой два мертвых тела. Они покидают Tudor Lodge, стараясь не поднимать шума. Вилланель открывает багажник, кладет туда сумку, но рюкзак оставляет себе, передавая его Еве. Лучше держать оружие поближе. Очевидно, блондинка намерена сесть за руль. Ева знает, что лучше не пытаться возразить, потому что Вилланель стиснула зубы и ее лицо выражало абсолютную ярость. Ева забирается на пассажирское сиденье и пристегивается ремнем безопасности. Вилланель садится за руль и заводит машину. Она так крепко вцепилась в руль, что побелели костяшки пальцев. — Куда мы едем? — неуверенно спрашивает Ева. — Как можно подальше отсюда, — отвечает блондинка. Она, кажется, на мгновение задумывается, а потом снова говорит, — Мне нужен твой телефон, Ева, — Ева протягивает его ей. После Вилланель, взяв свой и ее телефон, выбрасывает их из окна машины. — Зачем ты сделала это??? — Они, должно быть, отследили один из наших телефонов, Ева. Иначе они не смогли бы найти нас так быстро. — конечно, они это сделали. Ублюдки. Они ехали почти три часа. Вилланель почти не произнесла ни слова, сосредоточившись на дороге. Она внезапно останавливается перед аптекой неподалеку от Голуэя, затем смотрит на Еву усталыми глазами. Боль, должно быть, сказалась на ней. — В рюкзаке есть деньги. Зайди внутрь и, пожалуйста, купи антисептик, марлю, обезболивающее и посмотри, удастся ли тебе получить антибиотики. Цефалоспорин и Гентамициновый крем, пожалуйста. Вилланель обворожительна, Ева не чувствовала себя обворожительной ни одного дня в своей жизни. Она выходит из машины и заходит в аптеку, стараясь сделать приятное лицо молодому человеку за прилавком. Ей удается достать медикаменты, не вспотев, но фармацевт непреклонен в отношении антибиотиков. Нет рецепта, нет лекарств. Ева думает о Вилланель, которая, вероятно, уже истекает кровью из их импровизированной повязки, ожидая ее в машине. Она думает о Вилланелль через несколько дней, с лихорадкой от инфекции, с болью и без лекарств. Она думает о губах Вилланель, мягкости на ее губах, думает об ее улыбке. Как мало времени они провели вместе до сих пор. Ева понимает, что была права, беспокоясь об этом, борясь с этим. Теперь она знает, что будет хотеть этого каждую минуту, вечно. Она не согласится ни на что другое. Ева принимает решение и находит его довольно простым, на самом деле. Она открывает рюкзак, достает пистолет и направляет его прямо в лицо молодому человеку за прилавком. Ее улыбка сладкая, сахарная, фальшивая. — Давай попробуем еще раз. Мне нужен Цефалоспорин и Гентамициновый крем, пожалуйста. Через пять минут она выходит из аптеки с пакетами в руках. Забирается в машину. — У меня есть все. Поехали. — Ева говорит блондинке. Вилланель смотрит на нее сначала с удивлением, потом с чем-то, что можно было бы принять только за гордость, и, наконец, с чем-то другим, чем-то более мрачным и голодным. Она заводит машину. — Поехали. Найти другое место для ночлега — это кошмар, но в конце концов им удается ужасно переплатить за небольшой коттедж примерно в десяти милях от Голуэя. Вилланель сначала уговаривает владельца сдать им дом на неделю, рассказывая ему слезливую историю о том, что они заблудились и им некуда идти. Затем, как только он соглашается сдать им коттедж, она отказывается от этого акта и угрожает разрезать его тело на мелкие кусочки и скормить его свиньям, если он упомянет об их присутствии хоть одной душе. Он энергично кивает и протягивает Вилланелль ключи. Как только они входят в дом, блондинка плюхается на один из кухонных стульев. Ева в считанные секунды оказывается рядом с ней, вцепившись в рюкзак с медикаментами. Она немедленно находит антибиотики и дает их Вилланелль вместе с бутылкой воды. — Парень в аптеке сказал, что нужно принимать по две таблетки три раза в день в течение недели, — говорит Ева. Вилланель с любопытством наблюдает за ней. — Как тебе удалось получить их без рецепта? — Он пытался мне это объяснить. Я направила пистолет ему в голову и сказала "пожалуйста". Вилланель ошарашенно смотрит на нее пару секунд, а потом начинает смеяться так сильно, что у нее слезятся глаза. — Заткнись, — Ева пытается, но безуспешно. — Жаль, что я этого не видела. Ты сегодня такая крутая, Ева, — отвечает Вилланель. — Как бы я хотела оставить тебя на том чертовом мосту. — Нет, не оставила бы. Ева пытается бросить на блондинку самый угрожающий взгляд, а затем громко выдыхает. — Нет, не оставила бы, — признается она. — Я так и знала. — Заткнись и дай мне тебя подлатать. — Да, Kill Commander.